Молочный фонтан жизни

Далеко за горизонтом, под утренним небом, зазвучали колокола. Сначала одинокий гул, затем второй, третий — и вскоре весь замок наполнился торжественной какофонией. Звон разносился по улицам, пробуждая спящих, вызывая смех, слёзы и восклицания:  — Он вернулся! Пьюр Ванилла вернулся! Главные ворота раскрылись, и королевская площадь наполнилась светом. Там, в лучах нового дня, медленно шёл он — величественный, усталый, но живой. Народ высыпался на улицы. Цветы сыпались с балконов, дети махали флажками, старики склоняли головы, прижимая руки к сердцу. Слуги, рыцари, простые печеньки — все стояли в почтении и восторге. Пьюр Ванилла улыбнулся. Сдержанно, почти растерянно. — Я... дома, — прошептал он, не веря. Он не ожидал праздника. Не думал, что его будут ждать с таким теплом, будто эти долгие дни в "плохой компании" были всего лишь сном. И всё же — здесь он, среди своих. Аромат свежей ванили витал в воздухе, как благословение. На лестнице, ведущей к дворцу, его уже ждали члены Совета и Вайт Лили — серьёзная, сдержанная, но в глазах её дрожало волнение. — Добро пожаловать домой, — сказала она. Он шагнул к ней — и остановился. Что-то в её взгляде подсказало: они ещё поговорят. Позже. Когда восторг уляжется, и снова останется только он и его память. Он повернулся к собравшимся. — Спасибо, что присмотрели за замком, — его голос звучал мягко, но мощно. — Мы наконец-то добрались домой! — воскликнул Джинджер Брейв, торжественно поднимая руки с леденцом вверх. — Я устал, давайте пойдём отдохнём? — устало протянул Визард, немного сгорбившись. — Поддерживаю — сопела с закрытыми глазами Стровберри. И площадь взорвалась аплодисментами, увидев героев. — Простите что ушла тогда. Мне всё же стоило пойти с вами — виновато пробубнела под нос Вайт Лили не отрывая взгляда от команды. — Не волнуйся, — заметил Ванилла её переживания, — сейчас лучше подумай что всё обошлось. Улыбка Пьюр Ваниллы вселила уверенность в неё. Не долго думая все они пошли в тронный зал. Высокие створки тронного зала распахнулись, и шаги эхом отозвались по мраморному полу. Пьюр Ванилла вошёл неторопливо — словно время текло иначе внутри этих стен. Тронный зал был всё таким же: золотые арки, витражи, мягкий свет, преломляющийся сквозь стекло. Только воздух стал чуть тише, как будто само здание затаило дыхание при его появлении. В центре, под куполом, уже собрались те, кого он знал. Те, кто ждали. Первым навстречу ему шагнул Клотед Крим. Его орден не дрогнул — он всё так же гордо держал спину, только глаза выдавали.  — Повелитель, — он склонил голову, — вы живы. Это всё, что важно. Добро пожаловать. Пьюр Ванилла протянул руку, и их руки сомкнулись в пожатии — на миг, но этого касания было достаточно, чтобы обоим стало легче. — Ты держал королевство, когда я не мог, — с благодарностью сказал он. — Ты — мой щит. И всегда был им. Сзади послышался лёгкий смешок.  — А кто был мечом, если не я? Из тени колонны вышел Мадлен — с тем же лукавым взглядом, но с чуть более усталым лицом. Он прижал руку к сердцу и, не сдержавшись, шагнул ближе, обнял его. Он замер на миг, а потом с неожиданной теплотой ответил. — Неужели ты наконец решил вернуться в своё королевство, а не оставлять его на нас? — Ты сам прекрасно справляешься, — мягко отозвался он. Один за другим подходили те, кто был с ним с самого начала. Усталые, изменившиеся, но всё ещё верные. Он встречал их как семью — сдержанно, но с чувством. Не было криков, не было слёз — только тёплые слова, прикосновения, долгие взгляды. И всё же, внутри него сидела тень — тоска, тревога. Покой был хрупким, он это чувствовал. Но не сейчас. Сейчас он дома. Он поднялся по ступеням к трону, но не сел. Только обернулся к тем, кто смотрел на него снизу вверх, как когда-то давно, в те самые первые дни. — Слишком многое изменилось, чтобы я мог просто сесть и повелевать, как прежде. Вы мне доверяете? Молчание. А потом — голос, один, затем другой.  — Мы с тобой.  — До конца.  — Ты наш король, Пьюр Ванилла. Он кивнул. Не потому что верил, а потому что хотел верить. Вечер опустился на королевство мягким покрывалом тумана. Из окон башни Пьюр Ванилла наблюдал за тем, как фонари загораются один за другим, как по улицам, будто струи меда, текут огни. Но свет не особо приносил покой. Он слишком хорошо помнил, как тьма может укрыться даже в самых ярких местах. Он стоял, сложив руки за спиной, у высокого окна своих покоев. На нём был лёгкий халат цвета жемчужного крема, волосы — распущены, немного растрёпаны — и всё это делало его почти уязвимым на фоне золота и мрамора. Он думал о друзьях, о битвах, о королевстве… но неизменно возвращался к одному образу. Его. Холодные глаза, как зимняя бездна. Голос, обжигающий душу. Шепот, который проникал в разум даже тогда, когда он спал. Пьюр Ванилла не знал, где сейчас Шедоу Милк. Что стало с ним после событий на Шпиле Обмана. Но сердце — та предательская часть, что никогда не подчинялась разуму — продолжало искать его. Искать, помнить, надеяться, что он всё ещё может измениться. Он отвернулся от окна, прошёл по залу и коснулся пальцами полки с книгами. Казалось, будто прохладные странички книг смогут увлечь Ваниллу от дурных мыслей. Пьюр Ванилла опустился в кресло. Закрыл глаза. Ему чудилось, что если просто замереть, сосредоточиться, возможно... возможно, он услышит голос Шедоу Милка. Почувствует его присутствие, как тогда. Непрошеное. Мрачное. Неотделимое. Но вместо голоса была утешающая тишина. И в этой тишине пронёсся порыв ветра. Лёгкий, но чужой. Из окна. Слишком холодный для этого времени года. Он встал. Вернулся к окну. Оно открылось на распашку, пропуская свет луны в мрачноватую комнату. И на мгновение — сердце сжалось. Однако быстро отлегло, погружая Ваниллу в сон, когда он сел обратно в кресло. День за днём королевство жило — дышало, росло, расцветало, будто и не пережило угрозу, нависшую прежде над всем сладким миром. С утра до вечера Пьюр Ваниллу ждала рутина: аудиенции с жителями, заседания Совета, десятки — а иногда и сотни — свитков, печатей, приказов, отчётов, поставок, восстановлений. Он подписывал бумаги с лёгкой улыбкой, но взгляд его с каждым днём всё чаще задерживался, зависая в одной точке и поглощая в суматоху мыслей. — А я уже и отвык от этой рутины, — говорил он себе усмехаясь. — ещё немного и снова привыкну. Он посещал школы, где юные печеньки учили магию. Он разговаривал с торговцами и крестьянами. Он помогал в медицинских палатках и даже лично лечил особо сложных пациентов. Его свет вновь стал тем, на что равнялись. В королевстве его любили. Им гордились. И в этом нескончаемом потоке обязанностей, забот, лиц и просьб… тень прошлого медленно растворялась. Пьюр Ванилла больше не слышал голосов из снов. Его ночи были спокойны. Он ел, спал, работал. Он почти забыл. О нём. О холодном взгляде. О ледяных прикосновениях. О словах, что звучали как проклятия и как мольбы. О лжи и истине, что одновременно лечила и сжигала изнутри. Он почти забыл, как легко было потерять себя в этом омуте. Как тяжело было вынырнуть. Почти… но не до конца. Порой он всё ещё слегка вспоминал как был Отшельником. Порой — когда ветер завывал особенно тоскливо — в его сердце поднималась странная, чужая дрожь. Как отголосок забытого сна. Но он отмахивался. Потому что теперь у него есть заботы о королевстве. Потому что у него не было права жить прошлым. Он уже не тот Пьюр Ванилла, что был Отшельником. Раннее утро принесло с собой ясное небо, тепло солнца и лёгкий аромат цветущих деревьев, что пробивался даже сквозь витражи тронного зала. День, казалось, обещал быть обычным — расписанным по минутам, заполненным делами до самого вечера. Однако дверь отворилась прежде, чем он успел взять в руки первую кипу бумаг. — Тебе срочно нужна передышка, — с улыбкой сказала Вайт Лили, входя с лёгкостью, будто была здесь каждый день, как