Удачи, детка

Watch me, take a good thing and fuck it all up in one night

Catch me, I'm the one on the run away from the headlights

      Середина июня выдается дождливой. На дневных сменах Саске разбирает накладные восьмилетней давности, потому что Конан пытается что-то выяснить о предыдущих владельцах, но она не говорит ни Саске, ни Карин, которая работает в ночные, что именно. Иногда это разбавляется гостями. Иногда такими, как эта парочка.       — У вас есть фраппучино?       — Нет, он только в старбаксе бывает. Но у нас есть…       — Блин, ну я хотела фраппучино.       — Угу, я понимаю, холодный кофе со взбитыми сливками.       — Но это не получится как фраппучино, да?       Саске думает, что на него итак уже написали пару жалоб в отзывах за последние недели, потому что он не мог удержаться и не ответить на тупой вопрос ехидством. Сейчас надо просто промолчать, просто кивнуть, иначе Карин взбесится и придется слушать ее нудеж под ухом и в сообщениях.       Девушка взвизгивает, дергает бедрами и начинает смеяться, и Саске угадывает в этом то, что парень ущипнул ее за задницу. Саске смотрит им за спины в панорамное окно и только надеется, что они не решат остаться пить кофе тут. Вон как раз и солнце выходит, да?       — Кофе нужен такой же сладкий, как она.       Меня сейчас вырвет.       — Знаете, эта девушка очень особенная…       — …самая особенная, правда?       Давайте пососитесь прямо тут, думает Саске. И они действительно начинают это делать. Саске опускает взгляд на телефон, открывает переписку с Орочимару.

Смотрю на кое-что мерзкое

      Что это?

Люди

      Да, отвратительно.       Что они делают?

Целуются

Прямо передо мной

      В твои обязанности входит наблюдать за этим?

Иногда мне кажется, что да

      — Латте с соленой карамелью.       Ты ел?

Нет еще

      Скажи, что тебе заказать.       — Латте с соленой карамелью.

Подожди 2 мин

Эти уйдут и я подумаю

      — Молодой человек!       Саске поднимает взгляд.       — Мы будем…       — Соленой карамели нет. Только сладкая, как ваша девушка.       Они кидаются друг на друга с поцелуями, едва выходят на улицу, и их видно через окно, и Саске опускает жалюзи через пульт управления. Если подумать, люди все время целуются рядом с Саске теперь, как будто он купидон. Они обнимаются, держатся за руки и спят друг у друга на плечах в метро.       У Саске вот не происходит ничего. Ничего такого уж.       В двух фразах их отношения с Орочимару можно описать как то, что Орочимару оплачивает Саске обеды и болтает с ним о насущном. Иногда Саске скидывает ему свои селфи, чтобы нарваться на комплимент, но кто так не делает, да? Да?       На следующее утро Саске тащится на кухню, на ходу собирая волосы железным ободком, и там его уже поджидает Наруто.       — Хочешь посмотреть новые сторис Суйгетсу?       Ну уж нет, думает Саске, но его рот говорит:       — А что там?       — Постанова.       — Типа?       — Типа Суйгетсу понаснимал контента с Саем и теперь будет дозированно его постить, чтобы тебя взбесить.       Как праведный Наруто вообще сделал такой вывод?       — Так Гаара сказал, — добавляет Наруто.       А, тогда понятно.       — Прямо постанова?       — Ага.       — Ну давай, — давайдавайдавай, я притворюсь, что мне совсем неинтересно, изображу, что ты сам меня уговорил.       Наруто мнется. Саске думает, что еще немного, и он вырвет телефон у него из рук. Надо психиатору показаться.       — Ты же сам предложил посмотреть, — напоминает Саске.       — Да, но… Тебе же не станет хуже от этого?       — Конечно нет, я в порядке.       Саске ожидает, что это будет общее селфи, что-то очень показное, но все оказывается противоположным — Суйгетсу достает пленочный фотоаппарат из коробки, которая лежит в диване, и едет к себе в город снимать панельки и заброшенное колесо обозрения на прибрежной линии. А потом на этой же прибрежной линии Сая в черном джинсовом комбинезоне, который Суйгетсу купил себе незадолго до расставания с Саске. Они поругались в примерочной бершки.       — Ясно, — говорит Саске, роняя телефон Наруто в подставленную ладонь, — поставь пока воду. Я в душ.       Наруто кричит вслед, что приготовит бутерброды, но Саске уже захлопывает за собой дверь ванной.

Почему мы не видимся?

      Ты не предлагаешь.

Ты тоже

      Предлагаю. Когда ты можешь?

Сегодня

      Сегодня могу только после 11.

Заберешь меня с работы?

