Чужая

От лица Люцифера.

      В библиотеке стояла мерзкая, липкая тишина. Такая, что давит на виски, словно кто-то незримо сжимает твою голову ладонями. И она — Вики Уокер — сидела напротив меня, вцепившись в книгу, как будто страницы могли спасти её от меня. Глупая.       Я смотрел, как дрожат её пальцы, пока она сжимает книгу в руках, делая вид, что читает.       Бедная девочка из ниоткуда. Ошибка, забредшая в Вальмор благодаря случайности… или жалости. И теперь она сидит здесь, с этим своим упрямым взглядом, с вызывающей прямой спиной, будто имеет право дышать тем же воздухом, что и я.       Я постучал пальцами по краю стола, лениво, в такт её внутреннему напряжению.       Стук.       Пауза.       Стук.       Пауза.       Как удары молотка по её гордости.       Как предвестие того, что я её сломаю.       Её глаза — слишком большие, слишком дерзкие — скользнули по мне из-под опущенных ресниц. Думает, что я не замечу? Думает, что она способна бросить мне вызов?       Я позволял ей вариться в собственном напряжении, позволял думать, что она контролирует хоть что-то.       Взгляд. Она подняла глаза — и я поймал её. Я улыбнулся медленно, лениво. Не так, как улыбаются друзьям. Нет. Так, как улыбаются перед тем, как уничтожить.       Как же сладко было видеть это: тонкую дрожь под маской вызова. Она смотрела на меня, упрямая, дерзкая нищенка из грязной семейки, попавшая туда, где ей не место. Она должна была опустить глаза. Должна была прогнуться.       Но нет. Уокер пыталась играть со мной.       Она замерла. Я видел, как это её бесит — моя наглость и власть. И это чувство… Оно расползалось по мне горячей волной. Опьяняло.       Она хотела, чтобы я отвёл взгляд первым. Маленькая дурочка. Я не отвожу взгляда. Я разбиваю.       Её голос раздался, резкий и дрожащий:       — Ты собираешься работать? Или будешь просто сидеть и листать?       Какое милое отчаяние. Какой вкусный страх под маской дерзости.       Я медленно наклонил голову набок, глядя на неё так, словно раздеваю. Не тело. Душу. Словно вижу трещины под её наглой бронёй.       — Работа? — протянул я, смакуя каждую букву. — Я предлагаю тебе сделку.       Я подался вперёд, переплетая пальцы перед собой. И позволил себе улыбнуться ещё шире. Я почувствовал, как воздух между нами становится тяжелее, словно пропитан электричеством и страхом.       «Ты ко мне не лезешь — я тебя не трогаю».       Ах, Вики, если бы ты только знала, как сильно я хочу, чтобы ты нарушила это условие. Чтобы дала мне повод показать тебе, где твоё место. На коленях. В пыли. Подо мной.       Она быстро поднялась и резко обошла стол. Встала напротив меня, вся такая дерзкая и гордая.       Такая хрупкая.       Такая разрушаемая.       — Переведи на человеческий, — процедила она сквозь зубы. — Ты боишься.       Боюсь? Тебя? Я рассмеялся внутри, наслаждаясь её неведением.       Нет, детка. Я не боюсь. Я жажду. Жажду момента, когда твоя спина прогнётся. Когда твои глаза погаснут. Когда ты поймёшь, что всё это время была игрушкой в моих руках.       Я поднялся со стула, чувствуя, как скрипит древесина под моим движением.       Шаг к ней.       Без спешки.       Как к трофею, который я возьму тогда, когда захочу.       Между нами осталась лишь тонкая плёнка воздуха, и я видел, как она борется сама с собой — бежать или остаться. Её дыхание сбилось. И я ощутил это сладкое, первобытное удовлетворение.       Наклонился ближе. Почувствовал, как её кожа вспыхнула от моего дыхания. Она вкусила свою первую настоящую ошибку — попытку бросить вызов тому, кого нельзя победить.       — Боюсь? — мой голос опустился до хриплого шёпота. — Я не боюсь ничего. И никого.       Кроме одного:       Разочарования в твоей слабости.       Я хочу, чтобы ты держалась. Чтобы пыталась сопротивляться. Хочу, чтобы потом было слаще.       — Жалею тебя, — почти прошипел я, наслаждаясь, как напряглись её плечи.       — Меня? — выдохнула она, отчаянно цепляясь за остатки гордости.       Я склонился ещё ниже, так, что наши губы почти соприкоснулись. Почти. Дразня её, как дразнят зверя перед ударом.       Мой взгляд скользнул по её лицу: по сжатыми губам, по бледной коже. Она была на грани. Ещё шаг — и сломается.       