Нулевые отношения

LXIII

Самый странный секс, который Белль и Вайз когда-либо видели

      — Слушай, это так банально, — ворчал Вайз, когда Белль тянула его за руку.       — Банально что?       — В любой пляжной порнушке герои уходят трахаться за какую-то кучку скал, которые очень кстати создают уединённое местечко. Это настолько избитый троп, что я каждый раз удивляюсь, когда его повторяют. Неужели так сложно придумать что-то пооригинальнее?       — Сейчас доумничаешься и я передумаю.       — …Молчу, молчу.       — А лучше не стой столбом, а нарви пальмовых листьев.       — Зачем?       Белль закатила глаза и цокнула языком.       — Тебе нравится, когда песок по члену царапает?       — Блин… точно.       Романтичная прогулка по пляжу завела их куда-то на окраину. Музыка «Зубастика» осталась далеко позади, а радужная светомузыка мигала далёким заревом в том конце пляжа. Нагромождение песчаниковых глыб, как сказал Вайз, предоставляло им уединённый тихий уголок.       — Кстати, ты знаешь, что самцы рыб-петушков создают для своих самок гнёздышки для спаривания? — говорила Белль, медленно развязывая сзади купальник, в то время как Вайз настилал лежанку из пальмовых листьев.       — Хочешь сказать, я сейчас как раз такой самец?       — А разве нет?       Она сняла с бёдер повязку из футболки и осталась совсем голышом. К этому времени сгустилась темнота. Лунный свет пробивался сквозь просветы песчаниковых камней, играя серебристыми бликами на глянцевой коже Белль.       Под изумлённым взглядом Вайза её уверенность быстро растаяла.       — Да… что-то я погорячилась, согласившись на это, — она опасливо выглянула из их укрытия. Вокруг не было ни души, но спокойствия это не прибавляло.       — Где твоя жажда приключений, сестрица? — пародируя её язвительную манеру речи, сказал Вайз, повторяя её утренние слова.       — Нет, это всё равно слишком неловко. Мы всё же на улице, как-никак.       Не обращая внимания на её слова и надеясь ободрить её действиями, Вайз привлёк сестру в свои объятия. Его возбуждённый член упругим выступом упирался ей в живот через плавки.       — Достань его, — прошептал Вайз, прижимаясь щекой к её щеке. Его руки поглаживали Белль по спине.       Она не заставила просить себя дважды. Её рука оказалась у него на промежности быстрее, чем он договорил. Их тела были солёные от морской воды и крема от солнца. Это чувство подогревало их страсть, создавая ощущение «грязноты».       Белль замялась и долго провозилась со шнурками на плавках, поэтому Вайз начал действовать сам. Он перевернул её на спину и запросто спустил с себя плавки, продолжая при этом целовать и облизывать её тело.       — Такая солёная… — сказал он, когда дело дошло до груди.       Он жадно хватал ртом один и второй сосок, сжимал их губами и сильно присасывался, отчего Белль начинала постанывать.       — Презик! — опомнилась Белль, когда горячая головка члена прошлась у неё внизу. — Ты взял презики?       — Я успею выйти, — ответил Вайз между поцелуями.       — Нет-нет-нет! Давай не будем рисковать.       Белль отползла, но быстро наткнулась спиной на прохладную сухую стену. Вайз и сам понимал, что не помешало бы остановиться, но ему так не хотелось прерываться.       — Может… ну, — предложил он. — Повернёшься другой стороной?       — Ты о чём?       — Ну, не один же передок может… Ну, ты понимаешь?       — Чт-… Вайз?! Фу!       — Ну а что? Геи же как-то этим занимаются и им всё нравится.       — Я не готова. То есть… я задумываюсь над этим, когда замечаю твои намёки, но не хочу.       Вымучено вздохнув, Вайз взял контроль над страстью и сдал назад.       — Ладно. Сделаем это, когда ты настроишься, — он обнял Белль, приласкал её поцелуями в шею и плечи, отчаянно пытаясь не показаться грустным.       Белль рассмеялась и обняла его в ответ. Видя его жалостливые глазки, ей очень захотелось его ободрить.       — Ну не дуйся! Кто ж знал, что мы уединимся в таком месте? — шепнула она, нежно мастурбируя брату. — В следующий раз держи в потайном карманчике несколько резинок.       