***
26 апреля 2025 г., 22:21
— Он в прошлый раз плакал...
— Серьезно? Что ты с ним сделал?
— Я сделал ему хорошо.
— Пиздец... Щас, погоди, мне звонят.
Полуденное солнце припекает, кутая в свои жаркие, душные объятия, даже в тени зонта кафешки. Студенты, немного суетливо, снуют туда-сюда между столиков, громко общаясь и смеясь, несмотря на жару, выходной день им не испортить. Пожалуй, выбрать настолько людное место было не лучшей идеей, но что уже менять?
Крис вздыхает, бросив короткий взгляд на Минхо, разговаривающего по телефону чуть поодаль, в тени навеса, и ковыряющего носком кеда гравий под ногами. Глаза мозолит его вешний вид, слишком будничный, от того и непривычный. Но зато, как всегда, мешковатый: скрывающий фигуру безразмерный худи и такие же джинсы. Ощущение, словно он в этих вещах сейчас утонет. Как минимум от пота, потому что Крис сжарился даже в майке.
Чан уводит взгляд и немного скучающе осматривает интерьер летней веранды. Искусственные лианы, неловко обвивающие парапет и трепещущие от лёгкого ветерка. Возле мягких диванчиков горшочки — с какими-то мелкими разноцветными цветами — о которые рискуешь сломать ноги, если не заметишь. Плетёные столики и стулья, зонтики, не спасающие от жары, и куча людей. Типичная кафешка для студентов, без каких-либо примечательных архитектурных изысков. Из интересного — только собачка за соседним столиком, лежащая в ногах своей хозяйки и точно так же скучающе оглядывающая всех вокруг. Чану она напомнила Берри, и он мягко хмыкнул, незаметно помахав ей, на что животное заинтересованно приподняло голову и ушки.
— Блять, — на столик раздраженно ставят тарелочку с фруктовым желе так, что звякает ложечка, а десерт легонько дрожит.
Крис переводит взгляд на Минхо, удивлённо приподняв брови на его недовольство после телефонного разговора. Друг усаживается напротив, проведя рукой по своим тёмным волосам, пытаясь зачесать выбившиеся пряди назад, но те упрямо падают на глаза. Устало выдохнув, он откидывается на спинку кресла и на мгновение прикрывает веки, возвращая себе самообладание. Чан догадывается, кто виновник такого настроения и тающего десерта.
— Опаздывает? — Крис делает глоток своего айс-американо.
— Ага, — Минхо фыркает и хмурит брови. Чан знает, что его раздражает подобная нерасторопность их друга. — Попросил заказать ему желе, пока едет.
Не сдержав смешка, Крис кивает. В обычной жизни Минхо не часто проявляет эмоции, предпочитая быть отстранённым, молчаливым и спокойным человеком. Чан шутит, что друг похож на старого деда, за что, зачастую, получает убийственный взгляд и напоминание о собственном возрасте. И единственный, кто может пошатнуть такое спокойствие мистера Ли, их непослушный Саб-друг — Хван Хёнджин.
— Ну, будет с чего в следующий раз начинать, — улыбается, чем вызывает скалящуюся улыбку в ответ.
— Кстати, насчёт следующего раза, — начинает Минхо и поудобнее устраивается в кресле, возвращая себе уверенное спокойствие, чем-то напоминающее азарт. Крайне нездоровый азарт. Так было всегда, когда дело касалось Темы. Какие бы эмоции и сомнения не одолевали его до этого, он быстро переключался, с головой погружаясь в обсуждение и забывая о лишнем — возвращаясь, будто, в свою стихию. Даже в его взгляде, что-то менялось, неуловимо, но определённо. Становилось хищным, жарким и подавляющим, не оставляя выбора, кроме как послушно подчиниться. И Чан прекрасно знал этот взгляд, обладая таким же. — Я хотел опробовать новую плеть c Хёнджином, так что на следующей сессии, можешь не оставлять на нём следов? Хочу чистый “холст”.
По лицу Криса расползается довольная усмешка. Они иногда оставляют друг другу “сообщения”. Минхо “читает“ синяки — на тонких запястьях, на узких бёдрах, на лодыжках. Чан получает “ответы” в виде заживающих ссадин, следов от верёвок, потрескавшихся уголков рта — Минхо не любит слушать болтовню нижнего.
— Слушай, как ты доводишь его одним флоггером? — удивление Минхо абсолютно искреннее.
— Во-первых, двумя, — хмыкает Чан, — а во-вторых, я — перфекционист.
— Это тут причем?
— Всегда довожу дело до конца. Ты же, вроде, любишь девайсы пожёстче?
— У меня рука чуть не отвалилась флоггером его греть. Просто греть, Чан! Даже не основной процесс.
Чан смеётся, но сочувствует. Хёнджин, правда, иногда кажется непробиваемым. Но у каждого из них есть свой ключ к нижнему.
В этот момент, абсолютно запыхавшись, к ним за столик сваливается третий участник встречи. Светлая футболка на нём уже мокрая. Чёрные волосы липнут к лицу.
— Твоё желе уже превратилось в лужу, — голос Минхо — единственное, что остается холодным в такую погоду.
— Тогда надо попросить трубочку, — Хёнджин смеётся. — Тебе не жарко?
— Мне нормально.
— Может разденешься? — он играет бровями и снова хохочет.
