Между двух миров

На окраине Гравити Фолз, в тёмных недрах ночи, раскрылся древний портал — зияющая рана в пространстве и времени. Из него, словно из бездны, вывалился искажённый силуэт. С неестественной, искривлённой формой, с горящими кроваво-красным светом глазами, пылающими яростью и безумием. Это была Мэйбл. Она рухнула на землю, её тело дёргалось в агонии, испытывая невыносимую боль. Сила Сайфера, которая раньше поддерживала её в Тэнебрисе, исчезла, и без подпитки этой тёмной энергии её тело начало изменяться. Кожа стала бледнее, покрылась мерцающими, пульсирующими венами, которые словно жили собственной жизнью. Кости выступили из-под кожи, разрывая ткань. Зубы заострились, превращаясь в острые клыки, а ногти превратились в длинные когтистые клинки. Из её спины начали прорастать костяные отростки, крылья, которые казались одновременно и страшными, и величественными. Её глаза горели нечеловеческой яростью, отражая голод. Она подняла голову, издавая низкий, гортанный рык. В искажённом лице читалась жуткая ухмылка, полная дикого, безумного наслаждения. Она чувствовала голод, не обычный, а тот, что не могла утолить никакая земная еда. Голод по энергии, по жизни, по силе, которые она теперь жаждала всей своей искажённой сущностью. Мэйбл встала на четвереньки, неестественно согнувшись, словно в кошмарном танце. Она огляделась, лес вокруг, знакомый и привычный, казался ей чужим, далеким и безжизненным. Запах жизни, свежий, яркий, сильный, проник в её ноздри. Она почувствовала его, словно магнит, притягивающий её к цели. Запах человека. Недалеко, на тропе, шёл турист, обычный человек, наслаждавшийся утренней прогулкой и не подозревающий о надвигающейся опасности. Мэйбл издала ещё одно рычание, низкое и зловещее. Губы, искажённые и жуткие, растянулись в кровавую, страшную улыбку. Она была голодна. И знала, где найти пищу. С быстрой, почти сверхчеловеческой скоростью, обезображенное подобие Мэйбл бросилось в лес, когти царапали землю, изо рта капала тёмная слюна. Она больше не была той жизнерадостной девочкой, которую знали Пайнсы. Теперь она нечто иное. Нечто страшное, порождённое Тэнебрисом, существо, что сеяло ужас и разрушение. Первой жертвой стал невинный турист, которому сегодня просто захотелось прогуляться по лесу. Она напала быстро и безжалостно, когти пробили кожу, а тёмная энергия, исходящая из неё, поглотила его душу. В это мгновение у схлопнувшегося портала в Тэнебрисе стоял Билл Сайфер. Его жёлтые глаза, обычно полные недовольства, расширились от ярости. Он почувствовал, как его мощная энергия, вложенная в Мэйбл, исчезает. Она была на Земле. Без его контроля. — НЕТ! — взревел Билл искажённым чистой злобой голосом. В его руках зажглась волна искривляющей, разрушительной энергии, которая взметнулась вверх, сотрясая всё вокруг и разрывая ткань реальности. Каждое слово, прорывающееся из его рта, было эхом безумия и гнева: — ГЛУПЦЫ! ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ! Он резко повернулся к Стэнфорду и Дипперу, его лицо исказилось яростью и безумием, а глаза горели кровавым пламенем. Голос превратился в грохот раскатывающегося грома, разрывающего тишину вокруг: — Вы отправили её обратно! Без моей подпитки! — Билл схватился за голову руками, безумно перескакивая взглядом с одного на другого. — Она… она станет неконтролируемой! Она убьёт! Ваша миленькая Мэйбл превратится в монстра! И она не остановится, пока не поглотит всё! Из тени, проявляясь из самой тьмы, наблюдал Сеир. Его тело дрожало от негодования за глупый поступок Пайнсов. Он никогда не видел Билла в такой ярости. Сжимая кулаки, он понимал: без контроля Сайфера, Мэйбл, лишённая его тёмной энергии, может стать живым воплощением разрушения, смертоносным кошмаром, разрушающим всё на своём пути. — Она убьёт всех! — продолжал кричать Билл, его голос разносился эхом по комнате, наполняя воздух напряжением. Он наступал в их сторону, не обращая внимания на ошарашенные лица Диппера и Стэнфорда, чьи глаза расширялись от ужаса. — Всю вашу семью, ваших друзей, весь ваш мир! И это — только ваша вина! Лица Стэнфорда и Диппера побледнели, а глаза расширились от ужаса. Они стояли неподвижно, словно парализованные, не в силах поверить в масштаб опасности, которая нависла над ними. Они думали, что спасают Мэйбл, но, возможно, всего лишь выпустили на свободу нечто гораздо более страшное, чем они могли представить. — Ты… ты лжешь! Мэйбл не может сделать такое! — прохрипел Диппер, дрожа, как лист на ветру. — Лгу? — усмехнулся Билл, и схватив того за грудь, притянул к себе и зашипел прямо в лицо: — Скоро вы сами убедитесь. Она уже там. И она голодна. Очень голодна. Он отшвырнул Диппера в сторону, от чего тот упал на пол, когда Стэнфорд с криком бросился на Билла, чтобы атаковать. Сайфер сбил его с ног и с ненавистью сплюнул под ноги. — Урод, — прорычал Стэн, — гореть тебе в аду. Сайфер оставил угрозу без ответа, и встретившись глазами с Сеиром, прорычал: — Следи за ними. В случае чего, убей. Бросив последнюю фразу, Билл взглянул в сторону исчезнувшего портала с Мэйбл, щёлкнул пальцами и исчез сам. Но в его исчезновении было что-то зловещее — предчувствие грядущей катастрофы, которая только начиналась.

