Глава 5. Слушанье
1 декабря 2025 г., 19:45
Дни и недели летели незаметно. Времени, которого, как казалось, было в достатке, вдруг стало катастрофически мало. За окном сменился сезон, но, несмотря на апрельскую пору, погода в Октавии едва ли улучшилась. За прошедший месяц, по мнению Гедеона, мало что в принципе изменилось. Долгие часы обучения Киллиана словно прошли мимо, в Запретных Землях все ещё нарастали повстанческие настроения, Люмьер ничем не помогал, а Совет не станет их слушать на грядущем заседании. Киллиан не готов. Они не готовы. А он смертельно устал.
Из себя выводит сущая мелочь — капля черного чая на белой рубашке, и вот сервиз уже летит на пол. Под треск бьющегося стекла слышится как разлетается в щепки небольшой деревянный стол, который Гедеон откидывает в стену темной материей. Прислуги в доме не было, как и отца с Киллианом и Габриеллой — все уехали на званый ужин к Брумам, а старший сын и рад был остаться дома один. Возможно, отцу не стоило брать с собой Габи, но всяко лучше, если она будет доставать сына Хантера Брума, чем услышит, или не дай Бог увидит, как ее брат выходит из себя.
В доме никого не должно было быть, но со стороны холла слышатся шаги. Уверенные, твердые, со звоном металла. Обладателя армейской походки Гедеон готов или убить, или благословить. Не хотелось признавать, но отчего-то быть сейчас одному ему не хотелось.
— Ну и ну, — с усмешкой тянет Люмьер, — если ты так репетировал речь перед Советом, то советую тебе подумать еще. Если мы разнесем зал слушания, не видать Киллиану короны.
— Если нас вообще станут слушать, — плюется Гедеон опускаясь на диван, склонив тяжелую голову. От тревог ли, от усталости, но держать ее прямо уже не было сил.
— Им придется нас выслушать, — веселый тон Люмьера так резко стал уверенным и грозным, что Хитклиф даже удивился. Ему бы его уверенность. Не напускную, а настоящую. Такую, чтоб сил хватило свернуть горы и голыми руками свергнуть Совет.
Стекло хрустит под сапогами Уолдина, и тот садится рядом. Вальяжно, закидывая руки на спинку дивана. Мысли путаются в голове Гедеона. Ему хочется поделится тревогами. Он может это сделать. Только Люмьеру он доверят настолько, чтобы признать, что контроль медленно ускальзывает из его пальцев. Но слова застревают в горле. Люмьер, к счастью, сам понимает, в чем дело. Набрав в грудь воздух, он собирается произнести то, что вернет Гедеону уверенность в собственных действиях, в него, в их принца. Да благослови Святой Октавиан тот день, когда…
— Меня смертельно задевает то, что ты сомневаешься в той работе, которую мы проделали за этот месяц. Киллиан не видит ничего, кроме учебников, шпаги и твоего недовольного лица, твой отец терпит общество Лира и прочих стариков, ты не спишь ночами, продумывая каждую деталь нашего плана. Это все принесет свои плоды так же, как мы принесем Киллиану корону.
— А ты? – Люмьер недоуменно хмыкает. — Ты себя не похвалил.
— Ах да, как я мог про это забыть! Я же кручусь как белка в колесе между Запретными Землями и знатными домами, и… Впрочем, это не так важно. Гедеон, — Уолдин наклоняется к нему, — мы приложили достаточно, и даже больше, усилий, чтобы все прошло гладко. Твои сомнения небеспочвенны, и я могу их понять, но мы сделали достаточно, чтобы на слушанье все прошло так¸ как мы планируем. Хотя, конечно, эти два дня тебе следует отдохнуть. Я не шутил, когда сказал, что все будет напрасно, если ты в порыве ярости там все разнесешь.
В словах Люмьера не было ничего особенного. Он прав. Да, они продвинулись за эти недели не так далеко, но не все сразу. Для начала у них уже есть достаточно информации и ресурсов. Может, ему правда нужен отдых? Вместо слов благодарности Хитклиф прижимается своим плечом к чужому, устало прикрыв глаза. Тишина дома, давившая на него буквально четверть часа назад, сейчас казалась умиротворяющей. Он слышит, как шуршат их одежды и лента, снятая с его волос. Груз ответственности постепенно становится легче, ведь он не один несет все на своих плечах. Подле принца их двое. Будет двое и подле императора. Это было их обещанием и их клятвой.
Два дня они проводят наедине. Люмьер бы даже подумал, что прислуга не появлялась в доме, если бы не заметил убранный бардак в гостиной, а в столовой не подавали обед и ужин. Уилльям и Киллиан прибыли поздно и уже ранним утром уехали во дворец. Габриелла осталась под надзором Сильвии, но и их большую часть времени не было дома. Под чутким руководством Уолдина Гедеон и правда позволил себе отдых. Не такой, что он все время провел без дела, но заниматься делами сверх нормы ему не позволяли. Пришлось встретиться с недовольством, но напускным, Люмьер это знал. У него самого не было особого желания репетировать речь для Совета. Большую часть слушанья говорить будет Уилльям Хитклиф, но оба понимали, что придется вставить свое слово.
И первым это сделал Люмьер.
— Вы полагаете, что народ и дальше будет терпеть Совет во главе Империи?