С Хёнджином становится громко. Хаотично. Тепло (хотя куда уж больше). Крис, рассматривая лицо парня, пока тот ест, замечает его порозовевшую от солнца кожу. Облизывает глазами, будто уже успел соскучиться с последней встречи.
Минхо посылает привычный ледяной взгляд, обещающий хорошее наказание за подобный комментарий. Хёнджин на это довольно улыбается, то ли предвкушая, то ли стараясь вывести друга ещё больше. И один Чан непонимающе хмурит брови, переводя взгляд с поедающего желе Хёнджина, на хмурого Минхо и обратно. Возникает чувство, что он один тут чего-то не знает и не понимает какой-то внутренней шутки. Заметив его замешательство, Хёнджин наскоро пережёвывает десерт и поясняет:
— Минхо на сессиях ни разу не раздевался.
Понятнее Крису не стало, и он переводит взгляд на Минхо, молча прося пояснить. Тот, заметив его взгляд, ёжится и немного сползает в кресле, будто желает спрятаться. Однако от проницательных глаз коллеги всё равно никуда не деться, и он, понимая это, разочарованно вздыхает, выпрямляется обратно.
— Мы не заходили дальше игр.
Чан пару секунд смотрит на него, прежде чем тихо и мягко рассмеяться. Хёнджин часто ему жаловался, что Мастер не заходит дальше стимуляции руками, но Чан не думал, что Минхо настолько неприступен, что даже не раздевается.
— Наш недотрога Ли.
— Просто не хочу показывать свою фигуру. — небрежно пожимает плечами Минхо, и за столом повисает молчание.
Хёнджин, с полным ртом желе, смотрит на Минхо, как на головоломку, у которой оказалось слишком простое решение. Он так долго гадал, почему Минхо никогда при нём не раздевался, ходил вечно в мешковатой одежде и тщательно скрывался, а оказалось... его просто не устраивала собственная фигура.
— В смысле?.. Так, блять, Минхо! — Крис бьёт ладонью по столу, от чего недовольно звякают тарелочки, и Хёнджин даже испуганно вздрагивает. — У тебя отличная фигура. Не выдумывай.
Минхо в ответ хмыкает и легонько качает головой, не согласный со словами друга. Неловко кутается в толстовку сильнее, словно его раздеть тут пытаются, и продолжает, уводя взгляд в сторону.
— Я видел себя в зеркале, Чан, не устраивай мне тут тренинг о принятии себя.
— Я приду и отмою твоё зеркало, чтобы ты разглядел себя получше!
Чуть не подавившись десертом, Хёнджин прыскает и показывает два больших пальца Крису. Даже Минхо слабо улыбается, но уверенности в его взгляде всё ещё нет, и Чан искренне не понимает почему. Да, у Минхо, может, и не самое рельефное и подтянутое тело, в какой-то степени мягкое, но не менее сильное и красивое, чем у того же Хёнджина. Крис попросту не понимает, чего тут можно стесняться.
— Минхо, уж не знаю, чего ты там стесняешься, но я не думаю, что всё так плохо, — присоединяется к подбадриванию Хёнджин.
— Вот именно, твоя фигура не хуже, чем у модели. Не будь ты Доминантом и моим другом, я бы с тобой замутил, — Чан пытается подмигнуть, но, как всегда, за одним глазом закрывается и второй, что вызывает взрыв смеха у друзей.
Минхо смеётся и качает головой, утирая мнимые слёзы, пока Хёнджин чуть ли не под стол сползает, продолжая по-своему громко хохотать и пытаться успокоиться.
— Чан, мой ответ по-прежнему “нет”, — улыбается Минхо, и друг драматично вздыхает.
— Жаль, жаль, тебе бы понравилось.
До этого хихикающий чуть ли не до боли в животе Хёнджин резко смолкает, чем заставляет обратить на себя внимание. Он пару секунд невидяще смотрит перед собой, а затем мотает головой, как если бы хотел избавиться от назойливой мысли и, краснея, опускает взгляд в тарелку. Минхо с Крисом удивлённо переглядываются, ведь впервые они видят реально смущённого Хёнджина, а тем более — молчащего.
— Хёнджина-а? — на пробу тянет Минхо, привлекая к себе внимание. — Ты чего?
Хёнджин неуверенно ведёт плечом и откладывает десертную ложечку в сторону, но в глаза по-прежнему не смотрит, кусая губу в задумчивости.
— Не тяни, ты же что-то задумал, верно? — Крис с лёгкостью читает нижнего, чем вызывает вздох, после которого прорывается плотина в сознании Хёнджина:
— Я просто подумал, точнее, у меня как-то были такие мысли, вы только не подумайте ничего такого! Я подумал, что, может, нам стоило бы попробовать провести совместную сессию, типа: вы два Доминанта, а я там, ну... ваш саб? И, может, Минхо бы так не переживал из-за фигуры, потому что... чем больше народу, тем меньше фокуса на ком-то одном? — Хёнджин тараторит, глотая буквы в словах и опуская голову, отчаянно краснеет, будто его сейчас прямо здесь накажут за подобные мысли. — Хотя, знаете, дурацкая идея, забудьте! Просто...
— Хёнджин, — выпрямляет плечи Минхо и Хёнджин замирает, косясь в его сторону. Будто боится спугнуть момент, — ты хочешь совместную сессию?
Хёнджин хрустит пальцами и, бросив беспомощный взгляд на Чана, кивает, не в силах произнести хоть слово. Минхо тоже смотрит на друга, и в его глазах виден азартный блеск, предвкушение — такое, что даже не требуется спрашивать мнения. Все согласны.
