the forest in your green eyes

Просыпаться в этот день всегда сложнее, нежели чем в сотни остальных. Володя морально не готов увидеть рассвет и встретить новый день, который вновь сломает хрупкое спокойствие и умиротворенность их Дистрикта. – С днем рождения, Володя, - его голос звучит слишком хрипло и неестественно. Это его последняя жатва, сегодня ему исполнилось 18, а значит, если в этом году его имя не вытащат, то он будет в безопасности всю свою оставшуюся жизнь, не считая обвалов в шахтах, в которых совсем скоро ему предстоит работать. Несколько лет назад их семья относилась к высшему звену 12 Дистрикта, но в какой-то день все пошло не так. Отец потерял кредит доверия Капитолия, имя Володи было добавлено дополнительных пять раз в качестве наказания, вроде кажется не так много, но с возрастом это превращалось в тринадцать бумажек в чаше. Всё еще меньше, чем у большинства подростков его возраста, но все равно не очень приятно. – Долго еще будешь лежать? Голос матери звучит сердито и одновременно взволновано. Володя никогда не винил ее за это, все же каждый его день рождения его родителям приходится собирать своего единственного сына на Жатву, с которой тот может не вернуться. Вздыхает и отрывает голову от подушки, все же мама права, нужно вставать. В доме пахнет сладкими булочками, которые мама пекла раньше почти каждый день, но последние пару лет лишь раз в год. Она говорит, что не знает, сможет ли еще раз их приготовить и будет ли для кого это делать. Каждый раз после этих слов Володе кусок в горло не лезет, но есть так или иначе приходится, все же он не знает сможет ли еще раз попробовать булочки от мамы. Отец в этот день не особо разговорчив, он смотрит побитой собакой, будто бы это он виноват во всем, что каждый год происходит в их Дистрикте. – С днем рождения, - совсем тихо произносит отец, когда Володя выходит из своей комнаты в рубашке, которая буквально пару лет назад сияла своей белоснежностью. Сейчас на вороте и рукавах можно заметить желтоватые разводы от кипячения рубашки матерью перед каждой Жатвой. – Спасибо, - невесело усмехается и садится за стол, на котором уже стоит стакан какого-то чая, булочки и маленькая плошка мармеладок, которые любит Володя. Завтрак проходит в тишине, отец слегка хлюпает чаем, мама что-то тихонько причитает себе под нос. Володе не нравится эта угрюмая атмосфера, из нее хочется как можно скорее сбежать. Легонько кивая самому себе, он достает кусочек светлой ткани, который служил платком на случай внезапных слез (Володе он не нужен, но с мамой не спорит), заворачивает в него три булочки и встает из-за стола. – Думаю, ребята меня уже заждались, я пойду, - машет рукой и почти выбегает из дома. На улице пахнет пылью, печалью и отчаяньем. Самый типичный запах в этот день. Тома, Лера и Адам стоят не далеко от его дома, поэтому Володя добирается буквально за несколько шагов. Тома выглядит нервной, в ее глазах застыли слезы, на ней платьице нежно-зеленого оттенка, своими пальчиками она сжимает подол обшитый неаккуратными рюшами, которые придают праздничный вид этому платью. Лера намного спокойнее, на ней легкое розовое платье, волосы аккуратно уложены в недлинную косу, она слегка приобнимает Тому за плечи. Адам одет в желтую, возможно даже нестиранную, рубашку и обычные школьные брюки. Для Новака этот день самый больной в году, два года назад его любимую девушку назвали как трибута, и после этого домой она вернулась уже в гробу. Тогда Адам очень сильно поругался с Альбертом, который не пустил брата встать рядом с любимой на Играх. Альберту в тот год исполнилось восемнадцать, это была его последняя Жатва, поэтому он задался целью спасти брата, если того назовут или же он захочет стать добровольцем. – Матушка вновь напекла булочек, - Володя разворачивает небольшой кусок ткани, которая когда-то была шторой и показывает друзьям, - Давайте поедим на удачу и отметим мой день рождения? – Но здесь их всего три, – резонно заметила Тома беря одну из булочек в свои тонкие пальчики. – Я свою поздравительную уже поел дома, - Володя улыбается и протягивает оставшиеся Лере и Адаму. Они едят в тишине, слышно лишь какое-то движение на площади (они знают, что это миротворцы). Подростки начинают потихоньку собираться рядом с ними, разговаривая о чем-то своем. У кого-то даже случается истерика. Володя краем глаза видит, что плачет совсем маленькая девочка, ей не дашь больше одиннадцати, но раз она в своем самом красивом платье, то скорее всего двенадцать