Когда мы сможем увидеться снова?

Свет пробивался сквозь тонкие шторы, окрашивая стены спальни в мягкое золото. Город просыпался — внизу гудел транспорт, из кофейни напротив пахло свежей выпечкой. Яо проснулся первым. Его рубашка была всё ещё слегка смята, а пальцы — холодны. Он медленно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Чэна, и пошёл на кухню. Там уже слышалось лёгкое постукивание — Мэн Ши, в халате, готовила завтрак. — Ты поздно вернулся, — сказала она, не поворачивая головы. — Всё прошло хорошо? Яо налил себе стакан воды и сел за барную стойку. — Почти идеально. — Это настораживает, — усмехнулась она, переворачивая блин на сковороде. — Слишком идеально, чтобы быть правдой? — Гуаншань подал наживку. Посмотрим, как скоро он начнёт дергать за леску.  Телефон зазвонил ровно в девять. На экране — неизвестный номер, но Яо знал, кто это. — Мэн Яо на связи, — ответил он, поднеся телефон к уху. — Доброе утро, — голос был безупречно вежливым, но в нём слышалась сталь. — Это секретарь господина Цзинь Гуаншаня. Господин ждёт вас сегодня в 11:00 в центральном офисе JinTech Corporation. — И в чём цель встречи? — спросил Яо, уже зная ответ. — Подписание предварительных соглашений. Господин Цзинь хочет предложить вам должность генерального директора. К одиннадцати утра Яо стоял у входа в стеклянную башню — сердце империи Цзинь.  Его костюм был идеален. Пальто — чёрное, шерстяное, на лацкане — брошь в форме золотого карпа. Он поднялся на верхний этаж, пройдя мимо охраны, которая уже узнавала его в лицо. Цзинь Гуаншань встретил его лично, в просторном кабинете, больше похожем на дворец. За окнами — весь город, как на ладони. — Проходи, — сказал он. — Ты выглядишь так, будто уже здесь работаешь. Яо сел. Его лицо было спокойно, но в глазах — бдительность. — Я слушаю. Гуаншань начал без прелюдий: — Я старею. Не настолько, чтобы меня списали, но достаточно, чтобы думать о будущем. Мой законный сын… — он махнул рукой, — ушёл в дела семьи Цзян. У него своя империя. А у меня — своя. Он открыл планшет и повернул его экран к Яо. Финансовые отчёты, диаграммы, прогнозы. На столе — папка с гербом JinTech и гравировкой: «Проект преемник». — Я хочу видеть тебя генеральным директором. Не когда-нибудь. А в ближайшие полгода. Молчание. — Почему я? — спросил Яо наконец. — Потому что ты — я. Только с мозгами матери и с огнём, которого мне уже не хватает. Потому что у тебя не было ничего — и ты выбрал не сгореть, а вырасти. А значит, ты знаешь цену власти. И не испортишься. Яо взял папку. Открыл. Документы были реальны. Контракт — составлен. Зарплата, опционы, доля в компании. — Это не благотворительность? — уточнил он. — Ты не покупаешь моего молчания? Не хочешь отмыть свою вину? Гуаншань усмехнулся, горько. — Я слишком стар, чтобы изображать добродетель. Я хочу, чтобы моё дело жило. Мне плевать, как ты ко мне относишься. Но я знаю, что ты справишься. Остальное — не важно. Когда Яо вернулся домой — Чэн уже проснулся и читал учебник, развалившись на диване. — Как встреча? — спросил он, не поднимая глаз. Яо бросил папку на стол. — Мне предложили владеть половиной Китая. И, возможно, отравиться этим же ядом, что убил несколько поколений. Чэн поднял взгляд. Медленно. Внимательно. — И ты? Яо смотрел на него. Долго. — А ты как думаешь? Уже почти полдень, и солнце вступало в свои права, заливая гостиную их центральной квартиры мягким светом.  Чэн, в растянутом свитере и джинсах, всё ещё держал учебник по хирургии, однако взгляд его был устремлён не на страницы, а на папку JinTech, которую Яо поставил на журнальный столик. — Ты уверен, что это не шутка? — тихо спросил Чэн, приподняв взгляд. — Шуткой было бы назвать это предложение случайностью, — ответил Яо, откинувся на спинку кресла и развязав галстук. — Они хотят сделать меня генеральным директором. Половина акций корпорации на меня. Чэн отложил учебник и встал, подошёл к окну. За стеклом — крыши центра столицы, знакомый силуэт их трёхкомнатной квартиры и тот мир, из которого они когда-то выбрались вместе. Он тихо выдохнул: — Ты станешь главой одной из крупнейших компаний Китая. Это… это огромная ответственность. И власть. — Ответственность я никогда не избегал, — Яо мягко улыбнулся. — И власть для меня не цель, а инструмент. Чэн повернулся и сел рядом, положив руку на плечо Яо: — Но ты единственный, кто зарабатывает сейчас. Ты и так трудоголик — работа, я — учёба, мама дома. Ты не собираешься сжечь себя на этой новой должности? — Почти половину своей жизни я уже сжигал, — спокойно ответил Яо. — Я вырос там, где не было будущего. В трущобах. Мы с мамой, потом мы втроём с тобой. Я знаю цену работе и знаю цену риска. Чэн провёл пальцем по визитке JinTech с золотым карпом: — Если ты пойдёшь на это, тебе придётся погрузиться в корпоративную кухню, политику, интриги… Ты готов воевать не только идеями, но и грязными руками? Яо кивнул: — Готов. Но прежде чем давать ответ, я хочу твой взгляд. Ты видишь меня тем, кем я смогу быть? Чэн задержался на долю секунды, оценивая не форму предложения, а человека, что сидел рядом: — Я вижу тебя — решительным, умным и ранимым. Никто лучше тебя не справится. Но помни: какое бы решение ты ни принял, я буду рядом. Как всегда. Между ними воцарилась лёгкая тишина. Яо поднял визитку, прошёлся взглядом по выгравированному имени. — Тогда завтра я подпишу контракт, — наконец сказал он и протянул Чэну руку, словно приглашая к союзу не только двоих, но и всего их общего будущего. Чэн взял визитку и крепко пожал ладонь Яо: — Вместе — это наше главное преимущество. На кухне позвала Мэн Ши: сырники уже готовы. Мир вокруг продолжал свой обычный ход, а в их руках — карта неведомых дорог, проложенных золотым карпом.