Между двух миров

около двух миллионов лет назад

Билл потратил немало сил, чтобы преодолеть барьер загадочного, древнего храма. Его магия, обычно способная проходить сквозь стены, в этом месте словно наткнулась на непреодолимый щит. На короткое время он превратился в треугольник, пожертвовав привычной анонимностью, которая помогала ему оставаться незамеченным в незнакомых местах. Сайфер предпринял новую попытку, и снова безуспешно. Стены храма сопротивлялись чужеродному вторжению, излучая холод и мощную энергию, будто древняя структура жила своей жизнью, защищая тайны. Вернув себе человеческий облик, Сайфер продолжил жалкие попытки взять храм штурмом. Но при каждой новой атаке демон нутром чувствовал, как магия храма застывает, блокируется и отталкивает его попытки проникнуть внутрь. Сердце демона забилось быстрее. Он понимал, что тут скрыто нечто очень важное, очень мощное, и ему любым способом нужно узнать это нечто. Билл начал с попытки прорвать барьер магией, произнося сложные заклинания, вызывая волны энергии, вибрации, что трясли здание. Но ничего не происходило. Магические символы, выгравированные по стенам, сопротивлялись, словно оживая, шипели и сверкали ярче, отталкивая его магию. Билл хмуро цедил проклятия сквозь зубы, понимая: тут нужен другой подход. Тогда он достал из кармана древние рунические камни, расставил у входа в храм и начал активировать, произнося слова, передававшиеся из поколения в поколение демонами его рода. Здание устояло от магического действа, но вокруг демон услышал такой треск и грохот, что аж присел от испуга. Но больше ничего не произошло. И когда Сайфер практически отчаялся, его внимание привлекла небольшая трещина в стене, сокрытая полумраком и витающей в воздухе пылью. Достаточно широкая, чтобы пройти через нее. Демон с силой и натугом протиснулся внутрь и тут же почувствовал, что магия в здании усилилась, словно сопротивляясь его проникновению. Он сжал зубы, сосредоточившись, и, задыхаясь, с трудом двинулся дальше. Спустя несколько мучительных минут, наконец, он вышел в просторную залу. В центре возвышался алтарь. Древний, покрытый пылью и трещинами, на котором лежал пергамент, словно живая сущность, манящая к себе. Демон почувствовал, как магия внутри этого места стала сильнее, наполняя воздух невидимым напряжением, словно дышала в ожидании, что кто-то осмелится раскрыть ее секреты. Билл медленно подошел к алтарю, его глаза, холодные и проницательные, всмотрелись в свиток. Он вытянул руку, чтобы взять его, и моментально почувствовал, как магическая энергия вздымается волной, наполняя пространство зловещим гулом. Внезапно голос, низкий, эхом раздающийся в его разуме, прорезал тишину: — Однажды в мире родится Священный Ребенок — дитя, отмеченное звёздами и наделённое силой, превосходящей понимание смертных. Он не просто избранный — он единственный, кто сможет повлиять на баланс между светом и тьмой, хаосом и порядком, разрушением и созиданием. Голос звучал так, будто исходил из глубин самой Вселенной, и его слова вызвали у Билла целую лавину образов. Внутри разума вспыхнули яркие сцены: ребенок, окружённый тьмой и светом одновременно, сияющий внутренним огнём, словно звезда, а за его спиной высокая фигура, держащая над ребенком костлявые лапы. Только спустя минуту он осознал всю глубину происходящего. Та тёмная фигура держала ребёнка за невидимые нити, управляя им подобно марионетке. А нити, не просто магические тонкие проводки, а невидимые цепи, связывающие его с кем-то или чем-то гораздо более могущественным, чем казалось на первый взгляд. В этот момент взгляд Билла зафиксировался на ребёнке. Он сидел на коленях, дрожа, как тоненькая ветка под натиском ветра. Казалось, что его жизнь висела на волоске, и в любой момент всё могло оборваться. Его тело покрывал пот, руки сжаты в кулаки, словно он пытался сдержать… сдержать что? Вокруг хаос. Будто кадрами из фильма мелькали разрушенные здания, обломки, пылающие руины, искрящиеся осколки стекла и металла. Над всем этим нависала бездна — тёмная, бездонная