***

Когда Билл Сайфер, Демон Разума, материализовался у порога Хижины Чудес, его уши уловили не просто крик, а душераздирающий визг, полный невыносимой боли и ужаса. Это был не просто звук, а эхо страдания, пронзившее даже его демоническую сущность. Без малейшего промедления, не тратя ни секунды на размышления, он бросился к источнику мучительного звука, его человеческое тело мерцало в воздухе от скорости. Крики доносились из ближайшей рощицы, не так далеко от места, где материализовался Билл. Преодолев всего несколько сотен метров, с неестественной лёгкостью огибая кусты и поваленные деревья, он увидел нечто, что заставило даже его, повидавшего немало ужасов, замереть. Картина была одновременно страшной и, как ни странно, завораживающей для его извращённого разума. Мэйбл Пайнс. Та самая Мэйбл, некогда воплощение невинности, радости и блёсток, выглядевшая как невинный цветочек в своём розовом свитере, теперь была… другой. Её облик исказился, кожа приобрела синюшный оттенок, а за спиной торчали изломанные уродливые отростки, отдалённо напоминающие крылья. И она не играла с блёстками. Она пожирала ногу ещё живого, кричащего от боли жителя Гравити Фолз. Билл не мог сказать, что ему было жалко этого человека. Сострадание никогда не являлось его сильной стороной. Но представив в голове, что это мог быть один из горожан Тэнебриса, его демонического царства, он почувствовал… что-то вроде собственнического негодования. Это были его мир, его владения. И если кто-то, или что-то, покушалось на них, терпеть он не станет. Сначала Гравити Фолз, затем другие измерения. Такого он допустить не мог. Он двинулся в сторону этих двух, поднимая руки в готовности использовать свою силу. — Помогите! Пожалуйста, помогите! — взмолился человек хриплым от криков голосом, когда завидел силуэт Сайфера. Билл чувствовал волны страха, исходящие от бедолаги. Живой, животный ужас читался в его расширенных, полных слез глазах. Это было… интересно и одновременно ужасающе. Билл не стал церемониться. Взрывной волной чистой демонической энергии он отбросил нечто, что когда-то было Мэйбл, в сторону. Ее синюшное тело с изломанными крыльями отлетело, ударившись спиной о толстый ствол дерева с глухим стуком. Та неестественно, как раненый зверь, заверещала, звук был резким и пронзительным, лишенным всякой человечности. Глаза ее метались из стороны в сторону в безумном, лихорадочном ритме. И когда та завидела Билла, ее глаза, до этого мутные, окрасились в ярко-красный цвет, цвет крови. Демон Разума, даже будучи существом без плоти в привычном понимании, поежился от голода, читающегося в ее взгляде. Но он остался на месте, не опуская рук, готовый к любой атаке со стороны существа в лице Мэйбл. Мэйбл, теперь больше похожая на хищника, нацелившегося на добычу, бросилась в сторону Билла, издавая дикое верещание. Она быстро двигалась на своих изломанных, вывернутых конечностях, ее движения были резкими и дерганными. Девушка выглядела жутко даже для демона, повидавшего немало кошмаров в своем измерении. Он, конечно, видел и похуже — извивающиеся щупальца, безглазые твари, существа, сотканные из кишков и крови. Но видеть такое в хрупкой, маленькой девушке, которую он знал… это было жутко. Сайфер выставил перед собой щит из золотистой энергии, в надежде на то, что это остановит атакующее существо. Но та будто даже не видела его магическую преграду, будто ее там не было. Бежала, скуля и постанывая, ее тело было напряжено, как у зверя на охоте, в сторону Билла на такой скорости, что Сайфер, привыкший к тому, что атакует он, а не его, на мгновение впал в ступор. — Что за черт… — прорычал он сквозь стиснутые зубы, медленно отступая назад. Билл выставлял щит за щитом, с каждым разом делая их все сильнее и крепче, концентрируя в них все больше своей силы. Но они были бесполезны. Мэйбл все быстрее приближалась, иногда изгибая спину в неестественной дуге, внюхивалась в воздух, словно выслеживая запах. Она была голодна. И Сайфер это знал. Он чувствовал ее голод, как чувствовал его в себе, но этот был… другой. Более примитивный, более дикий. Когда Билл, отчаявшись остановить