Seoul City

      Существуешь ли рай на земле? Определенно. Рай на земле — не миф. Место, что пульсирует жизнью, дразнит ароматами, светится в глазах людей. Тут время будто замедляется, а сердце находит свой истинный ритм. Манящий тысячи людей ежегодно. Привлекающий своей культурой, традициями. Здесь исполняются заветные мечты. Исполняются желания. А жизнь кажется иной. Волшебной. Какой-то совсем иной, неземной. Сюда хочется вернуться. Здесь хочется дышать полной грудью.              Сеул, поглощённый ночью, завораживает. Света фонарей и ярких вывесок больше чем достаточно для погружения в нужную атмосферу — атмосферу уединённости с самим собой. Стать актёром собственного фильма на сегодняшнюю ночь. Покорить все возможные вершины, ведь город сам даёт тебе силы. Здесь не нужно бояться быть собой. Ты можешь творить всё, что душе угодно, а главное — за это никто не осудит.              Улицы сменяются одна за другой. Вывески ярко мелькают в глазах. Людей то всё больше, то в один момент и вовсе все пропадают. Каждый живёт своей жизнью. Кто-то возвращается с работы после долгого и тяжёлого дня. Кто-то наконец-то выбрался погулять в большой компании друзей. Парочки, что держатся за руки и неразрывно идут вместе, одаривая своими улыбками всех прохожих. Кто-то целуется за углом. Кто-то танцует посреди улицы, заигрывая с другими. Наверняка и алкоголь принял там своё участие. Смех, музыка и шорох шагов сплетаются в один живой ритм, под который дышит весь город. Жизнь кипит, а это самое главное. И в этом хаосе, полном света и свободы, каждый может найти свой маленький уголок счастья.              Ликс крепко обхватил руками талию своего парня, прижался как можно крепче к его спине. Ветер свистел в ушах, развевая волосы и одежду, но в этом стремительном полете было что-то невероятно завораживающее. Хёнджин разгоняется до, казалось в тот момент, непредельной скорости. Рёв мотора мотоцикла доносился до каждого в этом городе. Громкий, раскатистый, он забивал собой всё вокруг. Люди оборачивались, но им было плевать. Они привлекали внимание прохожих. Нет. Тут каждый сам за себя, тут каждый наслаждается этой ночью в одиночку. В своей компании.              Мотоцикл ловко лавировал между редкими ночными машинами. Отражения неоновых вывесок скользили по шлему старшего, создавая причудливые световые узоры. Феликс крепче сжимал его талию, ощущая тепло его тела сквозь тонкую куртку.              Каждый поворот отдавался легким наклоном всего тела, и младший следовал за этим движением. Они были единым целым. Мимо проносились светящиеся витрины магазинов, силуэты прохожих, растворяясь в ночи так же быстро, как и появлялись. В этом бешеном ритме ночного города их маленький мир на двоих, заключенный в рёве мотора и объятиях, казался ещё более особенным.              Хёнджин то плавно сбавлял скорость, проезжая мимо групп людей, весело смеющихся на тротуарах, то снова резко ускорялся, унося их с Ли дальше в лабиринт светящихся улиц. Феликс чувствовал, как адреналин наполняет его кровь, смешиваясь с ощущением безграничной свободы и близости к любимому человеку. Эта ночь принадлежала только им двоим, и каждый миг этого полёта был неповторимым.              Под колёсами мотоцикла хрустел влажный песок, когда старший остановился. Рёв мотоцикла резко затих, сменившись тихим и умиротворяющим шелестом набегающих волн. Хёнджин глушит двигатель, и все погружаются в такую манящую тишину пляжа после шумного города. Слабый плеск воды зазывал к себе, манил, сейчас море делилось с прибывшими своими самыми сокровенными тайнами. И удержаться было действительно сложно.              