пропасть, притягивающая к себе силой невидимых нитей, готовая проглотить целиком. В сознании ребёнка мелькали катаклизмы: взрывы, разрывы небес, вулканы, извергающиеся лавой и пеплом, молнии, рассекающие тёмное небо, и свинцовые тучи, затягивающие всё в безмолвную тьму. Эти образы проносились в его разуме с ошеломляющей яркостью, создавая ощущение, что сама вселенная буквально трещит по швам, готовая вот-вот разрушиться и поглотить всё сущее. А он, маленький и беззащитный, оказался в центре этого апокалипсиса, затерянный в пучине страха и боли, не в состоянии выбраться из этого ада. Голос в разуме продолжал: — Наступит день, когда он встанет перед выбором: сохранить Вселенную, переродить её или позволить ей исчезнуть навсегда. И только тот, кто знает тайну пророчества, сможет остановить это или привести к исполнению. Когда голос замолчал, существо, стоящее за спиной ребенка, резко повернулось в сторону Сайфера и тот ощутил на себе пытливый взгляд, будто это Нечто смотрело ему прямо в душу. И в этот момент видение схлопнулось так же резко, как и появилось. Билл почувствовал, как магическая энергия внутри него заискрилась ярче, руны на свитке, словно живые, вспыхнули и засияли, наполняя всё пространство светом и тьмой одновременно. Билл осознал — это не просто древний свиток, а ключ к знаниям, способным изменить судьбу целых миров. Понял, что его миссия понять суть пророчества, разыскать ребенка и, возможно, остановить его, чтобы избежать полного разрушения Вселенной. Сайфер аккуратно сложил свиток пополам, словно держал священный артефакт, и ощутил, как магическая энергия пророчества наполняет его. В этот миг магический барьер, блокировавший его магию, исчез, словно сам храм дал ему разрешение. Демон почувствовал, что его тело обрело свободу. Вдохнув полной грудью, Билл мгновенно активировал телепорт, и его фигура исчезла в светящемся вихре, унося прочь из этого опасного, загадочного места. После того, как портал захлопнулся, из тени вышло существо в мантии, похожее на очень высокого человека, и хрипло засмеялось, сотрясая стены. — Ты так самоуверен, Сайфер. Но даже не сумел меня засечь, — его голос прозвучал низко, с оттенком насмешки. — Трудно тебе будет с ней справиться.

***

Хоть Сайферу сон и не требовался, после шести лет заточения в каменной тюрьме он взял за привычку укладываться в кровать и подолгу лежать так, с закрытыми глазами, размышляя. Этому телу не нужен был отдых, пища, без которой обычные смертные не протянут и пару-тройку дней, но Билл не отказывал себе в удовольствии жизни обычных смертных. Все эти «позывы к выживанию» человеческого облика он мог убрать обычной магией. Да, первое время в заточении ему действительно было сложно в новообретенном состоянии. Но, как говорят, ко всему привыкается. Со временем эти ощущения перестали быть мукой и превратились в нечто… увлекательное. Демону, несмотря на все недостатки и уязвимости, нравилось человеческое тело. Он наслаждался возможностью создавать одежду, играть с цветами и фасонами, словно ребёнок, получивший новую игрушку. Особенно ему нравились глаза. Необычного солнечного цвета, который, по его наблюдениям, менял оттенок на алый, когда он злился. Сайфер конечно не думал, что однажды решит забыть про своё альтер-эго и треугольную сущность, но ощущать и чувствовать было приятно именно в таком состоянии. Это было что-то новое, неизведанное и притягательное. Граждане Тэнебриса практически всегда ходили в своей второй, человеческой форме, когда Билл, по инерции, предпочитал демоническую. Но строгого запрета на это не было, поэтому он не обращал на это никакого внимания, считая их выбор странным. Пока сам не стал человеком. И тогда он понял. Чувствовать тепло и холод, ощущать прикосновения оказалось приятнее, чем он мог себе представить. Это походило на пробуждение после долгого, бессмысленного сна. Поэтому сейчас, лежа на шелковых простынях, укрытый легким покрывалом, он сладко потягивался в своей постели, ощущая всю ласку и прохладу ткани, скользящей по коже. Такие знания