***
От разгрома в комнате уберегло только то, что они находятся во дворце, в гостевых покоях Люмьера, куда Гедеон занесся бурей после слушанья. Опрокинутый им деревянный стул едва не рассыпался в щепки. А вот ткань одежд Люмьера, судя по треску, не выдержала того, как Гедеон схватился за воротник и встряс Уолдина. Час назад они нарушили все правила приличия, перебили советников и начали им перечить, отстаивая право Киллиана на трон. И добились успеха. Однако возможный риск и полное не следование плану ужасно вывели Гедеона из себя. Они должны были лишь дополнить слова его отца в самом конце, или же, если бы Совет был более благосклонен, рассказать об успехах принца и почему власть должна вернуться Бёрко. Но никак не ставить под сомнение благосклонность народа Октавии к совету! — Ты чем, черт возьми, думал?! – Гедеон отпихивает от себя Люмьера, но тут же притягивает обратно. У Люмьера горят глаза. Горят азартом. Стремлением. Победой. Они добились будущей речи Киллиана перед этими стариками. Они на шаг ближе к былому величию Империи. — Будет тебе, душа моя, — Люмьер кладет ладони на руки Гедеона, но не стремится ослабить его хватку. — В конечном итоге, мы добились своего. — И это чудо! Чудо, что на нашу сторону встал Лафар. Лафар! Если бы не этот Крысолов, Киллиан не то что корону не увидел, мы бы все оказались в могилах. — Ты преувеличиваешь, — с усмешкой закатывает глаза Уолдин. — Голов нас бы не лишили, а власть можно и силой захватить. — Люмьер! Расслабленный настрой не то раздражал, не то помогал расслабиться. Гедеон знал, что за этими ухмылками и шутками скрываются по-настоящему серьезные намерения и мотив. Видел холодный расчет в глубине глаз, что скрывался за веселым прищуром. Именно поэтому Хитклиф быстро успокаивается. Так же, как и он, Люмьер был готов ко всему: готов к тому, что их не захотят слушать, к тому, что придется собрать армию, замарать в крови меч и преподнести принцу корону, при этом оставив за собой горы трупов. Лишних жертв хотелось бы избежать, но едва ли их руки в конце останутся чистыми. Скоро в комнате собираются все, включая и Уильяма с Киллианом. Последний на собрании не присутствовал, поэтому весь исход слушанья ему пересказывали будущие советники. Гедеон не обошелся без замечаний в сторону поведения Люмьера, но это только повеселило наследника. За его улыбкой была заметна тень сомнения, но он был готов предстать перед советом через два месяца. Оглядываясь назад, в чем-то они все же преуспели, и предоставленного сейчас времени будет предостаточно. Хотя бы для того, чтобы убедить Совет в готовности Киллиана сесть на трон. Дворец покидали на следующий день. У ворот ожидало несколько экипажей, два из которых были приготовлены принцу и его свите. Светлый и холодный коридор, ведущий на улицу, пустовал, кроме стражи никого и не было. И все-таки им посчастливилось встретить пару знакомых лиц. — Уильям! – здоровается тучный мужчина со старшим Хитклифом, — уже покидаете дворец? — Киран, — кивает Уильям, — к сожалению, да. Меня ждет много дел в поместье и не только. — А, понимаю. Нужно готовить наследника к будущему собранию, я прав? Еще недавно мы все были очарованы этим ребенком, а теперь он грозится свергнуть Совет. Как летит время! — Сэр Вотермил, — слова мужчины не понравились ни Люмьеру, ни Гедеону, именно поэтому последний осадил того таким холодным тоном, что было видно, как у стоящего рядом с Кираном юноши побежали мурашки. — Где же мои манеры, прошу прощения. Не серчайте, Ваше Высочество. Может, пока Вы не заняли трон, нам стоит провести совместный ужин? Семьями, как в старые добрые времена. Оскар, вы же с Гедеоном давно не общались, я прав? — Отец, не нужно. У наших уважаемых друзей достаточно дел, как и у нас, — тон Оскара был подавленным. Гедеон помнил, что тот уже давно не жалует общество своего отца, но как наследник вынужден сопровождать его на важных мероприятиях. Попрощавшись с явно наигранной вежливостью, они смогли разойтись. Зачем Вотермилу-старшему оставаться во дворце после собрания не знал даже Уилльям, но это и не их дело. В прошлом Киран преследовал мотивы явно недоброжелательные: интересовался наследником Лукиана, заставлял сына пользоваться дружбой с Гедеон, плел интриги и не только. — Мне кажется, или в прошлом сэр Вотермил был более приятным человеком? – уже на улице спрашивает принц. — Тебе кажется. Он всегда был… — Гедеон не договорил, не подобрав подходящего, не бранного слова. — Да и в свете про него много спорного говорят, — добавляет Люмьер. — К тому же, у него много странных связей. Например, зачем оружейникам контракт с винокурнями? — Какова бы ни была причина, нам и без того есть что обсудить, — прерывает их Уилльям, приглашая всех устроиться в экипажах. Люмьер и Гедеон ехали отдельно. Многое хотелось обсудить с Киллианом, но и расслабленно устроиться в темной карете было приятно. Сейчас Гедеон с упоением вспоминает те два дня отдыха, что он провел бок о бок с Люмьером. Он наслаждался долгим сном, хорошей компанией, теплом чужого тела, и даже легкая боль в мышцах после долгих разговоров с Люмьером была приятна. По прибытию в поместье обо всем этом можно будет забыть, до осенней поры так точно. Впрочем, возможно не обо всем. — Я хотел обсудить наши планы на будущее обучение Киллиана, — замечает Гедеон, но не мешает Люмьеру снять со своих рук перчатки. — Это может подождать? – горячие губы оставляют влажный след на щеке. — Может.