ее щитами, решил просто выпустить в воздух свою магию, не образуя конкретной формы, а надеясь, что она сработает как вязкая паутина для этого существа в виде Мэйбл, он чуть победно не воскликнул. Это сработало! Мэйбл, врезавшись в невидимый шар его магии, замедлилась. Она увязла в нем, ее движения стали медленными и затрудненными. Пайнс смотрела кровавыми, голодными глазами прямо на Сайфера, ее взгляд был полон ярости и отчаяния. Она выла, как животное, попавшее в капкан, лишившаяся своей добычи прямо перед носом. Пока Билл думал, как обезоружить ее полностью, издалека пытаясь рассмотреть изуродованное лицо, рядом с ним из воздуха с легким хлопком материализовался Сеир. — Что это, мать твою, такое?! — воскликнул его друг со смесью шока и недоверия. Он оглянулся на Сайфера, его тело в момент напряглось, готовое к схватке. — Это Мэйбл?! Демон Разума, все еще сосредоточенный на скованной Мэйбл, кротко кивнул. Он повернул голову, чтобы посмотреть в глаза напарнику, чтобы обсудить, что происходит. И это стало роковой ошибкой. В этот момент Мэйбл, с внезапным рывком, разорвала магическую паутину Сайфера, будто то была невидимая нитка, сотканная из пустоты, а не из его силы. Она со сверхъестественной скоростью, быстрее, чем мог среагировать даже демон, бросилась к ним. Сеир заметил это раньше, так как стоял лицом к ней, его взгляд был прикован к этому ужасному зрелищу, в то время как Сайфер повернулся спиной, чтобы поговорить с другом. — Нет! — с криком, полным отчаяния, бросился Сеир на Сайфера, отталкивая того в сторону с огромной силой. Билл, застигнутый врасплох, падая спиной на твердую, усыпанную листьями землю, ужасно закричал. Мэйбл вцепилась своими острыми, похожими на когти пальцами в шею его друга, сверкая алой, голодной яростью из-под ресниц. И буквально одним рывком, с хрустом костей, вырвала трахею. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая зеленую траву в багряный цвет. Мэйбл, будто довольный кот, поймавший мышь, заурчала, хватая капли крови своим ртом, слизывая длинным и синим языком с раздвоенным кончиком. Девушка в наслаждении прикрыла глаза, смакуя теплую, металлическую кровь на своих губах, на лице появилось выражение удовольствия. — Сеир! — вскричал Сайфер, поднимаясь на ноги, но было слишком поздно. Его друг был уже мертв. Его демоническая энергия угасла, как свеча на ветру. Глаза Демона Разума заволокла пелена чистой, обжигающей ярости и гнева. Его тело, сотканное из энергии, загорелось ярким, золотистым пламенем. Он не думал ни о чем, кроме мести. Не думал о том, что это Мэйбл. Он видел только существо, убившее его друга. Сайфер начал наступать на девушку, которая сейчас с удовольствием пожирала останки Сеира, его демоническое сердце пылало ненавистью, настолько сильной, что, казалось, воздух вокруг него дрожит. Сайфер поднял руку, нацеливаясь на Мэйбл, словно пистолетом. Кончики пальцев искрились энергией. Билл выпустил мощный комок чистой, разрушительной магии в воздух. Магия была настолько могущественна, настолько сконцентрирована, что могла бы в миг разрушить половину этого города, сравняв его с землей. Но Билл не ожидал… Он не ожидал, что Мэйбл, эта искалеченная, голодная тварь, поднимется на ноги, как если бы снова стала человеком, ее движения были плавными и точными. И легким взмахом руки, без видимого усилия, она отразила выпущенный в нее удар, отправив его обратно. Сайфера отбросило на землю его же собственной магией. Удар был такой силы, что он почувствовал, как его тело трещит. Демон попытался встать, опираясь на дрожащие руки, попутно отхаркивая сгустки крови. Силы покидали его, словно песок, утекающий сквозь пальцы. А в это время Мэйбл, подобно пантере, почувствовавшей столь притягательный запах раненой добычи, приближалась к нему. Демон, в последней попытке спастись, попытался щелкнуть пальцами, надеясь на то, что сможет переместиться, исчезнуть, как он делал это тысячи раз. Но он не ощутил магии в своем теле. Пустота. — Что за…? — прорычал в испуге демон, его обычно уверенный голос сквозил паникой. Он взглядом нашёл Мэйбл. Та медленно двигалась к нему. Так неторопливо, расслабленно. Она