      Да.       Вот так просто. Поешь говна, Суйгетсу.       Орочимару все так же хорош собой, одет в черное и приятно пахнет. Он не целует Саске при встрече, даже из тачки не вылезает.       — Поехали?       — А куда мы поедем?       Да так, трахну тебя разок-другой, а потом домой отправлю.       Но вместо этого Орочимару катает Саске по ночному городу и расспрашивает, как прошла смена, и того прорывает на нытье, и Орочимару соглашается с тем, что люди, да, в основном идиоты, и нет, с возрастом это у них не меняется, даже усугубляется.       — У нас сегодня женщина пыталась украсть кадку с цветами. Ты знал, что люди крадут посуды и предметов интерьера из заведений на миллионы и миллионы в год?       Никаких секс-штучек. Никаких пошлых намеков. Орочимару даже почти на него не смотрит, и Саске хочется привлечь к себе внимание и в этом смысле тоже — потому что кажется, что такое внимание сработает на атрофию гниющего внутри чувства тоски по Суйгетсу. Саске сам предлагает поехать к Орочимару. Посмотреть кино. Да нет, давай доставку закажем, итак устал после смены, еще и тащиться ужинать куда-то, ну.       Они не успевают добраться до квартиры, потому что случайный поцелуй в дальнем углу подземного паркинга превращается в секс, подпаляемый чувством, что их могут застукать, и Саске нравится, как это вытесняет из головы что-либо.       Странно. Неочевидно грязно. Совершенно не так, как с Суйгетсу. Саске чувствует себя жертвой фетишизации.       Хотя почему жертвой?       Орочимару нравится, когда Саске, взмыленный и уставший после работы, дает стянуть с себя одежду и засыпает поверх одеяла. Как он неаккуратно ест, если ест быстро, и позволяет поймать свои пальцы губами и слизнуть с них джем или кетчуп.       Орочимару нравится, когда Саске просто сидит на нем. Как к нему можно прикасаться на людях, приобнимать и прижимать к себе. Как Саске зажимает в зубах крошечную резинку для волос, как показывает ветку в твиттере про трансов, вопрошая, сколько еще люди будут ругаться в интернете из-за этого, ведь все очевидно.       Орочимару нравится, как Саске делает ему минет, пока сам он сидит за кухонным столом с ноутбуком. Как Саске жмурится, когда Орочимару кусает его там, где больно. В запястье. В щеку. Над лопаткой.       Саске знает, что Орочимару все это нравится, потому что Орочимару прямо ему об этом говорит — ты такой замечательный, Саске, один на миллиард. Слаще карамельного сиропа. Дороже золота. Все такое. Саске замечает, что теперь он — участник той пары, от которых тошно бариста, и ему хочется сделать назло. С Орочимару можно, с ним все сойдет с рук.       Орочимару звонит ему по видеосвязи, но видео включено только у Саске, и Саске ставит телефон на полку с листовым чаем и работает. Общается с гостями. Прибирается. Иногда склоняется к камере и негромко спрашивает:       —Ты еще там?       И Орочимару пишет ему — да, конечно.       Саске неправильно притягивает эта загадка, потому что в сущности он не представляет, чем занят Орочимару на том конце. Дрочит? Включил на фон, пока работает, как девочку из лоффи битс? Делает ли запись экрана? Что происходит? Хочу я знать об этом или хочу додумывать?       Саске всегда ему нравится — и в хорошем настроении, и в плохом. И капризным. И не желающим говорить, желающим только смотреть в окно и вздыхать, и Орочимару не напрягается от этого.       В Орочимару есть магия, которая заставляет внимать всему, что он говорит, с приоткрытым ртом.       Их застает дождь вблизи торгового центра, и Саске успевает вымочить ноги, и Орочимару покупает ему те кеды, на которые Саске мельком смотрит, и Саске думает, что вполне согласился бы пересидеть на лавочке без обуви и подождать, а еще лучше потерпеть, но его почему-то так восхищает, что на понравившуюся вещь не надо копить, и не надо брать ее в рассрочку, а можно просто получить. А потом ему кажется, что это расточительство, и что Орочимару спонсирует быструю моду, и что Саске итак некуда ставить обувь среди обуви Гаары и Наруто, и Орочимару только кивает ему, и целует его в лоб, и говорит:       — Мне нетрудно сделать это для тебя.       Правда-правда нетрудно?       