Часть 4
3 мая 2025 г., 00:00
Данте превратил себя в тень, существующую только по правилам. Он больше не врывался в твою жизнь с грохотом сапог и похабными шутками. Теперь его присутствие обозначалось тихим стуком в дверь ровно в полдень — три коротких удара, пауза, ещё два. Как пароль, придуманный, чтобы можно игнорировать. Если через пять минут дверь не открывалась, он уходил, оставляя у порога термос с мятным чаем, он знал, что это успокаивает и коробку с любимыми рафаэлло, обёрнутыми в бумагу с глупыми рисунками — единорогами или драконами в бантиках. Данте как-то слышал, что этот трюк помогает получить чувство комфорта. Возможно по детскому, но это хоть на толику вызывает улыбку.
Когда впервые за период попросила его остаться на ночь, он стоял в дверном проеме, будто невидимая стена отделяла его от квартиры.
— Можно? — спросил он, указывая на стул у окна, словно даже воздух в доме ей не принадлежал. — Ты точно уверена?
— Да, я в последнее время не могу уснуть, а кроме тебя никто сегодня не смог побыть со мною. — буркнула ты, и он выбрал остаться с тобой. — Если бы я позвала еще кого-то уже было странно.
— Сказать шутку? — Данте спросил, держа на вытянутых руках пакет с продуктами.
— Не… Давай, — Ты достаешь продукты и раскладываешь на полках холодильника.
— Тогда просто передам, что Вергилий назвал тебя «единственным разумным человеком в нашем проклятом роду». Вообще не понимаю, что он имел ввиду.
Его взгляд стал мастерством избегания. Если халат сползал с плеча, он устремлял глаза в потолок, изучая трещины в штукатурке как древние руны. Как и раньше, но теперь без сарказма.
Прорывы случались в моменты слабости. Когда ты заснула перед телевизором, а Данте поднимается и стоит перед тобой. Все-таки решаясь отнести тебя в спальню. Чувствуя как ты прижимаешься к нему, Данте будто становится лучше. Он укладывает тебя в кровать. Поправляя подушку и укрывает тебя одеялом, будто проверяя, что монстры тебя не украдут.
Мужчина лежит на диване и думает, подмечает что ты уже легче переносишь его присутствие. Даже больше чем он полагал. Это требует больше усилий, чем кажется. Что ему, что тебе. Данте не знает, почему ты решила изображать, что ничего не произошло. Ты честно делаешь все как обычно, но мужчина замечает даже малейшее изменение в твоих глазах. И это так бьет, будто он снова вгоняет в себя Мятежник.
Данте замечает на зеркале в ванной стикер. Такой маленький, но это привлекает и он все-таки читает. «Я сильная! Я сильная, ты сможешь быть сильной! Просто улыбайся всегда…» — почерк дрожит, будто она писала это когда была в слезах. И тут он согласен с ней. Она сильная. Хотя бы в пространстве где нет знакомых, ты не делаешь вид, что все в полном порядке. Нет, ты пытаешься, но маска сползает, либо он сам очень хорошо знает тебя.
Данте услышал крик из соседней комнаты. Услышав крик во сне, Данте быстро выходит с ванной. Он пытается быть спокойным, собирался зайти, но замер на пороге спальни, сжимая дверной косяк так, что дерево треснуло. Мужчина видит как ты метаешься в беспокойном сне. Он слышит свое имя с твоих уст.
«Данте, помоги…» — Тихая фраза на которой он все-таки заходит. Он садится на кровать, но спускается на пол. Так ему удобнее следить за твоим дыханием. Полудемон находит свое желание защищать тебя всегда. Поглаживает тебя по голове, так чтобы ты продолжала спать.
— Можно… — голос его сорвался, когда ты открываешь глаза сквозь сон, позволила ему развеять твои ужасы.
— Просто побудь рядом… — Данте лишь чувствует, как ты крепко сжимаешь его руку. Это селит в его сердце тепло, что ты тянешься к нему. Что больше не чувствуешь в нем ту опасность.
Он превратил себя в инструмент, который активируется только прямыми приказами. Даже его демоническая сущность подчинилась этому правилу — в присутствии Т/и клыки будто прижаты к нёбу.