знала. Она знала, что Сайфер никуда не сбежит. Билл попытался сдвинуться с места, отползти, использовать остатки сил. Но его тело вдруг оцепенело, словно парализованное. Ему не оставалось ничего, как наблюдать за тем, как это нечто ужасное, напоминающее Мэйбл, приближается. Вот она нависла над ним, ее кровавые глаза смотрели прямо в его золотистые. С губ девушки, перемазанных кровью, на его лицо капнула теплая, липкая кровь его уже мертвого друга. От этого Сайфер скривился в отвращении, содрогнувшись всем телом. Мэйбл подалась ещё ближе, замерев в нескольких сантиметрах от его лица, и дыхание было зловонным, насыщенным запахами крови и гнили. На дне холодных глаз плескалась тьма, которая поглощала ее душу. Чудище прошептало прямо в его губы, низки, хрипло, без прежней звонкости: — Ты был слишком самоуверен, Сайфер. Думал, что все контролируешь. А теперь… умрешь. Она вгрызлась в шею Билла, ее острые зубы с наслаждением рвали его демоническую плоть. Кровь хлестала из раны, разбрызгиваясь по траве, смешиваясь с тьмой вокруг, превращая сцену в кровавый калейдоскоп. Сайфер почувствовал невыносимую боль, она пронзила его насквозь, словно нож, вырезая каждую клетку, каждую мысль. Его последний крик, наполненный ужасом и страданием, растворился в хрусте костей и довольном урчании.

***

Когда Сайфер резко дернулся, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы просто распахнуть глаза, и поднялся на локтях. Его демоническое сердце, если так можно назвать сгусток энергии, пульсировавший в груди, билось с бешеной скоростью, готовое вот-вот вырваться наружу. Он в панике покрутил головой по сторонам, пытаясь понять, где находится, и осмотрел знакомую обстановку своей гостиной в Тэнебрисе. Всё казалось таким чужим после кошмара, будто он проснулся в другом мире. Глубоко вздохнув, Билл почувствовал облегчение, почти человеческое, и медленно опустился обратно на диван, боясь, что его тело не выдержит еще одного приступа страха. Но внутри всё бушевало. Холодный пот стекал по коже, сердце колотилось так, будто собиралось разорвать грудную клетку. — Кошмар, — тихо пробормотал Сайфер, его голос звучал хрипло и безжизненно. — Просто чертов кошмар. Комната казалась еще холоднее обычного. Огонь в камине давно погас, оставив лишь тлеющие угли, напоминающие о тепле и уюте, которые сейчас казались ему такими далекими. Билл поежился, ощущая, как прохлада проникает в каждую клеточку его тела. И в этот момент его охватило ощущение, будто он сам стал частью этого холода — льдом, что проник в его душу. Сердце еще продолжало неистово колотиться в груди, напоминая о той ужасающей картине, что он только что видел во сне — глаза Мэйбл, полные голода, смерть Сеира, собственная безысходность, беспомощность. Даже для Демона Разума этот кошмар казался слишком реальным, чтобы быть простым сном. Он чувствовал, что это не просто видение — это предостережение, тревожный знак, предчувствие гибели, которое он сам мог спровоцировать своими же действиями. И вот тут его охватила волна ужасных мыслей. Он вспомнил, как он мучил Мэйбл, как наносил ей раны, заставлял страдать, и внутри зажглась острая боль. Он не мог избавиться от чувства, что он — причина её страданий. Внутри всё сжалось железными тисками. Он понимал, именно его поступки привели к тому, что она сейчас на грани к тому, чтобы разрушить всё. И эта мысль была такой же острой, как нож. «Что я натворил?» — думал он, ощущая, как внутри разгорается огонь страха. — «Что я сделал с ней? С собой? Что, если я допустил предел, за которым нет возврата?» Он вспомнил, как мило и беззащитно она выглядела, когда он её мучил. И теперь, осознавая, что всё это — причина её страданий, он почувствовал глубокое сочувствие и отчаяние. Ему стало страшно. Он пытал её не ради злости, а потому что думал, что так сможет контролировать ситуацию, что так сможет понять её слабости. Но чем больше он узнал, тем сильнее понимал, что он ошибался. Он пожалел её. Настолько сильно, что внутри всё сжалось. Это было не просто сожаление — чувство, будто он предал её, оставил одну в темноте, в боли, в страхе. Он ощущал, как