Между двух миров

Пока Диппер отчаянно пытался найти хоть какой-то выход, чтобы спасти Мэйбл, она смеялась — так громко, искренне и беззаботно, словно вся боль и тревога на мгновение исчезли, растворились в этом звуке. Её смех эхом разносился по комнате, нарушая тишину вечно мрачного особняка. Казалось, даже стены гостинной ожили, подхватив эту живую ноту, улавливая искреннюю радость среди хаоса. Всё утро с момента пробуждения девушки Сеир не умолкал. Он засыпал её каламбурами, глупыми шутками, анекдотами, которые, казалось, были предназначены только для того, чтобы заставить её забыть обо всех переживаниях последних дней заточения. Он переиначивал слова, играл с ними, как с мячом, шутил над каждым её движением, над каждым её вздохом, вызывая у Мэйбл всё более искренний смех. — Ну всё, всё, — наконец прошептала Мэйбл, поднимая руку вверх, задыхаясь, — я сейчас описаюсь. Девушка чуть наклонилась вперед, упираясь руками в колени и устремляя взгляд в пол, чтобы удержаться от нового приступа смеха, последующего после нелепо скорченной мордашки демона. — Фу, Звезда, где твои манеры? Мне провести с тобой пару уроков, — промурлыкал Сеир, поигрывая бровями и слегка улыбаясь, — по этикету? Внезапно комнату словно прорезал шторм — в гостиную влетел Билл. Его фигура появилась будто из ниоткуда. Грациозная и зловещая, заставившая на голове утихшей Мэйбл подняться волосам. Он двигался медленно, совсем не спеша, но каждая его поза изучала явную нервозность. — Не сегодня, — произнёс он тихо, но так, что даже воздух в гостинной напрягся. Его голос был мягким, почти ласковым, но каждое слово словно капля яда. Он прошёл по комнате, обнюхивая воздух подобно ищейке. Провел рукой по книжной полке, зачем-то подошел к камину и резко развернулся вокруг своей оси, лицом к присутствующим, и остановился. Сайфер слегка наклонил голову, заглядывая в глаза каждому по очереди, изучая, и в его глазах заблестел холодный огонёк. Затем он как-то резко указал пальцем на Сеира: — Ты, — с лёгкой усмешкой, — собирайся, живо. Или мне тоже научить тебя не забывать о своих задачах? Потом повернулся к Мэйбл, которая всё ещё держала на лице маску невозмутимости после его появления, делая вид, что ей все ровно на него и не собиралась показывать свои чувства. Голос ДЕмона РАзума стал чуть тише, но в нём слышалась явная угроза: — Сегодня ты сидишь дома. И не выходишь до рассвета. Никуда. Неважно, что ты хочешь, — он сделал паузу, проверяя, поняла ли его слова Комета, — ты остаёшься внутри. До-ма! Билл пожевал губу, медленно оглядывая комнату и чуть прищуриваясь в поисках известного только ему. Его взгляд остановился на окне, затем на двери, обдумывая, где бы ещё что-то проверить. — Не выходишь, — повторил он чуть громче, запуская пятерню в без того встрепанные волосы, — это значит не выходишь, ясно? — Но почему? — Мэйбл попыталась возразить, но ее остановил внезапный взмах руки Сайфера. Он моментально исчез в воздухе и тут же появился прямо перед ней, угрожающе нависая. Его глаза, холодные и пронизывающие, смотрели прямо в её, немного испуганные. Девушка застыла, сердце забилось сильнее. В этот момент её взгляд задержался на его глазах. И что она увидела — было поразительно. В их необычной глубине таилась какая-то притягательная сила. Мелькнула мысль: «Невозможно отвести взгляд. Как же он прекрасен!». Но тут же она сбросила это с себя, отгоняя наваждение. Её разум напомнил, что перед ней не человек, а враг. — Потому что я сказал, — произнёс Билл неожиданно мягко, заметив ее покрасневшие щеки. — Помнишь, мы говорили о доверии, верно? Его слова звучали почти ласково, но в них скрывался ледяной укор, и всё его выражение лица говорило о том, что он знает что-то, чего она пока не понимает. Внутри у Мэйбл всё еще бушевало — страх, недоумение, и тихий, едва заметный трепет. Все-таки дождавшись короткого, но уверенного кивка от Мэйбл, Билл повернулся к Сеиру. Его голос прозвучал чуть более настойчиво, с оттенком раздражения: — Бегом. Нам скоро выходить. И не смей задерживаться. Сеир, а затем и Билл мгновенно растворился в серой дымке, не попрощавшись с Мэйбл. Девушка осталась стоять в тишине, обняв себя руками, словно в комнате вмиг стало холодно. Её взгляд задержался там, где секундой назад стоял Сайфер. Глаза Сайфера. Его глубокие, такие лучистые, но холодные глаза. Внутри всё еще трепетала странная смесь чувств — тревога, любопытство и что-то незримое, что она сама едва могла понять. Почему они так поразили её? Ведь она и раньше часто заглядывала ему в лицо, но не находила там ничего, кроме воспоминаний о боли, причиненной ей. Что же изменилось? Она почувствовала, как в груди поднимается необъяснимое тепло, смешанное с тревогой. И вдруг ей стало ясно: несмотря на всё, что случилось, Билл — кажется, начинает ей нравиться. Хотя он и проявлял до этого резкость, даже жестокость, в его глазах сегодня она вдруг заметила то, что зацепило её за душу. Что-то, что заставляло сердце биться быстрее, а дыхание сбиваться. Мэйбл закрыла глаза на мгновение, стараясь подавить эти чувства, но они лишь усиливались. Внутри словно что-то зажглось — тихий, но яркий огонёк, который постепенно превращался в пламя. Она ощущала, как в ней рождается нечто новое, как будто сама судьба или что-то невидимое шепчет ей о том, что все границы уже размыты, что это начало чего-то неизбежного. И чем больше она пыталась оттолкнуть эти мысли, тем сильнее внутри всё сжималось, наполняясь необычайным трепетом, который она не могла объяснить. Она медленно подошла к окну, взгляд устремился наружу. Ветер трепал листья деревьев, и на горизонте собирались темные тучи, предвещая шторм. Появилось ощущение, что она в ловушке, окружена стенами, из которых уже не найти выхода — словно судьба сама тянет её за руку, ведя туда, где она уже ничего не сможет остановить. — Диппер, ну где же ты?