когда-то. Пьюр Ванилла поднял взгляд и не сдержал искреннего тепла. — Лили... Я думал, ты будешь в архивах ещё несколько дней. — И думала бы, — она приблизилась, легко коснулась его руки. — Но ты правда слишком много работаешь. Пойдём. Я хочу показать тебе одно место в лесу. Он колебался, но лишь на миг. Его сердце откликнулось раньше рассудка. — Хорошо. *** Лес встретил их прохладной тенью. Черничные птицы пели в кронах, тропа петляла между деревьями, оставляя за собой аромат хвои и сладкой пыльцы. Воздух был живой — немного живее, чем королевские стены. Они шли, вспоминая студенческие дни, пока не достигли берега. Вода мерцала под лучами солнца, отражая небо и лица — словно хотела запомнить их. — Ты совсем не изменился, — сказала Вайт Лили, присаживаясь на плоский камень. — После всего, что произошло на Шпиле Обмана. Это... удивительно. Он сел рядом, устремив взгляд в воду. — Правда? — тихо ответил он. — Мы видели слишком много. Испытывали друг друга. — Но ты снова здесь. Ты — свет, который держит это королевство. Даже после того, как шагнул во тьму, сумел стать воплощением истины. — А я всё думаю… — его голос стал тише, почти шёпотом, — как Бисты стали такими? Может ли нас ожидать то самое? Или... Смогут ли они измениться ещё? Вайт Лили внимательно посмотрела на него. Не с жалостью — с пониманием. — Ты ведь не обо всех них. Он промолчал. — Шедоу Милк… Его имя прозвучало будто ветром по воде. Тонко. Но с дрожью. Пьюр Ванилла опустил взгляд. — Я предложил ему дружбу. — Ты был уверен в своем предложении дружбы?, — Лили взглянула в лес, будто пытаясь уловить нечто незримое. — Надеешься изменить его? Он ничего не ответил. Лишь слушал шум воды. — Он не был злом изначально, — тихо сказал Пьюр Ванилла, глядя в прозрачную глубину. — Он был печеньем истины, как и я. В его душе чувствовалось плотно скрытое одиночество. Я хочу знать, из-за чего он свернул с пути и за что его заточили. Вайт Лили ничего не сказала в ответ — просто положила руку ему на плечо. Этот жест сказал больше, чем любые слова. Он обернулся, их взгляды встретились — в её глазах не было осуждения. Только сострадание. — Ты как всегда даёшь всем шанс Ванилла, — мягко сказала она. — Однако мне сложно представить, что такой агрессивный Бист снова станет добрым. Может быть судьба позволит ему снова вернуться на путь истинный, — хохотнула она. Он слабо улыбнулся. Её слова, как всегда, действовали как бальзам. — Спасибо, Лили. — Отдохни. Я пойду. У тебя ещё будет много долгих дней быть королём. Она оставила его на берегу — в одиночестве, но не в одиночество. Душа Пьюр Ваниллы была на удивление чиста. Он чувствовал, будто за долгое время впервые вернулся в годы, когда он с Лили хорошо проводили время в библиотеке так же глядя в книги, как и в реку. Он лёг на спину, смотря в небо сквозь ветви. Ветер шевелил листья. Плеск воды был успокаивающим. В какой-то момент ему даже захотелось задремать. Но он не спал. Он почувствовал это. — Ну надо же, какое умиротворение, — раздался позади знакомый, издевательски тягучий голос. — Король сидит у речки, как беззаботный пастушок. Не хватает только венка на голове и глупой песни о любви, которую поют овечки. Пьюр Ванилла вздрогнул. Вскочил, обернувшись. Его сердце сразу ушло в пятки. — Шедоу Милк… Тот стоял, опершись плечом о дерево, наполовину в тени. Его глаза сверкали холодом и насмешкой, губы скривлены в ухмылке. — Удивлён? А может, разочарован, что я явился?, — наигранно расстроился он. Пьюр Ванилла молчал. Он не ожидал, что тот появится... так. Его голос был прежним — колючим, едким, как и в те дни. Но в нём было всё же чувствовалось больше ненависти чем раньше. — Ты ведь забыл обо мне, не так ли? — продолжал Шедоу Милк, делая шаг вперёд, широко улыбаясь. — Вернулся домой, к своим трону, бумажкам, добродетели. Наверное, рассказал Лили, как победил злого монстра. Ты ведь всегда был хорошим, Ванилла, — ярко жестикулировал в слова. — Я