внутри растет желание исправить всё, восстановить то, что разрушил, хотя понимал, что уже поздно Билл осознал, он был тем, кто ранил её, кто заставил страдать. Его собственные поступки, его безрассудство, всё это вылилось в эти ужасные сны, в эту глубокую пустоту внутри. Его мысленный голос кричал о раскаянии, о боли за причиненные ей страдания. Понимание пришло поздно — он САМ был тем, кто ее мучил, кто делал ей больно, и это не могло остаться без последствий. — Почему я не остановился? — шептал он себе вслух, чувствуя, как внутри кипит гнев и горечь. — Почему я заставлял её страдать? Я ведь знал, что так будет и все равно делал это. Чтобы смыть с себя остатки ночного ужаса, Билл быстро отправился в ванную. Его все ещё потряхивало, как после сильного шторма, и он понимал, что бы ни приснилось, это было не просто сновидение. Это его будущее, в которое его ткнули носом, если он не изменится, если не остановит себя сейчас. Стоя под холодными струями воды, он чувствовал, как ледяной поток смывает не только пыль и пот, но и всю тяжесть вины, весь страх перед будущим. Его мысли были полны тревоги и глубокого чувства, что он стал заложником собственных ошибок. Он знал, даже если Мэйбл убьет всех на Земле — гарантий, что она не проникнет в его измерения, нет. И тогда… кто знает, что произойдет дальше? Он сжался, пытаясь укрыться от своих же мыслей, и внутренне кричал: «Я виноват», — без слов, только ощущениями. — «Я разрушил всё между нами. Я — причина её страданий.» Билл ощутил, как тяжесть в сердце становится невыносимой, словно кто-то сжимающе держит его за горло, не позволяя вздохнуть свободно. Демон рассматривал себя в зеркало, и его отражение казалось искаженным, под глазами зияли глубокие синеватые впадины, следы бессонных ночей и страданий. Он никогда раньше не чувствовал себя таким уставшим, таким потерянным, таким разрушенным внутри. Его лицо выглядело изуродованным — не внешне, а внутренне. «Я позволил себе играть с огнем, и теперь он пожирает меня изнутри,» — думал он, чувствуя, как внутри бушует буря гнева и отчаяния. — «Если я не исправлюсь, если не остановлю свою глупость, она меня уничтожит. Или я разрушусь сам.» Биллу даже захотелось вернуть свой прежний облик — без боли, без страха, без этого тяжелого грузила внутри, что разрывал его на части. Он представил, как снова станет сильным, как вновь обретет контроль и власть, и почувствовал подсказку, что так было бы проще — избавиться от всего этого страдания, от уязвимости. Но в глубине души что-то зашептало ему остановиться. Какая-то внутренняя сила, невидимая и упрямая, сдерживала его. Он понимал, это временно. Он сможет снова стать могучим, сможет снова овладеть магией, которая давно ускользнула, если выдержит, если не сдастся. Но сейчас — это его испытание. И отступать было бы предательством самому себе. Он почувствовал, как внутри загорается тихий голос разума: не магия, не обман, не уход в иллюзии. Пусть так. Пусть этот момент станет его настоящим испытанием — без магии, без иллюзий, без бегства. Он решил, что пройдет через это, даже если будет тяжелее, даже если внутри бушует шторм. Переодевшись в свободную рубаху и брюки, он медленно отправился в сторону спальни Мэйбл. Почему-то он ощущал, что сегодня лучше не использовать магию — идти своими ногами, пусть даже это и было чуть тяжелее, казалось, правильное решение. Тихо, почти бесшумно, он открыл массивную дверь спальни и медленно вошел внутрь. В комнате царила тишина. Мэйбл лежала с закрытыми глазами, размеренно дыша, погруженная в глубокий сон. Сайфер, взглянув на нее, передернул плечами, вспоминая кошмар, который только что пережил. — До сих пор? — тихо прошептал он, устало садясь на пол у кровати, опираясь затылком на мягкое покрывало. Аккуратно сел на пол у кровати, опираясь затылком на мягкое покрывало. Голова пульсировала, словно внутри что-то стучало. Он щелкнул пальцами, пытаясь избавиться от назойливого ощущения, хотя внутри все еще оставалась тяжесть и усталость. Несмотря на новые ощущения и силу, он чувствовал, как бьется сердце, и не хотел чувствовать боль. Не хотел снова возвращаться