девочке уже исполнилось и это ее первая Жатва. – Думаю, что сегодня назовут мое имя, - дожевав булочку говорит Тома и все внимание Володи сосредоточивается на ее лице, - И не смотри так на меня, я просто это чувствую. Всю ночь уснуть не могла. Володя тяжело вздыхает. – Тома, я уверен, что ты перенервничала и накрутила себя, - он легонько улыбается, - Мы же с вами отведали удачливые булочки мамы! Нас сегодня точно не назовут, ты придешь домой, снимешь это платье и мы вместе пойдем к тетушке Уле, - Володя мечтательно прикрыл глаза, - Она обещала мне сегодня подарить что-то незабываемое, интересно что это будет. Тома хихикнула, Лера улыбнулась лишь уголками губ, а Адам закатил глаза. В такие моменты на секундочку казалось, что никакой Жатвы нет, что регистрация на нее не откроется с минуты на минуту, казалось они самые обычные подростки, которые просто собрались вместе на какой-то праздник и обсуждают какую-то ерунду, лишь бы не стало слишком тихо. Но с площади слышится гимн Панема, миротворцы ходят по улицам и подгоняют на регистрацию. Однажды Володя спросил у Альберта почему же Дистрикты вновь не восстанут, их же больше. Альберт на это лишь криво улыбнулся и сказал что-то вроде «У нас количество, у них качество», больше они к этой теме не возвращались. Володя кивает в сторону площади и компания друзей направляется туда для регистрации. Парень кидает взгляд на сцену, где видит курящего рыжеволосого эскорта в экстравагантном пятнистом наряде. В голове задорно кто-то пошутил голосом Адама, что он похож на карикатурного злодея из детских представлений, которые раньше показывали на улицах бродячие музыканты. Чуть дальше сцены Володя видит темноволосого небритого мужчину с неизменной фляжкой в руках. Их последний и вроде единственный победитель, который теперь, как бы это странно не было, является отбросом общества. Он редко появляется на людях и иногда кажется, что про него вообще никто не помнит. Регистрация проходит как всегда очень быстро и всех впускают на площадь. Младшие стоят спереди, старшие сзади. – Хоть иногда бы что-то меняли в этом мероприятии, - шепчет Адам, Володя почти уверен, что это самое вежливое, что крутится у того на языке. Еле слышно хихикает и переводит взгляд чуть вперед. Тому потрясывает, Володя видит это по тонким плечикам, которые активно двигаются будто бы в рыдании. Он не может даже обнять ее, лишний шаг – пуля в лоб. Пока подростки собираются на площади, Володя пытается не смотреть на сцену или на Тому, иначе его стошнит прямо там. Он старается разговаривать с рядом стоящим Адамом, иногда присоединяясь к разговорам одноклассников, чуть улыбаясь. Со сцены иногда слышится недовольное ворчание неизменного эскорта их Дистрикта, он все еще надеется, что в следующем году его переведут в Дистрикт побогаче. Слышится также кряхтение неизменного ментора. Володя, сочувствует будущим трибутам, он бы не хотел, чтобы его ментором был человек, от которого разило самым дешевым пойлом за километр. Когда вновь начинает играть гимн Панема и на экране появляется историческое видео, рассказывающее историю Панема и Голодных Игр, площадь замолкает. Приближаются самые страшные минуты в году. Эскорт вытирает несуществующую слезу своим платком, Володя уверен, что он из чистого шелка или что там сейчас популярно в Капитолии. После того как ролик заканчивается, рыжеволосый стучит по микрофону и, кивая самому себе, начинает. – Здравствуйте, здравствуйте! – белоснежная улыбка эскорта сияет белизной, которой даже самая способная прачка не сможет добиться никогда, - Счастливых вам Голодных Игр и пусть удача всегда будет с вами! – слышатся жидкие аплодисменты, но Володя почти уверен, что на монтаже добавят бурные овации, - С вами несравненный эскорт Двенадцатого Дистрикта Сергей Разумовский и совсем скоро мы вместе с вами узнаем имена двух счастливчиков, которые будут представлять свой дистрикт в этом году! Трансляция приостанавливается, Володя это понимает благодаря тому, что улыбка спадает с белоснежного лица без единой морщинки. Миротворцы выносят чашу с именами и воздух наполняется давящим отчаяньем еще сильнее, горло будто бы сжимают в тиски. Володя слегка стряхивает это давящие чувства из головы и вновь подымает взгляд на сцену. – Что же! Настало время узнать имя первого счастливчика! - Разумовский продолжает улыбаться, а прошлый победитель делает долгий глоток жидкости из своей фляжки, - И им становится! - пальцы Разумовского нащупывают в чаше бумажку с именем, и он ловко вынимает