«Второе место для тебя, или как я научился любить»

Глава 12. Где прошлое перестаёт болеть. Феликс спустился на кухню, на ходу поправляя рукав рубашки Хёнджина на себе. Ему в нос ударил запах жареных яиц, поджаренного хлеба и свежесваренного кофе. Он остановился в дверях: у плиты, в домашней серой футболке и с небрежно собранными волосами, стоял Хёнджин. Он что-то тихо напевал себе под нос, помешивая яичницу. Феликс медленно подбежал сзади, обнял Хёнджина за талию, уткнулся носом в его плечо и, чуть приподнявшись, поцеловал в щёку. — Доброе утро, — прошептал он, голос ещё сонный, но мягкий. Хёнджин рассмеялся тихо, от неожиданности чуть опустив лопатку. — А это что было? — тихо спросил он, оборачиваясь. Феликс лукаво улыбнулся, чуть наклонив голову: — Специя, — ответил он, с намёком на прошлое. — Без неё еда не будет вкусной. Хёнджин на секунду даже потерял дар речи, а потом засмеялся — искренне, как раньше. В этот момент откуда-то со стола раздался звонкий голос: — Какие же вы у меня сладкие! Феликс вздрогнул и наконец заметил телефон, стоящий у кофеварки. На экране — улыбающаяся мама Хёнджина. Он мгновенно залился румянцем и, не зная куда деть руки, неловко махнул в сторону экрана: — Э-э… доброе утро, тётушка. — Тётушка? — с лёгким укором протянула она, прищурившись. — Сколько можно? Я же тебе говорила — зови меня мамой, малыш Ли. Феликс растерянно засмеялся, а Хёнджин, глядя на него, едва сдерживая смех, тихо кашлянул. — Мам, не пугай его с утра. — Ой, замолчи, — отмахнулась она, и в глазах её мелькнула доброта, смешанная с лёгкой грустью. — Прости, малыш, что тогда всё вышло так. Я не должна была держать Хёнджина так долго. Когда узнала, что беременна… всё закрутилось. Феликс опустил взгляд, кивнул. — Всё в порядке, в этом нет вашей вины, — мягко ответил он. — Сейчас главное, когда мы сможем встретиться? — вдруг тихо спросил Феликс, уже улыбаясь. — Я соскучился… по тем временам. По вам. На экране мама Хёнджина на миг замолчала, её улыбка стала мягче. — Ах, малыш… — произнесла она с нежностью. — Я тоже скучаю. Феликс невольно опустил взгляд, в груди защемило от этих слов. Хёнджин поставил лопатку на стол, подошёл ближе и приобнял его за плечи. — Может, скоро приедем, — тихо сказал он, глядя в экран. — Если у Феликса получится вырваться. — Вот и прекрасно, — улыбнулась женщина. — Приезжайте. Хочу сама убедиться, что вы оба наконец-то счастливы. — Мы постараемся, — кивнул Феликс, теперь уже с чуть шире растянутыми губами. Она подмигнула в камеру и добавила, уже мягче: — Берегите друг друга, хорошо? — Конечно, — тихо ответил Хёнджин. Феликс кивнул, прижимаясь к его плечу. — До свидания, мама, — наконец сказал он, чуть смутившись, но искренне. — Вот! — обрадовалась она. — Наконец-то! До свидания, мой мальчик. Связь оборвалась, экран погас, оставив после себя лёгкое эхо её смеха. Хёнджин, всё еще обнимая Феликса, негромко выдохнул и улыбнулся. — Так, “специя”, — сказал он, прищурившись. — Значит, теперь ты крадёшь мои приёмы? Феликс усмехнулся, слегка приподняв бровь: — Может быть. Но, кажется, тебе понравилось. Он ещё немного постоял, в объятиях Хёнджина, а потом нехотя отстранился, садясь за стол. Запах кофе смешался с ароматом свежих тостов и ванили — тот самый, который он помнил из прошлых лет. Хёнджин ловко перевернул яичницу на сковороде и с лёгким грохотом поставил тарелку перед ним. — Шеф-повар к вашим