Чужая

От лица Вики Уокер.      

Говорят, люди привыкают ко всему. Я думала, что давно привыкла к чужим взглядам. Всё-таки я учусь в университете для «золотых детей», где все смотрят друг на друга, как на очередной дорогой аксессуар, которым, возможно, мне тоже стоит обзавестись. Я научилась не обращать внимания на взгляды в свою сторону. Честно. Ну, почти…              Но сегодня… Сегодня всё по-другому.              Я иду по коридору университета, где всё блестит, как в глянцевом журнале: сверкающий мрамор, дорогие сумки, волосы, переливающиеся на солнце и лицемерные улыбки, натянутые до боли.       Университет для тех, кто привык, что мир принадлежит им по праву фамилии, кошелька и связей. На мне довольно простое, но элегантное чёрное платье — чуть выше колена, с длинными рукавами и аккуратным вырезом лодочкой. Волосы я завязала в небрежный пучок, выпустив пару прядей, чтобы не казаться слишком строгой. Лёгкий макияж, классические чёрные ботинки на каблуке, тонкое серебряное кольцо — ничего кричащего, ничего особенного. Всё как всегда. Только вот все, чёрт возьми, смотрят на меня. Что происходит? Парни, девушки, даже преподаватель по экономике, который обычно слишком занят своими графиками, чтобы замечать кого-то, кроме себя. Их взгляды прожигают, оставляя следы, как ожоги от сигарет. Кто-то шепчется, кто-то ухмыляется, кто-то даже не пытается скрыть свой интерес. Я моргнула, оглянулась — но никто не сказал ни слова. Только взгляды. Только эти дурацкие, липкие взгляды. Я цепляюсь взглядом за лицо однокурсницы. Она смотрит на меня с таким видом, будто я пришла на лекцию голая. Одна девушка толкнула другую локтем и прошептала что-то на ухо — и обе уставились на меня, как на сгоревшее печенье на витрине. То ли жалко, то ли смешно. Что за хрень? Я по привычке полезла в телефон — Дино всегда писал мне с утра. Иногда присылал забавные стикеры, иногда — «жду у лифта, не опаздывай, черепаха». Но в этот раз — ничего. Пусто. Ни смайлика, ни напоминания, что ждёт. Окей. Может, он забыл? Может, опоздал? Но он всегда ждал меня у лифта. Я подошла — его нет. Ни кофе в руках, ни привычной ленивой улыбки. Только пустое пространство, где он должен стоять. Что за чёрт? Он никогда не пропускал наши «лифтовые встречи». Даже если я опаздывала, всё равно ждал. Всегда. Почему сегодня — нет? Сердце почему-то неловко споткнулось, и я нажала на кнопку лифта, словно делаю это в первый раз. Подошёл другой студент. Он косо на меня посмотрел и отвернулся, но я успеваю уловить — в взгляде было что-то… Будто знает обо мне больше, чем я сама. Может, я просто себя накручиваю? Просто паранойя? Но чем дальше я иду, тем отчётливее понимаю: что-то явно не так. Я свернула к своей аудитории. По пути мимо меня проходили студенты — и почти каждый смотрел. Кто-то ухмылялся. Кто-то шептался. Одна девушка даже покачала головой, словно мне — конец. Бред какой-то. Я резко сворачиваю в сторону — в женский туалет. Не потому, что надо. Просто… Мне срочно нужно увидеть себя. Убедиться, что со мной всё нормально. Может, я запачкалась? Или, не дай Бог, платье задралось и я всё утро дефилирую как дурочка? В туалете пусто. Пахнет лимонным освежителем и мокрым кафелем. Вода медленно капает из крана, в унисон с моим сердцем. Я встаю перед зеркалом, обвожу взглядом своё отражение. Всё на месте. Платье сидит идеально. Волосы — как я и собирала. Макияж — ровный, ничего не размазалось. Я даже покрутилась, чтобы проверить спину. Нет, ну серьёзно. Что происходит? И тут — хлопает дверь. В санузел кто-то заходит. Спокойные и равномерные шаги, будто этот кто-то знает зачем пришёл. — Вот ты где, — слышу я голос, а в нём — гроза. — Искать тебя уже надоело. Я разворачиваюсь, всё ещё пытаясь собрать мысли в кучу.       