Нити асфальта: За пределами скорости

Когда замирает сердце — но это только мгновенье,

Ведь сердце знает, как долго биться,

Чтоб в ритме чувства не терять.

Ведь, когда ты любишь,

А сердце любви подвластно.

То знай: если замерло сердце,

То вскоре оно вновь забьется,

Как птица, что ждет свободы,

И в каждом вздохе — жизни голос.

И даже в тишине ночной,

Когда вокруг так холодней,

Сердце найдёт в себе покой —

Любимый рядом, будет с тобой

      Тэхён влетел на трассу и резко заглушил мотор — шум сразу стих, но в ушах еще долго звенел рев двигателей, разрывающих воздух. Сердце бешено колотилось, сжимаясь в груди, а в висках билось, словно гром. Весь мир вокруг казался таким же знакомым — запах бензина, пыль, свежий ветер, играющий с волосами — но внутри него бушевала буря.Ярость, острая и неукротимая, накатывала волнами под кожей, словно кто-то зажег огонь, который невозможно потушить.       В один миг он снял шлем и сжал его в руке так, будто это была последняя ниточка, удерживающая его от взрыва.Обернувшись, Тэхён заметил Намджуна — тот стоял чуть в стороне, в тени, будто этот мир и все его проблемы проходили мимо него. Он словно чего-то ждал или прятался от реальности. Не понимая как, Тэхён оказался перед ним — ноги шли сами по себе, без его воли, а мысли рвались лавиной. — Что здесь, чёрт возьми, происходит? — выдохнул он, голос пронзительный и полный боли. — Ты кто такой? — холодно, сдерживая напряжение, спросил Намджун, не сводя с незнакомца глаз. — Ты правда хочешь знать? — в голосе Тэхёна звучала сталь. — Я пришёл не просто так. Я узнаю, кто это всё подстроил. И если он не очнётся… — его голос дрожал, но в глазах горел огонь. — Его байк был полностью исправлен, я уверен в этом! Я найду того, кто это сделал! И он поплатится! Намджун чуть нахмурился, почувствовав, как воздух вокруг словно остыл, и напряжение повисло между ними, плотнее с каждым мгновением. Он глубоко вдохнул, пытаясь удержать волнение, которое шевелилось внутри, словно предчувствие грозы. — Я видел эту аварию, — его голос был ровным, но в нем проскальзывала сталь. — Но пока ты не объяснишь, кто ты и какую роль играешь в этом всём, разговора не будет. Просто так сюда не приходят, не устраивают сцены и не пугают людей. Тэхён не отводил взгляда. Его глаза горели огнём, отражая всю боль, страх и гнев, что скопились внутри, словно шторм, готовый вырваться наружу. — Меня зовут Тэхён. Ты можешь звать меня Тайфун, — голос стал тверже, холоднее, — и я не отступлю ни перед кем, кто встанет на пути.Он  медленно повернулся, не спеша, словно каждый шаг отдавался эхом в тишине ночной улицы, и направился к своему байку, оставляя за собой неразрешённые вопросы и напряжённое молчание. Как только Тэхён исчез за углом, рядом с Намджуном тихо появился Шуга. — Чонгук — его парень, — тихо сказал Нам, глядя на друга с тревогой и пониманием. — Видно по нему и по взгляду, и по тому, как он держится. Состояние у Гука  тяжёлое… Тайфун не оставит это просто так.Юнги молча кивнул, в груди билось волнения, которые сложно было заглушить словами. — Я разберусь с Чимином, — тихо, но уверенно произнёс Шуга, словно давая обещание, от которого не отступит.

***

        Юнги ворвался в кабинет, в глазах — гнев, в каждом шаге — буря, что долго зрела внутри. Чимин стоял возле стола, будто уже знал, что его ждёт — и всё же не дрогнул. Но в этой неподвижности было что-то обречённое, как у человека, который давно перестал надеяться.Не сказав ни слова, Шуга подскочил к нему и с силой схватил за грудки. — Ты что натворил?! — рявкнул он в лицо, так, что воздух в комнате будто задрожал. Чимин молчал. Только глаза — широко раскрытые, чуть блестящие — метались, как у зверя, загнанного в угол. — Ты чуть не убил парня! — Юнги продолжал, голос его надрывался. — Чонгук в реанимации! Неизвестно, очнётся ли он вообще! Он сжал зубы, словно сам не мог поверить в то, что говорит. Чимин вздрогнул, но тут же вскинул подбородок. — Ты сам хотел, чтобы он проиграл.— прошипел он. — Я сделал, как ты просил! Юнги отшатнулся, как будто Чимин ударил его не словами, а кулаком в грудь. — Я просил один раз. Один. — Голос Шуги дрожал от ярости и боли. — Да, он заигрался. Но не так. У нас не смертельные гонки! И теперь оказалось, что Тайфун его парень — он этого не оставит просто так. Он резко оттолкнул Чимина. Тот пошатнулся, ухватился за край стола, но не упал. — Он всегда был у тебя в любимчиках, да? — голос Чимина был тихим, но полным боли. — А как же я?.. А как же мы?.. Юнги замер. Молчание затянулось, как зима без конца. Он не смотрел на него. — Нет никаких “мы”, Чимин. — Наконец произнёс он. — Да, Гук — лучший гонщик. Даже слишком. Я следил за ним с самого начала. Потому что о напоминал мне меня самого.- Он глубоко вздохнул и сжал кулаки.- — Я не хотел, чтобы он стал таким, как я. Чтобы оступился, чтобы потерял себя. Я хотел его уберечь. А ты… Он взглянул на Чимина, и в этих глазах впервые не было гнева. Только усталость. И боль. И прощание. — Ты должен сказать, кому ты передавал деньги. В деталях. И не вздумай мне врать. Ты хоть это сделай правильно.- Юнги говорил уже тише, но в голосе звучал приказ. Никаких торгов, никаких поблажек. — Ты же понимаешь, что это не просто… ошибка. Это преступление. Чимин стоял, опустив глаза. В груди будто кто-то забил гвоздь — не от гнева Юнги, а от того, что он знал: всё уже не вернуть. Молчание. — Я… — Чимин сглотнул. Его голос дрожал. — Я не думал, что всё зайдёт так далеко… — Имя, Чимин, — перебил Шуга, не повышая голоса, но каждый звук был, как удар. — Сейчас. Долгая пауза. — Ёнсе. Ёнсе Хван, из команды «Блэйд».  Я ему сказал, что надо убрать Гука, чтоб не мешал. — Вот и хорошо, — Юнги отступил на шаг. — Это ты скажешь и полиции, и Тайфуну сам. До конца недели. Чимин поднял голову, глаза налились слезами — не от жалости, а от понимания,что с ними всё кончено.  — Юнги… А если я всё расскажу… Ты простишь? Шуга отвернулся. — Уже поздно. Всё, что ты мог разрушить — ты разрушил. А прости — это не про нас. Он подошёл к двери, открыл её. — Чимин, теперь ты идёшь своей дорогой. Ты знаешь, где выход. Тот сделал шаг, потом обернулся — как будто хотел что-то сказать. Но не сказал. И просто вышел. Дверь мягко захлопнулась. А Юнги остался стоять в пустом кабинете. Один. Но с честью, и на его душе стало легко.