И я хотел быть тем, кто это сделает.       — Того, как сильно тебе это понравится, — прошептал я ей в ухо.       Я видел, как её глаза расширились. Как дрожь пробежала по её телу. Как закипела злость. Как родился страх. Как запутались желания.       И я знал: она уже проиграла. Ей осталось только осознать это.       Я чувствовал, как её кожа горит под моими пальцами. Как бешено колотится её сердце, отдавая пульс в мою ладонь. Тёплая, дерзкая, смертельно упрямая.       Вики Уокер. Обычная девчонка. С дешёвым прошлым, с грязью чужих улиц на каблуках. Слишком гордая, чтобы сдаться. Слишком глупая, чтобы вовремя убежать.       И именно поэтому я хочу её сломать. Разбить её хрупкую броню на тысячу мелких кусков. Размазать её вызов по полу этого университета. Чтобы она поняла, кому здесь на самом деле принадлежит власть.       Её глаза дрожали — смесь страха и ярости. Та самая комбинация, которая делала её ещё слаще.       Рядом раздался звук — кто-то появился. Я отступил на полшага, без спешки, с ленивой усмешкой на губах. Мысли о разрушении, о власти, о её внутреннем крике сладко пульсировали у меня в висках.       Я уже собирался сказать что-то ещё — что-то, что загнало бы её ещё глубже в угол — когда раздался шорох за спиной.       И в этот момент всё испортилось.       Я обернулся и увидел его.       Дино.       Идеальный, правильный, вечно сияющий мальчик, которому впору продавать надежду в подарочной упаковке.       Он стоял в проходе, с двумя стаканами кофе в руках, и смотрел на нас тем самым взглядом, от которого меня выворачивало.       Смешок застрял у меня в горле. Как мило. Как трогательно.       Спасатель.       Словно он действительно думал, что может быть ей опорой. Что может защитить её… от меня.       На мгновение я позволил себе насладиться этим зрелищем. Почувствовать, как ярость закипает где-то под кожей. Горячая и тяжелая. Я не злился на Дино. Нет. Он был просто насекомым.       Я злился на Вики.       На то, что она — такая дикая, такая гордая — могла найти утешение в чём-то таком… убогом. Какой отвратительно банальный выбор, Уокер.       — Всё в порядке? — спросил он, подходя ближе. Голос дрожал, но в нём действительно была настоящая забота.       Я чувствовал, как Вики дёрнулась, как судорожно вырвалась из моего захвата. Как будто я действительно собирался причинить ей вред.       А ведь мог бы…       Мог бы и сделаю.       Она взяла у него кофе с дрожью в пальцах, стараясь спрятать это от меня. Маленькая глупая актриса. Я видел всё.       Дино сжал свой стакан так, что крышка жалобно хрустнула. Его глаза метались между нами — растерянные, испуганные, злые.       Я не мог сдержать ухмылку. Боже, как это было забавно.       — Ну что за милашка, — лениво протянул я, облокотившись на стол. — Сладкий кофе и невинные взгляды. Прямо песня о первой любви.       Вики напряглась. Дино вспыхнул, стиснул зубы и неожиданно рявкнул:       — Лучше милашка, чем урод, который умеет только глумиться.       Я поднял бровь.       О, малыш подал голос?       Интересно.       — Ого, — усмехнулся я, лениво скользя взглядом по нему. — Ну давай. Сразись за свою принцессу.       Я мог бы разорвать его в одну секунду. Но это было бы слишком просто.       Нет. Пусть сам горит от бессилия. Пусть смотрит, как я забираю её медленно.       Вики бросила на меня взгляд, полный ярости и паники.       — Люцифер, иди к чёрту, — процедила она, стискивая стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели.       Я даже не взглянул на неё. Лишь лениво склонился к её уху, будто случайно приблизившись.       И прошептал так тихо, что только она смогла услышать:       — Ты уже там, малышка.       Я почувствовал, как по её телу пробежала дрожь.       Трещина.       Ещё одна.       И понял — я её поймал.       Когда она пыталась убежать, я позволил ей дойти до двери. Почти. Тогда — резко, одним движением, я схватил её за локоть. Её тело дёрнулось, глаза распахнулись. Я наклонился, скользнув губами так близко к её уху, что почти почувствовал, как она сжалась.       — Беги, Вики, — шепнул я, вдыхая её страх. — Пока ещё можешь.       Я отпустил её так же резко, как схватил. Пусть идёт. Сладкое нужно уметь ждать, ведь так?