к тому состоянию, когда магия и жестокость становились единственной его природой. Он тяжело вздохнул, прижал к себе колени, обхватывая их руками, и уставился в пол. — Неужели все в Гравити Фолз ощущали себя так же, как и я? — тихо прошептал демон, вновь прокручивая в мыслях свой сон. До этого Билл никогда не задумывался о чувствах тех, кого подчинял, ведь это было слабостью. Для Демона Разума было проще всего думать: либо ты уничтожаешь, либо тебя уничтожают. Война — единственная правда. Для него не существовало слов «любовь» или «сострадание». Всё сводилось к борьбе, к власти и разрушению. Но сегодня ему показали будущее, где его убили. И это потрясло до глубины души. Внутри все сжалось, словно душа оказалась в ловушке без выхода. Безнадежность охватила его полностью. Билл сжал руками волосы, словно пытаясь удержать навязчивые мысли, которые рвались наружу. Внутри зашевелилась какая-то тяжесть — вина? Или, может быть, страх? За всё, что он делал всю свою жизнь? За причиненную боль? За страдания, которых он сам был причиной? Вдруг хлынули чувства, которых он никогда не признавал — страх, растерянность, даже слабость. Он всегда считал, что сильный тот, кто не показывает эмоций, кто уничтожает всё на своем пути. А сейчас понял, что всё, что он творил, было лишь иллюзией силы. Что за маской жестокости скрывалась слабость, которую он так боялся признать. Он так углубился в свои мысли, что не заметил, как за спиной что-то зашуршало. Билл дернулся от неожиданности, когда на его плечо опустилась теплая, мягкая ладонь. Сайфер быстро повернул голову в сторону источника звука. — Билл? — тихо прошептала Мэйбл, заглядывая в его глаза. В этот момент она закашлялась, и её голос прозвучал чуть хрипло. Ее некогда бледное лицо слегка порозовело, а вот свет глаз потух, но они все еще оставались голубыми, мерцающими в тусклом свете комнаты. Сайфер открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на нее, словно впервые за долгое время осознав, насколько она уязвима. Внутри бушевали противоречивые чувства — сочувствие, тревога, и, одновременно, ужас от того, что он сам причинил ей боль. Внутри снова зазвучал голос: Что же я наделал? Он ощущал, как внутри разгорается нечто вроде вины, — тяжелое, неотступное. Билл вспоминал, как пытал ее, как жесток был к ней, и вдруг понял, что эта боль, которую он ей нанес, могла стать его собственной смертью. Когда Звезда тихо попросила воды, его сердце сжалось от тревоги и сочувствия. Он быстро материализовал в руках стакан с прохладной водой и аккуратно встал, присаживаясь к ней. Видя, что девушка не может подняться, он протянул ей руку. Та с некоторой опаской приняла его помощь. Он заметил, с каким трудом она оперлась на его руку, стараясь не упасть. Сайфер сел поближе, чтобы девушка могла найти в его плече опору, не напрягаясь. — Вот, держи, — мягко произнёс Сайфер, протягивая стакан с тёплой жидкостью. Она сделала несколько глотков и вдруг её тело задрожало, она закашлялась. Лицо её покраснело, глаза залились слезами, и он почувствовал, как внутри всё сжалось от тревоги. Её было очень плохо, и он понимал, что не может оставить её одну в таком состоянии. — Спасибо, — тихо прошептала она, прикрыв глаза, пытаясь хоть чуть-чуть восстановить силы. Её руки дрожали, она с трудом контроливала дыхание. — Что… что произошло? Билл задумался, стараясь подобрать слова. В его душе бушевали чувства — тревога, сочувствие, и даже какая-то вина за то, что она оказалась в таком состоянии. Он медленно опустил взгляд, испугавшись, что скажет что-то не так, и вздохнул. — Ты… — начал он, — упала и ударилась головой. Несколько дней пролежала в отключке. Мы нашли тебя на полу, и я сразу вызвал помощь. Всё обошлось, с тобой всё в порядке… Но ты очень плохо выглядишь. Демон, отвернувшись в сторону, пробурчал что-то невнятное, словно сам не мог поверить, что так случилось. Он бросил взгляд в сторону, пытаясь скрыть свои чувства, смятение, сожаление и желание защитить её любой ценой. Мэйбл мягко попросила помочь ей лечь обратно, её голос был слабым и уставшим. Демон без колебаний согласился, бережно подхватил её