Передо мной стоит Мими. Её чёрные волосы чуть растрёпаны, будто она действительно долго искала меня. Я слышу как громко она дышит. — Мим? Что-то случилось? — Я нахмурилась. — Хватит притворяться, Вики! Будто сама не понимаешь, зачем я здесь, — Она подошла ближе, скрестила руки, будто пыталась удержать себя, чтобы не врезать мне. — Не понимаю, — бросаю я, смотря на неё через зеркало. — Весь универ уже обсуждает тебя. Весь! Говорят что не попадя. Я отшатнулась, а сердце пропустило удар. — Говорят? Что именно? — Что ты встречаешься сразу с двумя. Догадаться с кем, думаю, не составит труда! Я смотрела на неё, не веря тому, что только что услышала. — Ч-что за бред? Откуда это взялось? — Откуда? — Мими скривила губы. — Кто-то пустил слух. И, похоже, этот слух отлично взлетел. Я слышала, как о тебе говорили уже трое! В коридоре. На лестнице. В холле. Все уверены, что это правда! Она сделала паузу, и в её взгляде мелькнуло что-то, чего я ждала — сомнение. Маленькое, как иголочка, но оно было. — Даже я… Даже я начинаю в это верить, — тихо добавляет Мими. — Не потому, что хочу. А потому что… Это так на тебя похоже, Вики… — Похоже?.. — Выдыхаю я, чувствуя, как внутри медленно и липко поднимается паника. — Почему нет? — Мими делает шаг ко мне, как будто пытается заглянуть мне в самую душу. — Ты же правда с Дино. Все это знают. Но тебе, видите ли, скучно, — она закатывает глаза. — Ты флиртовала с Люцифером несколько раз. Я видела. Я медленно кладу руку на холодную раковину, потому что ноги вдруг стали ватными. Грудь сдавило так, будто на меня навалили бетонную плиту. Я не могу… Не могу вдохнуть. — Это не так… Я просто… — Мне катастрофически не хватает свежего воздуха, отчего слова застревают в горле. — В том то и дело, что ты. Ты моя подруга, я хочу тебе верить, но… — Мими отводит взгляд, а затем добавляет шепотом: — не могу. Ты играешь с ними, — Мими не успевает договорить, как в ту же секунду я её прерываю. — Ты не понимаешь, — шепчу я, чувствуя, как в горле першит, а глаза предательски щиплет. — Понимаю. Ты просто не умеешь оставаться с тем, кто тебя любит. Тебе нужно, чтобы тебя добивались. Чтобы за тобой бегали, чтобы ревновали… А когда получают — тебе становится скучно. И если Дино не даёт тебе этого драйва, ты идёшь к Люциферу. А потом обратно. Ты играешь, Вики. Я вздрагиваю, потому что это… Слишком похоже на правду. Грудь стягивает, как будто в ней проросли колючие провода, и каждый её удар ранит меня изнутри. Я отворачиваюсь от подруги и смотрю на своё отражение в зеркале: припухшие губы, голубые глаза, стеклянные от непролитых слёз, готовых хлынуть в любой момент. — Может, тебе просто никто не нужен, Ви?.. — Голос подруги режет слух как ржавый нож. — Может, тебе плевать чьё сердце разбивать? Главное, чтобы никто не смог разбить твоё… Нет, Вики! Не смей! Не смей плакать! Глубокий вдох обжигает лёгкие. Сглатываю комок в горле, чувствуя, как внутри закипает ярость. Какого чёрта я стою здесь и выслушиваю эти упрёки, словно