***
Однажды, брат замечает, несвойственную сосредоточенность и закономерность. Данте перестал пить в твоем присутствии и его догадка подтверждается. — Почему ты так? — вырвалось у Т/и, когда он в сотый раз отказался брать налитый виски. — Я хотела отметить удачно закрытый квартал и кто му же я смогла сократить ваши расходы. Не пить же мне одной? Раньше это не вызвало проблем. — Потому что если я ошибусь, — он улыбнулся криво, впервые за месяц посмотрев ей прямо в глаза, — Ты не сможешь меня простить… — Простить за что? — возникает вопрос в комнате, заставляя вас повернуться. Вергилий стоял в дверях, его пальцы слегка сжимали рукоять Ямато. Холодный свет из окна ложился на его лицо, подчеркивая резкие черты, так похожие на Данте, но без его принятой неряшливости. Его голос прозвучал ровно, как клинок, рассекающий тишину: — Он опять что-то испортил? — Нет! — восклицаешь быстрее, чем Данте успевает кивнуть. — Прикрываешь его? — Вешая пальто, данте смотрит внимательно на вас двоих. Ты молчала, сжимая край стола. А хотелось бы держать щит или руку Данте. Ты все еще помнила тепло пальцев Данте, вцепившихся в твои после кошмара. И ты не можешь отрицать, что ты вновь стала чувствовать от его присутствия защиту. — Вергилий, — ты даже останавливаешь свою руку с напитком от серьезного тона, — нужен взгляд со стороны… — Тебе? — ты сглатываешь, боясь что карты будут раскрыты. Ты не знаешь почему, но ты не хочешь, чтобы кто-то смотрел на тебя с жалостью. Ты осознала, что так тебе еще хуже. Тебе достаточно было видеть раскаяние Данте и то как он старается для тебя. — Т/и, это точно мой брат? — А? Да это Данте… — ты и сейчас подмечаешь как мужчина поменялся. Как будто снял с себя вечную маску клоуна. Его лицо серьезное и гладкое? Чтобы Данте и следил за тем, чтобы не было щетины — это… Это необычно. Вергилий, холодно наблюдая за братом, делает шаг вперед, его взгляд скользит по изменившемуся Данте, будто оценивая слабости.— Следишь за щетиной? — Его губы искривились в полуулыбке, лишенной тепла. — Интересно, что заставило тебя играть в послушного пса, брат. Неужели страх оказаться ненужным? Опасным? Данте напрягся, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он не ответил. Т/и почувствовала, как воздух наэлектризовался, словно перед грозой. — Вергилий, хватит, — ты прерываешь его, замечая, как тень боли мелькнула в глазах Данте. — Он… помогает мне. Это важно. — Помогает? — Вергилий повернулся к тебе, Ямато едва слышно звеня в ножнах. — Или пытался искупить вину? Т/и? — Данте старается помочь мне, — ты встаешь в защитную позицию, будто защищаешь не только себя, но и Данте. — Как тогда? Ты вся была в его запахе. — Вергилий ухмыляется, смотря как отчаянно пытаешься избегать неудобных тем. — Нет, я конечно понимаю, вы взрослые люди. Но… — Вергилий! — встревает в разговор Данте, как только замечает, что лезут не в свое дело. — Нет, Данте, — его холодные глаза дают понять, что он хочет докопаться до истины. — то как вы пытаетесь казаться нормальными — просто смешно. Данте резко вскинул голову, его маска невозмутимости дала трещину. И мужчина направляется к брату, он точно не хочет, чтобы ты была уязвима. — Верг, замолчи, — его голос прозвучал глухо, с примесью рычания. — а смысл? Допустим…. — Рот ему закрывает, пролетевший мимо стакан. — Так я прав. — Это не твое дело! — воскликнешь ты, и чертыхаясь, что осталась без выпивки. — Да, переспали вы, и что вы оба делаете трагедию какую то? — Какой же ты долбоеб! — кричит Данте, беря его за грудки. — Все время от времени так делают. — старший Спарда поправляет свою рубашку. — Тем-более если рядом возбудители. — Что? — не понимает игру слов, ты хмуришь брови. Воздух сгустился, будто сама комната затаила дыхание. Вергилий, не моргнув, смотрел на брата, чьи пальцы впивались в ткань его рубашки. Ты замерла, пытаясь расшифровать смысл его слов. «Возбудители». Твой взгляд метнулся к Данте — его челюсть напряглась, а в глазах, обычно игривых, бушевала буря из стыда и ярости. — О чем он? — голос дрогнул, выдавая трещину в твоей уверенности. Данте отпустил Вергилия, резко отшатнувшись, будто обжегшись. Мужчина понял о чем сказал брат и это подтвердило все догадки. Вергилий, поправив воротник, продолжил, холодный, как сталь Ямато: — Разве не очевидно? — он указывает на шею, будто намекает, — Кулон что был в тот вечер с