***

Мэйбл слонялась по особняку битый час, потерявшись в собственных мыслях. Повторный инструктаж «сидеть на попе ровно и не отсвечивать» звучал у нее в голове, и она чувствовала себя так, словно бы попала в какую-то ловушку, из которой не было выхода. Готовить не хотелось. Еду ей предоставляли, а переводить продукты не входило в её принципы. В конце концов, тут и так было полно всего вкусного, и она не собиралась тратить силы на лишние хлопоты. Доступа в интернет также не было, а друзей тут тоже не водилось. Единственными живыми существами, которые ей встречались, были огромные пауки, прячущиеся в чулане. После того, как один чуть не заполз ей на ногу, а она своими воплями не напугала Сеира, возвращаться ей туда больше не льстило. В библиотеку она заходить желания не имела. Будто что-то ее отталкивало, стоило открыть дверь и заглянуть внутрь, заставляя мурашки скакать по телу, словно сайгаки. Особняк Билла был потрясающе красив. Каждая комната имела свой уникальный, изысканный шарм. Они не повторяли друг друга, и в каждой находилась какая-то изюминка, которая выделяла её среди остальных. Но всё-таки объединяло их одно — жёлтый цвет. Вся палитра оттенков: жёлтые подушки, светло-жёлтые обои, матрасы, потолки, ковры, везде была какая-то деталь этого цвета. И Мэйбл это нравилось. Спустя еще один час бесцельного скитания и изучения комнат, она не нашла ничего лучше, как просто вернуться в гостиную и усесться в облюбованное за такой долгий срок, кресло. В помещении было уютно: тепло, мягко, и она просто уставилась в камин наблюдая, как за тлеющими огоньками крутятся искры, словно маленькие феи-огоньки, завораживающие и таинственные. На вопрос, как в этом доме поддерживается идеальная чистота, ведь тут никогда не бывает обслуги, Сеир ей ответил просто — магия. — Магия, — пробормотала тогда Мэйбл, усмехнувшись сквозь грусть. — Вот бы мне так: по щелчку пальцев порядок, и родители больше не доставали бы своими нотациями. От воспоминаний о родителях сердце сжалось. Как давно она их не видела. Всё это приключение, словно зловещая тень, которая полностью поглотила её мысли. Она начала забывать о том, что было раньше, о своих близких. Да, Мэйбл скучала по семье, по Дипперу и остальным, но с каждым часом, проведённым в этом новом мире, её новом пристанище, она чувствовала, будто сама становилась его частью. Сеир разбавлял её скучные будни, когда был не занят поручениями. Его присутствие в жизни девушки было словно глоток свежего воздуха среди серых дней. Он поддерживал, когда было нужно, помогал, когда она с чем-то не справлялась, и просто был рядом. Билл же казался настроенным почти дружелюбно, и это не могло не радовать. Особенно после сегодня в гостиной, которая казалась ей как яркая вспышка света в темноте — резкая, болезненная, но в то же время пробуждающая надежду. Перед уходом он подошёл к ней, чуть наклонился и медленно надел на её шею кулон, переливающийся фиолетово-жёлтым, мягко меняющий оттенки, словно живое существо, вибрирующее в такт её дыханию. — Что это? — спросила она тогда, трогая его руками, чувствуя неожиданное тепло твердой поверхности. — Моя защита, — ответил демон тихо. — Если что-то случится, я сразу узнаю. Мэйбл взглянула на него, ощущая тепло амулета и его тихую, живую вибрацию. Внутри зажглась надежда: хоть какая-то защита, хоть немного уверенности. В этот момент она почувствовала, что в этом мире ей стало проще дышать. Как будто этот маленький символ, эта часть сил Билла стала её щитом, и сердце вдруг сжалось от чувства безопасности. Почему? Потому что, наконец, она ощутила, что внутри есть что-то, что удерживает её от полного распада, что даёт ей шанс держаться за этот кусочек света в темноте. И этим «чем-то» стал Билл. — И придёшь спасти? — У тебя раздутое самомнение, Звезда. — ухмыльнулся Сайфер на прощание. — Дома, помнишь? И настроение этого мира начало её засасывать, словно мощный поток, поглощая её душу, меняя мысли, будто она и есть часть этого места, а её настоящий мир — просто… страшный сон. Мэйбл не могла сказать, что это её пугает. Скорее, удивляло. Конечно, она и не думала, что однажды окажется здесь, в этом странном, жёлтом мире, окружённая чужими лицами и загадками. Но когда ловила заинтересованный взгляд Сайфера на себе, всё внутри менялось. Она начала замечать, как его присутствие, даже если у него плохое настроение, пробуждает в ней что-то большее, чем просто отторжение. Внутри неё зарождалась тихая, почти запретная симпатия, которая с каждым днём становилась всё сильнее. Когда девушка задумывалась об этом, её сердце сжимало тисками. С одной стороны, она понимала, что Сайфер враг, что между ними целая пропасть, полная недоверия и опасности. А с другой внутри всё сильнее нарастало ощущение, что она хочет больше узнать его, понять его