не были доступны бывшему треугольнику. Его прежняя форма оставалась слишком… абстрактной, слишком далекой от осязаемого мира. После тяжелого разговора Сеир удалился в другую часть особняка, где Билл выделил ему жилье. Он и до происшествия жил в доме Билла, иногда, когда припозднился или просто было лениво идти домой. Но после его исчезновения перебрался на постоянное место жительства, словно верный пес, ожидающий возвращения хозяина. Сайфера это не смущало, даже радовало. Здесь, в огромном, но пустом особняке, было порой скучно и одиноко, как бы не хотел признавать это себе Билл, привыкший к шуму и хаосу. Находясь в заключении, он понял, что соскучился по голосам живых собеседников, по их реакциям, по их эмоциям. Поэтому долго мучал друга, заставляя его все говорить и говорить, слушая его рассказы о прошедших годах, о жизни в Тэнебрисе, о мире, который продолжал существовать без него. А сейчас Сайфер думал о семье Пайнс. Сеир строго-настрого запретил Биллу даже приближаться к ним, словно оберегая своего друга от опасности или от самого себя. Но Демон Разума выражал недовольство. В нем клокотала злость к тем жалким людям, к «мешкам с мясом», которые осмелились противостоять ему. Он из последних сил сдерживал себя от мгновенного перемещения на Землю, в поисках мести, в желании увидеть их страх, их отчаяние. Билл мог бы просто появиться на чердаке Хижины Чудес, как делал это раньше: проникая в мысли людей, являясь им во снах, искривляя их реальность, играя со страхами. Но теперь у него было тело, и он хотел его использовать. Хотел почувствовать пол под ногами, ощутить ветер на лице, увидеть Мэйбл не сквозь туман сновидений, а вживую каждую морщинку на ее лбу, каждую тень в ее глазах, каждую деталь ее одежды. Билл поднялся с кровати. Шёлковые простыни приятно скользили по коже, оставляя легкое ощущение прохлады. Он подошел к большому зеркалу в полный рост, которое сам же и создал, материализовав его из собственных желаний. В нём отразился высокий, стройный молодой человек с золотыми глазами, в которых плясали искорки озорства, и лёгкой ухмылкой, играющей на губах. Он провел рукой по светлым, чуть растрепанным волосам, поправил воротник рубашки, словно примеряя на себя новую роль. Ему нравилось это тело. Оно было сильным, ловким, и, что самое главное, позволяло ощущать мир так, как он никогда не мог раньше. Во всей его полноте и многогранности. Распахнул дверцы шкафа. Одежды было много, вся разная, созданная им самим. Сегодня ему хотелось чего-то… особенного. Чего-то, что отличалось бы от его привычного образа. Он выбрал тёмные брюки и рубашку цвета ночного неба, застегнул её, оставив лишь одну верхнюю пуговицу расстёгнутой, чтобы добавить образу легкую небрежность. Это было что-то новое для него. Раньше он носил только свой неизменный цилиндр и трость, символы его власти, его узнаваемый бренд. Теперь он мог позволить себе быть другим, исследовать новые грани себя. Билл подошел к окну. За ним раскинулся Тэнебрис — его мир, пространство темноты и хаоса, бескрайняя чернь, которая никогда не знала покоя. Но сегодня его мысли сосредоточились не на нем. А на маленьком городке в другом измерении, на Хижине Чудес, на девочке с яркими свитерами и некогда неукротимым оптимизмом. Он помнил её страх, ту искру паники, что зажглась в её глазах, когда он впервые появился в её мире. Помнил отчаяние, когда казалось, что все надежды ускользнули, что их судьбы навсегда переплетены с его волей. И чувствовал… предвкушение. Не только потому, что она скоро выполнит их договор. Этот шанс, эта лазейка, которая могла стать его путевкой обратно, но и потому, что сама она, своими руками, открыла ему путь. Путь не только в этот мир, но и… к себе. К своему пониманию, к новым ощущениям, к тому, что он сам давно утратил, забыв о своей истинной сути. Билл улыбнулся своему отражению. Это было нечто иное, мягкое, искреннее. Улыбка, которая не несла в себе ни злобу, ни насмешку, ни холодное превосходство. Просто… довольная. Улыбка человека, точнее, демона, который нашел нечто