вами, помните? Данте вздрогнул, будто удар пришелся в незажившую рану. Его руки слегка дрожат. Ты вспомнила, как его руки дрожали, когда он укрывал тебя одеялом, как избегал малейшего прикосновения. А его брат прекрасно понимал все. — Ты… — Слова застряли в горле комом у всех. Губы онемели, повторяя немой вопрос: «Почему молчал? Это из-за этого?» — Нет не я, а ты — Данте. — Вергилий тычет в него, — Это еще одно наследие отца. Кулон, что показывает партнера для рода Спарды. Отец передал мне его первому. Вообще я хотел дать его Неро, но он сам справился. — Что блять… — твое ругательство почти не слышно, но Данте поворачивается. Ты выдыхаешь и не знаешь как реагировать. — Нет, не пойми меня неправильно, — Вергилий вращает свой кулон перед лицом брата, как маятник гипнотизера. — Этот артефакт сам выбирает момент. Он активируется, когда родовая кровь встречает… — Пауза, наполненная тиканьем настенных часов. — …угрозу вырождения, растраты крови. — Блять, я что вам родственная душа? И какой-то кулон решил, что меня можно взять для продолжения рода?! — Ладонь сама потянулась к горлу, нащупывая шрам от цепочки. — Не знаю все точно, но Неро прямое свидетельство этому, — ты охаешь, прекрасно знаешь, что твой друг рос без отца свою осознанную жизнь. — Так вышло, что я не смог его воспитывать. — Ты хочешь сказать, что из-за кулона между нами это все? Вергилий достал из внутреннего кармана свой кулон, — такой же, как у Данте, но с трещиной, залитой золотом. Его пальцы с неожиданной нежностью коснулись камня, и в воздухе запахло дождём и старыми книгами. — Так пахло от нее, матери Неро, — в глазах Вергилия мелькает призраки былого. — Отец подарил такой же нашей матери — Еве в день их встречи, — его голос потерял привычную резкость. — Она думала, это просто безделушка… пока не забеременела. Данте замер, впервые за годы услышав о матери с уст брата без боли. Т/и осторожно прикоснулась к своему шраму — теперь он не напоминал о себе почти полностью затянувшись за месяц. — Почему ты не сказал раньше? — спросила она, но не обвиняя. — Ты же явно понимал, что между нами происходило. — Потому что я верил, что наш род достоин угаснуть, — Вергилий положил кулон на стол между ними. — Пока не увидел, как Неро радуется сыну. Он… смеялся. Как Ева. Будет нести свет в нашу жизнь. Да, с радостью семьи Неро ты точно согласился с этим. Но что до вас? Тебе только недавно стукнуло чуть больше двадцати пяти. А Данте старше тебя. Нет, ты не споришь, у полудемонов идет физиология по-другому. И ты бы дала Данте и Вергилию чуть больше тридцати пяти, и только за счет того, что есть Неро. Он очень сильно палит их возраст. То есть из-за того, из-за украшения, вы обязаны сойтись? — Он не контролирует, — Вергилий прервал твои размышления. — Он усиливает то, что уже есть между двумя. У отца это была тоска по дому. У меня… — он запнулся, — желание исправить ошибки. А у тебя, брат… Данте закрыл глаза, вспоминая ту ночь. Не ярость демона, а страх потерять её. Страх, что она уйдёт, как все остальные. Он хотел, чтобы ты была только его. — Я думал, это наваждение… — прошептал он. — Это принуждение… — Т/и неожиданно взяла его руку. — Кулон явно сделал то, к чему мы не пришли, так как оба выбирали бы свободу. Вергилий встал, оставляя их вдвоём, но в дверях обернулся: — Воля отца выбрала её не для рода. Она уже была частью семьи. — Вергилий! — восклицаете оба, прекрасно понимая к чему он клонит. Старший Спарда повернулся к выходу, пряча лёгкую улыбку: — Следующий артефакт — может появиться через двадцать лет. Надеюсь, к тому времени вы разберетесь в себе. Дверь захлопнулась. Ты покатился со смеху. Ты представила себя старой старушкой в компании такого же Данте. А он… Данте впервые засмеялся. Смеялся, пока слёзы не затопили его щёки. — Пицца будет оплачена, — бросила Т/и, вытирая лицо, ты так хотела, чтобы Данте не плакал из-за тебя. Иногда кажется, что он пролил больше слез, чем ты. — Jackpot, — прошептал он в ответ, вытеря незамеченные твои слезы. Гладит так нежно, будто ты самое ценное, что у него есть. Он тянется к тебе и ты не хочешь притворяться, что вы просто друзья. Ты тянешь его к себе и почти целуешь его. Его аромат, его тепло — то чего тебе не хватало. Их поцелуй прерывает звонок Неро и Данте его поднимает: «Эй, старик! Кир говорит, вы оба обязаны быть крестными когда ребенок родится!».
