Когда мы сможем увидеться снова?

После ужина, наполненного бесконечными взглядами и скрытыми словами, атмосфера, казалось, немного смягчилась. Но все же напряжение, как тяжелый туман, не покидало комнаты. Цзинь Цзысюань, сдержанный и безразличный, встал первым, аккуратно вытирая губы салфеткой. Его лицо не выдавало эмоций, но жесты были точны и привычны, как у человека, который привык к идеальному контролю. Он кивнул Яньли, и та с Лином на руках поднялась следом. Они прошли мимо Чэна и Яо, едва заметно кивнув, как бы подтверждая неизречённое согласие — все здесь играют свою роль, и каждый знает, где его место. Яо и Чэн тихо встали вслед за ними, и, не обмениваясь словами, покинули зал. За их спинами оставалась хрустальная тишина, которую наполнил только едва слышный шелест обуви по гладкому мрамору. Прошли через коридор, где горели приглушенные огоньки, до дверей, которые вновь скрыли их от взгляда членов семьи Цзинь. Но стоило им выйти, как холод ночи, который впитывался в каменные стены, обнял их.  Город, оставшийся за воротами, был тихим, но всегда живым — в свете уличных фонарей отражались пыльные белые снега, а вдалеке слышались еле уловимые звуки позднего движения. Возвращение домой было кратким, молчаливым. Дома, в их маленькой квартирке, все было спокойно. Мэн Ши, как и ожидалось, уже спала, завернувшись в одеяло и прижавшись к подушке. Чэн и Яо вошли в комнату почти неслышно. Пройдя по старому деревянному полу, они оказались рядом с кроватью, где, несмотря на холод, мягко светилась лампа.  В углу квартиры стояла удобная кровать, на которой и спала Мэн Ши. Ее дыхание было ровным, глубоким — она, казалось, была далека от всей этой игры с властью и долгом, а была просто матерью, которая устала и нашла покой в своем маленьком мире. Яо, едва заметно улыбнувшись, прикрыл дверь, не тревожа маму.  Они прошли в свою спальную. Чэн молча снял пиджак и положил его на спинку стула. Яо подошел к своему шкафу, потом вернулся к Чэну. — Не хочешь поговорить? — спросил он, уже зная ответ. Чэн лишь покачал головой и вздохнул. — Лучше завтра, я что-то устал. — сказал он, легким движением убирая прядь волос с лица Яо. — Но мы всё равно сделали это, правда? Яо не ответил сразу, стоя рядом и пристально глядя в его глаза. Он улыбнулся, но эта улыбка была полна многозначительных воспоминаний, которых никто не слышал, не видел. Она была как арка, что их соединяла, как золотой карп, который плавал в их реках жизни. — Да, мы сделали это, — наконец сказал Яо. — Но не забывай, Чэн, всё только начинается. Мы не закончили. Чэн прошел к кровати и устроился удобно, Яо присел рядом с ним, поднимая одеяло, и они легли в тишине. Не переодеваясь, не говоря лишних слов. Оба были готовы к следующему шагу, к новым вызовам. И хотя этот вечер был полон социальных игр и интриг, они знали одно: каждый следующий день был их шансом. Яо обязательно добьется всего, чего хотел.  Но пока его мама спокойно спит, и больше не работает на такой грязной работе, лишь спокойно отдыхая целыми днями и будучи домохозяйкой, а Чэн рядом спиной к спине, Яо готов свернуть горы.