ценное спустя столько лет жизни. Он медленно вышел из комнаты, его шаги тихо эхом отдавались по особняку. В коридоре было спокойно, словно весь дом затаил дыхание. Сеир, вероятно, уже спал или занимался своими делами, не желая тревожить его в этот момент. Билл не стал его будить, не хотел разрушать этот тихий, важный для него момент. Ему нужно было побыть одному. Просто почувствовать это состояние, осознать его, ощутить ту легкую вибрацию предвкушения, что наполняла его сердце. Билл спустился по лестнице, каждый шаг сопровождался знакомым скрипом деревянных ступеней, который приятно отзывался в тишине. Демон прошел через гостиную, вскользь просматривая украшавшие стены картины, созданные из кошмаров и снов, из самых темных уголков человеческого подсознания. Яркие, пугающие, искаженные — отражение хаоса и ужаса, порожденные им самим. Но в человеческом облике он видел в них не только безумие и ужас, а странную, извращенную красоту. Рука Сайфера легла на холодную металлическую ручку входной двери. Этот жест был для него настолько чуждым, ведь раньше ему не нужны были двери. Он мог проходить сквозь стены, появляться где угодно, исчезать в невидимости. Теперь же всё было иначе. Тело, которое он обрёл, подчинялось законам физического мира, хоть и с некоторыми исключениями. И в этом новая реальность, новые ограничения и новые возможности. Ночной воздух Тэнебриса ворвался внутрь, стоило открыть дверь. Прохладный и насыщенный запахом странных, незнакомых растений и чего-то еще, трудноописуемого. Билл вышел наружу. Под ногами ощущалась неровная земля, покрытая странными, светящимися растениями, извивавшимися и пульсирующими в темноте, словно живые огоньки света. Он сделал несколько шагов, чувствуя землю под ногами. Её твердость, неровность, и ту тонкую вибрацию, которая проникала в его кости и разум. Небо было тёмным, без звёзд, как всегда в Тэнебрисе. Но он знал, куда идти. Он чувствовал её. Чувствовал страх и предвкушение, невидимую нить, связывающую их. Каждое дыхание, каждое ощущение являлось частью этой невидимой связи. Сайфер поднял руку. В воздухе начало появляться мерцание, тихое, едва заметное, но достаточно яркое, чтобы обозначить границы портала. Не такое яркое и большое, как в тот раз, когда он явился ей во сне, а более тонкое, более скрытное, как шепот в ночи. Но для него оно было достаточным. Портал открывался, приглашая в неизвестность. Билл шагнул в него. Вошёл в ту самую тьму, в мир, который он когда-то хотел уничтожить, но теперь он манил новыми возможностями, новыми ощущениями, новыми играми. Он чувствовал, как струился по коже холод, предвкушая неизвестное, и в глазах зажёгся огонёк любопытства и безумия. Впереди его ждал новый этап, и он был готов сделать шаг навстречу неизведанному.

***

Демон оказался прямо перед окном чердака. Ночной лес Гравити Фолз был тихим, но он чувствовал скрытую в нём энергию. Он видел её. Мэйбл сидела у окна, обхватив колени руками, словно пытаясь стать меньше, спрятаться от мира. Но глаза были закрыты, а длинные ресницы едва заметно трепетали. Спит? Или просто притворяется, погруженная в свои мысли? Влажная трава под ногами заставила его почувствовать нежное прикосновение росы, которая оседала на коже и одежде, делая окружающую обстановку чуть более свежей. Прохлада проникала сквозь ткань, наполняя новым ощущением прохлады, которого он раньше не испытывал. Внутри проснулся неожиданный для демона интерес и даже приятное ощущение, которое раньше было чуждо. Он слегка улыбнулся, не ожидая этого. Его улыбка была не злой, не ехидной, скорее, удивленной и спокойной. В ней не чувствовалось привычной склонности к насмешке или злобе, только легкое, почти невидимое выражение удивления и тихого удовольствия. Он заметил, как внутри что-то изменилось и это удивило. Тонкая, едва заметная улыбка словно что-то пробуждала в нем, и он чувствовал, как новая эмоция росла и расширялась внутри. Затем он передернул плечами, как будто пытаясь сбросить с себя внезапно возникшее ощущение. Улыбка исчезла, лицо вновь приняло