Саске становится стыдно, что он на него так набросился, а потом кеды оказываются любимой вещью в гардеробе, а Орочимару оказывается спящим рядом в постели, и так продолжается почти три недели с перерывами в несколько дней.       Саске решает, что пока их отношения с Орочимару никак не называются, он не будет никому о них говорить. Это только между ними.       Они все время на связи. Настоящим испытанием становится момент, когда старенький одиннадцатый айфон Саске разряжается по пути домой, и Саске решает не заходить никуда после зала его заряжать, и перестает отвечать Орочимару посреди диалога.       Очень, очень плохо, говорит Орочимару, когда Саске включает телефон спустя час.       В следующую их встречу Орочимару вытягивает из бардачка прямоугольную коробку с надкусанным яблоком и кладет Саске на колени.       — Это…       — Если с батареей твоего телефона проблемы, я подумал, что тебе нужен новый.       — Мы знакомы сколько, месяц, и ты даришь мне последний айфон?       Орочимару пожимает плечами. Саске вдруг это злит.       — Я не собираюсь становиться твоей содержанкой.       — Не вижу связи.       — А это? — взмахивает коробкой Саске.       — Что?       — Ты правда не видишь проблемы?       — Нет, а ты? — Орочимару пиздит. Или Саске сошел с ума?       — Блять. Одно дело купить мне кеды и оплатить ужин в ресторане, но это…       — А в чем такая радикальная разница, свожу я тебя поесть десять раз или один раз подарю айфон?       — Ну в ресторане ты так-то тоже ешь, а айфоном буду пользоваться только я.       Еще идиотский аргумент или можно прямо сказать, что я не хочу быть у тебя в долгу?       — Просто ты очень нравишься мне, Саске, — Орочимару заводит машину, переключает фары на ближний свет, — и мне приятно сделать твою жизнь лучше, если ты позволишь.       — Ты заливаешь.       Орочимару начинает улыбаться, и Саске чувствует себя идиотом, хотя идиотом себя выставлять не собирался.       — Что смешного?       — Почему ты ищешь в моем поступке подвох?       — Потому что он есть.       Всю дорогу до Орочимару они только слушают музыку и не говорят, и Саске даже смотреть на него не хочется, потому что это просто мерзко. Материалистично. Ино сказала бы, что приличные леди не соглашаются на такое… С первого раза.       Они заказывают ужин. Точнее заказывает Саске с телефона Орочимару, и в выпадающем списке с адресами только адрес его жилья. Раньше Саске это не волновало, но теперь волнует.       — А почему у тебя только один адрес в доставке?       — А что? — Орочимару сползает по спинке дивана, смотрит на Саске снизу вверх, и у Саске немного перехватывает дыхание от того, какой он красивый, — Это меня как-то компрометирует?       — Ну, у нормальных людей там еще типа адрес работы, знакомых, не знаю, друзей… Любовников! Ты мне на работу еду заказывал на днях. Где этот адрес?       — Может в остальное время я просто ем в заведениях? И пользуюсь доставкой только сюда?       Саске ловит себя на чувстве, что Орочимару скорее развлекает то, что он говорит, чем действительно волнует.       — Херня.       — Ты испытываешь мое терпение.       — А ты мое. Хочешь поскандалить? — предлагает Саске, тоже сползая по дивану и притираясь к Орочимару плечом.       — Дело в айфоне?       Теперь, когда они так близко, как будто сложнее врать.       — Что? Нет.       — Саске, тебе необязательно принимать его, я же сказал.       — А я сказал, дело не в айфоне.       — Конечно.       — Просто я не хочу потом оказаться в твоей коллекции мальчиков, которые приезжают по первому же звонку.       Я ведь еще не в ней, да?       Орочимару внимательно смотрит на него, как будто прикидывает, не поехал ли Саске крышей.       — О чем задумался? — не выдерживает Саске.       — Знаешь, ты мог бы предупредить, что не любишь такие дорогие, — это сарказм, и хочется закатить от него глаза, — подарки, и я бы…       — Дело не в деньгах.       Не только в них.       — Ты ничего мне за это не должен.       С ним не выходит поссориться, вот что. Можно быть красным флагом, если ведешь себя идеально? В начале отношений манипуляторы так и делают, Саске читал, и он смотрит на Орочимару и думает, их ли это случай? Вот бы нет. Вот бы это была легкая победа.       — Меня волнует только то, что ты можешь оказаться не на связи, — добавляет Орочимару.       Утром, пока они завтракают, Саске вспоминает, что договорился сходить с Наруто в зал перед работой, так что времени на посиделки у Орочимару остается немного. А еще нет сменной футболки для похода на улицу.       — Я возьму что-то из твоего?       — Конечно.       Орочимару необязательно этого говорить. Саске не помнит, чтобы тот в чем-то ему отказывал.       Зеркальный шкаф огромный. Саске пересматривает несколько отделов с бадлонами, рубашками и брюками, и звонит Орочимару, пока тот пьет кофе на кухне.       — Тут только для взрослых. Есть что-то попроще?       — Поройся справа, там есть стопка футболок.       Поиски занимают время. Саске обещает себе однажды перерыть весь этот шкаф, чтобы найти на Орочимару компромат. Футболки — мерч какого-то агрофорума. «День поля». Саске с равным отвращением смотрит и на красную, и на синюю, но они по крайней мере не выглядят, как будто претендуют на что-то. Даже на чувство стиля.       — Такие уродские.       — Согласен.       — Зачем ты их хранишь?       — Как память.       — Это что-то сентиментальное? Обожаешь поля?       — Да, вроде того.       Орочимару провожает его до лифта, а на улице ждет водитель. Это уже рутина.       С Наруто они встречаются в раздевалке, он привозит им форму из дома и жалуется, что потянул спину, а Саске жалуется, что не выспался. Наруто поигрывает бровями, но Саске на это не реагирует.       Йогу ведет Сакура, и это получается очень дерганая йога. Сакура говорит, что нужно будет обсудить кое-что после занятия, но пропадает из виду, как только оно кончается.       Саске ждет Наруто из туалета в раздевалке, когда мимо проходит Кабуто. Это же он? Выглядит как уставший клерк, на Итачи похож синяками под глазами. Йогу теперь ведут в официальных костюмах или это его ноу-хау?       Кабуто смотрит на футболку Саске, потом ему в лицо, приподнимает брови, снова опускает взгляд на футболку и проходит мимо. Саске думает, что должен сделать из этого какой-то вывод. Какой-то вывод… Но какой именно? Совершенно неясно.       На выходе из раздевалки их ждет Ино в неоновых велосипедках. Сакура, которую они находят на первом этаже, на нервах. Ино явно подозревает, о чем пойдет разговор, и от нее веет пассивной агрессией, даже когда она приобнимает Сакуру за плечи. Наруто ковыряется в ухе, пытаясь извлечь лишнюю воду, а потом трясет головой, как собака. Саске пихает его в бок. Нормальный?       — В общем, — набрав побольше воздуха, говорит Сакура, — Какаши готов с вами познакомиться.       — Ебануться, рада больше всех.       — Вот поэтому я и не хочу его с тобой знакомить! Сплошная агрессия!       — Я вообще ничего такого не сказала, и если ты во всем видишь сплошную агрессию по отношению к своему распрекрасному Какаши, то тебе стоит поискать проблему в…       — А вон он кстати идет, — говорит Наруто.       Ино с Сакурой замолкают. Даже замирают. Какаши проходит через весь холл мимо. Все вчетвером молча провожают его взглядом, и он смотрит в ответ, но понять что-либо по выражению лица невозможно.       Когда все снова поворачиваются к Сакуре, она еще смотрит ему вслед, и по ее лицу расползается улыбка. Саске переглядывается с Ино. Ино закатывает глаза.       — Так, — Сакура делает глубокий вдох и выдох, как на занятии. Все ждут, — в эту пятницу. В семь. Я скину название и адрес позже.       Все три дня до пятницы Саске ночует у Орочимару, разбрасывая свои вещи по его квартире так, как будто они живут вместе. Орочимару не против — я попрошу горничную (да, она у него есть, Саске видел пару раз) выделить для твоей одежды место в шкафу, говорит. И зубную щетку я тебе купил, вон там, в гостевой ванной. Кстати, мне кажется, что тебе можно и не брать так много рабочих смен в июле, если это помешает нам видеться.       Наруто скидывает Саске сторис Суйгетсу в директ, подписывая это:       а хорошо он фоткает все же       И Саске смотрит десяток фотографий того, как Суйгетсу ездил на природу. Зеленеющий перелесок, мелкая каменистая река, птицы и селфи, где у Суйгетсу ромашка за ухом. Саске, стоя посреди кухни Орочимару в темноте, прижимает телефон к груди и зажмуривается.