нашкодивший ребёнок? Я уже взрослая, мамочка Мими, чтобы отчитывать меня. Я в состоянии сама принимать решения с кем мне дружить, с кем встречаться и уж тем более — с кем спать! — А может, ты просто завидуешь мне, Мими? — Я сжимаю кулаки, ногти больно впиваются в ладони. — Потому что у тебя ничего нет. Ни Дино. Ни Люцифера. Никого. Может, ты злишься, что никто не выбрал тебя? Мими на секунду взграгивает. Но только на секунду. Она вздыхает, будто хотела что-то сказать, но передумала. Её взгляд метается между мной и лампой на потолке. — Завидую? И чему же? — Её голос опускается на опасный, ледяной уровень. — Твоей жестокости? Или, может, лицемерию? А, нет! Я завидую твоей способности ложиться под тех, кого не хочешь! В груди что-то рвётся, как будто я по-настоящему ломаюсь. Но я удерживаю лицо.       — Ты, Уокер, ничем не лучше этих богатых снобов! Я ошиблась в тебе. — Проваливай, Мими, — ледяным голосом прикрикиваю я, всё ещё смотря на неё через зеркало. — Как скажешь, — она развернулась к двери, ухмыляясь. Хлопнула дверь, оставив меня стоять в пустом белом туалете, среди капающей воды, среди своего отражения, которое вдруг показалось мне… Чужим. Я долго смотрю на своё отражение, прежде чем вымыть руки и умыться холодной водой. Смываю весь макияж, что был на моём лице и распускаю блондинистые волосы, которые теперь стали немного волнистыми и красиво свисают до середины спины. Вытираю руки и выкидываю бумажное полотенце в урну. Вылетаю из женского туалета, как будто он сейчас взорвётся. Люди. Их взгляды. Этот липкий шёпот, который не умолкает, даже если я затыкаю уши. Меня вдруг передёрнуло, как будто я стояла под ледяным душем. Хочу уйти. Хочу спрятаться. Хочу просто, чёрт возьми, исчезнуть. Мои каблуки застучали по мрамору — быстро, всё быстрее, почти бег. Я не понимаю, куда иду. Не вижу, кого обгоняю. Не слышу, кто крикнул мне вслед. Только один импульс: убежать. Я заворачиваю в коридор, потом в другой. У этого университета тысячи закоулков, заброшенных лестничных пролётов, полупустых технических помещений, где никто не бывает. Я взглядом нахожу одну из таких дверей — деревянную, с облупившейся табличкой «склад». Рука дрожит, когда я дёргаю ручку. Открыто. Я шагаю внутрь и прислоняюсь спиной к шершавой двери, вжав ладони в холодное дерево. Внутри пахнет пылью, мокрой тряпкой и чем-то металлическим. Гулкие стены, старая мебель, стеллажи с коробками. Лампа под потолком моргает и остаётся гореть вполнакала. Слёзы жгут горло, комом подступая к глазам. Я зажмурилась, вдавливая затылок в дверь. С шумом выдыхаю, пытаясь сдержаться. Но это то состояние, когда ты будто стоишь на тонком льду, который вот-вот треснет. — Ну, привет. Голос прозвучал негромко, но в гробовой тишине склада он похож на удар. Спокойный. Нарочито размеренный. Я вздрагиваю, как от удара током и открываю глаза. В дальнем углу, на пирамиде из серых картонных ящиков, сидит он. Люцифер. Небрежно развалился, одна нога свисала, другая подогнута, а локоть опирается о колено. Он выглядит так, будто этот заброшенный склад — его личный кабинет для медитации. Свет лампы, застывший в тусклом, желтоватом свечении, выхватил его профиль: острый подбородок, скулы, тёмные волосы, упавшие на лоб. Он медленно повернул голову. Его глаза — глубокие, тёмные — встретились с моим взглядом. В них плескается не просто веселье. Это удовольствие. От