Вайз не успел и слова сказать, как прикусил губу и простонал в нос, когда его член оказался у неё во рту. Утром, в домике на дереве, они не довели дело до конца. Разбередившееся возбуждение неприятно потухло, как костёр, орошаемый мелким дождём. Теперь же они снова распалились. Их сердца колотились тем быстрее, что они были далеко от дома: тут тебе и чувство свободы, прилив адреналина и особая атмосфера. Шум моря, запах песка и свежих пальмовых листьев.       — Да… в этом реально что-то есть, — согласился Вайз, поглаживая сестру по голове.       Она обхватила его вокруг бёдер и сжала ягодицы. Прежде Белль не замечала за собой особого интереса к мужской попе, однако в последнее время стала ловить себя на том, что руки так и тянутся туда. Вайзу быстро стало некомфортно, он попытался отцепить её руки, но чем настойчивее упирался, тем упрямее было сопротивление.       Они быстро переменили позу. «Давай шестьдесят девятую?» — предложила Белль, и не дав Вайзу ответить, повалила его на спину, расположившись у него на лице той частью тела, которую он так полюбил.       — Я же знаю, что ты скажешь «да», — сказала она, переминаясь на ягодицах.       Поза «69» не такая удобная и требует определённых навыков, однако приноровившись, можно было отключить голову, одаривая партнёра теми же ласками, какие получаешь.       Брат и сестра быстро потеряли счёт времени. И всё было бы хорошо, как вдруг:       — Ого! Пупуль, смотри какое тут уютное местечко! Иди сюда! Сюда, сюда! Давай тут!       Стремительно приближающийся тонкий голосок Бёрнис заставил Белль резко прерваться.       — Вайз! Быстро вставай! Кто-то идёт! — она живо захлопала его по ляжкам, подымая на ноги.       — Ты мне чуть член не откусила… — простонал Вайз, сжимая руки между ног.       — Бегом!       Впопыхах они схватили свои вещи (к счастью, их было совсем немного) и спрятались за глыбой песчаника в ту самую секунду, как возникла Бёрнис. За ней очень неуверенно, нарочито раздражённо следовала Пульхра, раздражённо виляя хвостом и прижимая кошачьи уши к голове.       — Ух ты, смотри-ка, тут даже листочками выложено! — удивилась Бёрнис, осматриваясь.       — Н-да уж… Излюбленное, видать, местечко у любителей потрахаться на свежем воздухе, — ворчала Пульхра, по-кошачьи принюхиваясь. Она подозрительно обвела вокруг себя взглядом.       «Что-то здесь не так…» — подумала она.       — Разве ж это плохо? Когда люди любят друг друга?       — Ага. А может хватит всё романтизировать? Или использованные презики в подворотне вызовут у тебя те же мысли?       — Ну хорош тебе ворчать, кисунь, — голосок Бёрнис стал мягче и игривее. — Лучше иди ко мне. Давай!       — Не хочу. И вообще. Лучше бы тебе вернуться в бар.       — Да и пофиг! Пайпер тоже неплохо смешивает коктейли. А мне хочется провести с тобой время. Ты даже не представляешь как!       — Нет, не представляю…       — Иди ко мне. Давай!       — Отстань!       — Но мы же сюда зачем-то пришли?       — Никаких «мы»! Ты сама меня притащила в эту дыру! Эй?! Не лезь! Убери руки!       «Нам бы убраться отсюда подобру-поздорову» — резонно подсказывало сознание, но Белль и Вайз не торопились уходить. Возможно, боялись создать шум и выдать себя, но отчасти их подстёгивало любопытство.       Приложив палец к губам, Белль жестом показала Вайзу идти за ней. Переступая с камня на камень, они взобрались повыше — на массивную песчаниковую скалу, одну из стен этого природного пристанища пляжной любви. Соблюдая осторожность, с этого места можно было наблюдать, оставаясь незамеченным. Вайз, конечно, попытался остановить сестру, но она вырвалась, настаивая на своём.       Они и раньше догадывались, что между Пульхрой и Бёрнис что-то есть, теперь же им выпал шанс убедиться в этом воочию, и Белль не хотела упускать эту возможность. Они ожидали увидеть обычный лесбийский секс — чувственный, нежный и прекрасный. Нет, эти качества в нём, конечно, были… Но секс этот был совсем не похож на то, что можно себе вообразить.       — Та-даам! — радостно протянула Бёрнис, выхватывая из лакированной байкерской сумки две широкие щётки. — Твои любимые пуходёрочки! Зырь!       — Я же просила их выкинуть!       — Ну не отпирайся! Ложись давай!       — Нееет!       Пульхра упиралась, как могла, ворчала, грымкала, но всё же постепенно становилось видно, что она не так уж против. Бёрнис ничего не стоило снять с себя бикини, который и так толком ничего не прикрывал.       — Раздевайся давай!       — Не хочу.       — Щёточки будут цепляться за шнурки купальника, ты же не хочешь, чтобы это испортило тебе весь кайф?       — Я вообще ничего не хочу. Только, чтоб ты от меня отвалила!       Игнорируя сопротивление, Бёрнис удалось раздеть Пульхру. Последняя брыкалась, как кошка, которую пытаются искупать, несколько раз даже выпускала когти, грозясь исполосовать Бёрнис её довольную физиономию, но так ни разу и не ударила.       Всё тело Пульхры было покрыто песчано-рыжим мехом: где-то более гладко, где-то пышнее. Так или иначе она была большой пушистой кошечкой, при виде которой у Бёрнис загорелись глазки. Лишившись купальника, Пульхра не выглядела такой уж голой: на груди и в промежности у неё был густой мех, создававший ей естественную цензуру. В промежности мех был белый и густой — Бёрнис с наслаждением погрузила в него пальцы, не столько чтобы потрогать Пульхру, сколько ради того, чтобы насладиться этой меховой нежностью.       — Итак! — довольно воскликнула Бёрнис, снова хватаясь за щётки. — Не будем отвлекаться. Перейдём к главному!       Она оседлала Пульхру, которую силой уложила на спину, и принялась орудовать щётками. Чесала и чесала, чесала и чесала! От подмышек, вниз по бокам, по ляжкам; по животу (где мех был белоснежный и совсем тонкий, просвечивая нежно-розовую кожу); между грудей и повыше. Всё это время Пульхра лежала на спине и, прикусив клыком нижнюю губу, раздражённо бурчала, прикрыв глаза рукой.       — А теперь спинку! — сказала Бёрнис, сдувая с губ и носа налипшую шерсть.       Она поставила Пульхру на четвереньки и с тем же энтузиазмом продолжила чесать её с другой стороны.       В воздух поднялось облако шерсти, бессчётное количество шерстинок кружило вокруг.       Шерсть оседала на лежанку из пальмовых листьев, как тополиный пух, а Бёрнис всё не унималась.       Когда щётки забились шерстью, она прочистила их, и снова набросилась на Пульхру. Сквозь довольное хихиканье и рычание слышались сухое шуршанье, с которым щётки скользили по меховому телу Пульхры.       Мало-помалу кошечка начала поддаваться удовольствию: она выглядела уже не такой напряжённой; подставляла под щётки то один бочок, то другой. Поза, в которой она стояла, приняла кошачью гибкостью и кокетливость. Пульхра вальяжно прогибала спинку, вскидывая вверх свой пышный кошачий хвост, подрагивания которого указывали на её сильное возбуждения.       Но в какой-то момент Пульхра дёрнулась и такая: «Ну уж нет! Я тебе не поддамся!» И попыталась отпихнуть Бёрнис локтем. Но её уже ничто не могло остановить.       — Ну уж нет! Я тебя так просто не отпущу, дорогая! Смотри какой кайф! Ну скажи же, Пупуля! Ну кайфарики же, нуу! — она села ей на спину и начала чесать ягодицы, ляжки, голени и под коленями.       Кошачий хвост раздражённо задёргался, хлопая Бёрнис по лицу. Та отфыркивалась от налипающей шерсти и продолжала своё дело.       Пульхра за всё время не сказала и слова, а только грымкала. И вот стоило ей открыть рот, как стало ясно — она окончательно потеряла самообладание.       — Дааа!! Муррррр! Ф’ррррр! Ещёёёоооо!! Ф’ррррр! — из её гортани полилось густое мурчание, как у большого-пребольшого кота, вляпавшегося в валерьянку. — ДА-… ДА-ДААА! ЕЩЁЁ-..!       Пульхра перекатилась на спину и развела ноги, согнув их в коленях. Её зрачки по-кошачьи расширились в две большие чёрные пуговки. Подогнув руки, она начала вылизывать запястья и натирать за ушами, умываясь, как кошечка.       В воздух поднялось ещё больше клочков шерсти, а мурчание становилось всё заливистее и протяжнее. Казалось, будто в груди Пульхры завёлся моторчик, который вовсю затарахтел. Если присмотреться, можно даже заметить, что её грудь как-то необычно вибрирует от этого мурчания.       — Ну всёёоо… Муурррр… Я не могууу… мряу! Ф’рррр… Это выше моих сил… ньяяя…       — Ну не придуривайся! Скажи, как тебе это нравится, — Бёрнис легла сверху, продолжая работать щётками по бокам Пульхры, приблизившись к её лицу.       — Ф’рррряу!! Ненавижуу! Мурррр! Ненавижу тебя! Это всё… мрях… всё, потому что ты пользуешься моими слабостями… мурррррр!!       — Я так люблю в тебе то, что ты называешь слабостями, кисонька!       — Не называй меня так!! Мрях??! Мурррр!!       