за плечи и аккуратно помог удобно улечься в постели. Около получаса они просто сидели в тишине, лишь слышно было её тихое дыхание. Билл, уставший от чувства вины, почувствовал, что ему нужно уйти. — Я пойду, — тихо произнёс он, собираясь оставить её в покое. — Тебе нужен отдых. Но она остановила его, схватив за ладонь, и, чуть запинаясь, слабо попросила: — Постой. Билл… — она сделала паузу, а потом добавила тихо, почти шепотом, — помоги мне встать. Мне нужно в ванную. Он внимательно взглянул на неё с нежностью и искренним сочувствием. В этот момент его сердце сжалось от беспокойства — он знал, что ей сейчас трудно, и каждое движение давалось ей с трудом. Быстро и аккуратно он подошел ближе и осторожно взял за руку, помогая подняться. Она едва держалась на ногах. Не раздумывая, Билл мягко, опасаясь навредить ещё больше, подхватил её на руки. Её тело было легким, как пуховая перина — совсем не ощущалось в его руках, но тепло, исходившее от нее, проникало сквозь кожу и согревало сердце. Глубоко внутри он почувствовал сильное желание сберечь ее, забыться в этом тепле и заботе, забыть о всех волнениях. Он осторожно поставил её на ноги у стены, чтобы не потерять равновесие, и в его руках внезапно появились предметы для ванны — мыло, губка, небольшая бутылочка. Он положил их на тумбочку рядом, чтобы не мешались и не создавали лишнего шума. Всё было сделано тихо и бережно, он боялся нарушить хрупкую тишину их момента. — Справишься? — мягко спросил он, внимательно наблюдая за её состоянием, будто он боялся за каждое её движение. Она закусила губу, стараясь сосредоточиться и почувствовать свои силы. Взглянув в зеркало, Мэйбл увидела в отражении его тревожное выражение и волнение — словно он чего-то боялся. Она посмотрела прямо в его глаза, и в них читались искренний вопрос и надежда. Тихо произнесла: — Билл, что произошло на самом деле? Он вздохнул, чуть улыбнулся и ответил, стараясь сохранить спокойствие: — Обсудим это потом, ладно? Я пойду, если что, зови. — Он повернулся и уже собирался выйти в спальню, но в этот момент Мэйбл схватила его за руку. — Не уходи, — прошептала она, её голос звучал тихо, но со скрытым отчаянием. Сайфер, с легкой иронией в голосе, ответил: — Мне помочь тебе помыться? — и улыбнулся, заметив, как она закатила глаза. — Я просто боюсь, что ты меня не услышишь, — тихо сказала она. — Вот и всё. Ты же всемогущий демон, материализуй между нами ширму и посиди за ней. Я уверена, тебе не сложно! Когда Сайфер вздохнул и щелкнул пальцами, между ними материализовалась глухая стенка. Она была похожа на японские перегородки — тонкая, но надежная. Эта преграда обеспечивала необходимую приватность, разделяя их пространство, словно граница, которая могла помочь ей почувствовать себя чуть безопаснее в этот сложный момент. — Сойдет? — спокойно спросил он, обращаясь к Мэйбл и стараясь говорить ровно, как будто все вокруг происходящее — обычная ситуация и ничего особенного не происходит. — Ага, только не подглядывай! — ответила она с легкой иронией, слышимой даже через тонкую стену. — Больно надо, — буркнул он себе под нос, почти шёпотом. Сайфер почувствовал, как внутри борются противоречия: с одной стороны, желание помочь, защитить, с другой ощущение собственного бессилия. В комнате раздались звуки: капли воды застучали по прохладной плитке, тихое, едва слышное кряхтение Мэйбл, которой было трудно двигаться без посторонней помощи. Он стоял, как просила Звезда, отвернувшись в сторону, прислонившись к дверному косяку, погружённый в свои мысли. Он не понимал, почему поступает именно так, но чувствовал, что так будет правильно. Внутри Билл ощущал тяжёлую ношу, словно вся его темная сущность боролась с желанием сделать что-то лучше, помочь ей. Когда Мэйбл вдруг открыла глаза, Сайфер почувствовал внутри какую-то детскую радость, такую тихую, искреннюю. Несмотря на всю боль, что он ей причинил, Билл заметил, что она не желает ему зла, даже нашла сил попросить о помощи. И это тронуло его до глубины души. Он понимал, она первая, кто не озлоблена, кто не желает его смерти. Этот этот факт мягко пробуждал в его черной душе что-то