От лица Вики Уокер.

      Аудитория выглядела довольно уютно, но немного угнетающе. В светлом помещении пахло кофе и совсем немного пылью старых книг. Но сегодня мне было всё равно. Я зашла первой, заняла место у окна, достала тетрадь и ручку и впервые за долгое время ощутила… спокойствие.       Сегодня никто и ничто не сможет испортить мне лекцию. Мими с Ади — на политологии, Дино — культуролог, и я наконец-то одна. Без них, без шуток, без…       Без него.       Я даже позволила себе лёгкую улыбку. Этот курс по когнитивной психологии — моя стихия. И пусть звучит банально, но я действительно была рада учиться, разбирать механизмы мышления, узнавать, как мозг сам себя обманывает.       Я скользнула ладонью по ткани своего платья — простого, чёрного, с мягким воротом и длинными рукавами. Оно не было вызывающим, но сидело по фигуре, подчёркивая талию. Мне нравилось, что в нём я выгляжу… собранной. Волосы я оставила распущенными — на редкость послушными сегодня. Макияж — только губы, алые как защита.       Идеальный день, чтобы быть одной.       Я выровняла ручку на столе, на всякий случай проверила, что телефон в беззвучном режиме, и наконец откинулась назад. Никаких знакомых. Никаких отвлечений.       До того момента, как хлопнула дверь. По-особенному резко. Узнаваемо.       Я поняла, кто это, ещё до того, как повернулась.       Люцифер.       Чёрт, Чёрт, Чёрт! Только не он!       Он вошёл, как всегда: будто все в помещении — его гости, а он хозяин. И этот взгляд. Молниеносный. Чёртов взгляд, который пробегает по людям, оценивает, а затем отбрасывает. И вдруг — задерживается на мне.       Нет. Нет. Нет.       Я опустила глаза в тетрадь, будто была занята записями, хотя страница всё ещё оставалась пустой. Места в зале почти не осталось. Только рядом со мной. Ну конечно! По-другому быть и не могло!       Он подошёл. Не спросил — просто сел. Как будто мы не враги, а… нечто другое.       В нос ударил запах его слишком приятного парфюма. Я мельком глянула в его сторону, так, чтобы он не заметил. Я не могла не отметить насколько чёрный свитер идеально подходил ему, обтягивая широкие плечи и каждый мускул на руках.       — Доброе утро, — пробормотал он, не глядя на меня. Его голос был низкий и ленивый, как будто каждое слово он вытягивал специально, чтобы раздражать. — Рад, что ты так счастлива меня видеть.       Я резко повернулась к нему. Не улыбнулась. Не ответила сразу. Просто смотрела.       — Я просто удивлена, — сказала я наконец. — Не думала, что ты способен выбрать что-то, что требует мозгов. Предположила бы: актёрское мастерство. Или что-то, где нужно блистать, а не думать.       Хотя, если быть честной, я просто не хотела видеть его здесь. В моём пространстве. В моей тишине.              Он усмехнулся, чуть наклонив голову.       — Ого. Психология с налётом высокомерия. Это уже почти диагноз. Может, запишешь?       Я не успела парировать — преподаватель начала лекцию, и мне пришлось повернуться вперёд. Но его слова остались где-то внутри как заноза.