привычное выражение. Легкую высокомерную усмешку, которой он обычно пользовался. Но внутри что-то осталось, что-то, что не поддавалось забвению, и он это чувствовал. — Нашел время умиляться спящей девушке, — подумал Сайфер с легким раздражением, одергивая себя. У него оставались дела поважнее, чем тратить время на простое любование росой и наблюдение за безмятежным сном смертных. Это было ниже его достоинства, даже в новом человеческом теле. Проявление слабости, которая не соответствовала его природе. Вскинув руку над собой, его тело охватило рябью, которая сделала Билла невидимым для чужих глаз, скрывая от любопытных взглядов и невидимых опасностей этого мира. Легко, словно перышко, он взлетел к окну, беспрепятственно проходя сквозь стену, словно её и не было, сохраняя при этом ощущение собственного тела. Мэйбл Пайнс действительно предавалась крепким снам, погруженная в мир своих фантазий и переживаний. Отчего даже не заметила легкого изменения пространства, едва уловимого сдвига в реальности, вызванного появлением Демона Разума. Она так же безмятежно сжимала кулаки во сне, её дыхание было ровным и спокойным. Билл тихонько пофыркал, находя в её беззащитности нечто одновременно смешное и раздражающее. Решив, пока девушка спит, пройтись по чердаку, исследовать это место, которое стало для него символом поражения далеко в прошлом. Повсюду валялся мусор: разорванные обертки, обломки старых коробок, разбросанные нитки, словно следы её безумной одержимости рукоделием. Поверхности покрывал тонкий слой пыли, а разбросанные листы бумаги, свидетельства её творческого хаоса, мешали ему бесшумно передвигаться, придавая комнате ощущение запустения. — Это в стиле Мэйбл, узнаю. Ничего не поменялось, — Сайфер слегка ухмыльнулся, его голос звучал тихо, почти шепотом, не нарушая тишины чердака. Но затем его взгляд зацепил какой-то дневник, лежащий под краем подушки, словно спрятанный от посторонних глаз. — Что это? Тихо ступая по ковру на чердаке, Билл подошёл к кровати Кометы и аккуратно взял в руки чёрную тетрадь, исписанную хаотичными каракулями, рисунками и записями. Внутри всё было переплетено — от набросков до заметок, словно тетрадь сама хранила её тайны. — Так, так, так. Это личный дневник Звезды. Интересно, что тут написано? — золотые глаза Демона блеснули любопытством. Он ожидал увидеть в них обычные девичьи записи — розовые сопли, мечты о любви, радужные фантазии. Но совсем не ожидал увидеть рассказы о монстрах, которых видела девушка, о странных знаках и голосах, которые преследовали её во снах и наяву. Билл оглянулся на спящую Мэйбл, её лицо оставалось безмятежным. Он задумчиво поднял бровь, продолжая рассматривать тетрадь. Монстры и голоса? Это было неожиданно и очень интригующе и вызывало внутри ощущение, что перед ним открывалось нечто гораздо большее, чем просто дневник обычной девушки. Он тихо подошел к Звезде, вслушиваясь в тихое дыхание, и со всей возможной аккуратностью, непривычной для него, прикоснулся рукой к её растрепанному затылку. И чуть не отшатнулся, когда в его разум потоком ледяной воды ворвались страшные крики девчонки и озлобленный рев монстра, что пожирал ее в этот момент. Все её страхи и боль нескончаемо лились в разум Сайфера, заставляя того охнуть от шока. Вернув прежнее самообладание и усилием воли подавив неприятные ощущения, Билл прошептал пару слов на древнем, забытом языке. И его рука засветилась синим огнем, который мягко впитывался в голову Мэйбл. Та в свою очередь жалобно всхлипнула во сне, освобождаясь от тяжелого бремени, а затем улыбнулась, когда её сон сменился на бескрайнее поле, засаженное красивыми цветами, яркими и живыми. Зачем Билл это сделал, он не знал. Испытывая шесть лет унижение и гнев, жажду мести, Сайфер должен был убить девчонку, уничтожить её, стереть с лица земли. Но увидев её плохое состояние, её измученность, и вспомнив просьбу на заключение сделки, которая была скорее криком о помощи, чем коварным планом, ему стало её… жалко? Это было новое, незнакомое чувство, которое Билл не ожидал