Когда мы сможем увидеться снова?

Ночь уже давно обволокла город, когда дверь их квартиры мягко щёлкнула. Яо вошёл первым, снял пальто, аккуратно повесил на вешалку. Вслед за ним — Мэн Ши, всё ещё хранившая молчание с того самого момента, как захлопнулась дверь за их спинами в ресторане. Чэн уже ждал их дома. Он сидел на кухне, в тёплой футболке и спортивных штанах, перечитывал учебник, но тут же вскочил, когда услышал шаги. — Всё хорошо? — осторожно спросил он. Яо слабо улыбнулся. У него за спиной Мэн Ши тоже улыбнулась — устало, но тепло. — Всё отлично, — ответил Яо. — Он всё узнал. — И?.. — Чэн сделал шаг вперёд, всматриваясь в лицо любимого. — И получил пощёчину, — без тени сожаления произнёс Яо. — От мамы. Очень хорошую. Честную. Мэн Ши негромко хмыкнула и прошла на кухню, как будто за годы ничего и не изменилось — всё так же ловко наливала себе чаю, села за стол. — Теперь он знает, что у него есть сын, который добился всего сам. — Яо повернулся к Чэну, его янтарные глаза светились в полумраке. — А у меня есть ты. И мама. А фамилия… я ещё подумаю. Чэн усмехнулся, протянул руки, обнял Яо за талию, уткнулся лбом в его шею. Впервые за этот вечер он выдохнул с облегчением. — А я всё равно хочу, чтобы ты стал Цзян, — прошептал он. — Просто потому, что ты — моя семья. — А я… — Яо мягко коснулся его лица, — …подумаю. Но сперва… ты обещал сварить мне лапшу. Чэн тихо засмеялся, отступил и пошёл к плите. Прошло два дня, настали выходные, слава богу, наконец-то Чэн сможет выспаться.  Чэн просматривал стопку почты — аккуратно отсортированной, как всегда, но всё равно раздражающе объёмной. Рекламные буклеты, банковские уведомления, напоминания из университета… и вдруг — странный вес, плотная текстура, нечто, что сразу заставило остановиться. Конверт был черный, плотный, матовый, с золотым обрезом и печатью в виде карпа в водовороте лотосов. Настоящий воск. Настоящее золото. Настоящее внимание. Он провёл пальцем по печати, чувствуя, как сердце сжимается от напряжённого предчувствия. Словно не письмо — а вызов. Осторожно вскрыл край ножом и извлёк плотную открытку. Внутри — изысканный, четкий почерк:  Уважаемый Цзян Чэн, Имеем честь пригласить Вас и Вашего спутника на ежегодный ужин, устраиваемый в поместье Цзинь по случаю объединения двух старейших семейств — Цзинь и Цзян. Присутствие обязательно. Пожалуйста, прибудьте в формальной одежде к семи вечера. Адрес: поместье Цзинь, Верхний район, Шоссе Дракона, 88. С уважением, Дом Цзинь. Чэн выдохнул. Он помнил эти ужины — роскошные, тяжёлые, пропитанные золотом и семейным притворством. Он не был там три года. Не был… с тех пор как Юй Цзыюань вышвырнула его из дома. Но теперь… он снова Цзян. И они пригласили его. Признали. — Яо? — позвал он, разглядывая письмо. — Мы идём на ужин. В поместье Цзиней. Из кухни показалась голова Яо. Он жевал яблоко, нахмурился. — Ужин? Сколько будет родственников? — Все, — криво усмехнулся Чэн. — Абсолютно все. Включая твоего «папашу». Яо прищурился. Глаза янтарно блеснули. — Отлично. Пора дать им понять, кто здесь настоящий Цзинь.