***

      Я пыталась слушать. Правда. Поймала пару слов: «когнитивные искажения», «перцептивная ловушка», но всё звучало глухо, как через воду. Его локоть почти касался моего. Я слишком остро ощущала даже шорох его движений — как он лениво перелистывает страницу, как что-то машинально пишет. Я раздражала саму себя, зачем я придаю значение его присутствию?       — А теперь, — проговорила профессор Маклин, слегка повысив голос, — поработаем в парах. Обсудите примеры когнитивных искажений, которые вы замечали у себя или у окружающих. Три минуты.       Пары? Что, прямо сейчас?       Я чуть не застонала вслух. Конечно. Конечно, именно сегодня, когда я надела это чёртово платье, когда решила быть «собранной» и «в гармонии». Когда этот человек сидит на расстоянии вытянутой руки.       Я повернулась к нему с максимально нейтральным лицом. Он уже смотрел на меня. С тем выражением, от которого обычно хочется либо дать пощёчину, либо уйти из университета навсегда. Лениво приподнятая бровь, чуть скептичная усмешка. Насмешка.       — Кажется, у нас есть что обсудить, — сказал он, откинувшись назад. — С чего начнём? С твоего сарказма? Или с моего нарциссизма?       — Нарциссизм? Ты это признал? Запишу. Это уже победа.       Он усмехнулся. Улыбка без настоящей теплоты — но и не совсем враждебная. Словно мы оба играли какую-то роль, не договариваясь об этом заранее.       — Ладно, — продолжил он, понизив голос, — когнитивное искажение… Вот, например: избирательное восприятие. Ты решила, что я тупой, и теперь всё, что я делаю — только подтверждает твою теорию. Даже если я пришёл на психфак по собственной воле.       — А ты не пришёл по своей воле, — парировала я. — Ты пришёл, чтобы кого-то подразнить. Это у тебя как хобби.       — Кто знает. Может, ты и есть моё хобби.       Я не ответила, потому что не видела смысла. Только посмотрела на него в упор. Долго. Он, как всегда, выдержал мой взгляд, и я не знала, что именно за этим стоит: вызов, игра, или… что-то, от чего мне стало неуютно.       — У тебя, кстати, красиво получается злиться, — добавил он, почти шёпотом.       Я отвернулась, будто собиралась что-то записать. Страница в тетради всё ещё была пустой, а сердце билось слишком громко. Эти три минуты казались мне вечностью.       Я незаметно выдохнула и убрала выбившуюся прядь волос за ухо, когда профессор Маклин объявила всем заканчивать задание.       Преподаватель внимательно следила за всем, что происходит в классе. Она не спешила с выводами, давая студентам достаточно времени, чтобы они изложили свои мысли. Когда наступила очередь Люцифера, он чуть приподнялся, лениво потянувшись, и начал говорить с таким видом, будто это задание — сущая ерунда для его блестящего ума.       — Так, давайте разберемся, — начал он, скрестив руки на груди и встречаясь взглядом с преподавателем. — Наши мысли, или точнее, их формирование, — это результат не просто логики, а множества факторов, действующих одновременно. Когда мы принимаем решения, когда мы строим свои убеждения или интерпретируем информацию, мы всегда действуем в рамках тех или иных когнитивных искажений. Это важно понимать, чтобы не попасть в ловушку собственной головы.       Он сделал паузу, чтобы дать всем почувствовать вес его слов, затем продолжил, поигрывая карандашом в руке.       — Например, искажённая самоуверенность. Это то, с чем многие сталкиваются, а мы не осознаём, насколько это влияет на наш выбор. Представьте, вы уверены в своей правоте, и это чувство просто подталкивает вас к решению, которое, на самом деле, не обосновано никакими фактами. И таких искажений множество. В этом и заключается парадокс человеческого мышления. Мы думаем, что думаем логически, но на самом деле мы лишь играем с самими собой.       Он взглянул на преподавателя с лёгким вызовом, как будто проверяя, будет ли она его перебивать, но она слушала Люцифера с интересом.       — Это, конечно, всего лишь одна из многочисленных иллюзий, которые я могу назвать. Но, по сути, всё сводится к одной простой истине: мы строим свою реальность по собственным моделям, и эти модели подвержены ошибкам. А задача когнитивной психологии — выявить, насколько сильно эти ошибки могут влиять на наше восприятие.       Он закончил свой монолог с лёгким, почти незаметным кивком, как будто он только что рассказал о чём-то абсолютно очевидном, что должно было быть понятно всем ещё с младенчества.       Преподаватель Маклин не торопилась с ответом, но её взгляд выдал, что она оценила его точку зрения. И немного подождав, она, всё-таки, продолжила обсуждение с другими студентами, но мы все знали: Люцифер доказал, что его интеллект не знает границ — по крайней мере, в его собственной голове.