испытать. Чувство, которое сбивало его с толку и заставляло переосмысливать всё. Оставляя за спиной тихий чердак, наполненный запахом пыли и сладких снов, Билл в размышлении открыл портал, который мерцающим синим светом разрезал воздух. Он ступил в него, и портал тут же схлопнулся, не оставив и следа, не замеченный никем из обитателей Хижины Чудес. Демон вернулся в Тэнебрис, но в его золотых глазах, обычно полных зловещего огня, отражалось что-то новое — смятение и тень неожиданной жалости. Глубоко задумавшись, Билл брел вперед, не разбирая дороги. Когда Звезда выпустила его, то действительно выглядела измученной, но эти жалкие мешки с мясом вечно чем-то недовольны, вечно уставшие и негодующие. Сайфер всегда считал людей слишком уязвимыми, их эмоции казались ему бессмысленным шумом, поэтому и не задумывался о том, что им может быть так же плохо и грустно, как бывало ему в моменты поражения или разочарования. Эта мысль была новой, почти абсурдной. — Интересно, почему она вообще видит кошмары? — спросил Сайфер в пустоту, остановившись посреди мрачной улицы. Тишина была ему ответом, лишь эхо его собственного голоса вернулось к нему. Щелкнули пальцы и Билл переместился в гостиную своего особняка, в огромное, мрачное помещение, где даже свет казался тусклым. В кресле, словно ожидая его, сидел Сеир, его давний друг и соратник. Билл, не ожидавший его, шарахнулся в сторону в испуге, а золотые глаза расширились от неожиданности. — И где ты был? — тоном строгого учителя спросил друг пренебрежительным и недовольным голосом. — Не припомню, чтобы ты исчезал так надолго без объяснений. — Я гулял, — заявил Демон Разума, стараясь придать своему голосу непринужденность. В его руках материализовался стакан с горючим напитком, янтарная жидкость плескалась в стекле. — Будешь? Сеир кивнул, принимая стакан. Его взгляд был проницательным, он, казалось, видел его насквозь. — Ты же в курсе, что меня невозможно обмануть? — поднял бровь собеседник, делая глоток. — А я не обманывал. Я действительно гулял, просто в другом измерении. Обмана по факту нет, — фыркнул Сайфер, с размахом падая в мягкое кресло. Он словно котенок замурлыкал от приятного ощущения в уставшем теле, от того, как кресло обнимало его приятным холодком кожи. В этой человеческой ипостаси усталость была реальной, ощутимой, но именно сейчас Биллу хотелось ощутить ее как никогда. — Вижу, новая ипостась тебе по нраву? — Сеир усмехнулся, его глаза блеснули. — Не нужно вечно напоминать мне о моих словах, я их прекрасно помню, — Билл поморщился. Он помнил, как пренебрежительно отзывался о человеческом теле. — Это, — он сделал глоток обжигающего напитка, который приятно разлился по телу теплом, — интересный опыт. — Опыт? — спросил Сеир скептично, вновь поднимая бровь. — Только опыт? Билл отпил еще глоток, ощущая, как янтарная жидкость обжигающе скользнула по горлу. Он задумчиво глядел на пляшущие языки пламени в огромном камине, который Сеир, видимо, зажег перед его приходом, наполняя комнату теплом и игрой теней. Опыт… это было нечто большее, чем просто опыт. Это было… странно, непонятно, даже слегка тревожно. — Ну… — протянул он, игнорируя вопрос и нехотя начиная рассказ, словно слова давались ему с трудом. Билл крутил стакан в руке, наблюдая за вращением жидкости. — Я решил навестить… кое-кого. Неожиданно для себя. В другом измерении. На чердаке. Сеир молчал, его взгляд был прикован к Биллу. Он знал, что Демон Разума никогда ничего не делает просто так, каждая его прихоть имела скрытый смысл. Парень терпеливо ждал продолжения, не нарушая тишину. — Это была… девчонка, — продолжил Билл, голос его стал чуть тише. — Та самая, Звезда. Мэйбл. Я… я проник в её сны. Просто… из любопытства. В глазах Сеира, обычно спокойных и проницательных, мелькнуло удивление, почти шок. Билл редко вторгался в сны без определенной, глобальной цели, даже если это был обычный смертный. — И что ты там увидел? — спросил Сеир куда серьёзнее с ноткой настороженности. Он подался вперед, поставив стакан на резной деревянный столик рядом