мотивы, почувствовать его настоящим. Внутри шевелилась неведомая теплая искра, которая волшебным образом притягивала её к нему, несмотря ни на что. Страха больше не было. Было желание узнать. Узнать почему и зачем он пытал ее. Какие цели он преследовал? Часто перед сном она задумывалась о том, насколько опечаленным, оказывается, Билл выглядел. Раньше, поглощенная пленом ненависти и боли, она не обращала внимание на его взгляды, полные печали, обращенные в ее сторону. Не замечала, как он пытается заговорить с ней, но тут же резко уходит в тень, дабы не причинять ей неудобств. Каждый раз, когда она ложилась в кровать, чтобы провести здесь очередную ночь, она всё сильнее ощущала, что эта боль, одиночество и ненависть — всё это лишь незначительные проблемы, которые со временем начнут рассеиваться. А внутри пробуждалась нежданная, тихая надежда. Надежда на возможность понять его, почувствовать, что за маской скрывается не только враг — а человек, такой же уязвимый, как и она сама. И именно в этот момент она начала замечать, как его тёплый, немного виноватый взгляд всё чаще задерживается на ней, словно он тоже что-то чувствует к ней, только по-другому, скрытно, по-своему. И все эти чувства, которые она старалась подавить, начали медленно, но уверенно, проникать в её сердце. Сначала это было чуть заметное волнение, потом — более яркое ощущение тепла, которое разгоралось всё сильнее. Она начала замечать, как её сердце бьётся быстрее, когда он рядом, как внутри загорается что-то нежное и трепетное, словно искра, которая все больше и больше разгорается, готовое поглотить все вокруг. И вот сейчас, Мэйбл встала с уютного кресла, чтобы размять ноги. К своему удивлению, она почувствовала, что застарелые порезы больше не приносят сильной боли. Они словно исчезли, уступив место лёгкому покалыванию, как будто внутри что-то изменилось. Эта лёгкость невидимым потоком наполняла её новым ощущением свободы и силы. — Чудеса, не иначе… — произнесла она вслух, улыбнувшись сама себе. — Стоило мне подумать о чем-то хорошем, как всё прошло… Внутри будто проснулась надежда, и Мэйбл поняла, даже в этом странном месте, даже среди загадок и чужих лиц, она сможет найти что-то своё. Может, это и есть настоящая Мэйбл Пайнс — поверить, что всё ещё возможно, что она всё ещё жива и способна чувствовать. И в этот момент её сердце наполнилось особым теплом, которое, казалось, исходило не только из её веры, но и из той тихой, почти незаметной связи, которую она теперь ощущала к Биллу. Мэйбл подошла к окну, что так манило её всё это время. За стеклом уже начало смеркаться, и в этот раз она заметила, что город сияет ярче, чем обычно. Огни искрились разноцветом, создавая волшебную атмосферу праздника. Особенно выделялись городская площадь и здание мэрии — эти места пестрели огнями всех цветов и размеров, словно празднование захлестнуло всё вокруг. — Вот куда Билл и Сеир направились! У них праздник! А я должна сидеть тут и тухнуть в одиночку, да?! — вдруг с горечью в голосе произнесла Мэйбл. — Ты права, — неожиданно раздалось за её спиной. Девушка вздрогнула и резко повернулась, словно кто-то неожиданно ударил ее в плечо, но не физически, а ментально. Внезапно сердце забилось быстрее и она едва не упала. Мэйбл почувствовала, как медальон на ее груди задрожал, да так сильно, что она почувствовала эту вибрацию где-то в груди. Что-то происходило и прямо сейчас. — К-кто вы?! — проблеяла она, вжимаясь в подоконник, словно надеясь спрятаться от незнакомца. Перед ней стоял мужчина средних лет, высокий и жилистый, с двумя небольшими зелёными рогами, выступающими из-под тёмных волос. Его кожа имела болотно-синюшный оттенок, а глаза какие-то тусклые и хитрые. Когда он говорил, из-под пухлых губ проскакивали длинные, аккуратные клыки, от которых Мэйбл становилось не по себе. — Не бойся, — произнёс он ровным, спокойным голосом, — я не враг тебе. Медленно он начал движение в сторону девушки. Он поднял навстречу к ней руку, с пальцев которой потекли всплески черной дымки, магия, которая казалась живой и опасной. Мэйбл пискнула и сжала медальон рукой, надеясь, что Сайфер почувствует это. — Я — Сириус, — продолжил он, — я друг мистера Билла. Он попросил меня привести тебя к нему. Мэйбл хотела сорваться с места, бежать куда глаза глядят — сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас вырвется из груди. Но магия в руках незнакомого демона завораживала и она не могла отвести взгляд. Внутри что-то кричало: беги, быстро, пока не поздно. Но голос разума, тот, что шептал в голове, становился всё тише. Сириус говорил без остановок, всё медленнее и тише, и как пантера, глядя в глаза своей жертве, подходил к девушке. — Меня зовут Сириус. Мэр попросил меня сходить к нему домой и привести тебя. Сегодня у них праздник — Вальпургиева