***

      Прошло всего несколько дней после аварии. Тэхён, казалось, забыл, как выглядит дом. Он почти жил в больнице — спал на стульях, на лавках в коридоре, а однажды даже прямо у кровати Чонгука, уткнувшись лбом в его ладонь. Уходил только затем, чтобы принять душ, переодеться, перекусить хоть что-то — и сразу возвращался.Хосок и Джин больше не злились.Они видели, как болит внутри у Тэ, как он буквально сгорает от вины и страха. Видели, как он сидит возле кровати Чонгука, не двигаясь часами, как едва заставляет себя пить воду и хоть на минуту прикрыть глаза.     Даже Хосок, который сначала сердился, теперь просто садился рядом и молча поддерживал друга. Потому что боль научила их всех: любовь — не только в поцелуях и смехе, а в тишине, в присутствии. В том, что ты просто рядом, когда всё рушится. — Он сильный, — однажды сказал Джин, глядя на Чонгука. — Он вернётся. Ты только держись.Тэ ничего не ответил. Только кивнул и сжал ладонь Чона крепче.Чонгук всё ещё не просыпался. Лежал, словно в хрупком сне, с кислородной трубкой у носа. Аппарат фиксировал каждое биение его сердца — ровное, но слишком тихое. — Эй, малыш… — Тэхён сел рядом, глядя на его лицо, будто ища в нём ответ. — Слышишь меня? Я… я знаю, я виноват. Я не знаю, что ещё должен сделать, но ты должен очнуться. Ты мне нужен. Ты… ты дорог мне, ты даже не представляешь, как мне без тебя плохо. Я должен был рассказать всё. Защитить тебя… Гук, я ведь люблю тебя.    Он дрогнул и провёл пальцами по его руке — осторожно, как будто боялся разбудить. — А твои друзья… они тоже тут. Хос не находит себе места, а Джин… он добрый, он заботится. Они ушли с Хосоком куда-то, сказали — купят твои любимые вкусняшки. У них уже весь холодильник ими забит. Очнёшься — скормлю тебе всё! — Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — Они у тебя забавные… и очень тебя любят. — Я тебя прошу… очнись… — голос его дрогнул, и по щекам потекли слёзы. Тишина в палате была почти священной. Только лёгкий шум кондиционера и приборы.И вдруг — еле уловимое движение. Пальцы Чонгука слегка дрогнули. Тэхён не сразу понял. Вскинул голову, вглядываясь — и тогда увидел: веки Гука дрожат. Как будто мир внутри него тоже пытался нащупать путь обратно. — Гук! — Тэ вскочил со стула. — Ты меня слышишь? Это я, Тэхён! Глаза Чонгука медленно, с трудом, но открылись. — …Тэ… — прохрипел он едва слышно. Тэхён нажал кнопку вызова медперсонала. — Не уходи… — прошептал Чонгук. — Я тут. Я никуда не уйду, любимый, — ответил Тэхён, наклоняясь и проводя ладонью по его волосам. В палату вошёл врач с медсёстрами. Тэхён отошёл в сторону, чтобы не мешать. Он просто смотрел. И дышал. После осмотра врач повернулся к нему: — Теперь с ним всё будет в порядке, — улыбнулся он. — Спасибо, доктор… — тихо сказал Тэхён. — Тут и ваша заслуга, — ответил врач, с мягкой улыбкой. — Видно, как вы его любите. Я оставлю вас, хотя… уединиться вряд ли получится. Ваши друзья буквально рвутся в палату, — он засмеялся, глядя, как Джин толкает Хосока, пытаясь пройти первым. — Ну оставлю вас , только ненадолго, — подмигнул он и вышел. — Чонгук! Ты очнулся! — Хосок уже был возле кровати. — А я говорил — он справится, — Джин улыбнулся и хлопнул Тэ по плечу. — А твой красавчик — ничего такой, между прочим.Тэхён только улыбнулся. Наклонился и коснулся губами лба Чонгука. Тот прикрыл глаза, и в одно мгновение исчезла боль, исчезла обида. Осталось только одно: он жив. И с ним — его любимый и его друзья.