Тьма

Светлая комната большого особняка уже давно была залита солнцем. Это было не самое большое помещение в этом доме и даже не самое уютное. В соседней комнате всё было завалено разноцветными игрушками и пёстрыми, пахнущими новизной книжками, которые, впрочем, довольно редко открывались. В малой же комнате стоял большой резной шкаф, заполненный ровно на три полки. Если бы кто-то случайно увидел эту комнату со стороны, то, наверное, даже не догадался бы, что это детская, в которой на самом деле живёт мальчик Гарри, такой же ребёнок, как и его брат. Гарри спал крепким сном, даже не подозревая о том, что ночью Ник коварно испортил часы и будильник, и шантажом подговорил старого домовика Кричера не будить Гарри в школу. Совершенно непонятно, о чём он думал, ведь не могли же родители забыть про своего ребёнка в такой важный день. Или всё-таки могли? Мальчик завозился в кровати и вдруг проснулся, настороженный странной тишиной. Он резко сел на постели, уставившись на часы. Те показывали четыре утра, но это никак не могло быть правдой... Гарри насторожился, резко вскакивая с кровати и забегал по комнате в поиске своих вещей. В груди разрасталось ощущение смутной тревоги, вместо того волнительного предвкушения, которое мучило его вчера целый день, и почему-то особенно сильно накрыло перед сном. Это был тот день, которого он ждал все двенадцать лет своей жизни. Сегодня он наконец-то поедет в Хогвартс. Чемодан был собран ещё с вечера. Только вот почему его никто не разбудил? — Кричер! — нетвёрдым голосом позвал мальчик. Характерный хлопок разорвал гнетущую тишину. Эльф тут же появился перед ним, как-то странно бегая глазками по комнате. — Ты почему не разбудил меня? Сколько сейчас времени? — Восемь утра, хозяин... — Чёрт, просто перемести меня к ним, — перебил его Гарри, — и вещи тоже. Зловредный домовик в секунду выполнил просьбу, оставив Гарри мучаться тошнотой от резкого рывка перемещения. Пустой желудок мстительно отозвался тянущей болью где-то глубоко в животе. Поттер оказался у двери дома, рядом с родителями, братом и сестрой. — Слава Мерлину, ты соизволил явиться, — с неприкрытым раздражением бросил отец. — Из-за тебя мы опаздываем. — Но Кричер... — Конечно, твой дурацкий домовик, — на этих словах Джеймса Ник в издевательской манере скорчил своё лицо, явно давая понять, кто за этим всем стоит. — Ну же, давайте выходить, мы опоздаем на поезд, — Лили взяла за руку младшенькую Лилиан, выводя её первой на улицу. Гарри плёлся самый последний, с трудом катя за собой тяжёлый чемодан. Ему с каждым днём всё больше казалось, что он абсолютно чужой в этой семье. Он был совсем не таким, как они. Хотя они с Ником и являлись близнецами, но выглядели совершенно непохоже, а уж как отличались их характеры... Залюбленный с детства брат был заносчивым и самоуверенным, абсолютно гадким задирой, в то время как Гарри отличался тихим и скромным нравом. Он не любил шумных игр и веселья, предпочитая тишину и чтение книг. Гарри часто гулял в уединении, избегая Ника и его дружков Уизли и Долгопупса. Ник обладал крепким для своего возраста телом - он любил полёты на метле. Впрочем любить и уметь - это совершенно разные вещи, и наблюдая за братом, Гарри это отлично понимал. У Ника мало что получалось, любые увлечения ему рано или поздно надоедали. Единственным его хобби, никогда не терявшим своей актуальности, было сживание со свету брата-близнеца. Гарри оставалось только терпеть и избегать обидчика. Он не видел смысла вступать с Ником в заведомо провальное противостояние - это лишь отнимало его время и силы, которыми можно было распорядиться гораздо разумнее. Хотя один раз Гарри всё-таки не выдержал, и именно тогда у него и случился первый в жизни магический выброс. Ник тогда счёл очень забавным запереть его в маленькой кладовке с крутой каменной лестницей, ведущей в подвал. Гарри редко бывал в той части