Они прибыли на пляж. К морю, что дарит в разы больше эмоций, чем ночной город. Здесь можно погрузиться в медитацию, изучить себя, стать единым целым с природой. Тихий прибой сладко и ненавязчиво напевает свою мелодию, заставляя забыться обо всех проблемах. Каждый уголок Сеула, даже самый дальний, заставляет проживать каждый момент так, будто он последний в твоей жизни.              Феликс глубоко вдохнул солёный воздух, наполняя лёгкие этой пьянящей свежестью. Он спешно покидает транспортное средство и быстро направляется ближе к воде. Ли обожал это место, обожал море в ночное время суток, а Хёнджин прекрасно это знал. Сняв шлем, на лице Хвана невольно появляется мягкая улыбка, когда тот наблюдает за счастливым возлюбленным. Нельзя не разделить с ним такой приятно волнующий момент.              Пляж был пустым, совершенно безлюдным. А ведь днём тут порой и яблоку негде упасть. Днём здесь кипела жизнь, звучал смех и плескались дети, но сейчас это было их личное, уединённое пространство.              — Здесь так спокойно, — прошептал Феликс, обращаясь к Хёнджину.              Голос его звучал чуть приглушённо, практически утопая в звуках прибывающих к берегу волн.              Хёнджин не ответил сразу. Он молчал, ловил эти секунды между вдохом и выдохом, между словом и молчанием. Потом, едва заметно улыбнувшись своей фирменной загадочной улыбкой, шагнул ближе.       — А давай искупаемся? — предложил старший, и в его голосе было что-то лукавое, как у ребёнка, придумавшего глупую и одновременно с этим прекрасную затею.              Ликс вскинул на него бровь, а во взгляде смешались удивление и лёгкое чувство подвоха. Он обвёл взглядом их одежду, затем — пустынный пляж и прохладное ночное море.              — Мы даже ничего не взяли! Ни полотенец, ни сменной одежды! — возразил он, но в его голосе не было настоящего возмущения.              Хёнджин только хмыкнул и без капли стеснения потянулся к подолу своей футболки, стянул её через голову. Ловкое движением рук, и белоснежная ткань уже валялась на писке. С кроссовками пришлось немного повозиться, но уже в следующий момент следом слетели и джинсы. Он остался стоять теперь лишь в тёмных боксерах.              Тело под лунным светом — почти как картинка, от которой не оторвать глаз. И Феликс смотрел так завороженно, смущенно. Мерцающий лунный свет скользнул по его коже, делая его нереальным, каким-то сказочным существом, рожденным самой ночью.              — Ну раз ты не хочешь... — нарочито лениво протянул Хван, шагнув босыми ногами по ещё тёплому песку.              Ли лишь успел приоткрыть рот, чтобы снова что-то возразить, как вдруг Хёнджин резко схватил его за запястья и, смеясь, ловко стянул с него куртку. Следом по сторонам полете и оставшиеся части одежды.              — Эй! Хён! — возмущённо вскрикнул Феликс, но предательский смех не дал прозвучать остальным возражениям.              — Не сопротивляйся судьбе, Ликси! — хохотал Хёнджин, ловко помогая возлюбленному избавиться от лишней одежды.              И прежде чем Феликс успел осознать, что происходит, Хёнджин крепко обхватил его за талию, легко поднял на руки и с безумной решимостью бросился бегом к морю на встречу волнам. Прохладная вода обдала тело, заставив ощутить мурашки, но чувство холода быстро сходит на нет.              Ликс, что в данный момент кроме смеха не может ничего выдать, бросается прямиком на Хвана. С неимоверной решимостью он бросился на старшего, надавил ему на плечи, заставив его чуть наклониться вперёд и погрузиться под воду. Но сам, воспользовавшись моментом, шустро спешит покинуть место преступления. Хёнджин был быстрее. Он вынырнул рядом и в ту же секунду схватил Феликса, не давая тому убежать. Вслед за этим рывком уже младший оказался под водой.              