Когда мы сможем увидеться снова?

После этой ситуации Чэна жестоко наказали.  Позже, поздно вечером, он все же добрался до телефона, грохнувшись на кровать со вселенской усталостью.  Глубоко вздохнув, Чэн открыл мессенджер и дрожащими пальцами написал:  “Ты извини за случившееся. Я не хотел, чтобы моя мама грубила твоей. Мне жаль.”  Нажав на кнопку отправления, Чэн выключил телефон и выронил его из руки, почти сразу уснув после закрытия глаз. Он чувствовал себя слишком истощенным, чтобы прочитать сообщения которые до этого писал Яо.  Сон был спокойным. Наверное, это лучшее что могло бы быть после такого истощения. Родители жестоко наказали его за драку — Юй Цзыюань пустила в ход кожаный ремень и стройную спину своего сына.  На следующее утро, когда Чэн проснулся, родителей уже не было дома. Он с болью заставил себя встать, двинулся в сторону ванной комнаты — даже не удосужившись посмотреть то, что он опоздал на два занятия.  Сходив в душ, болезненно сгибаясь в спине с ровной осанкой, он высушил волосы, оделся с иголочки в школьную форму выглаженную служанками, собрал портфель и вышел из дома.  Пришел в школу Чэн только к четвертому уроку. И, к несчастью, это была физическая культура. Они пересеклись с Яо взглядами, и по пути в спортзал наконец заговорили.  — Ты в порядке? Выглядишь помято. — спокойный голос Яо словно укладывал спать.  Чэн закрыл глаза и вздохнул, чуть не споткнувшись, и от резкого движения гематомы расцветшие по молочной коже заболели ещё сильнее. Чэн заставил себя проглотить стон полный боли, и кивнул, прикусив внутреннюю сторону губы.  — Да. Я в порядке. Просто.. не выспался. Поэтому и опоздал. — он слегка уклонился от ответа.  Чэн знал, что было глупостью так нелепо лгать. Он понимал что возможно этим нарушает доверие Яо, но не мог сказать иначе — Яо просто не поймёт, какого это быть наказанным по методу Юй Цзыюань. Не потому что Яо совсем глуп, скорее просто потому что его мать слишком мягкая и заботливая, чтобы бить свое дитя.  Яо промолчал, просто кивнув в ответ.  Они зашли в раздевалку. Чэн хотел зайти в туалет и переодеться там, но.. Боже, кто его мог занять? Они же пришли первые. Какого черта?  Чэн начинал потихоньку раздражаться.  Махнув на все препятствия рукой, Чэн просто встал лицом к Яо, чтобы тот не заметил избитой спины, и начал раздеваться чтобы переодеться.  Обычно Чэн всегда стоял спиной к Яо, все время что они просто молчали взглядами, и даже когда они начали общаться теснее — все ещё стоял спиной.  И.. Яо задался вопросом. Почему он стоит иначе?  Яо молчал, пока наблюдал за тем, как Чэн дрожащими руками расстёгивает пуговицы рубашки. Обычно Чэн был нетороплив, почти ленив в своих движениях — словно кошка на солнце. А сейчас… он был напряжён, словно натянутая струна. — Чэн… — тихо позвал Яо, почти шёпотом. Тот вздрогнул, но ничего не ответил, только сильнее ссутулился, пряча грудь за свободными полами рубашки. Яо нерешительно сделал шаг вперёд. Он не знал, можно ли. Не знал, позволено ли ему. Но его пальцы всё равно поднялись — медленно, осторожно — и едва-едва коснулись плеча Чэна. И в тот же миг Чэн дёрнулся так, словно его ударили током. Он резко отступил назад, споткнулся о лавку и, едва не упав, уставился на Яо широко распахнутыми глазами, полными испуга. На одно короткое мгновение, когда край рубашки соскользнул с плеча, Яо увидел. Пурпурную, страшную, налитую кровью гематому, ползущую по тонкой бледной коже. Глаза Яо мгновенно потемнели. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Кто это сделал? — спросил он ровно, но под этой ровностью бушевал настоящий ураган. Чэн опустил голову, сжимая края рубашки в пальцах, словно мог спрятаться в ней. Молчание повисло между ними густым туманом. Яо не стал давить. Он только шагнул ближе, осторожно — как к дикому зверю — и чуть наклонился. — Всё хорошо, — прошептал он. — Я рядом. И в этом шёпоте было столько тёплого принятия, что Чэн, сам того не желая, чуть дрогнул. Конечно, он в последнее время чувствовал себя прекрасно, ведь они начали общаться намного теснее, но.. он впервые чувствовал себя принятым.