Снова вничью

      «Любовь — единственная субстанция, не имеющая корреляции с логикой.»       Йоичи изредка возвращался к этой примитивной истине, когда его когнитивное начало побеждало над физиологическим, и сон не шёл. Из всех вещей, что знал этот человек, и без того впускавший в свой мир единицы избранных, его пугали никак не суммарные срок заключения и размер штрафа за все совершённые им со школы правонарушения, но любовь. От того ещё более приятным становилось осознание, что между ними с Агоном нет никакой подобной гадости. Только ненависть и общее, простое и вполне естественное желание.       Отыметь врага, в лице друг друга, до отключки. Своей или чужой — неизвестная переменная. — Ублюдок, — сквозь зубы шикнул Агон, когда руки за спиной стянул хомут. — Хрен ли так тянешь…?       Хирума поддался соблазну, расплывшись в широченной ухмылке а ответ на столь отчаянное нетерпение. — Если бы знал, что тебя это так бесит, вообще надел бы на тебя чёртову клетку, — даже с чужим бедром под острым кончиком ногтя он сохранял в себе полевого командира «Сайкьодай», оттенив очевидную колкость правдой. — Ты и так трахаешь всё, что движется.       Всё-таки, оставил за скобками просившееся: «А потом по полю бродишь, будто вот-вот сдохнешь.» И при всём стремлении лишний раз задеть этого дредастого идиота за живое, Хирума бы не смог так нагло солгать самому себе. Этот фрик природы, похоже, совершенно беспоследственно не знал себе предела ни в чём — ни на поле, если замотивировать как следует, ни за его пределами. Иногда Йоичи казалось, что силы свыше — хотя, скорее, из глубин ада — породили на свет Агона Конго, и затем сделали его самым беспечным и равнодушным отродьем, чтобы он не обрёк Японию своей тиранией на судьбу Рима Калигулы со всеми вытекающими. — Ханжа. — хмыкнул Конго и показательно плюнул под ноги на нотацию партнёра. — Животное.       Сколько бы бывший деймоновский главарь ни закрывал глаза на этот факт, предпочитая отключать здравомыслие в такие моменты от греха подальше, безотказность и беспредельность чёртового оружия массового поражения по имени Агон, в нужных ему кондициях, доводили его до стояка.       Вместо дальнейших пререканий, он просто рванул вниз по чуть раздвинутым коленям чёрные джинсы вместе со всем остальным, что мешало замыслу. А именно — взять этого недоделанного самозваного сверхчеловека измором. Чтобы ему было почти так же плохо, как бывшей деймоновской команде на «Марше смерти», но без натянутых до предела связок и опустошённых мышц. Тренировки университетского клуба «Уизардс» начнутся позднее. Сейчас он планировал опустошить его по-другому.       Неудивительным было узнать, что Агон, несмотря на все выкинутые понты и демонстрацию мнимого превосходства над Йоичи в этой пространной схватке, уже активно отзывался на чужие касания — тело его напрягалось на глазах капитана. Это ему и было нужно. — Быстро заводишься. — подстёгивал блондин нараставшее недовольство партнёра по атаке, скалясь.       Конго было не по силам долго держать моральный натиск этого адского полководца. Даже всеми силами сохраняя показное хладнокровие. — Закройся и возьми его как следует. — возглас из уст тайт-энда звучал так грозно, будто он не был скован по рукам.       Хирума, до этого момента державшийся, заливисто засмеялся. Поднялся с корточек, чтобы встретиться с партнёром глазами, и прильнул к нему грудью, почти столкнув их лица. У Агона нечеловеческая скорость реакции — это знал каждый, кто сталкивался с ним на поле. Но не каждый из этих несчастных был способен понять, что и у него есть предел. Каким бы быстрым ты ни был в принятии решений, это не важно, если ты не видишь угрозы хотя бы на градус, хотя бы периферийным зрением. А Хирума знал это лучше всех.       Поймав взгляд Конго на руке, с усилием обвивавшей его член, Йоичи вмазался в его губы своими, словно не целовал, а шёл в последнюю атаку. Конечно, с зубами. — Мудак… Клянусь, ты труп, — ослеплённый болью, захрипел бывший ас «Шинрюджи». — Только развяжи, и тебе крышка. — Это наказание, — разорвав хищный поцелуй, с едкой усмешкой бросал Хирума. — Работай над своим терпением.       Два дьявола под людской личиной, два хищных зверя в борьбе за превосходство, каждая их встреча в спальне Хирумы гораздо больше походила на поле битвы, чем на место уединения двух любовников. Йоичи ни в чём не позволял себе уступить Агону. В том числе, будучи принимающим — хоть где-то, в отличие от поля. И когда номинально Конго находился сверху, самой глупой ошибкой в его жизни было бы предположить, что он заставил «первого номера Сайкьодай» подчиняться. Поперву он имел дерзость так думать, но был быстро поставлен на место в той же самой манере, что и сейчас.       Йоичи впрямь опустился ниже, на колени, так что давно твёрдый член упёрся в его щёку. Пробежал по стволу пальцами напоследок, вызывая лёгкую дрожь, и коснулся, наконец, языком. Агон, сколько бы ни старался подавать вида, что совершенно равнодушен к лёгким касаниям капитана, не сдержал глухого вздоха на губах. Хирума этого и добивался, постепенно углубляясь в своих движениях навстречу партнёру. Всё как в игре — шаг за шагом. — Дальше… — уже не так сурово хмыкнул тайт-энд, всё ещё не давая себе воли в выражении одобрения.       