ночь. Ты слышала о ней, девочка? Мозг Мэйбл кричал: беги! — но ноги словно приросло к полу, и она ощущала, как эта темная магия тянет её к нему. Внутри разгорался странный, тёплый трепет: всё, что ей было понятно, что Билл ждёт её, чтобы отпраздновать какой-то праздник. И вдруг всё показалось таким простым, таким ясным. — Иди, девочка, иди, — произнес демон мягким, зловещим голосом, уже стоя впритык к ней. Сириус медленно провел рукой по её волосам, словно утешая. В его руках таилась темная магия, которая безостановочно впитывалась в голову девушки, проникала в мысли, наполняя её новым смыслом, новыми образами. Каждое слово, каждое прикосновение казалось частью зыбкого сна, от которого Мэйбл не могла проснуться. — Иди, он ждёт тебя, — добавил он вновь, его глаза блестели в полумраке, а голос звучал так, будто сама Вселенная шептала Мэйбл, науськивала, желала. Мэйбл на секунду закрыла глаза. Внутри всё суетилось, словно ураган — страх, тревога, желание понять и одновременно сбежать. Но когда она вновь открыла глаза, её ноги сами по себе сорвались с места. Быстрым, решительным движением она достигла входной двери особняка. Внутри было ощущение, что сейчас её единственный шанс. Распахнув створки, Мэйбл глубоко вздохнула, теплый ночной воздух наполнил легкие жаром и ароматом неизвестности. — Мне нужно идти. Билл ждёт. Нужно идти. Она сделала шаг вперёд, и дверь за ней тихо скрипнула, словно протестуя. Но Мэйбл не остановилась. Взгляд был полон решимости, а в голове была лишь одна мысль. Билл ждет ЕЁ

***

Сайфер сидел в центре шатра, за огромным, круглым столом, медленно потягивая крепкий алкоголь из стакана. В его взгляде мерцала усталость, а на лице — спокойствие, которое скрывало внутреннюю тревогу и переживания за оставленную одну в такой опасный день, Мэйбл. За столом, помимо него сидело достаточно много демонов, которые тихо перешептывались о чем-то своем, изредка кидая взгляды на своего правителя и мэра. Вдруг рядом с ним материализовался Сеир и неспешно сел рядом, в соседнее кресло вокруг круглого стола. — Всё нормально, — материализуя себе закуску в виде фруктов, протянул он медленно, обращаясь к Биллу. — Сидит, смотрит в одну точку. Билл кивнул, все такой же задумчивый. Сидевшая по другую руку Лилу закатила глаза на эти слова, её взгляд был полон лёгкого раздражения. — Билли, малыш, — произнесла она мягко, обращаясь к Сайферу, и коснулась его руки, — когда ты уже избавишься от нее? Сайфер, слушая это, лишь вздохнул и с легкой усмешкой повторил в сотый раз: — Меня зовут Билл. — Он подчеркивал каждое произнесенное собой слово. — Я — Билл, не Билли и уж точно не малыш. Не забывай, где мы и с кем ты сейчас говоришь. Что подумают горожане? Лилу прижалась к его руке, пытаясь стать ещё ближе. Сжала в своих объятьях так сильно, заставляя Сеира хохотнуть от ее прилипчивости и выражения лица Билла в этот момент. — А что им ещё подумать? — ответила она тихо, с ласковой ноткой. — Конечно, о том, что я тебя очень люблю. Билл, понимая, что спорить бессмысленно, просто прикрыл глаза. Внутри всё кипело — он понимал, что с Лилу они знакомы столько же долго, как и с Сеиром. Он ценил их дружбу, дорожил её помощью в трудные времена. Но чем больше она говорила о любви, о чувствах, которые она себе придумывала, тем сильнее он хотел избавиться от этого назойливого присутствия. Все его мысли сейчас занимала одна — Мэйбл. Вчера ночью он окончательно удостоверился в её силе. В разрушении и созидании. Он видел, как она может управлять своими эмоциями, как превращает внутренний огонь в мощную силу. Понимал, что если ее эмоциональное поле в порядке, никаких проблем не возникнет. Но в то же время Билл не мог не задаваться вопросом: когда произойдёт взрыв? Когда пророчество поставит её перед выбором? Что именно спровоцирует этот момент? Сайфер старался контролировать чувства, сдерживая внутренний накал, чтобы не дать слабости взять верх. Ему было ясно, всё держится на тонкой гармонии, на ювелирной точности. Любое неправильное движение, каждое необдуманное действие могло привести к катастрофе. Он знал, что её энергия, её сила, это одновременно оружие и бремя, и любое злоупотребление ею может разрушить всё, что он пытается сохранить. Если он смотрел на Мэйбл не через призму опасения и угроз, она казалась бы просто девушкой — невинной, немного потерянной. Но её загадочная сила, эта непредсказуемость, всё это делало её опасной, словно яркая звезда на ночном небе: красивая, притягательная, но одновременно таящая в себе опасность, которую сложно предсказать и понять. По крайней мере Сеир ожил, когда она появилась в особняке. То и дело, сидя за столом в кабинете за очередными бумажками, Билл слышал взрывы хохота из гостиной. Сам он не участвовал в этих посиделках, но и другу не запрещал. Все