не… — Аха! — голос Шедоу Милка сорвался на гнев. — Как же жалко ты выглядишь сейчас. Воздух вокруг будто стал гуще. С ветвей сорвались листья, вода в реке завибрировала от напряжения. Пьюр Ванилла всё ещё смотрел на него — не со страхом, нет. С чем-то другим. — Я не забывал, — сказал он тихо. Шедоу Милк замер. В его глазах что-то дрогнуло — тень эмоции, едва заметная. Всплыла привычная ужасающая ухмылка во все зубы. — Как мило, — наклонив голову в бок прошипел он. — Как такой жалкий король может повелевать моими силами? — с насмешкой передразнил Шедоу Милк, снова делая шаг ближе. — А как ты защитишь своё милое королевство от меня? Его голос был как плеть — безжалостный, проникающий в самую суть. — Ты — король, что прячется за своей благостью. Пьюр Ванилла сжал пальцы на коленях, чувствуя, как под словами Шедоу Милка расшатываются внутренние устои. Но он не отвёл взгляда. Ванилла едва не упустил один факт: почему он здесь? Кажется, ему что-то нужно. И нет — это возможно не разрушение замка. Что-то, что невозможно было уловить сразу. — Моё сердце открыто для боли, но я не приму больше ложь, — тихо ответил он. — Сейчас я могу противостоять тебе. Я сделаю всё, чтобы мой народ был в безопасности. И я не стану ненавидеть себя, как ты хочешь Молчание повисло между ними. И в этом молчании — глухая, взбесившаяся ярость. Планы Шедоу Милка так легко всплыли наружу, что даже скучно. Только фраза взбесила. — Ты ничего не понял, — прошипел Шедоу Милк, резко отстраняясь. Голос звучал как очередная угроза. Как затишье перед бурей. Но так ли это было? Его глаза вспыхнули почти белым огнём, и в следующее мгновение он исчез, растворившись в тени, словно и не существовал вовсе. Пьюр Ванилла остался один у воды, словно вдруг весь лес опустел. Он сел молча, всматриваясь в зыбкую рябь на поверхности. «Он ушёл... И всё же он вернулся». Сердце стучало медленно, глухо, но лёгкая тревога проникла в самые кости. Шедоу Милк восстановился… И он по-прежнему полон ненависти. Возможно, сильнее, чем прежде. — Всё хорошо, — прошептал Пьюр Ванилла самому себе. — Королевство в безопасности. Всё хорошо… Но эти слова звучали как заклинание, которое теряет силу каждый раз, когда повторяется. *** Прошло несколько дней. Пьюр Ванилла больше не смотрел на лес прежним взглядом. Его шаги стали осторожнее, движения — сдержаннее, а глаза всё чаще останавливались на тенях, словно выискивая знакомый силуэт. Он не признавался никому — ни Вайт Лили, ни стражам, — но сердце его било лёгкую тревогу с каждым рассветом. Он был начеку. И всё же в глубине души надеялся, что это была правда случайность. Иллюзия. Последний отголосок страданий Бист Ист. В тот вечер он снова пришёл к реке. День был тяжёлым: бесконечные просьбы жителей, переработанные документы, улаженные споры. Ванилла сел на привычное место у воды, наконец-то убедившись что всё хорошо, что даже если и предстоит сражаться, то он точно победит. Лёгкий ветер раскачивал листву, журчание реки было как песня, уносящая тревоги. Он прикрыл глаза. И в следующую секунду небо будто прорвалось. С глухим треском — прямо за его спиной — открылся рваный, зыбкий портал. Из него, почти сбит с ног, вылетел кто-то, словно сама ночь вышвырнула своё дитя. Пьюр Ванилла обернулся как раз вовремя, чтобы почувствовать, как тяжёлое тело ударяет его в спину. Он повалился в траву, инстинктивно перекатившись в сторону, чтобы встать. Шедоу Милк. Измождённый. Истекающий черноватым джемом. Ссадины на лице, разорванная местами одежда, в глазах — тот же угасающий огонь ненависти от безнадежности. Он поднялся с земли рывком, когда заметил где он, и кто рядом с ним, несмотря на явную боль, и встал, как зверь, не желающий показать слабость. Он не сказал ни слова. Только метнулся в те же тени деревьев. Пьюр Ванилла остался на месте, не приближаясь, но и не отворачиваясь. Он заметил кое что ещё с первой встречи: Шедоу Милк не парил в воздухе, ни тогда, ни сейчас.