Смех рябят, казалось, слышался даже в самых отдаленных уголках пляжа. Такой чистый и искренний. Они не причиняли друг другу дискомфорт, знали, что не навредят. Заботы уходят, забываются, и лишь детское восприятие мира остается с ними. Они как дети, не переживающие о мире за пределами этого пляжа. В такие моменты кажется, что можно забыть обо всём, что иногда взрослой жизни не хватает такой лёгкости, такого искреннего восприятия, какого они могли бы подарить себе, если бы могли.              Хёнджин притянул Феликса к себе, прижался к нему, соприкоснувшись мокрыми телами. Ли замирает, тянется ближе. Руками обвивает шею возлюбленного, сокращая расстояние между их лицами. Во мгновение губы смыкаются в лёгком поцелуе. Едва касаясь, плавно и нежно они сминают губы друг друга. Поцелуй был словно завершением этого момента, не нуждающимся в словах.              Хёнджин отстраняется первый, подхватывает парня на руки, немного кружась. Феликс смеётся, и звук его смеха был чище любого прилива, счастливее любой мечты.              — Пойдем, а то замерзнем, — говорит он тихо, а в голосе его можно раствориться. До чего же манящий, обволакивающий.              Хёнджин не отпускает его. Он несёт Феликса на руках, мокрого, босого, окутанного лунным светом, не давая прикоснуться ни к чему грубому или холодному. Ничто не должно причинить дискомфорт его мечте.              Феликс, слегка дрожа, прячет лицо в шее Хвана, цепляется за него, чувствуя совсем рядом. Они не торопятся. Лишь ветер играет с их влажными волосами, а солёные капли стекают по коже. Они были живыми. Настоящими. Они были теми, кем мечтали быть всю жизнь — свободными и любимыми.              Подойдя к мотоциклу, Хёнджин бережно усадил Ли на сиденье, его руки задержались на талии парня, лаская разгорячённую кожу. Феликс подался навстречу, обвивая руками шею Хвана.              — Холодно? — шепчет Хёнджин, замечая дрожь Ликса.              — Немного... — Ли чуть дрожит, и дрожь его уже чувствуется в голосе.              — Сейчас согреешься, — подмигивает Хван, а в голосе его скользит нечто запретное и такое желанное.       Хван наклонился, и губы их встретились в медленном, изучающем поцелуе. Казалось, они заново знакомились друг с другом, открывая новые грани чувств, пробужденных этой необычной ночью. Поцелуй был осторожным, но в то же время в нем было что-то дикое, едва сдерживаемое. Легкое касание, как маленькая искорка, и пламя страсти грозило разгореться в огромном пожаре.              Хёнджин углубил поцелуй резко, без предварительных намеков на это. Его губы стали более настойчивыми, требовательными. Он переплел свой язык с языком возлюбленного, исследуя его рот с ненасытной жадностью. Соленый привкус моря на их губах смешивался со сладостью их дыхания, создавая непередаваемые ощущения момента. Хван нежно сжал бедра Ли, чувствуя, как тот подается навстречу, и стон вырвался из его приоткрытых губ.              Феликс судорожно вцепился в плечи Хёнджина, словно боялся, что тот исчезнет вместе с очередной волной.              Оторвавшись на мгновение, чтобы перевести дыхание, Хван перешел к шее Ли. Мажет губами, осыпая ее влажными поцелуями. Прохладный ночной воздух приятно контрастировал с теплом его губ, вызывая этим у Феликса еще больше эмоций. Он с обожанием зацеловывал каждый сантиметр нежной кожи. Вел влажные дорожки от шеи к ключицам. Ли отзывался легким царапаньем спины старшего, от чего Хван изредка шипел.              — Нравится? — хрипло выдыхает Хёнджин, и ответом ему служит сдавленный стон.              Хёнджин спустился ниже, его губы скользнули по ключицам Ли, задерживаясь на чувствительной впадинке у основания шеи. Легкие укусы оставляли едва заметные следы на бледной коже. Ли застонал, запрокидывая голову, давая ещё больше свободы.              