— Почему нет? — Крис приподнимает кепку, чтобы вытереть пот со лба.
***
— Чан, можешь чуть понизить температуру? Минхо указывает тряпкой, которой до этого протирал стол, в сторону кондиционера. Его чистоплотность Криса порой пугала. Хоть они и держат студию в идеальном порядке, а уборка является обязательной, как до сессии, так и после неё, по мнению Минхо, должно быть протёрто всё. Ни одной пылинки, ни на какой горизонтальной или вертикальной поверхности, даже если она не будет использоваться в экшене. Это восхищает. Минхо действительно любит всё контролировать. Крис перестаёт проверять аптечку и берёт пульт, выстраивая температуру в 25 градусов. Кондиционер тихо гудит, разбавляя тишину. Минхо, сам по себе, не особо фанат поболтать, но сегодня, что-то особенно молчалив, и Чан может его понять, до этого они ни разу не практиковали групповые сессии, и неизвестно, как именно после этого всё повернётся. Небольшая нервозность, смешанная с предвкушением, оседает в воздухе. Закончив с регулировкой температуры, Крис возвращается к аптечке — убедиться, что всё точно имеется. Конечно, не хотелось бы, чтобы она пригодилось, но всё-таки. Минхо закончив протирать стол, уходит в ванную вымыть руки. Когда возвращается, ещё раз всё осматривает. Крис интересуется: — А Хёнджин..? — Опаздывает. Чан хмыкает и закрывает крышку контейнера, оборачиваясь к другому Доминанту. Минхо уже успел переодеться, но традициям своим не изменил — все вещи свободные, не сковывающие движения и не в облипку. Простая белая футболка и темно-синие штаны с логотипом пумы на бедре. Крис же, с учётом дальнейшего, решил сразу остаться в одних штанах, на что получил бубнёж в свою сторону и прозвище “выпендрёжник”. И кто решил, что БДСМ-сессия — это обязательно строгие костюмы? Со стороны прихожей слышится щелчок замка, а затем тихое копошение. Как будто не заметят, что его тут не было, если он зайдет тихо. В глазах Минхо сверкает опасный огонёк, и он оборачивается на шум, встречаясь взглядом с Хёнджином. Тот стоит в проходе, чувствуя себя немного неуютно под взором двух пар глаз, и будто не решается пройти дальше. Хотя, разумеется, никто не будет его наказывать. По крайней мере сейчас. — Там... Там пробки были. — Ты на метро ездишь, Хёнджин, — со смешком замечает Минхо. Хёнджин кусает губу, раздосадованный, что прикрыть своё опоздание не получится, и скидывает рюкзак в угол к другим вещам. Неловко осматривает помещение, которое одновременно и не в первый раз видит, и будто бы в первый. Ощущение нереальности происходящего накладывается на всех троих. — Так... — Хёнджин присаживается на край кровати, облокачиваясь на руки и поочерёдно смотрит на Минхо и Чана, не понимая, на кого именно стоит смотреть и к кому обращаться. В обычной жизни такой проблемы нет, но здесь ведь двое верхних. Двое его верхних, и Хёнджин немного теряется, поэтому не обращается к кому-то конкретному. — Как всё будет происходить? Минхо пожимает плечами, явно не собираясь отвечать. — Ну смотри, — Крис любезно улыбается, обнажая свои милые ямочки и скрещивая руки на груди. Хёнджин против воли залипает на это действие. — Сначала тебя ждёт порка, ибо ты очень плохо себя ведёшь в последнее время. Потом ваксплей и найфплей. А потом, — Чан выдерживает театральную паузу, ухмыляясь, когда видит, как Хёнджин ёрзает на постели, уже взбудораженный планом. — Потом, если будешь себя хорошо вести, так и быть, Минхо тебя трахнет. Глаза Хёнджина округляются в неверии, из-за чего он становится похож на взъерошенного воробья, а взгляд перескакивает на Минхо, в поисках подтверждения сказанного. Минхо в ответ тянет уголки губ и легонько кивает, чем вызывает почти щенячий восторг у саба. — Охуеть! — Хёнджин не сдерживается и чуть ли в ладоши не хлопает. — У меня сегодня день рождения? Чан посмеивается с такой искренней реакции, а вот Минхо резко хмурится и суёт руки в карманы, расправляя плечи. — Хёнджин! — тот вздрагивает и смотрит испуганно. — Я разве разрешал материться? — Нет... — Хёнджин виновато опускает голову, всем нутром чувствуя довольную ухмылку Мастера и предвкушение Господина. О правилах ведь договаривались заранее. — В душ. Живо.***