услугам, — шутливо произнёс он и подмигнул. Феликс улыбнулся, отломил кусочек тоста и кивнул на чашку: — И бариста, похоже, тоже. Это ты сварил? — Конечно. Ты же жаловался, что мой кофе был лучше твоего. — Был, — протянул Феликс с лёгким сарказмом, поднося чашку к губам. Сделал глоток — и уголки его губ дрогнули. — Ладно, всё ещё лучше. Хёнджин усмехнулся, сел напротив, опершись локтем на стол. На мгновение повисла уютная тишина, только утренний свет лениво ложился на их лица сквозь занавеску. — Ты сегодня снова в офис? — спросил Хёнджин, чуть мягче. Феликс кивнул, покручивая ложку в пальцах. — Да. Нужно закончить макет для новой кампании. И потом, кажется, у нас общее совещание с твоей командой. — Я знаю, — ответил тот, усмехнувшись. — Мне уже сообщили, что Феликс Ли опять собирается перевернуть всё с ног на голову своим дизайном. — А кто-то ведь должен, — парировал Феликс, лукаво приподнимая бровь. — Не могу позволить вам скучать. Хёнджин рассмеялся — тихо, по-настоящему тепло. — Главное, чтобы не перегорел. Ты иногда забываешь про себя. — Зато ты не забываешь. Даже ананасовый чупа-чупс приносишь. Хёнджин развёл руками: — Ну… традиции надо хранить. Феликс хмыкнул, приподнял чашку и сделал глоток. На губах остался вкус кофе и чуть сладкий привкус счастья. ___________ Офис Хёнджина гудел размеренным ритмом рабочего утра. Стеклянные перегородки отражали мягкий свет, клавиши ноутбуков тихо щёлкали, и где-то вдали слышался гул принтера. Феликс сидел за своим столом в переговорной, склонившись над документами. На его мониторе медленно собирался финальный макет новой кампании — аккуратные линии, теплые оттенки, будто сам дизайн говорил: всё стало спокойнее. — Так, я ничего не понимаю, — нарушил тишину Джейк, усаживаясь на край стола. — Мы что, зря устраивали тебе терапию по избавлению от обиды? Не успели помочь тебе отомстить, а ты уже ходишь по утрам с ним кофе пить? Феликс не отрывал взгляда от экрана, только чуть заметно усмехнулся. — А может, просто больше не хочу воевать. — Вообще? — уточнил Джейк, недоверчиво прищурившись. — Ты серьёзно так просто берёшь и отпускаешь всё это? Феликс наконец поднял глаза. В них больше не было прежнего льда — только усталость и странное спокойствие. — Да. Хочу отпустить. Хочу жить настоящим, а не прошлым. Джейк уже собирался что-то возразить, но рядом с ним Сонхун мягко коснулся его плеча. — Хватит, — сказал он спокойно, но с лёгкой улыбкой. — Не вмешивайся в личное, ладно? Тон был настолько мягкий и уверенный, что даже Джейк, обычно вспыльчивый, только выдохнул и поднял руки в притворной капитуляции. — Ладно, ладно. Просто… я переживаю, — пробормотал он, скользнув взглядом по Феликсу. Феликс тихо кивнул, в уголках губ мелькнула благодарная улыбка. — Я знаю. И ценю это. И в этот момент у Джейка завибрировал телефон. Тот, лениво глянув на экран, вдруг резко распрямился. — Офигеть… — протянул он. — Ни-Ки пишет. Сонхун поднял брови. — И что он хочет? Чтобы мы прислали ему фотку с табличкой «мы по тебе скучали»? Джейк фыркнул. — Почти. Он пишет, что завтра прилетает. И чтобы мы все были свободны вечером. «Без отмазок, и еще чтобы без ваших ванильных соплей, идиоты» — цитирую дословно. Феликс прикрыл рот ладонью и рассмеялся. — Вот мерзавец мелкий… абсолютно всё тот же. — Он один раз назвал свидания «добровольным заключением», — напомнил Джейк. Феликс уже откровенно смеялся. — Да, он ещё добавил: «И вы все — предупреждение, а не пример». Сонхун покачал головой, но улыбка была слишком тёплой. — А потом преподнёс нам лекцию: «Романтика — это вирус, а вы все — переносчики», — добавил Сонхун и закатил глаза. Феликс тихо рассмеялся. — Чёрт… я правда по нему скучал. — Думаю мы все соскучились, — сказал Джейк, мягко. Потом он схватил Сонхуна за руку, потянул. — Пошли, мне нужно твоя помощь. Иначе я скажу Ни-Ки, что это ты виноват, если мы опоздаем. — Даже если я и виноват, он всё равно обвинит тебя, — ответил Сонхун и, улыбнувшись, позволил увести себя. Феликс остался ещё на миг сидеть, чувствуя, как в груди тепло и странно спокойно. — Завтра… как раньше, — тихо сказал он себе. Хёнджин вышел из своего кабинета и направился в сторону переговорной, где стояли Джейк и Сонхун. Только он подошёл ближе, как Сонхун шагнул вперёд, будто намеренно перекрывая ему путь. Он смерил Хёнджина взглядом — оценивающим, спокойным, но с тенью укоризны. Потом хмыкнул, скрестив руки на груди: — Даже соскучился, знаешь? — проговорил он, будто нехотя признавая очевидное. Хёнджин моргнул, удивлённый такой прямотой. Но Сонхун уже продолжил, чуть наклоняясь ближе, голосом мягким, но безошибочно серьёзным: — Но слушай внимательно. Если ты ещё раз исчезнешь… — он сделал паузу, глядя прямо в глаза, — второго шанса у тебя не будет. Джейк сразу обернулся на него, поражённый тем, насколько мягко и в то же время угрожающе прозвучала фраза. А Сонхун выпрямился, хлопнул Хёнджина по плечу — уже спокойнее, почти по-дружески: — Ладно. Пошли, Джейк. Нужно кое-что докончить. Разговор с Сонхуном оборвался, как только тот увёл Джейка под локоть. Коридор стих, и Хёнджин остался стоять один — с тихо звенящими в голове словами. «Больше шанса не будет.» Конечно не будет. Он и первого-то не заслуживал. И вдруг память сама вернулась — яркая, теплая, как солнечный свет через высокие стеклянные стены университетской столовой. Их компания сидела за длинным деревянным столом, еда, смех, разговоры — всё как всегда. По стеклянным стенам тек свет, делая их лица мягче. Феликс рядом, его веснушки блестят, он что-то увлечённо рассказывает, руками описывая круги в воздухе. Джейк и Сонхун воркуют справа, Ни-ки уже подтрунивает над ними, Джисон смеётся, Минхо делает вид, что выше этого хаоса, но тоже улыбается. Джисон перевёл взгляд на Феликса, потом обратно на Хёнджина. И вдруг положил руку ему на плечо. — Заботься о нём. Слышишь?  Мы все видим. И если ты разобьёшь ему сердце, тебе придётся иметь дело со всеми нами. Феликс едва слышно фыркнул, пряча улыбку в чашке. Хёнджин покраснел, но кивнул серьёзно: — Я правда… обещаю, — серьёзно ответил он тогда. Теперь, вспомнив то, Хёнджин почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. Он обещал. А потом исчез. И не только Феликса потерял — а всех. Он действительно скучал по ним. Эти пять лет он жил, как будто отрезанный от собственного мира. Не мог написать. Не мог позвонить. Не мог даже поставить «лайк» под старой фотографией — ему нельзя было. Не по своей воле — но это не оправдание. Хёнджин провёл ладонью по лицу, собираясь, и направился в свой кабинет, чувствуя, что ноги едва слушаются. Он вернулся в свой кабинет. Сквозь прозрачную стеклянную стену он видел, как Феликс что-то объясняет своей команде. Свет из окна падал прямо на него — мягко, подчёркивая золотой оттенок волос. Он двигался сосредоточенно, чуть морща нос, когда