теплое и живое, противоречивое ощущение надежды и отчаяния одновременно. Когда она тихо попросила принести ей одежду, Сайфер мягко кивнул. Не говоря ни слова, он щелкнул пальцами, и перед ним материализовалась небольшая корзинка с вещами. Стараясь не нарушить ее личное пространство, он передал вещи через ширму. В его движениях чувствовалась бережность и аккуратность, словно боялся спугнуть ту редкую искру доверия. — Вот, возьми. Всё, что нужно, — сказал он мягко, пытаясь не навязываться, а просто предложить помощь. Мэйбл быстро переоделась, борясь с усталостью и слабостью. Когда девушка вышла из-за ширмы, ее лицо было несколько спокойнее, а в глазах читалась легкая тень благодарности. Сайфер наблюдал за ней, все ещё борясь с самим собой, но решил оставить всё как есть. Решил пока воздержаться, подождать более подходящего момента. До лучших времен, как говорится. Он снова осторожно поднял руку, чтобы она смогла опереться на него. Мэйбл слегка покачнулась, и он мягко поддержал её, чтобы не дать упасть. Вместе они медленно двинулись в сторону комнаты. В этот момент дверь тихо открылась, и в спальню вошел Сеир. Его взгляд сразу упал на них, брови чуть приподнялись, а в глазах блеснуло недоумение, словно он не ожидал увидеть их именно сейчас, да и в такой ситуации. На его губах заиграла легкая, немного дерзкая, шальная ухмылка, которая тут же вызвала у Сайфера внутренние вздохи раздражения. — Что тут у вас происходит? — спросил он с легкой усмешкой, облокачиваясь на дверной косяк. Спокойно, но с иронией. — Билл, девчонка только очнулась, а ты уже пытаешься затянуть ее в постель? Мэйбл и Сайфер обменялись неловкими взглядами. Она немного покраснела, резко убрав руку с его локтя, словно стараясь избавиться от неловкости. Билл же, несмотря на внутреннее спокойствие, почувствовал, как нарастает какое-то стеснение, и его щеки слегка зарделись. Он ощущал, как в его груди зашевелилась нервозность, словно он подросток, который в первый раз сталкивается с подобной ситуацией. — Нет, ничего особенного, — быстро ответила Мэйбл, стараясь звучать спокойно и уверенно. — Просто… он помог мне дойти до ванны, я хотела помыться… Сеир усмехнулся, покачал головой и, слегка пожав плечами, произнес с ленивой насмешкой: — А-гаа, я ве-ерю-ю, — медленно вытягивая каждую букву, промурлыкал он, кивнув. — Ну да, конечно. — Брысь, — прошипел Билл, отходя от Мэйбл и немного отступая назад. — Тебе сказали, что я помог ей дойти, вот и всё. Сеир в ответ только ухмыльнулся и, будто бы не замечая его слов, продолжил играть свою роль, словно наслаждался этим моментом. — А помыться ты ей не предложил, великодушно? — мальчишески захихикал он, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Чего ты так стесняешься? Сайфер закатил глаза и махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливого комара. Внутри у него закипала раздраженность, и он чуть сильнее сжал зубы. Взор его стал холоднее, одним движением он заставил фигуру Сеира исчезнуть, словно тень, растворившись в пространстве. — Эээ? — удивленно посмотрела на него Мэйбл, слегка прищурившись. — Просто отправил его в гостиную. Пусть подумает над поведением. Я пойду, а ты отдыхай. Поговорим вечером, — спокойно произнес он, шагая к двери. Когда он уже почти собирался открыть ее, в спину донеслось тихое, немного дрожащие голос: — Билл… — и в комнате на секунду повисла гробовая тишина. Он остановился, прислушался, так и не найдя сил посмотреть на нее. — Звезда? — откликнулся демон. — Ты… ты больше не будешь меня пытать? — она замолчала, ожидая ответа, и в комнате повисла тишина. В этот момент время замерло. Только капли дождя продолжали тихо падать, барабаня по окну, напоминая, что мир еще не остановился. — Нет, — спустя пару мучительных мгновений, тихо и твердо произнес Сайфер, — не буду. Мэйбл тихо вздохнула, как будто облегченно, и прошептала: — Спасибо. Он мягко кивнул, и, не говоря больше ни слова, закрыл за собой дверь. За спиной осталась задумчивая, немного растерянная Мэйбл. Она стояла в комнате, погруженная в свои мысли, пытаясь понять, что именно произошло, и что ей теперь делать дальше.