Хёнджин дышит глубоко через нос, пока Минхо обвивает его лодыжки верёвкой. Стол под спиной уже успел нагреться от жаркой голой кожи. Мастер задирает его ноги наверх, открывая доступ к ягодицам и нежной задней поверхности бёдер. Колени повисают прямо над грудью Хёнджина. Минхо закрепляет верёвку. Теперь не подёргаешь ногами. Но руки остаются свободны. Член, зажатый между бёдрами, уже начинает немного ныть. Возбуждение стягивается к низу живота и отдаёт во влажную головку. Тёплые ладони Чана проезжаются по его голым бёдрам. Хёнджин складывает руки за головой, прикрывая на секунду глаза. Погружаясь в приятные ощущения. Хлёсткий удар заставляет его схватить ртом воздух. Чан протягивает через кулак кожаные хвосты флоггера и резко ударяет ещё раз. Нежная кожа медленно розовеет. Безупречная техника. Он мог бы рисовать картины ударами плети. Хёнджин кусает губы, приоткрывает рот, наслаждаясь, но глазами ищет Минхо. — Открой рот шире, — Мастер оказывается у него за головой. Хёнджин послушно опускает челюсть, обнажая зубы. В рот помещается кляп. Чёрный шарик мгновенно становится мокрый от слюны. Хёнджин обхватывает его губами, пока Минхо застёгивает ремешок на его затылке. — Сейчас я не хочу слышать от тебя ни единого звука, — Минхо смотрит прямо в глаза, нависнув над его лицом в паре сантиметров. Хёнджин кивает и тут же дёргается от очередного удара по задней стороне бедра. Минхо потирает его щеку. Хёнджин уверен, что дальше последует пощёчина, но её не случается. Мастер опускает руки на его рёбра, поглаживая бока. Ещё один удар. Чан встаёт ближе. — Ты отвратительно безответственный, — его бедро в свободных брюках упирается в голую ягодицу Хёнджина на столе, он качает головой. — Опоздал и разозлил Минхо. Джинни мычит, но пальцы Минхо тут же щипают его так больно, что он глухо вскрикивает через кляп. — Что тебе сказали? Ни звука. Хёнджин жмурится от боли, сжимая зубами пластмассовый шарик до сводящих скул, пока Минхо, наконец, не отпускает его покрасневшую кожу. Чан наносит свой хлёсткий удар. — Не поздоровался со старшими, — продолжает он, — а сейчас ещё и перебиваешь. Никакого уважения. Хёнджин завороженно слушает, чувствует мягкое касание плети к своим бедрам, поглаживающее, отвлекающее. Минхо царапает кожу на его груди короткими, но острыми ногтями. Тело содрогается от ещё одного удара, сильного, но уже приносящего не столько боль, сколько удовольствие, слабое, но ощутимое. Руки Мастера, тёплые, скользят дальше, оставляя красные полосы на коже синхронно с ударами плети. Останавливаются на выпирающих тазовых косточках и большими пальцами оглаживают, отвлекают. Ещё один удар. Хёнджин сильнее сжимает челюсть вокруг кляпа, послушно не издавая звуков. Сочетание нежности прикосновений Минхо и тяжёлых ударов Криса выводят из равновесия и в то же время вводят в какой-то транс. Вызывают ощущение нереальности происходящего. От этого усиливается каждое прикосновение, резонируют ощущения. — Какой тихий. Неужели, в кои-то веки, слушаешься? — Крис усмехается, то ли довольный, то ли раздражённый. Хвостики флоггера мягко поглаживают покрасневшую кожу, и Хёнджин рвано выдыхает через нос. Поспешно, так как в следующее мгновение Минхо выкручивает кожу, вырывая глухой стон. — Рано хвалишь, — тон сквозит недовольством и будоражит кровь. Боль прекращается. Хёнджин больше не чувствует на себе тёплых рук Мастера, как если бы ему было противно трогать такого непослушного саба. Он виновато выдыхает и прикрывает глаза. Зря, наверное. Два новых удара приходятся по ягодицам, обдавая жаром. Хёнджин буквально чувствует, как расцветает нежная кожа от плети. С трудом давит стон в себе. — Кто тебе разрешал глаза закрывать? — голос Господина, и ещё один удар, более слабый. Хёнджин раскрывает глаза. Криса рядом не видно, и взгляд цепляется за Минхо, стоящего у столика возле кровати, спиной к нему. Он что-то подготавливает и совершенно не обращает внимания на саба, словно его не существует или он ему не интересен, наскучил. Хёнджин тихонько скулит, желая, чтобы его заметили. Чан перекрывает обзор на второго Доминанта, склоняется рядом, мило улыбаясь. Ухо обжигает его горячим дыханием. — Хочешь, чтобы Мастер обратил на тебя внимание? Хёнджин поспешно кивает. Пластмассовый шарик весь в его слюнях, они стекают на подбородок. Чан касается мокрой губы нижнего, очерчивает, слегка царапая ногтем. — Минхо, слышал? Он так хочет тебя увидеть, — лёгкий удар по щеке, и Крис отстраняется. Мастер поворачивает голову, смотрит через плечо скучающим взглядом. Не отходит от кровати — не даёт увидеть, что подготавливает. Хёнджину это не слишком интересно, больше волнует то, что на него смотрят, видят его нужду, замечают. У Мастера такой взгляд, будто прямо в душу проникает. Он хмыкает: — Маленькая голодная блядь, — и отворачивается. А Хёнджин всем своим нутром соглашается с этими словами, скулит согласно и сжимает ладони в кулаки, хватаясь за собственные пряди. Удар. Чан возобновляет порку. Бьёт сильно, умело, в одном темпе, доводя до пика. Возбуждение растёт в геометрической прогрессии. Хёнджин скулит и мычит под ударами, несмотря на запрет. Разогретая кожа пульсирует, горит. Комната наполняется стонами и странным ароматом. Тёплым, вязким, дурманящим. Крис убирает плеть, завершив разогрев. Присоединяется к Минхо возле столика. Хёнджин нетерпеливо вертит головой. Застежка кляпа впивается в затылок. Но Чан, как нарочно, скрывает