же понимал, что не самый лучший из него собеседник. Ночами, пока Мэйбл спала, он тихо пробирался в её комнату. Там, в темноте, он просматривал её сны, извлекая из них самые мрачные и разрушительные образы, стирая их, уничтожая, в желании сохранить ее спокойствие. Билл оправдывал свои действия тем, что, возможно, в этих кошмарах скрыты подсказки или угрозы, что из-за них её разрушительная сила может проснуться вновь. Ну не мог он признаться себе, что девочка стала для него чем-то большим, чем просто загадкой или опасностью — слишком сильна стала эта привязанность, чтобы признаться в ней даже самому себе. — Билл, — внезапно раздался голос сбоку, прервав его размышления. — Билл?! Сайфер вздрогнул, резко подняв глаза. Взгляд его был раздраженным, слегка наполненным яростью, словно его отвлекли в самый неподходящий момент. — Да что?! — рявкнул он, заставив все сидящих за столом вздрогнуть. Его голос прозвучал резко и громко, и он чуть смутился, ощущая смятение за свою грубость. — Извините, можете продолжать свой разговор. В шатре вновь заиграла музыка, и голоса заполнили пространство, вновь создавая ощущение праздника и беззаботности. — Я, конечно, понимаю, Лилу и Мэйбл, обе поистине привлекательные девушки, — произнёс Сеир, обращаясь к другу, — но, пожалуйста, думай чуть тише? У тебя же на лице всё написано. Сайфер лишь огрызнулся в ответ на смех Сеира. Эта девчонка прочно засела у него в голове. Он не мог избавиться от её образа — ни днём, ни ночью. Внутри зародилось ощущение, что чем больше он пытается отстраниться, тем сильнее она притягивает его внимание, как мощный магнит. — И вообще, — продолжил Сеир, — я сегодня прогулялся по торговым улочкам, пока гости собирались на Вальпургиеву ночь. Там ходят интересные слухи, сплетни и слова, — его голос звучал необычно тихо. Видимо, чтобы никто больше не услышал. Билл аккуратно оттолкнул от себя Лилу, которая обиженно надула губы и отвернулась, явно недовольная его поведением. Он слегка смутился, но вместо этого сел чуть ближе к другу, чтобы услышать, что тот скажет дальше. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросил он, стараясь не выдать своего волнения. Сеир, тоже понизив голос, начал говорить, бросая взгляд по сторонам, опасаясь того, что их могут подслушать. — Многие лавочники недовольны. Они шепчутся между собой, осуждают тебя, как правителя этого мира. Говорят, что от твоего правления только одни проблемы — город постоянно страдает от разрушений, прибыль падает, а страх и недоверие растут с каждым днем. Они устали, они боятся, что всё может рухнуть в любой момент. Он ненадолго остановился, вздохнул, собираясь с силами, и быстро продолжил. — А ещё я слышал Сириуса, который стоял на площади. Он рассказывал о Мэйбл. — Что?! — Билл вздрогнул, его голос прозвучал чуть громче, чем следовало, и окружающие вновь повернули головы в его сторону, чувствуя изменение в его настроении. — Он говорил, что вся эта ситуация — из-за Мэйбл, — продолжил Сеир, — и что им стоит казнить её. Билл нахмурился, губы сжались, сдерживая всплеск эмоций. Его взгляд стал более острым, словно он пытался понять, кто и зачем распространяет такие слухи. — Откуда они вообще знают, что всё связано именно с ней? — спросил он чуть хрипловатым тоном, вглядываясь в друга. — Я понимаю, если бы речь шла обо мне, но о ней? — Не знаю, — пожал плечами Сеир, — но когда я подошёл, чтобы разогнать толпу, Сириус только зло сверкнул на меня глазенками и ушёл. Ты думаешь, всё это останется без последствий? Билл задумался, его губы сжались в плотную линию, а лицо приняло сосредоточенное выражение. Он качал головой, размышляя вслух, пытаясь предугадать развитие событий. — Мне кажется, они всё равно ничего не сделают. А Мэйбл, надеюсь, не настолько глупая, чтобы ослушаться приказа не выходить. Завтра соберёмся в Мэрии. Там и решим. Сайфер устало облокотился на стол, украдкой посматривая на сидящих за столом демонов. — Снова? — спросил Сеир немного недоуменно, подняв брови. — Ты уверен, что это нужно? Билл повернулся к нему с легкой усмешкой, его глаза блестели в свете слабого освещения. — Нужно расставить приоритеты, — ответил он спокойно, — пора раз и навсегда закрыть эту тему. Вдруг Билл, широко расправив плечи, поднял руку и, для того, чтобы привлечь к себе внимание, хлопнул ладонью о стол несколько раз, звонко и решительно. Звук эхом пронесся по комнатам шатра, вызвав смятение присутствующих и даже некоторые вздохи. — Уважаемые старейшины моего города, — начал он, поднявшись. Его голос звучал твердо и громко, — у нас на сегодня достаточно сложная тема для разговора. За столом раздался шорох. Некоторые чуть наклонились вперёд, другие заерзали на своих местах. — О чём будем вести речь? — спросил один из самых молодых демонов, его голос чуть дрожал от