что-то чертил в планшете, и его губы — розовые, в форме бантика — шевелились, произнося слова, которые Хёнджин даже не слышал, но мог угадывать по движению. От каждого взгляда сердце сжималось чуть сильнее. Он не заметил, как дверь открылась, пока тихий голос не выдернул его из мыслей: — Что, настолько нравлюсь? Феликс стоял напротив стола, скрестив руки на груди. На губах — лёгкая, почти дразнящая улыбка. Хёнджин моргнул, не пытаясь скрыть смущённой честности в голосе: — Да. Очень. Феликс приподнял бровь, сбитый с толку его прямотой. — Я… пошутил, — тихо сказал он. — А я — нет, — ответил Хёнджин. Между ними на секунду повисла тишина — не неловкая, а насыщенная. Феликс отвёл взгляд, доставая планшет. — Просто… вспомнил. Как тогда просил тебя писать мне каждую неделю. — Он чуть усмехнулся. — Это было так глупо. Хёнджин смотрел на него внимательно. — Я писал. Феликс нахмурился и, протянув планшет, открыл почту — пусто. — Правда? Хёнджин открыл свой компьютер, несколько раз кликнул мышью и повернул экран к нему. — А у меня всё есть. Все письма. Феликс подошёл ближе. Их плечи почти соприкоснулись, когда они вместе смотрели на экран. На экране куча писем с закрепленными к ним медиа файлами отправленные на адрес — paboya143@gmail.com  Несколько секунд — молчание. Потом они одновременно подняли глаза друг на друга. — Мой отец, — произнёс Феликс в тот же миг, когда Хёнджин сказал: — Твой отец. Хёнджин впервые за долгое время поймал себя на том, что чувствует лёгкое беспокойство. Феликс должен был вернуться к себе в кабинет после встречи — максимум через десять минут. Но его не было уже почти полчаса. Хёнджин поднялся из кресла, сначала спокойно. Проверил переговорную. Проверил комнату отдыха. Проверил коридор. Потом пошел к Джейку и Сонхуну. — Вы Феликса не видели? — спросил он, едва открыв дверь. Оба подняли головы — и синхронно покачали. — Он минут сорок назад сказал, что вернётся к себе, — ответил Джейк. — Но я к нему заходил — его там нет. У Хёнджина на секунду будто пропал воздух. Он вышел обратно в коридор уже быстрым шагом. Открыл пустой кабинет Феликса. Проверил каждый закуток офиса, даже места, куда Феликс никогда бы не пошёл. — Ликс… ну где ты… — прошептал он, чувствуя, как в груди начинает подниматься тревога. Он вышел в холл, остановился, пытаясь отдышаться. Сердце билось слишком быстро — слишком громко. В этот момент его телефон резко завибрировал. Сообщение. От неизвестного номера. Если хочешь увидеть его целым приходи. Адрес: … Хёнджин почувствовал, как кровь стукнула в виски. Грудь сжало так резко, что стало больно дышать. — Феликс… — выдохнул он. Его разум уже рисовал худшие сценарии — слишком легко, слишком быстро. Пять лет одиночества, пять лет страха потерять — они оставили отпечаток. И самое страшное — мысль, что у Феликса действительно могут быть враги. Враги не по его вине, а по вине бизнеса его отца, огромного и далеко не безобидного. Мысль ударила ещё больнее: Если это связано со мной? Если его используют, чтобы добраться до меня? Хёнджин даже не заметил, как ноги сами понесли его к выходу. — Хён… Ты его нашёл?  