новый предмет за своим мощным плечом, боком возвращаясь к бёдрам нижнего. Тот за поднятыми вверх ногами опять ничего не видит. — Мх! — стон отдаётся эхом в его паху. Что-то горячее начинает стекать с его ягодиц. Воск. Он застывает в причудливых пятнах, немного стягивает кожу. Чан щедро поливает чувствительные бёдра. — Я ведь говорил, после порки 70 градусов — в самый раз, — улыбается Крис, наблюдая, как дёргается с каждой каплей Хёнджин под его взглядом. Он извивается, хватается руками за стол, тут же вскидывает их в попытке закрыть беззащитную кожу. Минхо хватает его ладони. Больно прижимает к столешнице над его головой. Нависает сверху снова, раздражённый. — Будешь закрываться — я возьму стек и твои нежные стопы превратятся в мясо, — угроза преувеличена, но на Хёнджина действует безотказно. Его испуганные глаза и округлившиеся вокруг кляпа губы завораживают. Минхо тянет за волосы его голову, приподнимая, чтобы снять кляп. — Можешь хныкать сколько угодно. Но ни слова мне или твоему Господину. Пока что ты не достоин даже попросить у нас прощения. Чан бесшумно вытягивает губы, восхищаясь столь властным поведением Минхо. Капли горяченного воска попадают на мошонку. Хёнджин взвизгивает от боли и от неожиданности. Мастер крепко удерживает его руки прижатыми к столу. Крис видит, как трясутся бёдра нижнего. Как он дёргается, выгибается и закатывает глаза. Сжимает руки в кулаки, честно стараясь слушаться. Как его откровенно мажет от таких махинаций. — Похотливая сучка, — Господин ухмыляется, выводя одному ему понятные узоры воском. Минхо слышит жалобный скулёж Хёнджина возле уха. Тот шумно втягивает воздух и кусает свои пухлые губы, но слушается. Даже глаза не закрывает, хотя и закатывает, но ладно, это прощается. Такое зрелище пробуждает какие-то древние инстинкты, не подлежащие объяснению, животные. Строптивых всегда хочется наказать, нагнуть и показать их место. Хёнджин в этом плане прекрасный нижний: непослушный, вечно нарывающийся и испытывающий терпение. И оттого его послушание заводит. Внутри сразу, что-то загорается, какое-то чувство удовлетворения. Чан ощущает разливающееся в паху тянущее возбуждение. Ткань штанов обтягивает его член. Но хочется вдоволь наиграться такой послушной куклой. Крис вспоминает, как накрасил губы Хёнджина алой помадой и заставил целовать каждый сантиметр своего тела. Это было на одной из первых встреч. Чан оставался в джинсах, а Хёнджин тогда чуть с ума не сошёл, когда мазал губами уже поверх ремня, желая зайти ещё дальше. Пришлось даже оттаскивать за волосы. А теперь Чан любуется его голыми ногами, упругими ягодицами, членом, отчаянно истекающим смазкой на впалый подкаченный живот. Любуется и хищно обводит языком зубы. — Как же ты дрожишь, — тянет он, в очередной раз нарочно попадая каплями разгоряченного воска на едва доступное в таком положении основание члена. Хёнджин вскидывается, когда Минхо отпускает его руки, чтобы понаблюдать за реакцией. Пальцы впиваются в край стола. Белеют. Кажется, что он способен расцарапать сейчас даже дерево. Хёнджин длинно моргает, жмурясь на секунду, но заставляет себя открыть глаза. Всхлипывает так жалобно. Только не понятно — умоляет прекратить или не останавливаться. Когда Чан заканчивает свою «картину», его место занимает Минхо. И вдруг что-то холодное царапает Хёнджина под коленом. — Что это?! — пугается, несмотря на запрет. — Кто тебе разрешал говорить? — металлический острый голос, как и то, чем он касается нижнего. — Чан, по удару за каждое слово, исполни, пожалуйста. Крис берётся за стек, тяжело, словно сочувственно, вздыхая. — А я уже хотел дать тебе свои пальцы. Думал, ты будешь умницей, — посмеивается, ведёт кожаным кончиком по стопе наверху. — Он никогда не слушает, — Минхо останавливается, так как его явно прервет реакция нижнего на наказание, да и так будет безопаснее. Чан бьёт так хлестко, что Хёнджин срывает голос. Прямо по нежным стопам. Так больно. У него из глаз против воли текут слёзы. Он пытается их быстрее вытереть. Но Чан бьёт второй. Прут стека оставляет красный след поперёк кожи. Плечи Хёнджина вздрагивают так, будто он вот-вот разрыдается. Но слышно только тяжелое дыхание и сдавленный стон боли. — У Чана рука лёгкая. Ты ведь знаешь, я бью сильнее, — Хёнджин слушает Мастера, кивает. — Поблагодари его. — Спасибо, Госп… — Нет, нет, — лицо Минхо вдруг перекашивает жестокая улыбка, — обратись к нему как следовало обратиться тогда, в кафе. Чан смотрит на нижнего сверху, подойдя ближе к столу, голым торсом почти нависает над его головой. Хёнджин убирает руки, вытерев непрошенные слёзы, смотрит вверх на него. — Спасибо, хён… — и начинает краснеть так, как не краснел в подвесах вниз головой на сессиях Минхо. Чан не сдерживает хихиканье, отстраняясь. Его забавляет, что Хёнджин умещает