Переместив свое внимание на грудь Ли, нежно обводит соски языком, прежде чем прикусить и оттянуть их зубами. Ли не смог сдержать громкий стон, который тут же потонул в шуме набегающих волн.              Его дыхание сбивалось, тело невольно выгибалось навстречу губам Хёнджина. И именно в этот момент, когда Ли больше не мог сдерживаться, с его губ срывается тихий, дрожащий шёпот, полный неприкрытого желания:              — Хочу тебя... — срывается с губ Феликса тихим, почти умоляющим шепотом, теряясь в каждом движении.              Хван замер на мгновение, его губы все еще дразнили чувствительные соски Ли. Услышав этот тихий, полный мольбы шепот, он почувствовал, как волна еще более сильного возбуждения захлестнула его. Уголок его губ тронула хищная улыбка.              — Я знаю, малыш, — прошептал Хван, его голос наполнился нежностью, а руки скользнули с бедер на талию Ли, бережно сжимая ее. В его глазах отражалось теплое понимание. — Я чувствую это так же сильно, как и ты.              Он бережно взял Ли за талию, помогая тому слезть с мотоцикла. Хван развернул его спиной к сиденью и, придерживая за бедра, наклонил вперед. Феликс инстинктивно уперся ладонями в прохладную кожу сиденья, его тело подалось вперед в безмолвной мольбе. Ночной воздух приятно холодил кожу спины, но внутри бушевало пламя. Шум прибоя звучал все настойчивее, словно подгоняя их.              Хван приблизился сзади, его дыхание коснулось шеи Ли, вызывая новую волну мурашек. Он плавно провел руками по спине, едва касаясь, от чего кожа отзывается на щекотку табуном мурашек. Хёнджин отступил на шаг и открыл бардачок. Его рука ловко извлекла упаковку заранее подготовленных презервативов и тюбик со смазкой. В тусклом свете уличных фонарей эти предметы выглядели как немое подтверждение их взаимного влечения.              — Похоже, кто-то был уверен в том, как закончится этот вечер, — прошептал Хван с самодовольной усмешкой, демонстрируя свои находки. В его глазах плескалось предвкушение.              Феликс улыбнулся, все еще опираясь руками на сиденье. Его тело дрожало от возбуждения, а в голове пульсировала лишь одна мысль. Шум волн становился все громче, словно отсчитывая последние мгновения до того, как их страсть вырвется наружу. Он был готов. Он ждал.              Они были далеко от дома, в том самом месте, которое некогда гудело жизнью. Но сейчас, здесь и теперь, в этом одиночестве под ночным небом, весь мир мог подождать. Адреналин плескался в крови, сжигая все остатки здравого смысла. Они знали — стоило кому-то столь же безумному появиться здесь, их могли увидеть. Но разве это имело сейчас хоть какое-то значение?              Хван ловким движением приспустил боксеры Феликса, и тот тут же подал бедрами вперед, нетерпеливо приглашая к близости, зазывая.              — Кто тут у нас такой нетерпеливый? — промурлыкал Хван, прежде чем ладонью шлепнуть Феликса по округлой ягодице, заставляя того тихо вскрикнуть от неожиданности и удовольствия.              Старший резко развел ноги Феликса в стороны. Одновременно с этим он торопливо стянул с себя уже ставшие тесными боксеры, высвободив свое возбуждение.              Хван выдавил на кончики пальцев холодную смазку. Не отрывая взгляда от такого манящего Феликса, он быстро растёр ее пальцами, согревая. Медленно наклонился и, нежно раздвинув ягодицы Ли, плавно прикоснулся к колечку мышц. Один палец скользнул внутрь почти без сопротивления, встречая мягким, обволакивающим теплом. Хёнджин удивленно приподнял бровь, чувствуя, как податливые мышцы слегка сжались вокруг его пальца.              — А ты подготовился, — промурлыкал Хван, голос которого стал ниже и хриплей от нарастающего возбуждения.              