Нулевые отношения

LVII

Чёрный кофе и «Радуга в стакане»

      Как только на телефоне сработал будильник, Вайз тотчас выдернул руку из-под одеяла и провёл пальцем по экрану. Пиканье прервалось. Подняв голову с подушки, он посмотрел на Белль, боясь, что за эти пол-секунды будильник потревожил её сон.       Та сладко сопела в подушку.       «Ладно. Она не проснётся, даже если над кроватью ударят в колокол…»       Потирая лицо руками, Вайз выбрался из кровати. Надел трусы и футболку, встал перед окном, потягивая руки и ноги. Со стороны пляжа доносился шум отдыхающих, хотя на часах было только пол-девятого.       «Можно было проснуться на час раньше, но так уж и быть, дам себе выспаться хотя бы в отпуске»       Вайз одёрнул шторы и в окна хлынул поток солнечного света. Такое солнце бывает только в разгар лета. Со второго этажа было видно соседский дом — тот самый, в котором вчера поселились Джейн Доу и Сет.       Вайз поморщил один глаз, массируя мочку уха. Ему вспомнился вчерашний неловкий разговор с Сетом, который самыми тонкими намёками (тоньше нановолокна) пытался завлечь его на парное свидание. Как потом выяснилось, в тот же момент Джейн также окучивала Белль.       «Недурно сработано, чокнутая вы парочка!»       Они не удивились, признавшись друг другу, что согласились на эту странную авантюру, что произойдёт завтра или послезавтра.       Вайз уже собирался отойти от окна, но заметил движение на соседском участке. Ему не хотелось подглядывать, потому что он не из тех людей, что испытывают больное любопытство к частной жизни соседей, но Джейн и Сет были слишком странные, чтобы не пробудить в нём это нехорошее качество.       У Вайза почти сразу отвисла челюсть, между бровей возникло две вертикальных морщины, а голова непроизвольно склонилась набок в немом вопросе: «Что происходит?!»       Джейн была в голубой пижаме с какими-то зверушками, а Сет совершенно голый. На нём даже носков не было. Но страннее было, что в то время как его богиня крепко стояла на своих двоих, он ползал у её ног на четвереньках. Сет вёл себя скорее как пёс, чем как кот, и это выглядело странно. Если, конечно, из всего увиденного, считать странным только это. Ему было больно ползать на четвереньках по каменистой дорожке, но отрывать колени и локти было нельзя.       Тотчас послышалось:       — Ну-ну-ну!! — Джейн произнесла это довольно громко, когда увидела, как её питомец попытался привстать, и пошлёпала его ремешком поводка по попе. — Фу-фу-фу! Нельзя вставать. Нельзя!       Они прошли глубже во двор, где находилась сильно запущенная лужайка. Высокая трава скрыла от глаз Вайза то, что в ней случилось, но по характерным движениям он всё понял — Сет руками выкопал в земле ямку, затем присел над ней, задрав хвост.       — Твою мать… — не сдержался Вайз, глядя на натужившееся лицо Сета.       — Умница, молодец, хороший мальчик! — ласковым голоском произнесла Джейн Доу, когда Сет закопал свои дела в ямку. Она похлопала его между ушей, а он, раскрыв рот, быстро дышал, как пёс.       «Он же, вроде, тирен-кот, разве нет? А она заставляет его вести себя по-собачьи. Собаки вроде не закапывают свои какашки… Хотя, если бы Джейн собрала его дерьмо в пакетик, мне бы пришлось промыть глаза с хлоркой»       — Я. Ничего. Не видел, — сказал сам себе Вайз и плотно задёрнув шторы. — А то, что я видел, я не понимаю.       «Как же я завидую тебе…» — подумал Вайз, глядя на счастливо дрыхнувшую Белль.       Она занимала больше половины кровати, лежала, широко раскинув руки, подмяв под себя одеяло и простыню, подушка смята набекрень. Что это, если не счастливый сон?       Оставив сестру наслаждаться этим счастьем, Вайз спустился на первый этаж.       «Завтрак, завтрак, завтрак…»       Из динамика раздался мягкий, мелодичный голос Феи:       — Доброе утро, господин Вайз! — на подвесном телеке в углу гостиной вспыхнул синий экран с голубым глазом, следившим за передвижением Вайза.       — Доброе, доброе, — произнёс он, протяжно зевая.       — Сегодня будет жарко и ясно, как и подобает южным широтам! Ожидается температура около 32°C днём, с лёгким морским бризом к полудню, который принесёт немного свежести. Небо будет безоблачным, солнце ярким. Идеальный день для прогулки у моря или отдыха в тени. Не забудьте солнцезащитный крем и головной убор!       — Как погляжу, ты сегодня в приподнятом настроении, Фея. Чуть из штанов не выпрыгиваешь… Ну, то есть, выпрыгивала бы, будь у тебя ноги. И штаны.       Экран телевизора мигнул с лёгким треском, голос Феи прозвучал спокойно и деловито.       — Хм, господин, настроение у меня и правда неплохое. Что дальше? Хотите расскажу вам свежие новости? Или набросаю план на день или, может, что-то конкретное от меня требуется?       Слегка потрескивающий старый динамик, из которого вещала Фея наперебой выпаливал вопросы, ударяя Вайзу по ушам.       «Ей уже так скучно, что она не знает, чем себя занять? Мне её даже немного жалко»       — Проанализируй содержимое холодильника и сообрази какой-то лёгкий завтрак.       — Хорошо, господин Вайз… — Фея выдержала паузу, выполняя первую часть приказания. — Итак, я просканировала содержимое холодильника. Вот что у нас есть: йогурт, пара яиц, свежие помидоры, огурец, немного феты, упаковка крем-сыра, пучок зелени, полбутылки апельсинового сока и сливочное масло. Учитывая жару и вашу просьбу о лёгком завтраке, предлагаю следующее…       Вайз начал готовить завтрак, вторя пошаговому руководству Феи. Он мог сделать это и сам, но хотел вовлечь в это и её. Без заказов для Фаэтона и видеопроката, в котором 24 на 7 требуется её строгий надзор, Фея, должно быть, страшно скучает.       Вайз нарезал кубиками помидоры и огурец, покрошил фету и мелко порубленную зелень. Взбрызнул оливковым маслом и добавил щепотку соли и щепотку сахара, чтобы раскрыть вкус.       В это время пожарились тосты, на которые Вайз намазал крем-сыр, присыпав сверху петрушкой.       — И теперь кофе, — продолжала Фея.       Притопывая ногой по полу, Вайз встал у плиты, ожидая, когда бурление в гейзерной кофеварке подымет вверх этот вожделенный напиток.       Себе Вайз, как обычно, сварил обычный кофе, чёрный, как тушь мастера традиционной каллиграфии.       А для Белль…       — Что ж… да начнутся извращения. Фея, напомни-ка, как там Белль любит портить кофе?       — Вы хотите, чтобы я продиктовала её любимый рецепт?       — Если это можно назвать рецептом.       Вайз испытал почти физические страдания и фантомную боль в зубах, готовя этот безумно сладкий, маршмеллово-сливочный кофе. В треть чёрного кофе добавил две трети стакана сливок, всыпал туда четыре ложки сахара, жменю маленьких зефирок и выдавил сверху шапку взбитых сливок.       — Госпожа Белль называет это «Радуга в стакане», — важным голосом произнесла Фея.       — Ага. Скорее это издевательство над многовековой культурой кофе…       — О вкусах не спорят, господин Вайз. Вы предпочитаете пить кофе и размышлять о бренности этого мира, а госпожа Белль любит пить и улыбаться.       — А я что, не улыбаюсь, когда пью кофе?       — Вы почти никогда не улыбаетесь, господин Вайз, — со всей безутешной искренностью ответила Фея. — Осмелюсь заметить: устранение этой привычки неоспоримо пошло бы вам на пользу, улучшив ваши социальные качества, господин Вайз.       — Так. Что-то ты разболталась, — строго произнёс Вайз, клацнув кнопкой пульта, направив его в телевизор Феи.       Экран вспыхнул и погас.       