неожиданности и моего явного смятения. — Кто бы мог подумать, что сегодня в моём скоромном убежище такой ажиотаж, — продолжил он. Я оттолкнулась от двери, выпрямившись во весь рост. Адреналин, горький и острый, мгновенно высушил слёзы, заменив их яростью. — Что ты тут забыл? — Выдавила я, и собственный голос показался мне чужим, хриплым от сдерживаемых эмоций. Я сделала шаг вперёд. Он не спеша опустил ногу, поставил её на бетонный пол. Не вставая. — Отдыхаю, — ответил он просто, смотря на меня. — Отличное место. Тихо, уютно, Ости не найдёт. — Прячешься от Ости? — Фыркаю, стараясь вложить в звук презрительную усмешку, хотя внутри всё сжалось. Его не должно здесь быть. Не сейчас. — А ты — от кого? — Он наклонил голову, изучая меня. Взгляд стал пристальным. — Может, от университетского радио, которое передало в эфир, что ты водишь за нос меня и… блондинчика? Дино. Имя прозвучало в тишине, хотя он его не произнёс. Я ощутила, как ярость вспыхнула в груди. — Ты такой придурок, — шиплю я, отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в руках и предательский румянец на щеках. — Это бред. Дешёвые сплетни. Чей-то больной вымысел. Я сделала резкий шаг к двери — единственному выходу, единственному спасению от этого кошмара. Рука схватила холодную металлическую ручку. Дёргаю. Ничего. Сильнее. Отчаяние придаёт сил. Щёлк. Замок не поддался. — Вот чёрт! — Вырвалось само собой. Ладонь со всей силы шлёпнула по грубому дереву. Я начинаю бешено дёргать дверь. — Отлично! Заперта! Как удачно! — Брызжу я ядом, чувствуя, как злость кипит под кожей. — Моя удача сегодня просто цветёт! — Не трать силы, Уокер, — его голос донесся сзади: вальяжный, но я уловила в нём нотку раздражения. Люцифер поднялся. — Серьёзно. Нас никто не услышит. Никто сюда не ходит. Только я. — Ну конечно, — я резко развернулась к нему, скрестив руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то защиту. — Твоё личное логово. Какая жалость, что я его нашла. Надо было над дверью табличку повесить: «Вход для Вики Уокер запрещён». — Помолчи уже, Уокер! — Он шагнул ко мне. Один. Два. Раздражение вспыхнуло в его чёрных глазах. Расстояние между нами опасно сократилось. — Думаешь, мне приятно оказаться тут с тобой? С кем угодно, только не с тобой! — Прекрасно, — я не отступала, подняв подбородок. — Это взаимно! Мы замерли, сверля друг друга взглядами, как будто сейчас реально начнём швыряться ящиками. — Дай-ка попробую, — вдруг сказал он и, не спросив разрешения, оттолкнул меня плечом в сторону — резко, но без особой силы. Его пальцы сжали дверную ручку. Дёрнул раз — глухой стук замка. Второй раз — то же самое. Затем ударил кулаком по двери. Звук гулко отозвался в тесном помещении. — Заперто, — констатировал он, отводя руку. Его дыхание участилось. — Браво, Шерлок! Может, лучше всё-таки покричим? Вдруг сюда влетит Ости и на радостях свернёт тебе шею. Осчастливит нас обоих. — Поверь, в её обществе я бы сейчас чувствовал себя комфортнее, чем в твоём. — Так вали! — Я подхожу ближе, снова хватаю ручку, дёргая её. — Ой, точно, ты же не можешь. Мы ведь застряли! Вместе, — отрезаю я, закатывая глаза. Да уж, Вики, в более абсурдной ситуации ты ещё не находилась. Превзошла сама себя. — Как наказание, — сквозь зубы шипит Люцифер, отступая на шаг. — Ага, для меня, — огрызаюсь я, но злость уже начала угасать, уступая место усталости. — О, поверь, — он беззвучно усмехнулся, — ты далеко не подарок, Уокер. — Да и ты так себе выигрыш, Люцифер. На пару секунд в помещении виснет тишина. Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, и я первая отвожу взгляд, сжимаю кулаки, стараясь не заорать. — Ну и прекрасно, — бурчу я, поворачиваясь лицом к стене. — Будем сидеть тут, как два идиота, пока кто-нибудь не вспомнит, что в этом здании вообще есть склад. — Или пока мы друг друга не убьём, — фыркает он, но тон уже не такой колючий. В нем слышится усталость. Такая же, как у меня. Я слышу, как он отходит. Шаги по бетону. Скрип картона под весом. Он снова устроился на своих ящиках. — Ну рассказывай. Какого это — быть Вики Уокер, на которую сейчас смотрит весь университет? Чувствуешь себя звездой? Я медленно опускаюсь на ближайший ящик напротив него. Скрещиваю руки, закидываю ногу на ногу, будто мне плевать, будто я — сама невозмутимость, хотя внутри всё ещё потряхивает. — Это как ходить с мишенью на спине, — бросаю я, глядя куда-то мимо него, но трещину в стене. — Только стрелы летят не в спину, а в лицо. — Вся слава такая, — он лениво покачал ногой, наблюдая за мной. — Чем выше лезешь, тем больнее падать. — О, спасибо за мотивационную речь, — я язвительно улыбнулась. — Прямо захотелось вышить её на подушке. Так, знаешь, для вдохновения. — Могу подарить подушку со своим лицом, — мгновенно парирует он, уголки его губ дрогнули в усмешке. — Чтоб не забывала, кто главный источник твоего вдохновения. — Нет уж, спасибо, — я покачала головой, встретив его взгляд, — я и так вижу тебя чаще, чем хотелось бы. — Себе не ври, Уокер, — Люцифер усмехнулся, театрально закатывая глаза. — Тебе же нравится. Я отвожу взгляд на запертую дверь, на мерцающую лампу, куда угодно, только не на него. Но язык всё равно не держится за зубами. — Мне нравится, когда ты исчезаешь. Минуты тишины — просто праздник. — Ах, Уокер, — Он приложил руку к груди с преувеличенной драматичностью. — Как ты жестока к моим чувствам! Он улыбается — всё та же дерзкая, самодовольная улыбка, которая обычно доводит меня до белого каления. Но я замечаю — взгляд не такой уж холодный. В нём нет той привычной надменности. Словно он тоже уже устал от этой игры. Или делает вид, что устал. — Ты вообще почему так уверен, что знаешь, что мне нравится? — спрашиваю, склонив голову на бок. — Потому что ты никогда не уходишь, — пожимает плечами. — Орёшь, злишься, убегаешь, а потом… снова оказываешься рядом. Случайно, — он сделал паузу, подчёркивая. — Ну, или не очень случайно. — Ага, ну конечно! — Фыркаю я. — Это, вообще-то, ты вечно появляешься, как чёрт из табакерки! — Это взаимно, Уокер. Признай уже. У нас с тобой — затянувшийся матч в пинг-понг. Я подаю — ты отбиваешь. Ты подаёшь — я возвращаю. И так по кругу. Увлекательно, правда? — Как минимум, утомительно, — бурчу я, но краем губ всё-таки улыбаюсь. — Улыбка. Я знал, что мои усилия не пропадают даром, — довольно тянет Люцифер, будто это его заслуга. — Не обольщайся, — быстро отстреливаюсь я. — Это просто нервный тик. Он смеётся. Низко, легко. Почти… искренне. И я не удержалась. Тихий смешок срывается с губ. Позволяю себе расслабить плечи, но всего на мгновение. Люцифер смотрит на меня. Не просто смотрит — наблюдает. И улыбка на его лице… она изменилась. Дерзость, конечно, никуда не делась, но добавилась ещё кое-что непривычно открытое. Почти