Без предупреждения резко ввел еще один палец, ощущая, как стенки податливо растягиваются. Феликс издал сдавленный стон, его тело напряглось, а спина выгнулась сильнее, подобно кошечке. Шум прибоя на мгновение заглушил его вздох. Хван почувствовал, как мышцы вокруг его пальцев сжались сильнее, выдавая волнение и нарастающее желание парня. Влажный ночной воздух и шепот волн создавали вокруг них интимную атмосферу, такую, какую ранее никогда не испытывали.              — Ах, случайность? — протянул Феликс с притворной невинностью. — Или все-таки тщательно спланированный ход?              — Кто знает, малыш, — прошептал Хван, наклоняясь ближе к уху Феликса.              С этими словами Хван игриво шлепнул Феликса по упругой ягодице, заставляя того вздрогнуть и издать тихий стон. Следом тот медленно начал скользить пальцами внутри Ликса, наблюдая за тем, как тот реагирует на каждое его движение. Сначала осторожно, затем глубже, растягивая уже и без того податливые стенки. Феликс издавал тихие стоны, его тело подавалось навстречу, а руки сильнее сжимали сиденье. Шум волн заглушал их прерывистое дыхание.              Внезапно Хван замер, оставив пальцы неподвижными внутри Феликса. Ли тут же издал тихое, разочарованное мычание, требуя продолженья. Не в силах больше ждать, Феликс подал таз назад и сам насадился глубже на пальцы Хёнджина, застонав от внезапно острого, пронзительного удовольствия, когда попал точно на чувствительные бугорки. Старший в этот момент отметил для себя идеальный угол проникновения, запоминая реакцию возлюбленного. Его тело начало двигаться в собственном ритме, ища утоления нарастающей страсти. Феликс шумно выдохнул, его бедра продолжали едва заметно покачиваться на неподвижных пальцах Хвана.              — Хён... пожалуйста, — прошептал Феликс, его голос сорвался, став хриплым и умоляющим. — Я хочу почувствовать тебя внутри. Прямо сейчас.              Хёнджин сглотнул, чувствуя, как его собственное возбуждение достигло предела. Он медленно вынул пальцы, не отрывая взгляда от податливого тела Феликса. Торопливо разорвал шуршащую упаковку презерватива. Прохладный латекс скользнул по его возбужденному члену. Хван вновь выдавил на пальцы щедрую порцию прохладной смазки. Не отрывая взгляда от податливого тела Феликса, он тщательно распределил ее по всей длине своего члена, убеждаясь, что скольжение будет идеальным. Придвинулся ближе, пристраиваясь у входа. Он медленно вошел внутрь Феликса лишь наполовину, давая привыкнуть к полноте его присутствия. Феликс застонал, тихо, протяжно. Руки судорожно вцепились в прохладную кожу сиденья.              — Наконец-то, — выдохнул Феликс, его бедра нетерпеливо подались назад, слегка покачиваясь.              Хёнджин выдохнул, чувствуя, как плотно его обхватывают.              — Сейчас будет хорошо, малыш, — прошептал Хван, чувствуя, как тело Феликса слегка расслабилось, принимая его.              Хван плавно углубился, входя на всю длину. Феликс издал глубокий стон, а тело мелко задрожало. Он замер на мгновение, наслаждаясь ощущением тесноты вокруг своего члена. Медленно двигается, осторожно входя, растягивая податливые стенки. Младший глухо постанывал, его тело подавалось навстречу каждому движению. Фрикции становились увереннее, глубже. Хван чувствовал, как мышцы Ликса сжимаются вокруг него, вызывая волну наслаждения.              Хван наклонялся вперед, осыпая влажными поцелуями спину и плечи Феликса.              — Ты такой чувствительный, — прошептал Хван, чувствуя, как кожа Ли вздрагивает под его губами.              — Хён, еще... Прошу... — выдохнул Феликс, его голос звучал все более требовательно.              Ритм фрикций становился глубже и быстрее, следуя нарастающей волне страсти. Ли стонал все громче, его тело извивалось, бедра поднимались навстречу каждому толчку, ища пика наслаждения. Момент кульминации приближался неумолимо, напряжение в их телах достигло предела.              