Раздался голос Джейка сзади. Хёнджин покачал головой. Глотнул. Сжал телефон так, что побелели пальцы. — Он… — его голос сорвался, — он не отвечает. Его нигде нет. Я… я получил сообщение… вот. Он показал экран — анонимный номер, адрес, угрожающая строка. Сонхун медленно взял телефон, как будто на секунду оценивая угрозу. — Это… плохо, — произнёс он серьёзно, почти жёстко. — Очень плохо. Джейк держа руку Сонхуна чуть крепче, лишь кивнул: — Мы идём с тобой. Немедленно. Хёнджин кивнул — и даже не заметил, что весь путь прошёл будто на автопилоте. Он был так поглощён паникой, страхом за Феликса, своим чувством вины… что ни вывеску, ни коридоры он просто не увидел. Лишь одна мысль крутилось в голове: «Только бы с ним всё было в порядке… пожалуйста…» Хёнджин шагнул в комнату первым — сердце уже билось в горле, дыхание резало лёгкие. Он распахнул дверь, крича: — Феликс?! Но не успел сделать и шага внутрь, как что-то грубое и тёмное резко опустилось на его голову. Ткань мешка прижалась к лицу, перекрыв часть воздуха. Мир исчез. — Эй! Ребята! — он успел сорваться на крик, оборачиваясь, — Сонхун! Джейк! Назад! Но руки — крепкие, уверенные — уже схватили его за локти. Дёрнули вперёд. Хёнджин дёрнулся, пытаясь хоть как-то вырваться, но его вели быстро, без пауз, будто давно отрепетировали каждый шаг. Стук ботинок отдавался по полу слишком отчётливо — словно в пустоте. — Эй! — голос его дрогнул, выданный напряжённым дыханием. — Где Феликс?! Что вы с ним сделали?! В ответ — тишина. Только шаги. Ему резко надавили на плечи — и он сел. Стул под ним качнулся. Мешок с головы стянули медленно. Свет ударил сразу, обжигающе. Он зажмурился… раскрыл глаза… И застыл. Перед ним стояли Минхо, Джисон, Чанбин, Сынмин и Ни-Ки. Все — с абсолютно серьёзными лицами. Ни улыбки. Ни тени прежней мягкости. Только тишина. Слишком тяжёлая. Слишком настоящая. Хёнджин не дышал. Он перевел взгляд на помещение и только сейчас понял куда пришел. — …университет?.. — он прошептал, ошеломлённый. — Художественный… клуб? Минхо шагнул вперёд первым. — Явился значит. Голос — ровный, почти ледяной. — Пять лет, да? — Пять лет, — повторил Сынмин холодно. — Пять лет, Хёнджин. Чанбин сделал шаг вперёд, руки в карманах, голос низкий: — Ты хоть понимаешь, что ты тогда сделал? Хёнджин сглотнул. Он не искал оправданий — просто смотрел им в глаза. В каждом — боль и обида, за Феликса, за себя, за всех. Джейк скрестил руки. — Мы тебя искали. Все. А ты… пропал. Даже нам не дал шанса. Сонхун положил ему руку на плечо, но взгляд не стал мягче: — И давай сразу уточним… то, что мы с Джейком уже проговорили с тобой, не отменяет того, что другие тоже имеют к тебе вопросы. Ни-Ки, единственный, кто всегда говорил всё прямо, добавил: — Ты нам всем должен объяснение. Не только Ликсу. Тишина стала оглушительной. Хёнджин опустил плечи. — Я… — он вдохнул глубже. — Я правда… виноват. Слова повисли в воздухе. Минхо прищурился. — Всё? Это всё, что ты можешь сказать? Хёнджин чуть наклонил голову. — Если бы я мог вернуть то время… я бы остался. Со всеми вами. С ним. Тишина. И вдруг — Джисон, который до этого смотрел сурово, первым дрогнул. Его губы дёрнулись. — Господи, — прошептал он. — Ребята, вы видели его лицо? Он реально думал, что мы его убивать пришли. — Я всё ещё не исключаю этого варианта, — пробормотал Ни-Ки, но уголки губ уже поднялись. — Это ты меня таким лицом встречаешь, я только вчера вернулся из Японии, знаешь ли? Сынмин прыснул. Джейк закатил глаза. Чанбин захохотал. Джисон театрально упал на плечо Минхо: — Я так старался выглядеть угрожающим! Мои брови ещё никогда так не уставали! Хёнджин моргнул. Дважды. — …Что? Сонхун уже тепло ухмыляясь: — Хён, ты заслужил. Он