волнения. Он смотрел прямо на Билла, пытаясь скрыть свою растерянность. — О Тэнебрисе? Билл не ответил сразу. Он глубоко вздохнул, отводя взгляд на разрушенное здание за спинами собравшихся. В комнате повисла неловкая пауза, лишь слышался тихий гул музыки за стенами шатра. — О Тэнебрисе, — наконец произнёс Билл, — последствия моего исчезновения всё ещё чувствует город. Вот, посмотрите. — Он махнул рукой в сторону, где даже издали было видно разрушенное здание, его осколки и обломки, разбросанные по земле. — Нужно что-то делать с этим. Одному мне сложно принять такое серьезное решение. Некоторые старейшины переглянулись, обмениваясь взглядами, полными сомнений и размышлений. Один из них, седой, с глубокими морщинами, медленно кивнул, соглашаясь с его словами, но не произнес ни слова. — Несмотря на всё это, — вставил один из них, — жить в городе стало проще. Когда вы вернулись, энергия города начала восстанавливаться. Постепенно всё налаживается. — Постойте, — вмешалась молчаливая демоница за столом. Весь вечер она сидела, не произнося ни слова, лишь молча наблюдала за ситуацией. — Я согласна с господином, разве вы не замечаете, какой хаос творится последние пару дней? Она внезапно поднялась. Её глаза, полные решимости, встретились с глазами Сайфера. Вся её фигура излучала вызов. — Что же происходит? — спросила она со строгим голосом. — Может, вы объясните? Вы уже восстанавливали город, и он снова в разрухе. Скажите честно, вы больше не можете гарантировать нам безопасность? Вы стали слабы? — её слова звучали твердо, будто она уже готова услышать самую жесткую правду. Сайфер сморщился от такого едкого вопроса, чуть отступил назад, ощущая неожиданный натиск. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность, либо внутреннее сопротивление. — Я не… — начал он, но его голос чуть задрожал, словно он сам не был уверен в своих словах. Но слова так и не успели прозвучать. В этот момент за стенами шатра раздались крики, шум и гул волнения. Голоса, наполненные страхом и гневом, звучали всё громче. Что-то происходило, и это было очевидно — ситуация выходит из-под контроля. Билл быстро вскочил на ноги, Сеир — за ним. Они мгновенно выбежали на улицу, где царил хаос. В центре площади образовался огромный круг из горожан, заполнивших всё пространство. Внутри кто-то стоял, окружённый людьми, и всё было очевидно: случилось что-то страшное. — Убийца! — раздался высокий крик из толпы, с такой яростью, что казалось, он разрежет воздух. — Это всё из-за тебя! — рычала женщина, лицо которой было искажено ненавистью, она указывала на Мэйбл, лежащую без движения в центре, её тело было покрыто кровавыми ранами, а глаза — полны ужаса и боли. — Сдохни! — заорал кто-то ещё, и из толпы полетели камни, разбивающиеся о землю и тело девушки. Кто-то подбежал ближе и бросил камень прямо ей в лицо — и она зажмурилась, задыхаясь от боли. Толпа была яростной, неистовствовала, словно одержимая. Каждый, кто попадал под их гнев, становился мишенью — вооружённые руки тянулись, чтобы нанести ещё один удар. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то просто затаил дыхание, наблюдая за этой страшной сценой. Сеир прорывался сквозь живую стену людей, отталкивая всех, кого видел, в попытке добраться до центра, его лицо было полно гнева. — Ну что за хрень, Мэйбл? — прорычал Сайфер, когда выбежал в круг и увидел её. Девушка лежала на земле, окружённая разбросанными камнями и осколками, её лицо было искривлено страданиями. Взор её глаз — полон боли и ужаса. Горожане кричали, бросая в неё всё, что попадалось под руку: куски кирпичей, палки, кто то из толпы кинул даже старую металлическую трубу. Над ней стоял Сириус, его магия безжалостно впитывалась в её тело, будто пытаясь вытянуть из неё последний остаток жизни, одновременно нанося ей сильнейшую боль. Без раздумий, Сайфер поднял руку в сторону Сириуса. Его глаза горели яростью. Магия вспыхнула, и Сириус мгновенно исчез, испепелившись в мгновение ока. Вокруг поднялся грохот — разразился оглушительный шум, словно гром, и толпа, охваченная паникой, начала разбегаться в разные стороны, кто в страхе, кто в отчаянии. Крики и рыдания заполнили воздух. Кто-то бросился бежать, кто-то остался стоять, ошарашенно глядя на происходящее. — Сеир, домой её! — крикнул Сайфер, его голос звучал, как приговор, полный безысходности. Толпа в панике металась, пытаясь избавиться от сцены, которая, казалось, вышла из-под контроля. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то просто сбежал, бросая взгляд на безжизненное тело Мэйбл. Зрелище было ужасным. Горожане, охваченные ненавистью и страхом, будто бы потеряли контроль над собой. В воздухе ещё витал запах крови и страха. Сеир кивнул, осторожно поднял искалеченную девушку на руки и, со скоростью мелькнувшего света, исчез в мгновение ока, оставляя за собой лишь шорох ветра. — Убийца! — крикнула одна из женщин из толпы, её голос был полон ярости и страха. — Она человек! Почему ты её защищаешь? — Кто это сказал?! — рявкнул Билл, охваченный яростью. Его глаза вспыхнули, словно пламя, и в них зажглась искра гнева. — Я сейчас вас всех… Из толпы вышла женщина лет сорока, с морщинистым лицом и грудным ребёнком на руках. Её глаза пылали гневом, а голос звучал твердо и решительно: — Это я сказала! — произнесла она, не колеблясь. — Это я. Человеку здесь не место! — Да, верно! Верно! — подхватили другие, и однородный хор голосов начал требовать расправы. — Её нужно убить! Толпа, охваченная яростью, кричала в унисон, требуя крови, мести, возмездия. Они не слышали никаких доводов, не чувствовали страха и сомнений — их заполнял лишь гнев, будто внутри них проснулся древний зверь. Сайфер, едва сдерживая ярость и внутренний гнев, огляделся по сторонам. Горожане смотрели на него — кто с вопросом в глазах, кто со страхом, а кто — с вызовом. Это было испытание его силы и решимости. — Она должна умереть за то, что сделала с нами! — прорычал один из них, его голос звучал во всё пространство. — Убить её! — Убить! — взревела толпа, охваченная безумием. Бессильный сдерживать всё это, Сайфер топнул ногой по мостовой. В мгновение ока под натиском ярости и паники на площади появились трещины, разломы, как будто сама земля начинала трястись. Люди, охваченные безумием, падали на землю, крича и заламывая руки. Некоторым было больно, другие пытались убежать или спрятаться. — Завтра в полдень я созываю заседание в Мэрии. Там разберёмся со всем этим по закону, — заявил Билл, его голос прозвучал холодно и решительно, словно сталь. — А пока… — он медленно повернул взгляд к толпе, его глаза сверкали в свете луны, — в этом мире казнить или помиловать могу только я. Все, кто пойдут против меня… — его голос стал тише, но в нем слышался стальной оттенок, — будут лишены жизни. Толпа вздрогнула, кто-то охнул, кто-то зажмурился или отвел взгляд. В воздухе повисла гнетущая тишина, наполненная страхом и недоверием. Люди ощущали, что их судьба висит на волоске, а власть этого Билла — абсолютна и безжалостна. — Вальпургиева ночь завершена. Все можете идти по домам, — добавил Билл, и его голос прозвучал окончательно безапелляционно, словно приговор. Его слова тяжёлым камнем повисли над каждым присутствующим. Никто не осмелился возразить или сказать хоть слово. Люди, недовольные, разошлись молча, бросая взгляды, полные гнева, страха и опасений. Некоторые смотрели на него с негодованием, другие — с трепетом, словно боялись за свою жизнь. Когда с площади ушёл последний демон, осталась лишь тишина и капли крови на плитке, там, где лежала Мэйбл. И только ветер шуршал листьями, напоминая о произошедшем. Сайфер, не медля ни секунды, переместился к себе в особняк, его мысли были полны планов на завтрашний день и тревоги. Он понимал, что границы его власти зыбки, и эта ночь, как и все события, лишь начало новой, ещё более опасной борьбы. Внутри было тихо и мрачно. Мэйбл без сознания лежала на диване, бледная, похожая на тень. Рядом сидел Сеир, наблюдая за ней с тревогой и гневом. — Билл, я… — начал он было, но его слова остались невысказанными. — Оставь нас, — холодно прервал его Сайфер, его глаза были холодными и непроницаемыми. Он заметил, как друг хотел что-то сказать, однако тот, понурив голову, вышел, не осмелившись перечить. Билл подошёл к дивану, опустился на колени перед девушкой. Она была очень бледной, дыхание прерывистым, словно она боролась за каждый вдох. Сайфер, заметив это, аккуратно положил ладонь на её голову и зарычал от злости. Сириус, использовав свою магию, навел на Мэйбл наваждение, чтобы заставить её выйти из дома. Он знал, что в таком состоянии ей нельзя оставаться на открытом воздухе, вне его особняка — магия Сириуса могла навредить ей ещё сильнее. Сайфер поднял ладони над её головой, начал вытягивать из её тела чужеродную магию — ту самую магическую энергию, которая причиняла ей боль и ослабляла её. Чем больше магии он поглощал, тем легче становилось девушке дышать. Постепенно, с каждым вздохом, её дыхание становилось ровнее, сознание возвращалось. Когда последние остатки чужеродной магии покинули её, она глубоко вздохнула, закашлялась и расслабилась. Уснула. Восстановление шло хорошо. Демон аккуратно взял девушку на руки и, не торопясь, сел на диван, прижав её к себе. В этом движении было что-то истрёпанное, усталое, но и решительное. Он знал, что Сириус уже не впервые создавал ему неприятности и, кажется, вечно цеплялся за какие-то свои пакости. Он не мог вспомнить, из-за чего они поссорились в последний раз, но одно было ясно: этот демон всё никак не переставал мешать ему и создавать проблемы. — Нужно было