дома, потому что очень боялся темноты. И ни за что бы, конечно, туда не пошёл, если бы у него не пропала его любимая книга. Он шагнул за дверь и попал в комнату, скудно освещённую свечами. Магический огонь оранжевыми искрами скакал по стенам. На лестнице лежала его книга - вернее то, что от неё осталось. Гарри вздохнул от досады и бессильной злобы и подошёл чтобы взять её. Дверь за его спиной с лязгом захлопнулась. Он услышал смех по ту сторону. Гарри подбежал к двери и принялся барабанить по деревянной поверхности: — Это не смешно, Ник! Выпусти меня немедленно! — закричал он. Брат ещё громче захохотал: — Ну уж нет! — раздалось из-за двери, — Ты же так любишь читать, вот и посиди в тишине. Гарри услышал, как брат прошептал что-то, и комната вмиг погрузилась во тьму. — Ой, или не почитаешь, — и удаляющиеся шаги. Гарри остался один в этой непроглядной темноте. Паника. Лёгкие стянуло до невозможности вдохнуть. Он не мог сдвинуться с места. Воздух вокруг вдруг сделался плотным, словно каменным. Тьма окружала. Плотнее и плотнее, она стягивала всё тело, как плотная верёвка. Гарри зажмурился, чувствую физическую слабость, и начал медленно оседать на пол. Внезапная яркая вспышка ослепила, даже сквозь закрытые веки. Он словно посмотрел на солнце - перед глазами замелькали разноцветные узоры. Мальчик недоверчиво разлепил глаза и увидел самое настоящее чудо - две яркие сферы огней, сверкающие в уже не темноте золотистым сиянием. Они потом не таяли ещё несколько часов, пока Гарри не нашёл разъярённый отец: Джеймс очень не любил когда кто-то опаздывал к обеду. Когда Гарри опаздывал к обеду. Когда именно он нарушал правила. И... Наверное Гарри до сих пор не до конца понимал его реакцию. Магический выброс Ника они праздновали всей семьёй, как большой праздник. Гарри же был наказан за своё внезапное исчезновение и отправлен в комнату думать над поведением. Может быть отец просто не любил его? Теперь, конечно, колдовство не вызывало уже того самого восторга, хотя Гарри и радовался, если у него получались новые заклинания. Как только его палочка оказалась у него в руках, Гарри принялся за изучение заклинаний из учебника. Удавалось не очень, но мальчик был усидчив и хорошо замотивирован. Ему очень хотелось, чтобы его хоть раз заметили и похвалили, но этого не произошло. Может быть в Хогвартсе всё будет по-другому... Накануне поездки Гарри чувствовал себя хорошо и плохо одновременно. Он не знал чего ожидать. Ник, похоже, тоже волновался, но старался этого не выдавать, натянув своё надменное выражение лица. Как они оказались на вокзале Гарри помнил смутно, он ощущал лёгкую тошноту и дрожь в конечностях. Он сильно отстал от семьи из-за своего тяжеленного чемодана, но они, казалось, этого даже не заметили. Гарри почти поглотила толпа спешащих куда-то людей, и когда ему снова стало видно дорогу впереди, никого уже не было на месте. Гарри знал - он читал об этом - что он должен пройти сквозь барьер между десятой и девятой платформами. Кинув взгляд на круглые часы мальчик понял, что ему надо поторопиться. Времени оставалось в обрез. Гарри приблизился к барьеру, смело шагнул вперёд, но почему-то врезался в стену. Ему стало страшно. Неужели уже слишком поздно? Да нет, до отбытия поезда оставалось ещё пара минут. Он попробовал пройти ещё раз, уже прикладывая меньшую силу, но результата не было. Перед ним была будто бы обычная стена. Гарри постепенно охватывала паника. Он банально боялся не попасть в школу. Боялся, что родители про него забыли, как это делали всегда. Хотя он предполагал, что они обязательно вернутся и не смогут мимо него пройти. Отец, наверное, опять будет ругаться, но что же... Мальчик оказался прав. Джеймс был в ярости, хотя Гарри и пытался объяснить, что опоздание на поезд не было его прихотью. Мать стояла поодаль и отводила глаза. Видимо их желание поскорее избавиться от сына всё же сделало своё