человеческое и искреннее. Я почувствовала, как по спине, от копчика до самого затылка, побежали мелкие, колючие мурашки. Нет. Нет, нет, нет! Это ловушка. Его игра. Нельзя. Нельзя чувствовать это рядом с ним. — Тебе нравится играть, да? — Спрашиваю, немного нахмурившись и пытавшись, вернуть в голос сталь. — А тебе? — Он смотрит прямо на меня. — Скажи честно. В глубине души, тебя это… заводит? Он произнёс последнее слово почти шепотом, но оно прозвучало громче крика. Я резко отвожу взгляд в сторону. Во рту вдруг становится сухо. Язык прилип к нёбу. Я попыталась сглотнуть, но не получилось. — Иногда… — голос сорвался, я прочистила горло. —…нравится. Адреналин. Вызов. — признание вырвалось. — Вот видишь, — он снова улыбается, а его голос стал ещё тише. — Мы с тобой одной породы, Уокер. Нам нужен этот огонь. — О, не смеши меня! — Я резко вскакиваю с ящика, отмахнувшись от его слов и взгляда, который стал слишком проницательным. — У нас нет ничего общего! Я всё ещё ненавижу тебя, или ты забыл? — я бросилась к двери. Мне нужно пространство. Воздух. Дистанция. — Ну да, конечно, — его голос пропитан иронией. Он тоже поднялся, медленно, словно хищник, начинающий расследование. — Ты врёшь, Уокер, — бросает Люцифер и делает шаг в мою сторону. — Ты не можешь так смотреть на меня и говорить, что тебе плевать. Я вижу твои глаза. Они говорят громче слов. — Отвали, Люцифер! — Я пячусь назад, но натыкаюсь на дверь. Ловушка захлопнулась окончательно. Внутри всё сжалось. — Мне плевать! — выкрикнула я, но голос дрогнул. — Правда? — Он уже в шаге. Его сжатые челюсти, напряженные скулы. — Тогда почему ты дрожишь? — его глаза скользнули вниз, к моим рукам, бессознательно сжимавшим складки платья. — Потому что ты меня бесишь! — Выпалила я, но это прозвучало фальшиво даже в моих ушах. — Нет, — он покачал головой, медленно приближаясь. Теперь между нами не больше полуметра. — Ты боишься. Боишься, что я увижу, как тебе нравится эта игра. Нравится, когда тебя рвёт на части. Нравится, когда я тебя злю. Нравится… что я — не Дино. Что я другой. — Не говори о нём! — Я выпрямилась. — Ты не имеешь права! Ты ничего не понимаешь! — О, поверь, я уже имею право. Он резко шагнул вплотную. Его тело в нескольких сантиметрах. Его дыхание — горячее, с намёком на мяту — обожгло щёку. Он ставит ладонь рядом с моей головой, загоняя в угол окончательно. — Ты в своём уме?! — Я попыталась выкрикнуть, но голос сорвался на шепот. Сердце колотится, как бешеный барабан. Воздуха катастрофически не хватает. Голова слегка закружилась. Я вжимаюсь в дверь всем телом, в надежде раствориться в ней и стать невидимой. По телу бегут мурашки, но не от страха. От электричества, что всегда весело между нами, и сейчас достигло предела. — Скажи, что не хочешь этого, — его шепот горячий, а губа так близко, что я чувствую их движение. — Скажи твёрдо. Скажи «нет». Скажи «уйди». И я отойду. Сейчас, — в его голосе не было насмешки. Мой разум кричит: «Нет! Уйди!». Но горло сжалось. Язык онемел. Я не могу произнести ни слова. Только смотреть в его тёмные, бездонные глаза. — Я… ненавижу тебя, — шепчу я, чувствуя, как всё тело горит. — Это не ответ, — прошептал он. Его дыхание смешалось с моим. Он наклоняется ближе. Его губы — в паре сантиметров. Так близко, что я увидела неровность на нижней. Мир сузился до этой точки. До его глаз, прикованным к моим