***

      Как только лекция закончилась, я молниеносно выскочила из аудитории — только бы не пересекаться с Люцифером. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Я не хочу его видеть. Не хочу слышать его голос. Хочу просто забыть, что он вообще существует.       По пути вниз я почувствовала, как воздух сменился — внизу пахло свежестью и кофе из кафетерия. Я спустилась на первый этаж, где находилось общежитие, и в этот момент мой телефон коротко пискнул.       Мими: Где ты?       Вики: У себя.       Мими: Мы ждём тебя у входа в Вальмор. У тебя пять минут.       Я вздохнула и сунула телефон обратно в сумку. Хотелось завернуться в плед и исчезнуть, но… с Мими спорить бесполезно.       Они действительно уже ждали меня. Мими сидела на перилах, болтая ногами в ботильонах на каблуке, Ади, как обычно, листал ленту в телефоне, опираясь плечом о колонну. Дино первым заметил меня и слегка махнул рукой.       — Доброе утро, Вики, — сказал он с той самой улыбкой, от которой у половины факультета подкашиваются колени.       — Доброе… — я встала рядом с ним, стараясь не поднимать взгляда. — Что обсуждаете?       Я смотрела на Мими, будто здесь была только она.       — Вечеринку, — произнесла она слишком весело и хитро прищурилась. — На которую мы все идём. И ты — тоже! — она ткнула в меня пальцем.       — Мими, я же говорила, что не люблю вечеринки, — я надула губы и скрестила руки на груди, словно пятилетний ребёнок.       — Вики, ну не будь ты такой, — вмешался Дино и обнял меня за плечи. — Обещаю тебе, будет весело.       Я замерла. От него пахло чем-то хвойным и мятным. Неожиданно… приятно. Я не отстранилась, но нахмурилась, глядя на него.       — Ты серьёзно туда пойдёшь? — спросила я, с сомнением прищурившись.       — Конечно. В начале года самые крутые вечеринки, — его улыбка стала шире, почти хищной.       Я перевела взгляд на Мими и нерешительно пожала плечами.       — У тебя нет выбора, дорогуша, — весело засмеялась она и с лёгкостью спрыгнула с перил, грациозно, как всегда.       Как у неё получается всегда двигаться так, будто она в клипе?       Она подошла ближе и встала с другой стороны от меня, как вторая половинка заговорщического плана. Тонкие пальцы легли мне на плечо.       Я опустила голову, изображая максимум трагизма.       — Эй! — вдруг подал голос Ади, убирая телефон в карман. — Тебя что, на каторгу отправляют?       Я молча вздохнула. Дино убрал руку с моих плеч и встал рядом с Ади, опираясь на мраморную колонну.       — Не знаю… Может, я там кого-то встречу, кого совсем не хочу видеть, — сказала я почти на автомате. Лучше бы молчала.       — Ты про него, да? — подхватила Мими.       — Про Люцифера, что ли? — хитро улыбаясь, спросил Ади.       Я вздохнула.       — Неужели вы не можете хоть раз не свести всё к нему? Я устала от этих намёков.       — Просто каждый раз при упоминании его имени, тебя как будто током бьёт, — заметил Ади, усмехнувшись.       — Может, это потому, что он действительно меня бесит? — парировала я. — С чего вы взяли, что это обязательно что-то большее?       — Потому что ты слишком бурно это отрицаешь, — спокойно сказал Дино. — Обычно люди не тратят на «неважных» столько эмоций.       Я повернулась к нему. Он смотрел на меня серьёзно, даже немного жёстко. Вот так, без улыбки — и я на секунду растерялась.       — Ну да, конечно, Дино. Ты у нас эксперт по моим эмоциям. Наверное, ты там ведёшь дневник наблюдений? — язвительно сказала я, скрестив руки.       Он приподнял бровь.       — Просто заметил.       — А ты ещё что-нибудь заметил? Может, расскажешь всем, как я дышу, когда злюсь? Или, может, я морщу нос, когда Люцифер рядом?       Дино слегка отшатнулся, как будто мои слова его задели. Мими и Ади переглянулись, а их лица в миг стали слишком серьёзными.       Вот и всё. Перебор.       Я почувствовала, как внутри всё стянулось тугим узлом.       Господи, Вики. Ну зачем ты это?       — Ладно, — выдохнула я. — Пойду на лекцию. Там, по крайней мере, никто не пытается анализировать моё лицо каждую секунду.       Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Спина горела — чувствовала их взгляды. Слова всё ещё звучали в голове как эхо.       Глупо. Детски. Язвительно. И зачем именно ему? Он ведь просто… пытался понять. А я укусила. Как всегда.       Но останавливаться я не стала.