дело - уже через полчаса, переместившись камином, Гарри сидел на диване в директорском кабинете. Отец быстро ушёл, поблагодарив Дамблдора за помощь. Директор предложил мальчику чай, и теперь Гарри сидел, прикрываясь крупной причудливой чашкой и рассматривал Дамблдора и обстановку кабинета. На стенах шевелились портреты, а в комнате пахло чем-то сладковато-лимонным. И ещё старыми книгами и чем-то сильно необычным, что в своей голове Гарри решил охарактеризовать одним словом: "волшебство". Огоньки фонариков-светильников танцевали по стенам, словно блестящие искры от костра, а волшебник, сидящий напротив, как казалось мальчику, прибыл сюда прямиком из сказки. — Что ж, Гарри! — внезапно обратился к мальчику директор, — мы, конечно, ждали твоего приезда немного позже, но раз уж так получилось, что ты уже здесь, считай это огромной удачей. Ты сможешь познакомиться с замком намного раньше остальных. — волшебник хитро посмотрел на Гарри поверх своих очков-половинок. — Директор, я прошу прощения, — смутился студент. — Тот барьер на платформе, я не знаю как так вышло... — Тебе не за что извиняться, мой мальчик, — успокоил его Дамблдор. — Это наше упущение. Мы уже направили работников министерства, чтобы они устранили эту проблему. Гарри притих, уставившись куда-то вглубь своей чашки, в которой уже совсем на дне плескался остывший чай. Дамблдор заметил это, щёлкнул пальцами, и кружка вновь наполнились согревающим напитком. Гарри поблагодарил его. — Ты совсем не похож на своих родителей, Гарри, — отметил директор. — Нет? Отчего же? У меня мамины глаза, нам с Ником это часто говорили, — удивился Гарри. — Дело в характере, — Дамблдор встал из-за стола и медленно прошёлся по комнате, — твой отец всегда был звездой школы, мать блистала знаниями, всегда была окружена друзьями. Твоя скромность и сдержанность меня несколько... удивляет. — Тогда мой брат очень похож на родителей, — заметил Гарри. Дамблдор подошёл к книжной полке и задумчиво её оглядел. Внезапно он достал со шкафа коричневую латанную-перелатанную шляпу и произнёс: — Я знаю, что это против правил, — директор прищурил глаза, в которых блестел азартный огонёк, — уж прости старику нетерпение и интерес. Не хотел бы ты примерить её сейчас? Гарри удивлённо посмотрел на него: — Директор Дамблдор, это... Это распределяющая шляпа? Директор ответил утвердительно. — И я могу надеть её сейчас? — с сомнением просил Гарри, несмело протягивая к шляпе руку. — Смелее! — приободрил его Дамблдор, подавая волшебный аксессуар. Гарри быстро натянул шляпу, не дав себе погрязнуть в сомнениях и противоречивых мыслях. Больше всего он боялся, что ему не найдётся места ни на одном факультете. Когда мальчик надел шляпу, та съехала ему на глаза, почти полностью закрывая обзор. Внезапно он услышал голос, словно в своей голове: — Гм-м-м, давно я такого не встречала. — тихо произнесла шляпа. — Я вижу у вас пытливый ум, вы очень смелый молодой человек, — на этих словах Гарри засомневался, а про него ли вообще идёт речь, — но несмотря на это... Вы хитры и проницательны, и явно очень талантливы. Я вижу для вас лишь один вариант... СЛИЗЕРИН! Гарри поблагодарил шляпу и стремительно стянул её с головы. Сердце бешено колотилось в груди. С одной стороны, родители явно не обрадуются тому, куда он попал. Но с другой, Гарри очень сильно надеялся, что они с братом попадут на разные факультеты. — Поздравляю, мой мальчик! — воскликнул Дамблдор, при этом явно пытаясь скрыть своё удивление. — Слизерин прекрасный факультет, как, впрочем и все остальные. — Я думаю, что мои родители будут не в восторге, — поделился Гарри. Он бросил это довольно сдержанно, хотя где-то внутри он и был отчасти смущён и напуган. Но не слишком. Ему впервые выпала возможность высказать своё мнение. — Не стоит делить мир на чёрное и белое, Гарри, — философски заметил директор. В этом Поттер был с ним согласен.