А белобрысому квотербеку и не нужно было слышать Агона, чтобы знать, что тот сейчас задыхается от желания взять да самостоятельно насадить его поглубже горлом на себя. Йоичи не был бы собой, если бы не изучил его вдоль и поперёк даже в сексе. Ходивший по всей длине язык оставлял влажный след, заставляя Конго скулить от желания. А окончательно забыться в удовольствии заставляла удивительная бережность, с которой клыкастый капитан подходил к процессу — ни прикусит, ни зажмёт.       Всегда плохо, когда сказка вдруг сталкивается с суровой реальностью. Как и рассчитывал Хирума — очень скоро тело Конго задрожало в импульсе его движений. Позволит ли он ему закончить прямо сейчас и остаться при своём, или же вернёт должок за все вымотанные нервы? Ответ очевиден. — Агх-х! — хрипнул Агон, ощутив холодную пустоту вместо чужой глотки. Ни досадные вздохи подчинённого, ни снова упёршаяся в его лицо головка не изменили решения капитана. — Дай мне кончить, — злоба расфокусированного и доведённого до точки невозврата Конго становилась всё больше похожа на отчаяние. — Сейчас.       Губы Йоичи растянула ухмылка. — Я здесь решаю, когда ты кончишь.       Счёт времени был окончательно потерян, когда Хирума снова взял подёргивавшийся ствол в рот, заставляя дойти до финала…и оборвать его. Раз за разом, методично срывая с уст Агона едва слышимые стоны и грубости в свой адрес. В этом был весь он, адский командир — добиться желаемого любыми средствами. В том числе, если в процессе придётся сосать своему ненавистному партнёру по команде с пристрастием последней шлюхи.       И лишь когда у самого в штанах не осталось места, и в ширинке уже заныло от тесноты, Йоичи в последний раз оторвался от партнёра, вытерев влажные губы, и срезал канцелярским ножом хомуты на его запястьях. Ясно как день, что никаких «можно» или «давай» не будет — потому что Хирума не выносил подобных ванильных уступок, а ещё, потому что… Агон — это Агон. Он не ждёт, он просто берёт. — Только попробуй мне новые брюки порвать. — коротко усмехнулся блондин. — Замолчи… — пыхтя от нетерпения, скалился Конго. Уподобляясь капитану в резкости, потянул его одежду прочь.       Хирума только и успел, что схватить смазку в последний момент, прежде чем Агон рывком насадил его на себя, нетерпеливо толкнувшись вперёд. — Придурок, себе же хуже делаешь. — зашипел Йоичи, отпихнув тайт-энда назад, чтобы смазать их обоих.       Предупреждения хватило немногим больше, чем на пару жалких секунд. В этот раз Агон даже не притирался, не старался вначале быть спокойнее хотя бы для самого себя, чтобы растянуть удовольствие. Схватил квотербека за бёдра и вдавил его тело в себя, проникнув рывком. Теперь закусить губу, чтобы не взвыть, пришлось уже блондину. Это состояние Агона, доведённого до исступления, до животной страсти, стоило любых сложностей на пути к его достижению. — Деймоновская сучка… — жаждавший развязки, он посадил свой голос от нетерпения.       Йоичи обещал себе обязательно припомнить уроду из «Шинрюджи» все его слова, но позже. Не сейчас, когда он, нанизанный Агоном до основания, грудью упирался в стену, к которой ещё недавно приставлял его самого. Сильные руки хватали худые, нехарактерные для атлета бёдра, сжимая кожу пальцами, а он лишь думал, как бы удержать рот на замке. Проиграть, даже ценой лучшего оргазма в жизни? Ни за что. — И всё? Выдохся? — Хирума шептал между мелкими вздохами.       Агон был уверен, что никогда не поведётся на такую прямолинейную попытку задеть его. Никогда, ни с кем, кого ему приходилось трахать. Но Йоичи — исключение из любой системы координат. Глаза так темнели от гнева, что он готов был засунуть пальцы бывшему деймоновцу в пасть, лишь бы заткнуть… Хотя что мешает? — Бери. — коротко заключил он, не готовый принять отказ ни при каких обстоятельствах.       Плохо, что чаще всего они доводили друг друга не до окончания, а до нервного срыва, но хорошо становилось, когда их с Йоичи желания довести друг друга сходились, и тот просто делал, что ему велено. И просто отлично, что сегодня второй случай. — Мх-х… — насаживался ниже на член, и одновременно на чужие пальцы квотербек.       В знак щедрости, скоро те же самые пальцы обхватили напряжённое тело блондина снизу. Приблизившись к завершению, Агон прекратил всякие попытки пререкаться — схватил напоследок Йоичи покрепче и пошёл на последний рывок. Выходил полностью, заставляя выгнуться от ощущения пустоты, и врывался так, чтобы выбить из Хирумы весь дух. Чтобы тот тоже даже подумать не мог о какой-либо хитрости. Капитану «Сайкьодай», вскоре, впрямь стало вовсе не до того — трудно думать, когда весь уже содрогаешься в истоме.       Конго втолкнулся в чужое нутро в последний раз, мощно изливаясь прямо туда же — ни на мгновение не подумал о том, чтобы вынуть. А Йоичи, может, и мог бы что-то возразить, если бы сам не кончал бесстыдно в чужую руку.       Молчание зависло в горячем воздухе, только слышны были наперебой нескончаемые вздохи. Ещё один период в их личной игре закончился вничью.