***

      Университет будто выдохся после обеда. Коридоры опустели, только на первом этаже у буфета копошились какие-то студенты, а в остальном — тишина, как в музее. Я шла наугад, в какой-то момент даже забыла, куда направляюсь. После утреннего «шоу» с Дино мне не хотелось обратно в комнату. Хотелось просто исчезнуть. Раствориться.       Ноги сами привели меня к заднему дворику за гуманитарным корпусом. Там был старый деревянный настил — когда-то, возможно, тут стояли лавки, но теперь только пара ржавых урн и облезлые кусты сирени. Сюда почти никто не заходил, разве что заядлые курильщики или те, кому нужно побыть одному. Вроде меня.       Я только собиралась сесть на ступени, когда услышала голос. Мужской. Холодный и напряжённый. Я замерла, сердце глухо стукнуло где-то под рёбрами.       — …ты прекрасно знаешь, почему я не приеду. Не пытайся продавить меня через мать. Это жалко.       Я сделала шаг в сторону и заметила Люцифера. Он стоял спиной ко мне, чуть в стороне от колонны. Он говорил с кем-то по телефону, не подозревая, что я рядом.       Я застыла, собираясь уйти. Ты не должна это слышать, Вики! Но… я не ушла. Почему-то не могла. Что-то в его голосе — не самом голосе даже, а в напряжении под ним — держало меня на месте, мои ноги будто застыли в цементе.       — Нет, — продолжил он. — Я не «бросаю» семью. Я просто больше не собираюсь быть её инструментом.       Инструментом? Что он имеет в виду?       Я невольно задержала дыхание.       — Можешь вычеркнуть меня из завещания. Мне не нужно ни твоё одобрение, ни деньги. Особенно — деньги. Купи себе ещё один самолёт, или… что ты там обычно покупаешь, чтобы не видеть собственную вину?       Ответа я не слышала, но голос с другой стороны, хоть и глухой, прорывался через динамик. Мужчина. Такой же холодный и язвительный. Старший Люцифер?       — Знаешь, что интересно? — Люцифер вдруг усмехнулся, но его смех показался мне каким-то безжизненным. — Ты никогда не звонишь просто так. Только когда надо кого-то унизить. Убедиться, что все в строю. Как ты это называешь? «Контроль качества»?       Я почти физически ощутила, как он стискивает кулаки. От волнения быть замеченной, я быстро сглотнула, на секунду задержав дыхание.       — Да. Я помню, что носил твоё имя. Твою печать. Но теперь я сам по себе.       Пауза.       — Нет, я не позволю тебе использовать меня, как ты использовал мать. Я — не ты. Никогда не был и не стану.       Следом — глухой щелчок. Разговор закончился.       Он не шевелился. Стоял, как статуя, упершись ладонями в перила. Кажется, даже не дышал. Или делал это так неглубоко, что не видно было грудной клетки. Я сделала шаг назад, но в этот момент — под ногой хрустнула ветка.       Он резко обернулся. Наши взгляды встретились. Меня словно окатили ледяной водой, а по спине побежали мурашки.       В его лице не было ни маски, ни усмешки — только усталость. Но всего лишь мгновение — и она резко исчезла, сменившись привычной бронёй. Он выпрямился и сверлил меня взглядом, в котором читалась злость. И что-то ещё… Неопределимое.       — И долго ты тут стоишь?       — Я… — Я попыталась заговорить, но горло пересохло. — Только что пришла. Не знала, что ты…       — Конечно, не знала, — холодно перебил он. — Вы, любопытные, никогда ничего «не знаете». Пока не узнаете слишком много.       — Я не хотела… подслушивать. Серьёзно.       Он подошёл ближе. Тихо и сдержанно, в стиле Люцифера.       — Тогда зачем стоишь?       — Потому что… — я отвела взгляд. — Потому что ты вдруг перестал быть собой.       Он усмехнулся, и в этой усмешке я услышала столько боли, что мне захотелось исчезнуть.       — А кто я, по-твоему?       — Тот, кто всегда всё контролирует. Уверенный и грубый. А сейчас… — Я замолчала.       — Сейчас я кто? Жалкий? Сломанный?       — Человек, — сказала я, глянув в тёмные глаза. Моя губа дрогнула.       Он замер. Затем прошептал:       — Не смей.       — Что?       — Не смей видеть меня таким. Ты не имеешь права.       — Тогда не разговаривай на публике, — неожиданно сорвалось у меня. — Я не виновата, что случайно оказалась рядом, — Я убрала волосы за ухо.       Он молчал. И это молчание давило мне на виски. Я не знала чего ожидать. На что он способен?       — Просто забудь, что услышала, — наконец бросил он.       Люцифер посмотрел мне в глаза, кивая каким-то своим мыслям. Затем он развернулся и, сунув руки в карманы чёрных джинс, стал уходить, насвистывая какую-то неизвестную мне мелодию.       Я продолжала стоять на месте, ошарашенная от услышанного. Ветер трепал волосы, заставляя их путаться, а я смотрела вслед уходящему Люциферу, не зная, что мне делать со всей этой информацией.       Наверное, это был его отец. Люцифер разговаривал со своим отцом. Ещё, конечно, рано делать выводы, но… Как забавно, их характеры абсолютно одинаковы.       Я усмехнулась, хитро прищурившись.       Интересно, почему они ссорились?       И какого, интересно, Люциферу жить со взрослой копией себя? Не слишком приятно, правда?