Когда Феликс издал протяжный, срывающийся крик, Хван инстинктивно быстро прикрыл его рот ладонью. Всё же нельзя были слишком шуметь. Их могли увидеть в любой момент.              — Тише, малыш, — прошептал он ему на ухо, чувствуя, как тело Ли содрогается от мощных толчков оргазма.              Стеночки сжимались вокруг члена Хвана. Хван чувствовал, как волна блаженства накрывает и его самого. Его толчки стали более резкими, размашистыми, инстинктивно стремясь глубже, пока он не извергся горячей, трепетной струей в скользкий латекс презерватива.              Ли ощущал, как по всему телу разливается обжигающее удовольствие. Он потянулся к своему возбужденному члену и начал скользить рукой по всей длине в унисон толчкам Хвана. Феликс ускорил движения рукой и кончил, пачкая ладонь и кожу сиденья, его тело забилось в мелкой дрожи. Внутри него было невероятно туго и влажно, мышцы непроизвольно сжимались вокруг члена Хвана, усиливая и продлевая наслаждение, пока шум прибоя казался кульминацией их страсти.              Когда волна наслаждения схлынула, они замерли, тяжело дыша. Хван медленно вынул член. Младший обмяк, обессиленно прислонившись грудью к сиденью. Его тело все еще подрагивало. Шум прибоя успокаивал их. Был колыбельная после бурной ночи. Они молчали, наслаждаясь близостью и послевкусием пережитого, чувствуя себя опустошенными и в то же время наполненными чем-то особенным, что принадлежало только им двоим. Старший нежно поцеловал Феликса в макушку.              — Ты невероятный, — прошептал Хван, чувствуя, как Феликс слабо кивнул в ответ, все еще тяжело дыша.              Хван достал из бардачка салфетки. Он стянул презерватив, бережно вытер себя, затем повернул Феликса к себе и аккуратно вытер его разгоряченное тело.              — Давай оденемся, малыш, — тихо сказал Хван, помогая Феликсу натянуть все ещё влажные боксеры.              Несколько минут они стояли в полной тишине, приходя в себя после бурной близости. Лишь шум прибоя нарушал их молчание. Хван взял Феликса за руку, переплел пальцы в замок. Вместе они направились туда, где оставили свои вещи. В полумраке было сложно что-то разглядеть, поэтому они осторожно ощупывали песок, пока не наткнулись на свои разбросанные футболки вещи.       Отряхув прилипший влажный песок, они надели свою одежду. Феликс слегка порозовел, опуская взгляд, а Хван украдкой наблюдал за ним, и на его губах играла нежная улыбка. Они оделись, и как-то осторожно, не говоря ни слова, встретились взглядами. В этих взглядах было всё. Всё, что они пережили, и что ещё ждало впереди. В этих смущённых, робких улыбках не было нужды в словах. Всё уже было сказано.              Хван первый нарушает тишину неловко смеясь, на что его тут же поддерживает Феликс легким смешком. Дурачась, он легонько ударяет того по плечу и громкий смех двух влюбленных вновь разносится по безлюдному пляжу.              Здесь, под лунным светом, на пляже, что стал их временным пристанищем, они были счастливы находится только вдвоем. Впереди еще целая ночь. Еще тысячки уголков Сеула, где им обязательно нужно побывать.              Рай на земле точно существует. Он там, где их шаги касаются земли. Сеул встречает их такими, какие они есть. Город готов дарить им радость в каждом уголке.              Сеул, укрытый ночной тьмой, стал свидетелем их тайной встречи. Вдали шумел город, но здесь, у воды, время словно остановилось, оставив лишь их двоих наедине со своими чувствами. Этот мимолетный рай, созданный их желанием, отпечатываясь в памяти ярче неоновых вывесок ночного Сеула. И хотя они покинули этот берег, частичка этой ночной магии, этого ощущения свободы и близости, навсегда осталась с ними, напоминая о том, что даже в сердце огромного города можно найти свой собственный рай.