ткнул пальцем в его лоб. — За то, что исчез. За то, что сломал нам всем настроение на пять лет. Джейк подошёл вторым, положил руку Хёнджину на плечо: — Мы едва не поседели, пока притворялись, что с Феликсом произошло что-то плохое. Хёнджин сглотнул. — А где он? Он— он в порядке? И тут из-за их спин кто-то тихо подал голос: — Ага. В полном. Я вообще-то за дверью прятался, пока они тебя тянули. Феликс. Хёнджин обернулся — тот стоял, прислонившись к стене, с мягкой, чуть смущённой улыбкой, но глаза… глаза были такими тёплыми, что Хёнджин ощутил, как мир снова становится воздухом. — Ликс… Феликс подошёл ближе, руки в карманах, но взгляд — неподдельный: — Мы просто… хотели, чтобы ты понял, каково это — когда ты исчезаешь, не объясняя ничего. Хоть немного. Он улыбнулся чуть шире: — Но я рад, что ты прибежал. Даже не глядя куда. Минхо фыркнул, Чанбин рассмеялся тихо. Тяжесть воздуха резко исчезла — и сменилась теплом. А Ни-Ки, театрально закатив глаза, полез в коробку под столом. И в следующую секунду перед Хёнджином на стол шлёпнулся потрёпанный блокнот. — Узнаёшь? — спросил Минхо, уже улыбаясь. Хёнджин моргнул. Он узнал сразу. — Это же… — голос дрогнул. — Наши старые «слепые портреты»? Те… безумные? — Те самые, — подтвердил Сынмин. — Мы нашли их в шкафу, под кистями. Студенты говорят, они там хранились как «историческое безумие прошлого поколения». — А вот это… — Чанбин развернул один из листов, на котором Хёнджин был похож на встревоженного павлина. — Помнишь? Феликс тогда сказал, что это твоя «духовная форма». Парни начали хохотать. — И еще.. — Сынмин улыбнулся, — мы рады, что ты вернулся. Чанбин обнял Хёнджина первым, крепко, по-домашнему. За ним Сынмин, затем Минхо, Джисон. Сонхун с Джейком обняли вместе. Ни-Ки, как всегда, сделал это последним — но обнял так, что Хёнджин чуть не задохнулся. И только после всех — Феликс подошёл. Медленно. Встал прямо перед ним. И обнял. Тихо, нежно. Без слов. Хёнджин выдохнул ему в плечо — наконец-то. Потом Минхо хлопнул в ладоши: — Так! Хватит драмы! Еда есть. Нервный срыв Хёнджина — случился. Значит, можно начинать! А в следующую секунду комната снова наполнилась смехом, запахом еды, шуршанием бумаги, тёплым светом настольных ламп… и чем-то непередаваемо родным. Хёнджин стоял посреди комнаты, глядя на них — на всех, сразу, на шумную, смешную компанию, от которой его когда-то отрезали. В груди тихо кольнуло — больно и одновременно… невероятно тепло. Их лица, чуть повзрослевшие, но такие же родные. Джейк с легкой ухмылкой, а Ни-Ки как обычно подшучивает над влюбленными.  Сонхун — будто пытается сохранить серьёзность, но глаза улыбаются. Минхо и Джисон — плечом к плечу, как всегда. Сынмин, опирающийся на Чанбина, который держит его за талию так уверенно, будто секундой позже собирался его поднять и куда-то унести. За эти годы их страсть не стала меньше, а наоборот, будто бы росла вместе с ними. Феликс — ближе всех, с мягким, сияющим взглядом. — Ладно, — начал Джейк, прихлопнув ладонью по столу. — Отчёт! Каждый рассказывает Хёнджину, что делал все эти годы. — О, начну я, — поднял руку Чанбин. — Мы с Сынмином… — …вместе живём, — договорил Сынмин, переплетая пальцы с ним. — И у нас есть собственная студия звукозаписи. И да, он всё ещё ревнивый. — А он всё ещё трогает меня под столом, — мрачно сообщил Чанбин. — Это ложь, — фыркнул Сынмин. — Я делаю это открыто. Смех прокатился по комнате. Минхо начал: — А мы с Джисоном ведём арт-курсы в центре. У нас очередь на полгода вперёд. — Это потому что Минхо слишком харизматичен, — подмигнул Джисон. — А ты слишком милый, — подмигнул в ответ Минхо.  