Вместо него загорелся другой — маленький низкокачественный экранчик камеры дверного глазка. К этому экрану не подводились динамики, поэтому Фея не могла говорить. Но её голубой глаз сердито насупился, как бы вопрошая: «Ах вот так вы со мной, господин Вайз?!»       Тот, не глядя, ушёл на второй этаж, неся на разносе овощной салат, тосты с крем-сыром и кофе.       Поднявшись в комнату, Вайз обнаружил Белль, лежащей в другой позе, но спала она всё так же крепко. Она лежала на боку, прижимая к себе плюшевого дельфина, при этом её ноги были широко раскорячены. И в данном случае, это самое подходящее слово.       — Белль! — протянул Вайз, стоя у изголовья кровати с разносом в руках. — Подъём! Уже утро. Завтрак готов!       От Белль не последовало никакой реакции. Вполне ожидаемо. Но Вайз стоял над ней и молча смотрел, наивно полагая, что его сестра сделает милость и проснётся.       Вздохнув, Вайз поставил разнос на прикроватную тумбочку.       — Просыпайся, Белль! Облако взбитых сливок над твоей радугой в стакане уже сдувается. Ты слышишь?       Он взял её за щиколотку и потрепал ей ногу. Смятое между ног одеяло прикрывало все её сокровенные места.       Из гортани Белль послышался какой-то урчащий, булькающий звук, после которого она глотнула слюну, шмыгнула носом и не выказала больше никаких признаков бодрствования.       «Чтоб я так же крепко спал, как эта засранка!»       Поколебавшись в нерешительности, Вайз всё же предпринял действия, которые всякий раз успешно пробуждают Белль. Он обошёл кровать и подобрался снизу, перевернув сестру на спину. Она раскинула руки, как тряпичная кукла. Убрав одеяло и отведя одну ногу в сторону, вторую Вайз закинул себе на плечо.       — Было бы неплохо сначала поцеловать баночку из-под васаби, но я сегодня в хорошем настроении, сестрица! Помни мою доброту.       Вайз двумя пальцами нежно раскрыл ей вагину и припал к ней губами. Облизал складки внешних губ, лизнул кончиком языка плотно сомкнутые стенки влагалища. На языке сразу заиграл приятный привкус секреции, к которой примешался привкус смазки, которой покрывают презервативы.       Белль продолжала спать, пока в какой-то момент её сопенье не сбилось. Она сомкнула губы, почавкала языком.       Вайз чутко за этим следил, непрерывно делая своё дело. Он не торопился лизать клитор, уделив сначала внимание губам и внутренним стенками, которые по чуть-чуть принимали его язык.       «И всё же её тело реагирует… Здесь становится мягче и теплее… и похоже… Да» — Он лизнул ей клитор, ощутив, как он уплотнился и стал немного больше. Тогда же он сомкнул губы вокруг того места в промежности, где располагался клитор, и поводил по нему языком.       — Ммммхх… — Белль заворочалась, прикрыв глаза предплечьем.       Вайз перестал. Выждал паузу. И снова набросился на женский бугорок сестры.       — Мхах..?       Мышцы на ногах Белль напряглись. Она слегка поджала их, согнув в коленях. Дремота удерживала её в своих оковах, но пробуждающееся сознание задавалось вопросом: «Что, чёрт возьми, творится?»       Вайз перестал лизать и принялся целовать клитор, сильно присасываясь к нему губами. Каждый такой поцелуй заставлял вагину Белль рефлекторно сокращаться. Вайз облизал палец и нежно, вкручивающим движением, ввел его внутрь, чтобы прочувствовать эти сжатия.       «Она увлажнилась. Отлично! Нельзя останавливаться»       — Вааайз… какого хрена?! — сонно прогорланила Белль. Последовавший за этим стон был какой-то сладостно-вымученный. — Отвалиии…       Но Вайз не отвалил. Даже напротив — его язык стал ещё проворнее, ещё агрессивнее, а губы прижимались плотнее.       — Хаа… Ха… Хааа~ — Белль находилась на грани сна и бодрствования и возможно считала всё происходящее сонным параличом.       — Утречко, сестра! — громко произнёс Вайз, на секунду прервав свои оральные дела.       — Ты… грёбаный говнюк! — ругалась Белль, когда наконец осилила открыть глаза.       Она обвела комнату непонимающим взглядом, зыркнула вниз, потом вверх, пока не остановилась на разносе с завтраком.       — Что вообще происходит, а? Ммм…~ Ну отстань!       Она махнула рукой, пытаясь стукнуть Вайза, но больно от этого стало только ей.       — Ссс-ай-яй-яй!! Твердолобый ты осёл!! Ммм! Я ушибла руку о твою тупую башку!       — Ты каждый раз такая грубая, когда просыпаешься. Я, кажется, где-то читал, что спросонья можно услышать самую искреннюю личность человека.       — Замолчи, Вайз! Последнее, что я хочу сейчас слушать — это твои заумные фразочки…       Цепляясь руками за спинку кровати, Белль приложила неимоверные, для полуспящего человека, усилия, чтобы подтянуться вверх и сесть.       — Ну вот, миссия выполнена! — довольно произнёс Вайз, облизывая кончиком языка уголки рта. Он схватил разнос и поставил его на ноги Белль. — Я приготовил тебе завтрак! Приятного аппетита.       — Ага… спасибо… — промычала Белль с закрытыми глазами. Её голова тяжело клонилась вперёд, покачиваясь на тонкой шее. Рукой она нащупала на тарелке тост с сыром и петрушкой, поднесла ко рту, но у челюсти не хватило сил, чтобы жевать.       Вайз спокойно уселся рядом, плечом к плечу, и начал есть свою часть завтрака с такой невозмутимостью, будто только что не отлизывал родной сестре. Он уже так привык к мучительным пробуждениям Белль, что не удивился, когда она вздрогнула, широко распахнув глаза.       — А? Чё? Какого хрена?! Что за бутерброд? И-… ааа… — и тут ей всё вспомнилось. — Так это был не сон, да?       — Теперь-то проснулась? — спросил Вайз, жуя тост и запивая его кофе.       — Доброе утро… Оральный будильник…       — Так странно меня ещё не называли.       — Иди в жопу!       Ворчливость Белль как рукой сняло, когда она начала есть, и её настроение совсем уж подскочило, когда дело дошло до…       — О! Моя «Радуга в стакане»! — удивилась Белль, будто только заметила на разносе поллитровый стакан со сдувшимися сливками и размокшими зефирками.       — Точнее было бы его назвать «Сахарный диабет в стакане»! — язвил Вайз, смакуя свой чёрный кофе, со вкусом безысходности.       — Отстань от моего любимого напитка! Ничего ты не понимаешь в прекрасном! — она обхватила губами трубочку и втянула. — Ммм! Идеальная сладость! Четыре ложки сахара?       — Ага.       — Откуда ты узнал?!       Вайз отвёл глаза. Ему захотелось подлизаться, а-ля: «Пф! Ты думаешь я не знаю, как любит пить кофе моя любимая сестра?» Но врать ему не нравилось, да и как-то слащаво это прозвучало бы.       Пришлось сознаться.       — Фея… Она подсказала рецепт.       — А! Я-то подумала ты в коем-то веке что-то обо мне запомнил.       — Эй? Я же не из тех мужиков, которые ничего не знают о своей любимой женщине!       — Да? Ну-ну. Хорошо, — кивнула Белль, и испытывающее поглядела на брата. — Какой у меня любимый цвет?       Вайз раскрыл рот, чтобы быстро ответить, но запнулся.       — А-… а… аа… э…       Белль наслаждалась его смятением и тщетными попытками вспомнить.       — Вот видишь. А я говорила! — она снова сделала большую затяжку «Радугой» через коктейльную соломинку.       — Оранжевый!       — Не-а, — Белль быстро мотнула головой и её смятые после сна волосы трепыхнулись.       — Хмм… Фиолетовый!       — Хватит играть в угадайку. От этого ты точно не выиграешь.       — Жестокая же ты, — он отвернулся, допив кофе.       — Жестоко — будить сестру куннилингусом, который ты бессовестно прервал на половине!       Вайз поглядел на неё, подняв одну бровь.       — На что ты намекаешь?       — Ни на что! Дай позавтракать сначала… Оральный будильник…