Как ты думаешь

Если бы вы расстались с Гаарой, ты хотел бы, чтобы я скидывал тебе его фотки?

      ты же сказал, что в порядке       Да, но я не говорил буквально, ясно?       Сай в этот раз остается за кадром. Саске видит в этом какой-то знак, и впервые за несколько месяцев выкладывает что-то тоже. Подборку всех вещей, что подметил достойными фотографии. Огромный лимон. Кошку с ожирением. Закат, такой розовый, что из него можно делать малиновое варенье. Ругательство на стене дома, написанное с ошибкой.       Суйгетсу смотрит все это через несколько минут после публикации. Саске пересиливает себя, чтобы не написать — да, я по тебе тоже.       Я по тебе тоже, но это сделает нас такими грустными, что мы пожалеем.       — Что было непонятно, когда я сказала, что надо одеться прилично? — говорит Ино, когда они встречаются вечером в пятницу, и Саске с Наруто в футболках и шортах, а она в платье, и оно почти коктейльное.       — Вообще-то ты сказала, что должно быть видно, что нам похер на Какаши.       — Да, но я не говорила буквально, ясно?       Да, конечно ясно.       Место очень милое. Миленькое. Сакуре нравятся такие — вся эта французская тема, кованые стулья, веранда с видом на реку, скатерти с оборками. Улитки. Ино удивляется цене за бокал просекко в барной карте, а Саске удивляется, что ему нужно смотреть в графу с ценником, и это сбивает его с толку.       — Еще и опаздывают, — Ино покачивает ногой со спущенной босоножкой, обменивается ничего не значащим взглядом с мужиком лет шестидесяти через несколько столов от них и морщит нос, — не знаю, парни, буду честна, я не в восторге от этой идеи. Не думаю, что Сакура действительно стала бы его вот так с нами знакомить, если только…       — У них все серьезно, — говорит Наруто, но Саске кажется, что дело не только в этом.       Они успевают выпить по напитку и обсудить, куда Наруто с Гаарой собираются в отпуск, и Саске слышал об этих планах уже раз сто за обедом дома, но он все равно слушает и задает наводящие вопросы, только бы Ино не переключилась с расспросами на него самого.       Единственный сидящий лицом ко входу на веранду, Саске видит, как на нее заходят Какаши с Сакурой, и Сакура в атласном сиреневом платье, а Какаши в футболке и шортах, и он обречен быть ненавидимым Ино. Сакура прикладывает ладонь к груди, показывая облегчение от того, что Саске с Наруто тоже пришли.       — Всем добрый вечер, — говорит Какаши.       Ино оборачивается, ее взгляд бегло проходится по его одежде, и она, едва приподнявшись, чтобы встать со стула, садится обратно.       — Уже не ждали, — говорит Ино.       — Попали в пробку.       — Можно выйти заранее.       — Не получалось.       — Было бы желание.       — К сожалению, мир работает не так.       — Представлю вас! — перебивает их Сакура, и все проходят через рукопожатия, хотя итак знакомы заочно.       Сакура садится между Саске и Какаши, и она бросает на Саске многозначительный взгляд из-под ресниц, и Саске хочет только развести руками — извини, ты сама решила знакомить его с лучшей подругой.       — Сакура, нам очень нравится место, которое ты выбрала, — говорит Наруто, когда все одновременно берутся за меню, и может быть из этого получится светская беседа. Пробовать свалить под шумок уже можно?       — Да, знаешь, тут такой приятный интерьер и салатов теплых много, — подхватывает Сакура, и Ино, которая все это время смотрела на Какаши, спрашивает:       — А почему место выбирала Сакура, если познакомиться хотел Какаши?       — Ну, знаешь, он просто не очень любит ходить по таким местам и…       — Не водишь Сакуру по ресторанам?       — Вы знали, что я учился в той же школе, что и вы?       — Да ладно, реально? — Наруто обожает про школу. Благодатная тема. И преподов они застали одних и тех же.       Где-то между историей Сакуры о том, как она упала с лестницы на выпускном и горячими блюдами Саске решает проверить инстаграм. Суйгетсу выкладывает фото своих олдскулов на фоне центрального парка города. На качелях качается, там такие большие для двоих у пруда, а ноги на фото одни — почему в пятницу вечером Суйгетсу гуляет один?       — Помнишь, как ты в восьмом классе на английском прочитала Пол Макакартни вместо Маккартни?       — Помнишь, как ты засыпал в школьную раковину орбизы, они забили всю канализацию и лезли в девчачьем туалете из унитазов?       — Да это фигня, а помнишь, как ты…       Легко. Нормально. Ино тянет первый бокал игристого, и это единственное, что удерживает ее от конфликта, но даже она расслабляется. Тема сама себя изживает грустным — оказывается, если в шестнадцать ты хотел изменить мир, это не значит, что ты не станешь скучным взрослым. Спина болит. Хочется спать днем, как в детстве. И тарифы на электричество, вы это видели вообще?       Какаши свой парень.       Саске думает, будет ли он знакомить Орочимару так же со своими друзьями через время. Будет это мило или неловко, или он забегает вперед? А Орочимару его со своими?       Все идет настолько гладко, что Саске от каждой фразы ждет подвоха. Вот Какаши рассказывает, как в армии их кормили ветчиной из банок. Вот они обсуждают последнее, что вышло у dc. Вот оказывается, что Какаши не ходил на последние выборы.       — Так получилось, что в конце лета мне предстоит уехать на год в другую страну, — говорит Какаши, и Саске вдруг точно понимает, зачем они их позвали.       — И мы собираемся поехать вместе, — добавляет Сакура. Саске готов поклясться, что они репетировали.       — Кто с работы тебя отпустит, — смеется Ино, вилкой разрезая кусок картошки на тарелке, — вообще давайте все соберемся и поедем с Какаши.       — Я серьезно. Я еду с Какаши.       Ино поднимает на нее взгляд. Переводит на Саске. Снова на Сакуру.       — Чего блять?       — Мы хотели вам сообщить, — тихо говорит Сакура.       — Сообщить что? Ты дура чтоли? — у Ино приливает кровь к щекам, она подается вперед, — Этот мужик одарил тебя своим вниманием на несколько месяцев впервые за три года, и ты уже собралась…       — Три года? — перебивает ее Какаши.       А, точно. Первые два года роман с Какаши происходил только у Сакуры в голове, но Ино все равно засчитывает его в таблицу, потому что Сакура много ревела. Ино смотрит на Саске. Саске на Сакуру. Сакура на Ино. Наруто с хлюпаньем допивает свой молочный коктейль.       Ино решает игнорировать вопрос.       — Если ты думаешь, что можешь притащить меня в людное место и сообщать такое, то ты очень сильно ошибаешься.       — Я не знаю, как донести до тебя иначе.       — Такую херь, как эту, можешь вообще не доносить.       Ино сминает нежно-розовую тканевую салфетку со своих колен и бросает ее в тарелку. Сережки с опалитом подскакивают, когда она резко встает и говорит, что уходит, и она правда уходит, и Саске думает, что должен за ней пойти, но Сакура под столом сжимает его запястье, и Саске слышит ее всхлип, и все это драматический эпизод, участником которого он становиться не собирался.       — Какого хера? — спрашивает Наруто.       — Не могу понять, чем мы так ее разозлили, — говорит Какаши, и остальные трое поворачиваются к нему так резко, как будто он выругался Ино вслед.       — Ты реально не понимаешь? — спустя несколько секунд спрашивает Саске.       — Нет.       — Понятно. Я за Ино.       Она ждет на улице, драматично откинувшись на клумбу и раскуривая клубничную электронку.       — Думала, ты не выйдешь.       — А чего стояла тут тогда?       — Думала, выйдет Сакура.       Саске моргает. Ино отводит взгляд, в ее блестящих глазах отражается свет с дороги, сигнальные фонари у машин. Давай не пойдем домой только, говорит она, и берет Саске под руку, и трется щекой об его плечо, и они идут в подвальный бар для понимающих, который стоит полупустой вечером пятницы, потому что они решили давать рекламу только через своих. Ино заказывает кровавую мери, Саске — колу в стекле. Бармен практически заряжает им по лицу меню с авторскими коктейлями.       Ино даже не ждет, когда он начнет готовить их заказ, а сразу же спрашивает Саске:       — Ты считаешь, что я ебанутая?       — Нет.       — Ты врешь.       — Нет, но ты могла не реагировать так остро. Еще ничего неизвестно.       — Саске, неделю назад я приехала к Сакуре домой, потому что она попросила покормить ее кошку, пока она уехала к Какаши в гости, и вся ее квартира выглядела так, как будто в ней только что провели генеральную уборку.       Для Сакуры это действительно тревожный звонок.       — Может так и было.       — На чьей ты стороне вообще?       — Ты не думала, что Сакура может нервничать по какой-то другой причине?       — Я ее лучшая подруга. Мы обсуждаем буквально все, кроме Какаши.       Может и не все, думает Саске, и калька для этих мыслей — Суйгетсу, и это обидно.       — На самом деле у меня есть версия, почему он так на нее влияет, — говорит Ино, — он ее старше на четырнадцать лет, и так как это просто огромная разница в возрасте…       Ну не такая уж.       — …то Сакуре конечно сейчас и кажется, что у них все на мази, и что они с Какаши друг друга отлично понимают, но…       А мы? С Орочимару? Мы отлично друг друга понимаем?       — …ты меня слушаешь вообще?       — Что?       — Саске. О чем ты думаешь?       — Ни о чем.       — Ты ведь сказал бы мне, если бы что-то было не так, да?       — Конечно.       Конечно нет теперь, ты же думаешь, что четырнадцать лет — это огромная разница в возрасте.       — Это из-за Суйгетсу? Видела его сторис, пока была в туалете.       — Ту, что с кедами на фоне пруда?       — Так ты все-таки их смотришь! Ты обещал, что не будешь!       Ино садится удобнее. Саске было собирается вернуться к теме с Сакурой, но потом думает, что если Ино переключилась на что-то, это наоборот хорошо.       — Очень сложно удержаться, когда кто-то постоянно напоминает тебе об их существовании.       — У тебя кто-то появился, да?       — С чего ты взяла?       Ино закатывает глаза.       — Ты пропал из поля зрения на пару недель, вырубил геолокацию…       Косвенные улики.       — …держишь телефон экраном вниз весь вечер…       — Случайность.       — …новые кеды…       — Купил сам.       — …да, точно, лимитку купил себе на зарплату баристы, и еще у тебя засос вот здесь, — показывает на себе Ино.       Саске быстро прикрывает шею ладонью. Ино моргает. Еще раз.       — Никакого засоса там нет, да? — спрашивает Саске.       — Да.       Надо запомнить на это больше никогда не покупаться. Саске делает непроницаемое выражение лица. Ино толкает его в плечо своим.       — Может притворяться сколько захочется, но ты должен пообещать, что не будешь делать ничего, что тебе навредит.       А если я не знаю, что мне навредит?       — Если кто-то на тебя тратится, то у него либо серьезные намерения, либо он тебя просто…       Да, я думал об этом.       — Все в порядке.       — И если ты собираешься выбивать клин клином только потому, что у Суйгетсу что-то там происходит с Саем, то можешь не волноваться, они скоро расплются.       Я должен свернуть тему. Должен. Свернуть. Тему.       — Это еще почему?       — Ну, потому что Сай художник, и все эти творческие люди, они, знаешь…       Знаю. Души породственнее моей с Суйгетсу, я уже где-то это слышал.       — Так Суйгетсу музыкант, ему вроде должно быть такое по кайфу.       — Саске, — Ино кладет ладонь ему на колено и сжимает, — Сай мой бывший. И у него полно странностей.       Она делает прямо хуже и хуже.       — Типа?       — Ну, он до двадцати лет не целовался ни с кем даже. Говорил, что общество на него давило, и он чуть не стал асексуалом.       — А ими разве не рождаются?       — Я не думаю, что проводились настоящие исследования.       Им приходится отвести друг от друга глаза, чтобы не начать улыбаться, потому что тема-то серьезная.       Да, достаточно странно, думает Саске. Можно наверное попытаться спасти Сая от таких загонов. Суйгетсу хочет играть в спасателя? Или он тот, кто тонет?       — Ну и то, что он детдомовский, тоже накладывает свой отпечаток. Бедное детство...       ...как у Суйгетсу, да. Мэтч. Мудак ли я, что так об этом думаю?       — ...и вот эта дворовость, грубость. Типа, мне нравилось с ним спать, потому что иногда он мог вести себя как маньяк, а это иногда заводит, ты знаешь...       Ох, блять, теперь это будет преследовать меня каждый раз перед сном. Интересно, а Суйгетсу такое нравится? Раньше не нравилось. А может быть он просто мне не говорил. Или...       — Черт, я болтанула лишнего. Извини.       — Нет, что ты.       Ино рассказывает о Сае еще и еще, но в Саске просто не помещается эта информация, потому что вся она звучит как доказательная база того, что они с Суйгетсу найдут общий язык на годы вперед. Саске отлучается в туалет и открывает инстаграм в кабинке, и у Карин, которая обычно выходит в сторис, только чтобы поделиться чем-то из новостей феминистской повестки или мемом с собакой, видео с Суйгетсу. Ну надо же.       Суйгетсу улыбается и отворачивается от камеры, и Карин угорает, и изображение дрожит:       — Повтори, что ты сейчас сказал!       — Да отстань!       Его голос — одно удовольствие, и Саске вспоминает, как он повышает его, чтобы сказать что-то, от чего захочется зажать уши.       — В общем этот идиот только что признался, что он и Сай…       — Карин!       Что он и Сай что? Видео кончается, а дальше идет совместное селфи Карин, Суйгетсу и Сая. Наверное, они и правда родственные души, но почему плохо должно быть обязательно Саске?