ее, раскрывает и продолжает с улыбкой, - Тома Лахтионова! Поздравляем! У Володи выбивает весь воздух из легких, он немигающим взглядом смотрит на Тому и не может поверить, что на самом деле услышал ее имя. Тома слегка поворачивает голову на своих друзей и старается улыбнуться в безуспешной попытке успокоить их, вновь поворачивается к сцене, хочет сделать шаг, как вдруг Володя слышит: – Я доброволец! Голос такой знакомый, спустя долю секунды Володя осознает, что это его голос. Тома боится повернуться вновь, смотрит украдкой на него. Кажется, он может прочитать в её глазах ужас осознания, что это он вызвался стать добровольцем. Это он решил умереть за нее. – Нет. Я не позволю. Нет, нет, нет. Это я должна погибнуть на этих играх, никак не ты. Володя видит как она хочет сделать этот чертов шаг вперед, но звонкий голос Разумовского разносится по всей площади. – Дорогие друзья! У нас появился первый доброволец за множество лет! Молодой человек, поднимайтесь сюда! Давайте-давайте! Володя не боится, он уверенно идет вперед, пока не начал сомневаться и не сделал что-нибудь глупое. Спину прожигают взгляды Адама, Леры и родителей. Он представляет, как обращенные на него глаза близких наполнены злостью и болью, которую они сейчас испытывают. Володя старается не думать об этом и как можно скорее поднимается на сцену. Подходя к Разумовскому, он чувствует легкое касание на плечах и почти над самым ухом слышит: – Милый, давай знакомиться! Как тебя зовут? – Разумовский вблизи выглядит еще более смешно, чем с дальних рядов участников Жатвы, - Назови свое имя, наш доброволец! – Владимир Кризалисов, - Володя уверен в своем выборе, голос даже не дрожит. Он бы никогда не дал им убить девочку, которую считает своей младшей сестрой, только не у него на глазах. Он смотрит на Тому, Адама, Леру, родителей. Они не могут даже взглянуть на него, опускают глаза, пряча их. – Приятно познакомиться, Владимир! - Разумовский слегка кивает, убирает свои руки с его плеч и отходит обратно к чаше, - Настало время узнать имя второго трибута, который отправится представлять Дистрикт вместе с Владимиром! - его ладонь вновь погружается в чашу с именами, нащупывает бумажку и радостно вытаскивает, - И наш второй участник! Володя хочет верить, что это не кто-то из его друзей. Тому он спас, но ее имя в этой адскую чашу было вкинуто четыре раза, имя Адама двадцать, Лерино пятнадцать. Ему хочется верить, что это не кто-то из его знакомых. Он бы не хотел увидеть, как вызывают его одноклассников или ребят, с которыми он встречался в магазинчиках, но понимает, что любой выбор будет ужасным и бесчеловечным. Проходит будто бы несколько часов перед тем, как Разумовский разворачивает бумажку и начинает улыбаться еще шире. Он ищет глазами мужчину около сцены с неизменной фляжкой, щетиной и кругами под глазами, ярко улыбается ему и вновь поднимает взгляд на площадь. – И вторым трибутом становится Евгений Поэтов! У Володи второй раз за несколько минут выбивает весь воздух из легких. Он ищет глазами место, где стоит Женя и пытается осознать, что его имя только что назвали. Да, они были не близки, но он его одноклассник. Этот тихий парень, которому буквально пару месяцев назад исполнилось восемнадцать смотрит на сцену неверящими глазами. – Евгений Поэтов! Молодой человек, поднимайтесь, не нужно бояться! Это огромная честь! – мужчина недалеко от сцены вновь делает глубокий глоток жидкости из фляжки, пока Евгений идет на сцену. Его шаги тяжелые, дыхание неровное и в глазах ужас от осознания ситуации. Поднявшись на сцену, проходя мимо, Женя шепнул одними лишь губами «С днем рождения» и встает по правую руку от Разумовского. Эскорт вновь что-то начинает щебетать своим высоким голосом, его рыжие волосы слишком ярко блестят, а костюм забавной пятнистой расцветки уже не кажется таким смешным. – На этом мы завершаем Жатву в Двенадцатом Дистрикте! Спасибо, что остаетесь с нами! – и как только камера перестает снимать, улыбка спадает с лица Разумовского и он смотрит на человека, подошедшего ближе к сцене странным взглядом, который почти невозможно прочитать. Слышится сдавленный икающий смех прошлого победителя, он развернулся к сцене и, не переставая смеяться, произносит: – Я думаю, вашим родителям уже можно подыскивать два места на кладбище, - и после этого он сваливается с ног прямо на асфальт. Володя смотрит вниз, нервно усмехается и шепотом произносит, - Два места точно понадобятся, - Жене гроб не понадобится. Володя позаботится об этом.