с креслом. Билл поежился, несмотря на тепло камина, словно вспоминая что-то неприятное. Он закрыл глаза на мгновение, в его памяти всплыли образы. — Кошмары, — выдохнул он. — Много кошмаров. Какие-то странные существа, тени, которые преследовали её, пытались убить. Всепоглощающий страх. Она… она видит ужасные вещи. И… и мне стало… жаль её. — Последние слова дались ему с огромным трудом, словно он выталкивал их из себя. Жалость? К человеку? К жалкому мешку с мясом, как он их называл. Это было совершенно не в его духе, шло вразрез с его природой. Он чувствовал себя неуютно, произнеся это вслух. Сеир смотрел на Билла с нескрываемым недоверием. — Жалость? К человеку? Билл, ты уверен, что это ты говоришь? — в его голосе звучал оттенок шока. — Уверен, — огрызнулся Билл, чувствуя, как неловкость перерастает в раздражение. Он отпил еще глоток, пытаясь заглушить странное чувство. — Это… это было по-настоящему. Она выглядела такой… маленькой и беззащитной во сне. Словно потерянный ребенок в огромном темном лесу. И эти её кошмары… Они были такими… реальными для неё. Я… я почувствовал это. Сеир задумался, его взгляд скользил по лицу Билла, словно он пытался считать с него скрытые мысли. Он медленно кивнул, переваривая услышанное. — Кошмары… Страх… Беззащитность… — пробормотал он себе под нос, его пальцы постукивали по подлокотнику кресла. Затем его глаза расширились, в них вспыхнула искра понимания, смешанная с тревогой. — Билл… А что, если… что, если она… Он замолчал, не решаясь озвучить мысль, которая только что пришла ему в голову, слишком грандиозную и пугающую. — Что, если что? — нетерпеливо спросил Билл, чувствуя, как его собственное любопытство растет. Он отложил стакан и выпрямился в кресле, склонив голову чуть вперед, словно пытаясь поймать каждое слово собеседника. Во всей его позе чувствовалось напряжение. — Что, если она… тот самый ребенок из пророчества? — наконец произнес Сеир почти шепотом, словно делился великой тайной. Он неуверенно скрестил руки на груди и взглянул в огонь, его лицо было сосредоточенно и немного задумчиво, с оттенком тревоги. Билл опешил. Пророчество? Его золотые глаза расширились, услышь он что-то невероятное. Он запустил руку в волосы, пытаясь осознать смысл услышанного. Его разум лихорадочно работал, собирая разрозненные кусочки мозаики: Мэйбл, её кошмары, его собственное чувство жалости… Все это складывалось в пугающую, но логическую картину. — Ты… ты думаешь… — начал он, но не смог закончить, слишком потрясенный возможностью, что всё это правда. Он машинально погладил подбородок, его рука дрожала чуть-чуть, и он внимательно смотрел на Сеира. — Я не уверен, — тихо сказал Сеир, не сводя задумчивого взгляда с Билла. — Но все сходится. Её кошмары, твоя необычная реакция на них. Да на нее в целом. Ты ее не убил, и даже заключил сделку! — его голос стал чуть тверже. — Это слишком похоже. Если это правда… то она может быть намного важнее, чем мы думали. И намного опаснее. Для нас всех. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Билл и Сеир сидели, погруженные в свои мысли. Каждый переваривал новую, тревожную информацию, которая взрывала их прежние представления. Идея о том, что Мэйбл — обычная девчонка, но при этом может быть «ребенком из пророчества», одновременно захватывала и пугала. Билл первым нарушил молчание, его голос стал чуть хриплым, но в нем звучала решимость. — Ребенок из пророчества… — он слабо усмехнулся, но в этой усмешке не было радости, только напряжение. — Значит, я, великий Билл Сайфер, чуть не упустил это из виду, увязнув в… жалости? — Он сделал паузу, взглянул на огонь и придвинулся вперед. — Надо же было так запутать все, чтобы я не заметил очевидного. Он снова взял свой стакан, но не пил, лишь крутил его в пальцах, глядя на отражение огня на поверхности жидкости. — Что мы знаем об этом пророчестве? — спросил Сеир, обращаясь к Биллу. — Есть ли какие-то детали? Символы? Что-нибудь, что могло бы подтвердить или опровергнуть эту версию? Демон Разума кивнул, выражение его лица становилось