Ты где?

      Привет.       А что?

Можешь меня забрать?

Только не водилой

Приезжай сам

      В чем дело?

Можешь или нет? Я скажу когда

      Могу. Где ты?       Саске скидывает геолокацию. Страдает у раковины. Ино успевает за время его отсутствия склеить бармена, и вот она уже потягивает авторский коктейль за счет заведения и шепчет Саске:       — Мне так грустно, что я готова ему отдаться.       Орочимару подъезжает к бару, едва разминувшись с Ино, которую Саске силком усаживает в такси.       Домой едут молча. Саске говорит, только когда они подъезжают:       — Можно у тебя в машине сфоткаюсь?       Орочимару останавливается, включает свет в салоне. Они смотрят друг на друга, и Саске совершенно точно не собирается объясняться.       — В чем дело? — спрашивает Орочимару. Устраивается поудобнее, и ему как будто приятно узнать, что Саске пришла в голову очередная блестящая мысль. Кладет ладонь ему на колено. Саске хочет притвориться, что это не мешает ему сосредоточиться.       — Хочу выложить фотку.       — Зачем?       — Позлить кое-кого.       — Кого?       — Это важно?       — Было бы здорово узнать, ради чего я сюда ехал, да.       Он может сказать — да, это важно, потому что иначе ты лишишься моего расположения, но выбирает говорить, что было бы здорово. Это потому, что он хороший парень? Как Педро Паскаль.       — Это связано с моим бывшим, окей?       — Хочешь что-то ему доказать?       — Хочу, чтобы он, — Саске знает, что собирается сказать, но приходится прежде побороться с собой, — точно знал, что у меня кто-то появился.       — А у тебя кто-то появился?       — Эй!       Я бы после таких закидонов перестал себе звонить, думает Саске в образовавшейся тишине. У него наверное были дела поважнее.       Вот именно. У него были дела поважнее, но он приехал сюда ради меня. Или может он был рядом. А может это все хитроумный план, чтобы потом надо мной поржать?       Хорошо, я понял, говорит Орочимару.       Саске берется снимать, чтобы получилось как та фотка из пинтереста, которую ты сохраняешь с мыслью, что используешь ее как референс, если окажешься в чьей-то машине. У Орочимару обманчиво ласковые руки, и его ладонь продвигается выше, и Саске видит это сквозь камеру телефона, и сжимает колени, и несколько фотографий получаются.       Саске замечает краем зрения, что Орочимару наблюдает за ним, за тем, как он жует губы, за тем, как хмурится. Саске нравится, что Орочимару так много на него смотрит. Суйгетсу совсем не хотелось смотреть на Саске, особенно когда все почти умерло, и Суйгетсу не говорил ему целую сотню тысяч лет, какие красивые у него глаза, и что ему нравится, как Саске оделся, или что он выглядит хорошо даже заспанным, а Орочимару говорит, и это…       В голову приходит мысль, что Суйгетсу пожалеет, что был таким мудаком, если Саске забудет его ради Орочимару.       — Я спрошу кое-что и ты честно ответишь, — говорит Саске, и не дает вставить ни да, ни нет, потому что боится передумать, — ты хочешь тратиться на меня, потому что я тебе правда нравлюсь, — фраза «серьезные намерения» застревает в горле, — или ты поощряешь меня за то, что я веду себя так, как тебе удобно?       — Первое.       — А если…       — Или второе.       Орочимару выдерживает паузу в несколько секунд, и Саске запоздало понимает, что это чтобы посмотреть на его офигевшее лицо.       — Гораздо правильнее будет, если ты спросишь себя, нравится тебе то, что между нами происходит, или нет. И почему ты волнуешься об этом?       Потому что если ты окажешься мудаком, то я окажусь в дураках, а я этого просто не вынесу, так что лучше бы тебе им не оказаться.       — Но это правда, то, что ты нравишься мне, — говорит Орочимару, — и для меня несложно купить тебе что-то не только потому, что я души в тебе не чаю, что естественно так, а потому, что для меня это не проблема. Это мелочь. Мне приятно обрадовать тебя, потому что мне нравится, когда ты в хорошем настроении, или когда ты просто испытываешь эмоции, и я могу наблюдать за этим, и это приносит мне моральное удовлетворение.       Ага, так вот ты какой, тебе просто нравится покупать мне вещички, как домашнему питомцу, и смотреть, как я виляю хвостом, хочет сказать ему Саске, но вдруг думает, что если он это скажет, это станет правдой в тысячу раз быстрее, чем когда это остается подвешенной мыслью.       — Ключевая идея была в том, что ты нравишься мне, а не в том, что ты сейчас себе навыдумывал.       — Я думал насчет айфона, — быстро говорит Саске, хотя на самом деле он этого не делал, — думал о том, что у всех людей свой язык проявления симпатии.       — И что надумал?       — В общем я готов его принять, потому что на самом деле не думаю, что ты меня используешь.       И пусть ты только попробуешь доказать обратное.       Орочимару смотрит в его широко распахнутые глаза, и Саске не хочет знать, о чем он думает, потому что если это что-то плохое, если эта ставка сыграет плохо, то Саске придется признать, что он поторопился так сближаться. Что секс на первом свидании был ошибкой. Секс на втором, пятом и четырнадцатом тоже. Что сексом вообще ничего не решается. Что он выбрал неверно, неверно и снова неверно, потому что только так у него и получается.       — Как я уже и сказал, — говорит Орочимару после непродолжительной паузы, — я купил тебе айфон, потому что волнуюсь, что ты можешь остаться без связи.       Да. Да, вот так очень хорошо.       Рациональная мысль, которая проскальзывает в голове у Саске, звучит так: если бы он так тревожился о том, что ты можешь оказаться не на связи, он бы купил тебе черно-белую нокию как запасной телефон, и сохранил бы туда свой номер.       Айфон так и лежит в бардачке. Саске хочет спросить, в норме ли Орочимару, что оставляет такие дорогие вещи в машине, а потом вспоминает, что это совершенно не стоит его мыслей. Это… не его проблема. Не нужно утруждать свою голову этим ни на секундочку, ведь если что, он купит другой. И машину тоже другую купит, если ее украдут вместе с айфоном.       Дома никого не оказывается, поэтому Саске устраивается на полу совмещенной гостиной и распаковывает телефон, растягивая себе от этого удовольствие. Переносит данные. Обновляет фон. Заходит в медиатеку, вдруг вспомнив, зачем звонил Орочимару изначально.       Суйгетсу смотрит сторис с фотографиями коленок и ничего в ответ на них не пишет, только лайкает, и Саске приятно думать, что у него нет слов.       Разве что только наутро он находит себя заблокированным во всех аккаунтах Суйгетсу, но Саске же и хотел его забыть, так что все в порядке.