Ни-Ки махнул рукой: — А я всё так же счастлив один. Романтика? Не, спасибо. Я выше этого. Романтика — зло. — Самое милое «романтика — зло», которое я слышал, — заметил Сынмин. — Я НЕ МИЛЫЙ! — возмутился Ни-Ки. Чанбин с Сынмином сдержанно хихикнули. Джейк, по привычке приобняв Сонхуна за талию, отчеканил: — Мы с Сонхуном теперь официально «мозг и нервная система одной компании». — Я — мозг, — уточнил Сонхун. — А я — эмоции! — довольно заявил Джейк. — И, да, у меня теперь связи примерно по всей Корее и не только. Например, я договорился с директором университета, охраной, и студентами, чтобы нам освободили клуб. Феликс покачал головой: — Джейк: человек-пропуск. Единственная причина его не увольнять. Все рассмеялись. Хёнджин смотрел вокруг — на смех, тепло, движение рук, привычные взгляды — и внутри всё таяло.  Он был дома. Снова. Феликс толкнул его плечом. — А ты? — спросил он тихо. Хёнджин улыбнулся. Мягко. по-настоящему. — А я… — он втянул воздух, — просто счастлив сидеть здесь, с вами. Честно. После пяти лет тишины я даже не думал, что… что смогу снова вот так — быть частью этого. Он опустил взгляд, пальцы на коленях нервно сжались. — Всё остальное… неважно. Феликс внимательнее всмотрелся в него. Тихий вздох. Маленькая дрожь ресниц. Он слишком хорошо его знал. — Ты избегаешь темы, — мягко сказал Феликс. Без обвинения. Скорее — с нежностью. — И это… мило. Хёнджин вскинул глаза, растерянный. Феликс продолжил: — Ты не хочешь плохо говорить о моём отце. Хотя именно он… — он чуть отвёл взгляд, горько усмехнувшись, — был причиной того, что ты исчез тогда. Сонхун, который до этого тихо ел, поднял брови и посмотрел на Джейка. Джейк кивнул, все парни переглянулись — мол, да, позволим им самим расставить точки. Но потом Джейк хмыкнул и нарушил паузу: — Честно? Я вообще не удивлён. — Он запил кимбап глотком сока и покачал головой. — Твой отец, Ликс… хех… я помню, как он однажды устроил мне допрос “достоин ли я дружить с его сыном”. Он театрально вздрогнул. — Я думал, меня депортируют из университета прямо в Антарктиду. Феликс фыркнул. Минхо прыснул. Даже Ни-Ки, который до этого ковырялся в чипсах, подал голос: — Удивительно, что он меня не попытался допросить. Хотя… может, просто сразу понял, что я — ужасная компания. — Да нет, — отозвался Чанбин, — просто ты бы ему ещё и нагрубил. — Ага, повезло, что до этого не дошло — подтвердил Сынмин. — Или он окончательно записал бы тебя в черный список. Смех пробежал по столу. Но потом, когда он чуть стих, снова стало тихо — не давяще, а по-домашнему. И уже в этой тишине Хёнджин выдохнул: — Он… правда был замешан. Он заставил меня исчезнуть. Но я сам виноват. Я был трусом. — Если всё так сложилось, значит так и должно было произойти — сказал Феликс спокойно, мягко. И в этот момент парни впервые за вечер не шутили. Не смеялись. Не перебивали. Они смотрели на них с мягким пониманием. Так, как могут смотреть только те, кто прошёл с тобой юность, боль, искусство и дружбу. Чанбин улыбнулся и хлопнул Хёнджина по плечу: — Добро пожаловать домой, чувак. И в этом тепле, в запахе еды, в мягком свете и уюте старого художественного клуба Хёнджин впервые за пять лет почувствовал, что может дышать.