в себе какие-то невменяемые пропорции бесстыдства и неловкости. Но ладонь его мягко гладит нижнего по щеке. Минхо тоже улыбается, на секунду теряя самообладание, но затем возвращается к делу. Соскребает игровым ножом застывший воск, аккуратно, подлезая с разных сторон. Чтобы не сломать чужой шедевр. Лезвие холодит кожу, вызывая у Хёнджина мурашки. Крис кладет горячую ладонь на его грудь, скользит вниз, забираясь под коленями к низу живота. Размазывает предэякулят по его коже. Затем подносит пальцы к губам нижнего. Конечно, Хёнджин раскрывает рот. Даже просить не нужно. Обхватывает влажный палец Чана пухлыми губами. Втягивает щеки, облизывает. Крис удовлетворённо мычит, опускает штаны ниже, свободной рукой уже лаская головку своего члена. Минхо бережно перекладывает художества Чана на столик у кровати. Они меняются снова. Крис раздевается полностью, двигает Хёнджина ближе к краю стола. Минхо берёт его за челюсть, но тот открывает рот быстрее. — У меня ноги затекли… — тихо лепечет он, с надеждой заглядывая в погружённые в игру глаза. Нож всё ещё у Минхо в руке, но он отходит, чтобы сменить его на по-настоящему острый. Перерезает верёвку разом. Крис ловит его ноги, укладывает себе на плечо, распутывает оставшиеся узлы. Разминает стопы и икры руками. Заботливо. Хёнджин что-то мычит, чувствуя покалывание в нижних конечностях. Разбухший член ноет, требуя разрядки, и нижний хнычет, с трудом держа себя в руках, чтобы не дотронуться до него. Это правило даже не подлежит обсуждению. Чан заканчивает с массажем, оставив лёгкий поцелуй чуть выше ступни. Хёнджин тихонечко стонет и крутит головой, пытаясь найти Минхо, который куда-то делся из поля зрения. Но Крис опять ему не даёт, подхватывает на руки, прижимая голову к груди, почти перекрывая обзор, и несёт в сторону кровати. Хёнджин и не сопротивляется, непроизвольно пуская слюни на пышущую жаром грудь Господина, постепенно приходя в себя. — Всё в порядке? Не устал? — тон Чана мягкий, почти баюкающий. — Всё хорошо. — кивает Хёнджин, прижимаясь ближе. Прохладные простыни приятно охлаждают разгорячённую кожу. Крис опускает его и наваливается сверху, прижимая собой к постели. Тяжёлый. Не целует, как обычно. — Хёнджинни, — Господин говорит ласково, обводя пальцем линию подбородка и заглядывая в помутневшие глаза, — скажи, ты усвоил урок? — Да, Господин. — Что ты усвоил? — Я был невежлив к Вам и Мастеру. — Хёнджин облизывает свои губы, ёрзая под Чаном, в попытке потереться и хоть немного сбросить напряжение. Снова не слушается. — Хорошо, это ты понял, умничка, — Чан перехватывает его руки, закрепляя над головой, не давая двигаться, — но послушанию, так и не научился. Крис разочарованно качает головой, цокает языком и отстраняется, обращаясь к подошедшему Минхо. — Следует ли ему давать награду, раз он так себя ведёт? Хёнджин поворачивает голову и его взгляд натыкается на Минхо, стоящего у края кровати. В горле тут же пересыхает, а воздух застревает где-то в груди на вдохе. Мастер смотрит недовольным взглядом на нижнего, как на грязь под ногами, наблюдает за его поведением. Руки небрежно засунуты в карманы штанов — единственное, что осталось на нём из одежды. И это заставляет Хёнджина замереть и давиться воздухом, которого оказалось слишком мало. Чан был прав, когда утверждал, что у Минхо прекрасная фигура. Формы Минхо и правда кажутся ему… сладкими. Но не в приторно-конфетном смысле. В нём есть что-то мягкое, но от этого не пропадает ощущение силы. Власти. Его фигура… сдобная… Это слово почему-то идеально подходит. В голове Хёнджина возникает образ свежей, ароматной булочки, покрытой сахарной пудрой, которую хочется немедленно слизать, попробовать на вкус. Накатывает желание коснуться. Проверить шелковистость его кожи, мягкость живота, упругость бедер. Особенно бёдер. Это желание настолько сильное, что кажется почти физической болью. — А я говорил, что ему понравится, — Чан хмыкает, отстраняясь от Хёнджина, но не слезая с него. Наблюдает, как тот пожирает глазами Доминанта. Минхо фыркает и опускается на кровать коленом. Ткань штанов натягивается на бёдрах, и Хёнджин жалобно скулит, но послушно не двигается. Желание ощутить Мастера, увидеть его полностью — сильнее. Член обильнее истекает смазкой, пачкая живот, готовый, кажется, от любого прикосновения излиться. Крис замечает это и накрывает ладонью его член, медленно и мучительно лаская. — Ты посмотри, какой он голодный, — Господин ухмыляется, и Минхо отзывается довольной улыбкой. — Такой голодный, что даже слушается. Неужто так хочешь член в своей заднице? Хёнджина почти трясёт. Руки Господина такие ласковые. А взгляд Мастера такой жёсткий. Он мечется перед ними в агонии, выгибается дугой и тяжело дышит. Скулит и согласно кивает, не соображая, о чём именно его спрашивают. В