Бёрнис отбросила щётки и начала чесать Пульхру голыми руками. Сгибая пальцы, она в том же темпе чухала её ноготками. Выгибаясь то так, то сяк, Пульхра не могла устоять перед наслаждением, вытягиваясь дугой, как кошечка на горячей черепице.       Шурх-шурх-шурх-шурх-шурх-шурх…       И всё это неизбежно перетекло в секс. Накалённая донельзя, Пульхра набросилась на Бёрнис, впила в неё свои когти. Девушки начали целоваться. Бёрнис радостно хихикала, когда широкий, шершавый язычок Пульхры скользил у неё по лицу — Пульхра долго вылизывала её, то ли проявляя таким образом заботу, то ли подготавливая Бёрнис к спариванию. А может и то, и другое.       Она схватила её за грудь, на которой блестел серебристыми точечками пирсинг.       — Ненавижу голую кожу, — призналась Пульхра, переминая в руках упругую грудь Бёрнис.       — Почему?       — Не знаю… Наверное, из-за того, что я вся шерстяная. А вы такие… гладкие, липкие и влажные. Любое прикосновение к человеческой коже вызывает во мне отвращение.       — Оу…       — Ну то есть… вызывало. До того, как я встретила тебя.       Загрустившая было Бёрнис, оживилась, просияла и повисла у Пульхры на шее, осыпая поцелуями её лицо-мордашку.       — Ну всё! Хорош! И только вздумай кому-то это сказать! Я тебя прибью!       — Буду молчать, как могила! Не боись.       — Ага, сделаем вид, что я поверила, — с этими словами Пульхра начала работать своим кошачьим языком между ног Бёрнис.       Последняя сразу же задрожала всем телом, выпуская длинные, дребезжащие стоны. Шершавый звериный язык доставлял ей ни с чем не сравнимое наслаждение, от которого её вагина моментально пустила сок, жадно слизываемый Пульхрой. Делая куннилингус, последняя продолжала мурчать. Это действовало на Бёрнис, как вибратор, удваивая и без того сильные ощущения от оральных ласк.       — Пулька!! Пулькааа! Я люблю тебя, кисуля!! Люблю, люблю, люблю, люблюююю!!!       Оргазм накатил на Бёрнис с неимоверным пылом. Она задрожала, вспотела, выгибаясь в руках зверолюбовницы…       Последнее, что увидели Белль и Вайз, как густой поток сквирта покрыл пушистую мордашку Пульхры бессчётными каплями.       — …Н-даа.       — Пипец…       Они молча лезли с песчаниковой скалы, надели каждый свою пляжную одежду и поплелись в сторону, откуда изначально пришли.       — Ни одна порно-кассета с тиренами к такому меня не готовила, — наконец вымолвил Вайз.       — … И не говори. Как там твой стояк? Мы уже второй раз не можем довести дело до конца.       — Не сыпь соль на рану! Чувствую себя пубертатным подростком, которому позарез хочется подрочить, а до конца занятий ещё четыре урока.       Белль рассмеялась, схватив брата под руку.       — Ну не ворчи! Скорее пошли домой. Примем вместе летний душик и пулей на второй этаж, в нашу мягкую двуспальную кроватку. — Белль подтянулась на носочках к его уху и прошептала: — Обещаю, я сделаю тебе так приятно, что ты утром на ноги встать не сможешь.       — О, прокси, я вас как раз ищу, — послышался совсем рядом знакомый, интеллигентный голос.       Облачённая по горло в свой синий гидрокостюм, Мияби невозмутимо смотрела на них. Белль и Вайз так заболтались, расфантазировавшись о своём, что чуть не врезались в неё посреди пустого пляжа.       — А! Мияби, привет. Как вы там у «Зубастика»? Вижу, Янаги и Харумаса вовсю квасят фирменные коктейльчики с нитротопливом! А мы вот уже домой собираемся. Да, — сказала Белль и потянула Вайза к выходу с пляжа.       — А, да? — удивилась Мияби, и в её ярко-красных глазах засверкала почти детская растерянность. — Ну, раз такое дело... Спокойной ночи вам… Просто, помнится, ты говорила, что мы пойдём поискать для меня более подходящий купальный костюм.       — Ааа, точняк! Блин, я и забыла совсем! — Белль хлопнула себя ладонью по лбу с такой силой, что над бровями проявилось розовое пятнышко. — Не волнуйся, Мияби, сейчас мы кабанчиком метнёмся в торговый центр и подберём тебе миленький купальник.       — Правда? — взгляд лисички просиял. — Это вас не обременит? Мне кажется, ты и Вайз куда-то очень спешите.       — Да нет, вовсе нет! Всё пучком. Сейчас переоденемся, а Вайз тем временем подкатит к нам машину. Да, Вайз?       Белль с жалостью посмотрела на брата и развела руками: «Ну что ж поделаешь?»       Тот очень вымучено вздохнул, но покорно кивнул.       На ближайшие пару часов на секс можно не надеяться.