***

      Я поднималась по лестнице, вяло цепляя взглядом знакомые тени на стенах. Каждый шаг будто эхом отдавался в груди — не от усталости, нет. Просто всё внутри дрожало от непонятного напряжения. Как будто что-то должно было случиться, и я заранее об этом знала. Интуиция? Или просто перегревшиеся нервы.       У поворота на мой этаж я остановилась — интуиция оказалась права.       Дино стоял у стены, чуть в стороне от двери в мою комнату, будто не решался подойти ближе. В руках — цветы. Не розы, не магазинный букет, а какие-то полевые, с длинными стеблями и разными оттенками фиолетового и белого. Блондин смотрел в пол.       — Привет, — тихо сказала я. Горло тут же сжалось, будто все мои слова застряли где-то между сердцем и лёгкими. — Ты чего здесь?..       Он поднял глаза. Такие же мягкие, как цветы в его руках. Такие же настоящие.       — Я… хотел извиниться, — сказал он. — Утром, возле универа… я повёл себя как идиот.       — Ну… — Я прикусила губу, — я тоже не сахар.       Дино чуть улыбнулся, осторожно протянул мне цветы.       — Это тебе. Я… Не знал, какие выбрать.       — Спасибо. — Я взяла букет, и пальцы случайно коснулись его руки. — Заходи. Не стой в коридоре как побитый щенок.       Он вошёл тихо, будто боялся нарушить мой воздух. Я поставила цветы в банку, потому что вазы у меня не было. Села на кровать, поджав ноги. Он устроился на полу, спиной к кровати, и мы какое-то время просто молчали. Лёгкая тишина, без упрёков. Без фальши.       — Я… — начала я и остановилась. — Тогда… я была несправедлива. Я тебя сразу укусила, как бешеная. А ты ведь просто волновался. Прости.       Он обернулся ко мне, глаза чуть влажные, но не от слёз — от чувств, которых слишком много, чтобы вместить.       — Ты имеешь право быть злой. Я ревновал. Это глупо. Я знаю, что ты с Люцифером не… — он запнулся. — Просто, когда я вижу, как он смотрит на тебя…       — Он так на всех смотрит, — хмыкнула я. — Типа «сгинь, смертная, ты недостойна». Или наоборот — «преклонись предо мной». У него один и тот же взгляд на всех. А ты другой. Ты смотришь… как будто я важна.       — Потому что так и есть. Для меня ты очень важна, Вики.       Я почувствовала, как под кожей пробежала дрожь. Не пугающая, а наоборот, согревающая.       — Почему ты такой? — спросила я. — Добрый. Слишком добрый для этого места…       Он пожал плечами, опуская глаза.       — Не знаю. Наверное, потому что, если один из нас не будет держать свет, всё совсем потемнеет.       Я скользнула с кровати и села рядом с ним. Мы молчали, сидя плечом к плечу. Сердце перестало колотиться — просто било, ровно. С ним — спокойно. Не как с Люцифером, где стоишь на краю крыши и не знаешь, толкнут тебя или поцелуют. С Дино я знала: он всегда подставит руки, если я упаду.       Я положила голову ему на плечо. Он не шелохнулся. Только дышал. Ровно, как океан ночью.       — Мне с тобой хорошо, — пробормотала я, уже сквозь сон. — Даже если я иногда кричу. Даже если я не всегда знаю, чего хочу…       — Я всё равно рядом, — ответил он. — Просто будь. Остальное — неважно.       Я кивнула, не открывая глаз. Ещё секунду я слышала его дыхание. Потом — только тишина. И тепло.