все более сосредоточенным. — Пророчество смутно, как большинство подобных вещей. Оно говорит о священном дитя, что родится в мире и будет неимоверно сильным. — Сайфер пожевал губу в задумчивости и продолжил. — Еще что-то по типу: он единственный, кто сможет изменить судьбу Вселенной. Там есть какие-то знаки, символы и даже, возможно, некоторые предзнаменования. Но всё очень размыто. — И эти знаки… — Сеир нахмурился, его взгляд стал более серьезным. — Что за знаки? Где их искать? Или это что-то внутри нее? — Именно, — ответил Билл, щелкнув пальцами. — Возможно, знаки — это не внешние символы, а признаки её силы, её возможностей. Ее способность взаимодействовать с реальностью — всё это может быть частью пророчества. Билл снова задумался, глядя в огонь. — А что если все это лишь часть игры? — его голос стал холодным, словно лед. — Если пророчество — это лишь инструмент для управления и манипулирования страхами и надеждами? — он поднял руку, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Или, может быть, оно правда, и мы просто не видим всей картины. — Возможно, — согласился Сеир. — Но если так, то Мэйбл — ключ к чему-то большему. И чем раньше мы поймем, что именно, тем лучше для нас. Или для нее. Билл встал, окидывая помещение острым взглядом, в нём появилась его привычная хищность, смешанная с новым интересом, граничащим с одержимостью. — Значит, мы все время искали ее. — медленно произнес он, словно это было решение, которое Сайфер давно взвешивал. — И если это правда… тогда всё изменится. Всё, что мы знали. — Именно, — подтвердил Сеир. — Она не просто девочка. Она — основа будущего. И, возможно, нашей судьбы. Билл подошел к камину, протянул руки к теплу, ощущая, как огонь ласково согревает кожу. Он внимательно смотрел на пламя, его мысли были в движении, словно он искал ответы внутри огня. — Значит… Эта девчонка может быть ключом, — он медленно произнес, — к чему-то, что может повлиять на все. На все измерения. — Именно, — снова повторил Сеир. — Если она — ребенок из пророчества, то её сны, её страхи, её потенциал… все это становится невероятно важным. Она не просто человек, она… точка пересечения, узел, который связывает множество линий судьбы. — И она сама об этом не знает, — добавил Билл чуть зловеще, с оттенком злорадства, как бы наслаждаясь тайной игрой. — Маленькая, беззащитная девчонка, скрывающая внутри себя потенциал разрушения или созидания. Это… интригующе. Он все ещё оставался около камина, но его взгляд был устремлён сквозь пламя, в далекие, невидимые глазу измерения. В глазах горел внутренний огонь — искра будущих сценариев, возможностей и опасностей. — Что мы будем делать? — спросил Сеир, внимательно наблюдая за Биллом, понимая, что Демон Разума уже строит планы. — Время ждать давно прошло, теперь нужно действовать. Билл повернулся, его глаза сверкнули в свете огня. В них зажегся огонек нового интереса, новой цели. — Мы будем наблюдать, — твердо произнес демон. — Пристально наблюдать. И изучать. Её сны, её страхи, её способности. Всё, что она собой представляет, всё, что может сделать. Мы должны понять природу её сил, понять, какими путями она движется и что в итоге может стать её слабостью или оружием. Он медленно вернулся к креслу и сел, но в его движениях уже не было привычной расслабленности. Его тело напряглось, глаза засияли холодным огнем, а разум погрузился в глубокую аналитическую работу. Билл сосредоточенно смотрел в пространство, погруженный в мысли, словно собирал воедино все возможные сценарии. — Если она действительно «ребенок из пророчества», — продолжил он, — то она может быть либо невероятным союзником, либо… невероятной угрозой. И мы должны выяснить, что она именно. До того, как это сделают другие. Сеир кивнул. Он понимал, что Билл не остановится, пока не докопается до истины. И если Мэйбл действительно была тем, кем они предполагали, то их мир, возможно, уже никогда не будет прежним. — Мы будем наблюдать, — повторил Сеир, его голос прозвучал твердо и решительно. — И будем готовиться. К любому исходу.