убить его раньше, — прорычал Сайфер, его голос был полон гнева и разочарования. Он неосознанно сжал руки, на которых лежала Мэйбл, чувствуя, как каждая мышца напряжена от ярости. — Билл, мне больно, — тихо прошептала она, приоткрывая глаза. Взгляд её был необычайно ясным — из небесно-лунных глаз превратился в пепельные, с черными вкраплениями, отражая её внутреннюю борьбу и боль. Сайфер взглянул в её глаза и почувствовал, как внутри что-то сжалось — ведь она была его Звездой, и он не хотел видеть в ней страдания. Он заметил синяки от камней на её руке, и в сердце зазвучала тяжёлая тревога. — Прости, Звезда. Я просто очень зол, — произнёс он тихо, почти шепотом, его голос дрожал от внутреннего напряжения. — Прости. Я не хотела выходить, — прошептала Мэйбл, её голос был хрупким, полным искренней вины. — Но этот человек… я не могла сопротивляться. — Знаю, — ответил Сайфер, осторожно проведя ладонью по её руке, на которой проступали багровые синяки и застарелые шрамы. Он слегка надавил, чувствуя, как её тело реагирует на его прикосновение. — Больно? Мэйбл тихо кивнула, её глаза были полны усталости. Сайфер поднял руку. Его пальцы засияли жёлтым светом, и магия мгновенно окутала девушку мягким сиянием. Внутри её тела невидимой волной прошла целительная энергия, и все порезы, свежие и старые, мгновенно затянулись. — Так должно быть легче, верно? — спросил он мягко и заботливо. — Да, — тихо прошептала Мэйбл, ощупывая своё тело и понимая, что боль исчезла. — Спасибо. Они оставались так, сидя вместе. Мэйбл полулежала, оперевшись на руки Сайфера, а он, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза и задумался. В голове кипели мысли: что завтра делать, что говорить, как изменить всё к лучшему. Его разум был полон планов и сомнений, но сейчас важнее было лишь одно — она, его Звезда, в безопасности и без боли. — Билл? — тихо спросила Мэйбл, её голос дрожал, словно она боялась разбудить что-то жуткое внутри него. Сайфер медленно открыл глаза, взглянул на девушку и заметил, как её глаза начали менять цвет — яркость восходящего солнца медленно заполняла их, вытесняя темные оттенки. В мгновение ока она будто становилась светлее, живее. — Что, Звезда? — его голос звучал устало, но в нём слышалась нежность и тревога. — Можно мне домой? — прошептала она, её глаза искрились надеждой и вопросом одновременно. Этот простой вопрос поставил демона в тупик. Он неосознанно крепче прижал её к себе, чувствуя, как внутри всё сжалось. Внутренний голос кричал: «Нет, нельзя!», — но он молчал, его разум был словно парализован. Билл не знал, что сказать, как объяснить или остановить её. — Домой? — переспросил он глупо, словно надеялся, что лишняя секунда поможет найти оправдание, объяснить всё или хотя бы отложить решение. — Да, — тихо кивнула Мэйбл, опустив взгляд и рассматривая свои пальцы. — Тебе нельзя возвращаться в тот мир, — произнёс Сайфер, наконец, его голос стал твердым, но в нем слышалась боль. — Но почему? — Тогда все, кого ты любишь… — он запнулся, впервые за столько лет говоря кому-то настоящую правду, — умрут. Мэйбл вздрогнула. Её глаза расширились, словно она не могла поверить услышанному. Казалось, будто кто-то вырвал у неё сердце и держит его на виду, показывая всему миру. В голосе звучала тень отчаяния, она не могла понять, почему именно ей приходится переживать всё это: — Умрут? — Да, — подтвердил он и повторил, — умрут. Тяжёлое молчание опустилось в комнату, словно плотная тень, которая нависла над каждым, кто здесь находился. В воздухе висела безмолвная тяжесть, и только мерное потрескивание дров в камине нарушало гнетущую тишину, как напоминание о жизни, продолжающейся несмотря ни на что. — А если с тобой? — вдруг тихо спросила Мэйбл, вновь дрожа в страхе получить отказ. — Просто посмотреть. Только взглянуть, хотя бы на секунду. Сайфер вздохнул, его лицо стало мягче, но в глазах всё ещё читалась печаль. Он медленно поднял руку, словно собираясь провести по ее волосам, но в последний момент передумал и снова вернул ее на чужое колено. — Зачем тревожить свое сердце? — Если я больше не смогу жить в том мире… — её голос сорвался, она сделала паузу, боясь сказать вслух то, что давно носила в сердце, — я хочу попрощаться. Просто увидеть их в последний раз. Демон резко встал, крепко держа на руках Мэйбл, от чего так взвизгнула. Он поставил ее на ноги, и, когда убедился, что она крепко стоит, отпустил. — Я подумаю, — произнёс он тихо и резко, — и прежде чем ты задашь ещё один вопрос, — он наклонился и поцеловал девушку в макушку лёгким, почти невесомым поцелуем на прощание и растворившись в тишине, оставил её одну. Мэйбл стояла, будто парализованная, с быстро бьющимся сердцем и в глубине души с надеждой, которая всё ещё не угасла, и отчаянием, что всё может рухнуть в любой момент.