губам. Я закрываю глаза, не в силах выдержать его взгляд. Веки чуть дрогнули и закрылись. Темнота. Только ощущения. Горячее дыхание на моей коже и губах. Тепло разливается по щекам. Я знаю — они пылают. Я готова поспорить, что гулкое эхо стука наших сердец слышно даже за этой толстой деревянной дверью. Я почувствовала лёгкое движение воздуха у виска. Его пальцы коснулись пряди волос. Он аккуратно, с неожиданной нежностью, заправил её за ухо. Я непроизвольно распахнула глаза, издав короткий, резкий выдох. Наши взгляды снова встретились. Его горячая ладонь легла мне на щеку. Большой палец скользнул по скуле, по линии челюсти, будто стирая воображаемую пылинку или просто… Ощупывая контур. Я продолжала стоять, не в силах пошевелиться или оторвать взгляд. Всё моё существо было сконцентрировано на точке соприкосновения его ладони с моей щекой, на тепле, которое от неё исходило. Твёрдость растаяла в его глазах. Он наклонился ещё чуть-чуть… Щелчок ключа. Скрип петель. Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Дверь резко распахнулась, залив нас полосой яркого света из коридора. В проёме стояла… уборщица. Синий халат, стоптанные кроссовки, ведро в одной руке, связка ключей — в другой. На лице ни капли удивления, только недовольство. Она окидывает нас одним быстрым взглядом — меня, раскрасневшуюся, с перехваченным дыханием, Люцифера, застывшего в полушаге, с лицом, на котором смесь ярости и смущения. Смущения? Уборщица вздохнула так громко, что эхо разнеслось по коридору. — Ах, молодежь, — произнесла она хрипло. — Уже сто раз говорила — это не комнатка для поцелуев. Третий раз на неделе выгоняю студентов отсюда! — Её взгляд упал на Люцифера, а затем на меня. — Или вы тоже просто «обсуждали учёбу»? — кавычки в воздухе она нарисовала пальцами. Люцифер опомнился первым. Он выпрямился, натягивая на лицо привычную маску высокомерия. Но я увидела, как напряглись его скулы, как быстро бьётся пульс на шее. — Мы уходим, — сказал он резко, стараясь говорить свысока, но в голосе слышалось раздражение. — Просто… дверь захлопнулась. — Дверь захлопнулась… — Повторила уборщица, проходя внутрь и доставая швабру. Её взгляд стал пристальным, оценивающим. Он скользнул по моей причёске, по его взъерошенным волосам, по пыли на моём платье. — Да уж. Вижу, как активно вы пытались выбраться. Я почувствовала, как моё лицо горит. — Только вон тот уголок за стеллажом не забудьте прибрать. Там следы остались от прошлого… «Обсуждения». — Мы ничего не… — Начала я. — Не оправдывайся, — она махнула на меня рукой. — Видела я вас таких. Гормоны бушуют, голова пустая. Она начала отжимать тряпку в ведро, громко чмокая. — Но запомните: камера висит, — она кивнула в угол, где под потолком тускло мигал красный огонёк миниатюрной камеры наблюдения, которую я раньше не замечала в полумраке. — Ставят везде, чтоб вандалов ловить. И «обсуждающих», — она ухмыльнулась, обнажив жёлтый зуб. — Теперь валите. И дверь закройте. Сквозняк. Люцифер, бледный от злости (или от осознания камеры?), уже был в дверях. Он бросил на меня убийственный взгляд — «шевелись!» — и мгновенно вышел в коридор, не дожидаясь. Я метнулась за ним, чувствуя, как пыльный воздух склада сменяется холодным коридорным сквозняком. Сердце всё ещё бешено колотится, но теперь к стыду и злости добавилась ледяная струя паники.       