возбуждённом мозгу остаётся лишь одно единственное желание — кончить. — Пожалуйста... — Хёнджин хнычет, как умалишённый, умоляя. — Пожалуйста... — Что “пожалуйста”, Хёнджинни? — ладонь Минхо зарывается в его волосы, массируя кожу головы и оттягивая. — Пожалуйста, я хочу, чтобы мен... — Нет, — резко перебивает Крис и в наказание легонько бьёт по бедру, — кого именно ты просишь? Мы же не можем угадать, конкретизируй. — Пожалуйста, Мастер, трахните меня... Минхо сжимает тёмные пряди, заставляя Хёнджина смотреть себе в глаза. Улыбается обманчиво мягко. — А как же твой Господин? Неужели ему ничего не достанется? — Мастер вскидывает брови и тянет за волосы, заставляет посмотреть на Криса, продолжающего ленивые ласки рукой на члене нижнего. Хёнджин расфокусировано глядит перед собой, облизывает пересохшие и потрескавшиеся губы, пытаясь сформулировать свою мысль. Чан не торопит, смотрит внимательно и жадно, так горячо, что хочется растаять под ним. — Господин... позаботьтесь обо мне, пожалуйста. — Ну, конечно, Джинни, — Крис улыбается и наконец перестаёт терзать его член. Минхо отпускает его волосы и встаёт с кровати, освобождая место. Хёнджин не успевает сообразить, как Чан слезает с него и рывком переворачивает, ставит в колено-локтевую. Хёнджин чувствует суховатые ладони Мастера у себя на бёдрах. Крис оказывается перед его лицом, и взгляд против воли цепляется за стоящий член. Хёнджин облизывает губы и шумно вздыхает, вызывая довольные смешки с обеих сторон. Сзади слышится щелчок, а тепло ладоней пропадает, и Хёнджин инстинктивно хочет повернуть голову, но Господин перехватывает его под челюстью, не давая посмотреть. Держит, как всегда, крепко, вдавливая щёки и откровенно наслаждаясь таким видом нижнего. Слышится ещё один щелчок, и в возбуждённом сознании проскакивает понимание. Смазка. Хёнджин не прерывает зрительного контакта с Чаном — почти гипнотизирующего — но напрягается, готовясь к неизвестности. Ладонь Минхо возвращается на бедро, успокаивающе поглаживая. — Расслабься, ты же помнишь, что мы ничего плохого делать не собираемся? — Крис поглаживает пальцем щёку Хёнджина, и тот кивает, насколько это возможно в таком положении. Сжатых мышц касается палец, размазывая прохладный лубрикант. Хёнджин показушно шипит и дёргается, когда Минхо вводит палец по костяшку. Хочет отстраниться, но Чан хватает за плечо, не давая этого сделать. — Тише, иначе свяжем тебя. Минхо крепко держит за бёдра, изредка поглаживая, продолжая методично растягивать нижнего. К одному пальцу очень быстро добавляется второй, и к тянущему чувству добавляется удовольствие. Хёнджин не уверен, можно ли ему стонать, поэтому кусает губу и жмурится, поскуливая. Пока снова не хватают за волосы. Одной рукой Мастер продолжает двигаться внутри. Второй крепко держит за затылок. — Смотри, Хёнджин-а, — тянет Минхо и одновременно с этим сгибает пальцы внутри, вызывая стон, — Чан так много для тебя сегодня сделал. Не считаешь нужным помочь ему? Хёнджин сжимается внутри от этих слов. Его уже трясёт от ощущений и болезненного удовольствия, и Крис перед ним совсем не помогает. Смотрит с хищной ухмылкой, не стесняясь, проводит липкой от смазки головкой по влажным губам нижнего. Хёнджин сам открывает рот, высовывает язык, облизывая его член также бесстыдно. Размыкает губы снова и позволяет Господину медленно толкнуться в свой рот. За спиной Мастер добавляет третий палец, чувствуя, как Хёнджин напрягается сначала. Но как только расслабляется, пальцы скользят легче. Чан шумно выдыхает, когда нижний выпускает член изо рта с развратным звуком. По подбородку его течёт слюна и предэякулят. Он высовывает язык снова, пока Мастер держит его за голову, не давая увернуться или сменить положение головы. С языка тоже капает слюна. — Какой ты мокрый и голодный, — усмехается Чан, снова погружаясь в тёплый ласкающий рот. Скользит по языку, толкает головку в щёку. Хёнджин вдруг глухо мычит прямо вокруг его члена, когда чувствует, как в зад ему упирается другой член. Уже в презервативе. Если бы не тянущая боль в волосах — он бы повернулся. Он бы всё отдал, лишь бы насладиться этим зрелищем — обнаженный Минхо, плавно, но быстро вгоняющий в него член до основания. Хёнджин выпускает член Криса изо рта. — Бля-ять… — стонет так, будто олицетворяет это слово. Они ударяют почти синхронно: Минхо жёстко по ягодице, Чан сладко по лицу звонкой пощечиной. — М-м! — Не матерись. Где твоё воспитание? — Посмотри на него, Чан, разве у такой грязной шлюхи может быть хорошее воспитание? — хмыкает Минхо, толкаясь резче. Хёнджин дёргается, стонет снова. В открытый рот впуская член Господина, пока Мастер берёт его сзади. Минхо набирает темп. Толкается до упора и выходит полностью, чтобы повторить. Заполняет собой всё внутри, так хорошо, правильно, и Хёнджину остаётся только представлять, какой Минхо там. Однако и это толком не дают сделать, выбивая все мысли членом во рту. Хёнджин глухо стонет, цепляясь пальцами за помятые простыни. Гнётся в спине, подставляясь под размашистый темп Господина и быстрый Мастера. Крис хрипло стонет, перемещает ладонь на затылок Хёнджина, сменяя руку Минхо на собственную. Минхо теперь обеими руками держит бёдра нижнего, натягивает на себя и шумно дышит вместо стонов. Даже трахается тихо. У Хёнджина мелькают звёзды перед глазами, особенно когда они синхронизируются. Когда Мастер с Господином вбиваются в его тело одновременно, практически не давая передохнуть. Член уже болезненно пульсирует, готовый излиться. Ладонь Минхо накрывает яйца, сжимает их, больно оттягивая, не даёт кончить. Над ухом слышится его предупреждающий рык и одновременно с этим глубокий толчок внутрь. Хёнджин сжимается, и Крис не выдерживает. Толкается последний раз, крепко держа за голову, не давая отстранится, и кончает. Вязкая, горячая жидкость наполняет рот и Хёнджин честно пытается всё проглотить. Сперма вперемешку со слюной стекает по его губам и подбородку, пачкая и без того мокрые простыни. Минхо замедляется, давая восстановить дыхание. Чан отстраняется, дёргает за волосы, заставляя посмотреть на него. Наслаждается такой картиной с довольной усмешкой на лице. — Какой же ты всё-таки грязный, Хёнджин, — Господин вытирает большим пальцем уголок его губ, где осталась сперма. Даёт слизать её. — Хёнджин, что надо сказать? — хрипит Минхо. — С-спасиб... — начинает Хёнджин, но срывается на стон, когда сзади опять начинают набирать темп. Грубый и быстрый. — Ахм!.. Спасибо, Мастер! Дальше ему не дают сказать, вжимая голову в постель сильной рукой Господина. Хёнджин пытается вывернуться, но Чан держит крепко, за горло. Минхо будто срывается с цепи, с остервенелостью вбиваясь в извивающиеся тело. Держит за бёдра так, что остаются следы от ногтей на коже в виде красных лунок. Больше ничто не удерживает Хёнджина от того, чтобы не кончить. Но он держится. Воет в постель, чувствуя, как начинает задыхаться, но держится. Крис поднимает его голову, только чтобы дать вздохнуть и следом крепче обхватить тонкую шею, перекрывая доступ к кислороду. Хёнджин дёргается в хватке двух Доминантов. Хрипит и стонет. Закатывает глаза от нехватки воздуха и от удовольствия. Царапает простыни, почти рвёт их. Отпускает Крис только когда видит, что Хёнджин почти в обморок падает. Даёт вздохнуть и вновь сжимает пальцы. И ещё раз. Душит, когда Минхо попадает по простате при толчке. Отпускает, когда Минхо выходит. Хёнджин буквально задыхается в удовольствии. Ему кажется, что у него галлюцинации от кислородного голодания, иначе он не верит, что слышит, как Минхо стонет — высоко и красиво. Иначе он не верит, что Минхо кончает в него, хоть и в презерватив. Иначе он не верит, что может быть настолько хорошо. — Кончай, малыш... Хёнджин не знает, кто это сказал. Может и это ему послышалось, но он, в любом случае, больше не может. Он с жадностью хватает кислород, пока изливается на простыни долго, но так сладко... Больше Хёнджин ничего не чувствует. Только тепло чужих рук и жуткую усталость.***
— Ты наш, Джинни, такой сладкий, умничка, так хорошо постарался... Крис порой напоминает жвачку — прицепится и не отстанет, пока не задушит в объятиях или не затискает до обморока. Особенно после сессий. Из уверенного Дома в маленького ребёнка превращается. Даже любвеобильный Хёнджин не выдерживает и, как только приходит в себя, старается выбраться из цепких объятий и слинять пожрать. — Да, тьфу, отстань ты уже! — Хёнджин лежит на кровати с влажными после душа волосами и довольно поедает кимбап из доставки, пока Чан валяется рядом и пытается продолжить его тискать, параллельно воруя еду. Минхо, конечно, бурчал, что вся кровать будет в крошках, но кто же его слушал? — Будешь так с ним разговаривать — получишь плёткой, — предупреждающе произносит Минхо, нанося прохладную мазь на истерзанные бёдра друга. Хёнджин тихо шипит, то ли на фразу, то ли на мазь, за что получает нежное поглаживание от Чана. Отвлекающий манёвр, чтобы стащить кимпаб. Минхо на это хмыкает и закончив с мазью встаёт, чтобы убрать её в аптечку. Хёнджин следит за ним в открытую, любуясь в кои-то веки неприкрытой одеждой спиной с идеально ровной осанкой. Взглядом облизывает разлёт плеч и жалеет, что так и не увидел бёдра. Зато почувствовал их в полной мере. И теперь не может нарадоваться, что Минхо спокойно при нём ходит полуголым. Радуется, что относится к тем редким людям, кто видел Минхо, кажется, в самом уязвимом его состоянии. Радуется, что они настолько доверяют друг другу. — Хёнджин-а… — щурится вдруг Минхо, — ты же не думаешь, что я не заметил, как ты перепутал нас и назвал Чана Мастером?***