Камера. Чёрт, чёрт, чёрт! — Люцифер! — Я догоняю его. Он идёт быстро, не оглядываясь. Плечи напряжены до каменной твёрдости. — Ты видел камеру?! Он останавливается так резко, что я чуть не врезаюсь в него. Поворачивается. Его лицо искажено яростью и… Страхом? Непривычно. — Нет, Уокер, я был слишком занят попыткой выбраться из этой дыры и твоим истеричным поведением! — Прошипел он так тихо, что я едва расслышала. А последнее слово он выбросил как плевок.       Я медленно выгнула бровь с преувеличенным скепсисом. Скрестила руки на груди, словно возводя между нами баррикаду.       — Мне не до твоих идиотских шуточек, — парировала я, стараясь вложить в голос всю ледяную презрительность, на какую была способна.       — Поверь, Уокер, — он прогнал слова сквозь стиснутые зубы. Взгляд скользнул куда-то в сторону, избегая моих глаз, — мне тоже.       Он нервно окинул взглядом пустой коридор. Я машинально последовала его примеру. Вокруг ни души.       — Если мой отец узнает… — Он вдруг шагнул вперёд и его рука сжала мой локоть стальными пальцами. Больно. Он притянул меня к себе, настолько близко, что я почувствовала приятный запах его духов и увидела тонкую сетку капилляров на белках глаз. — …что происходило за той дверью…       — Что же с тобой случится? — Я нарочито притворно смягчила голос, изображая волнение, но в глазах горели искры ярости. — Люцифера накажут? — Я прикусила губу, делая вид, что размышляю. — Интересно, чего тебя лишат в первую очередь? Машины? Или просто перекроют золотой денежный ручеёк?.. Дай-ка подумать… — Каждое слово — отточенное лезвие, направленное в его больное место.       — Уокер, — его голос стал хриплым. — Если мой отец узнает о том, как ты вешалась на меня в пыльном складе, то в первую очередь… вылетишь отсюда ты, — он делал паузы, давая словам осесть, как яду. — Навсегда. Без права возврата. Об этом я лично позабочусь. Поняла?       Его глаза строго смотрели в мои, в них не было блефа, отчего на секунду мне стало не по себе. Я вновь оглянулась по сторонам. Пустой коридор показался мне полным невидимых глаз.       — С чего ты взял, — я попыталась вырвать руку, но его хватка была, как тиски, — что я верю хоть одному твоему слову? — Голос дрогнул, выдавая страх, который я так отчаянно пыталась подавить. — И какого хрена ты думаешь, что имеешь право… — Я собрала все силы и дёрнулась. На этот раз он отпустил. — …хоть на секунду прикасаться ко мне?!       Я гордо вскинула подбородок, заставляя спину выпрямиться во весь рост, несмотря на то, что ноги подкашивались. В горле пересохло, перехватило дыхание, а сердце на мгновение замерло, пропуская удар. Но не единой дрожи. Ни тени сомнения на лице.       Молчание повисло между нами. Я развернулась. Резко. Чётко. Каблуки моих туфель резко цокнули по кафелю, нарушая тишину. Цок. Цок. Цок. Каждый шаг — пощёчина его высокомерию. Каждый звук — утверждение моей независимости. Я шла прочь. Не бежала. Не ковыляла. Шла с достоинством, с поднятой головой, ощущая его взгляд, жгучий и ненавидящий, на своей спине. Я уходила от Люцифера, от его прикосновений и угроз. Уходила, неся в груди ледяной ком паники и жгучую волю не сломаться.       А позади, в мёртвой зоне света, он остался стоять. Один. С сжатыми кулаками и лицом, на котором ярость медленно сменялась осознанием последствий — и страха перед красным огоньком, беспристрастно мигавшим в темноте полузаброшенного склада.