Снежная Октавия

      Окраина Ромуса пестрила своим разнообразием. Дома здесь старые и не такие строгие, как в центре, а на улицах много полукровок. Рабочие, прислуга, спешащая на рынок, чтобы прикупить что-то для дома хозяина, зеваки и владельцы лавок. Из чистокровных можно было приметить разве что гвардейцев, стоящих на выходе из города, перед дорогой в Запретные Земли, или караулящих на улице. Пара из двух аристократов явно выделялась на фоне толпы, но им только почтительно кивали или вовсе склоняли головы, не осмеливаясь смотреть в глаза. Эдвард Лоу был удивлен таким посетителям в своей кузнице. Обычно он изготавливает мечи для солдат-полукровок или охраны мелких аристократов. За благородными клинками обращались, как правило, в кузницы в центре, где мастера своего дела создавали не только надежные, но и поражающие своим декором клинки.       — Чем могу помочь столь высоким гостям? – мужчина явно подбирал слова, необученный этикету и правильной манере разговора с чистокровными. Попасть в немилость высоких господ боялся любой, иначе можно лишиться не только прибыльного дела, помогающего сводить концы с концами, но и без крыши над головой остаться.       — Добрый день, — начал Люмьер, явно не гнушавшийся общаться с полукровками если не на равных, то все же уважительно, — мы бы хотели приобрести клинок. Простой, достаточно прочный, для тренировок. Может, у Вас есть что-то из готового для этого юноши? Нам бы не хотелось тратить время на ожидание.       Люмьер умел подмечать детали, даже если казалось, что его внимание сосредоточено на другом. От него не скрылись переглядки Киллиана с подмастерьем кузнеца. Принц явно не думал, что за клинком они прибудут к его знакомым. Пусть для него это будет совпадением.       Мастер отозвался, что в наличии у него имеется несколько готовых мечей. На его возражения о том, что они могут не подойти столь благородному юноше, Люмьер заверил, что все в порядке, оружие нужно лишь для тренировок, его внешний вид совершенно неважен.       — Вы явно смыслите в этом больше, поэтому доверю своего друга Вам, — на губах блистала улыбка. — Вы не против, если я пока побеседую с Вашим помощником?       Джером, стоящий поодаль, в тени, напрягся. Перспектива вести диалог с чистокровным его не радовала, но мистер Лоу не мог отказать, чтобы не оказаться невежливым, а мнение самого Джерома Люмьера мало волновало. Кроме прочего, он лишил мальчишку опоры в лице старшего, предложив выйти на улицу. «Тут слишком жарко, предлагаю выйти на воздух».       — Боюсь, я не смогу Вам ничем помочь. Я простой подмастерье… — начал Джером, но был быстро перебит.       — Я и не о кузнечных делах хочу поговорить, — подождав, когда проходящий мимо караул отойдет достаточно далеко, Уолдин продолжил: — Встретить низшего в Ромусе та еще редкость, не хотелось упускать шанс.       Боковым зрением в глазах Джерома Люмьер заметил смесь из неверия и страха. Низшим было запрещено находится в столице, на входе в город проверяют каждого полукровку на умение владеть темной материей. Подкупить караульных та еще задача. Люди под командованием Лафара не продавались, а низшим, пытающимся пройти в город за взятку приходилось вдвойне несладко. Одно нахождение Джерома в городе было большим риском, а теперь про это знает не просто кто-то, а чистокровный, явно высоко стоящий аристократ.       — Разве смог бы низший находиться в столице, сэр? Вы явно путаете что-то, — голос дрожал, и, Люмьер был уверен, Джером корил себя за неуверенность.       — Птички из Запретных Земель нашептали мне о том, кто ты. Я не собираюсь рассказывать гвардейцам или еще кому-либо. Пока. Но взамен хочу получить информацию.       Повидав самые смрадные и жуткие места трущоб, Люмьер успел поговорить с большим количеством людей. Немногие были готовы идти на контакт, это правда, но из самых разговорчивых удалось выбить крупицы сведений о Скэриэле Лоу. Один парнишка обмолвился, что больше всего о Скэре знает именно Джером. Про самого же Батлера говорили охотнее, он явно создавал у здешних более положительное впечатление, но знали о нём не так много, или знать было нечего. По словам жителей Запретных Земель, Джером так же помогал нуждающимся, был правой рукой Лоу, вырос с ним в одном приюте, но сам не промышлял чем-то, о чем было бы опасно говорить. Быстро поняв, что расспрашивать о Скэриэле нужно именно Джерома, Люмьер начал искать юношу, но за городом его не было. О его местонахождении никто не знал, и Уолдин почти отчаялся найти Батлера, когда вдруг случайно наткнулся на мелкого мальчишку возле трактира. Совсем юный на вид, не больше двенадцати. С чистокровным он говорил боязно, но увидев в руках сверкающую монету, охотно выдал, что Джером в Ромусе. «Но он сказал это по секрету! Обещал принести хлеба и немного сладостей».       — Какую именно? – решается спросить Батлер.       — Про Скэриэла.       — Для вас, чистокровок, на нем свет сошелся, что ли? – выпаливает Джером. – Не знаю ничего, спроси у своего друга, с которым пришел.       — Едва ли Готье знает про него что-то, что знаешь ты, ­­— Люмьер флегматично пожал плечами. — Вы оба явно имеете вес в Запретных Землях, особенно среди молодых ребят. Сдается мне, не просто так. Будь дело только в благородном порыве, дружбу с Хитклифом вы бы не водили.       — Лично я ничего с ним не вожу. И мы просто пытаемся сделать жизни детей лучше, раз вы, чистокровки, ее испоганили еще до их рождения.       — Это было грубо, — со смешком подмечает Люмьер, но его лицо быстро становится серьезным. — Не хотелось бы нагнетать, но если благородные мотивы Скэриэла направлены не только на помощь детишкам, я бы хотел об этом знать. Птички о многом поют, про повстанческие настроения тоже. Думаю, не без вашей помощи люди помышляют о подобном.       Риск восстания давно нависал над Октавией. И им будет на руку, если оно придется на самое начало правления Киллиана. А как мог судить Люмьер, риск рост с каждым днем. Ему претило сидеть в старом и грязном трактире, под маскировкой полукровки, и слушать разговоры пьяниц. Но на его удачу шахтеры оказались разговорчивы, обсуждая за кружкой дешевой браги о том, что часть добытого камня и металла они не так давно отдали третьему лицу. Подумалось, что кто-то решил перепродать ресурсы, что за этим стоит лишь вопрос денег и выгоды, но как оказалось, дело не в продаже. «Судя по всему, малец решил армию снарядить, не иначе», — с хохотом обозначил один из рабочих. Сплетням и разговорам мало веры, но беспочвенно они не появляются.       Сможет ли мальчишка-полукровка совершить переворот, подобный тому, что произошел шестнадцать лет назад? В пору было сомневаться в этом, если бы Люмьер сам не был юнцом, достигшим высокого влияния, выстроившим его по кирпичикам. Многое в их мире решала фамилия, но отец-генерал погиб во время восстания, и младшему Уолдину приходилось подниматься в глазах других аристократов точно продуманными шагами. Вежливые беседы, но с колким тоном, осведомленность, которая не всегда давалась просто. Многое Люмьер узнал от военных в пажеском, капитаны признавали его заслуги, охотно рассказывали байки о жизни в высоких кругах, ожидая, что в будущем наследник Маркуса встанет с ними в один ряд, будет пить дорогие вина, отправляя на поле полукровок как пушечное мясо. К лицемерию Люмьер относился как к хорошему инструменту, и не считал нужным сообщать о том, что в будущем проведет военную реформу и всем трусам, которым ему приходилось снисходительно улыбаться, придется несладко.       Хотелось иметь больше времени на диалог с Джеромом, но судя по всему, Киллиан подобрал себе подходящий меч.       — В любом случае, друг мой, я тоже много кому могу нашептать про вас, — Люмьер дружески хлопает его по плечу, но явно с большей силой, чем требуется. — Так что, тебе есть что мне рассказать?       — Нет… сэр.       — Надеюсь, ты немного подумаешь и все-таки что-нибудь вспомнишь, — Уолдин поворачивается к зданию и заходит обратно в кузницу.       Меч для Киллиана действительно подобрали неплохой. Не подходящий принцу визуально, но достаточно прочный, чтобы не затупиться и изогнуться после изнурительных тренировок. А раз тренировками наследника займется Люмьер, такой риск был. Покидая мастерскую, Люмьер филигранно сделал вид, что не заметил странных переглядок Киллиана и Джерома, и особенно озадаченный взгляд последнего. Безусловно, был риск, что Батлер догадается, почему и из-за кого Люмьер опасается возможного переворота, но через пару месяцев об этом узнает вся Империя. К этому времени предстоит максимально оградить принца от общения с парочкой повстанцев, ради его безопасности конечно. Повлиять на пылкий ум юного аристократа не так сложно, если подбирать правильные слова, а вот для Скэриала появление наследника Бёрко может стать риском, достойным того, чтобы покуситься на чужую жизнь. Что-то подсказывало, что цель для него важнее, чем взаимоотношения, какими бы они не были.       — О чем вы говорили с… подмастерьем?       — Ни о чем таком, Ваше Высочество. О погоде, металлах, птицах.       — Птицах?       — Не бери в голову, — Люмьер ухмыляется, — подумай лучше о том, как сейчас снова сядешь за учебники под грозным взором Гедеона.       Святой Октавиан оказался милостив к наследному принцу, и пытка в виде основ экономики Империи перенеслась на завтра. Гадать о причине не приходилось. Гедеон и Люмьер может и не виделись несколько лет, но отлично понимали друг друга, а кроме того каждый догадывался о скрытых мотивах другого. Возможно, Гедеон понял, что Люмьер ни за что не рискнул бы прервать его, не будь на это весомой причины, каковой приобретение нового клинка явно не являлось. Но эту версию Уолдин в своей голове мастерски игнорирует.       Дождавшись, когда Киллиан скроется наверху, Гедеон распорядился, чтобы никого из прислуги не было на первом этаже во время их беседы в гостиной. Полукровки в доме Хитклифов не вызывали подозрений, многие работают тут не первый десяток лет, но осторожность — не то, с чем можно переборщить.       — Ты что-то узнал? — Хитклиф изящно складывает руки на груди, и Люмьер честно старается не отвлекаться на это.       — Даже не спросишь сперва, как прошел мой день?       — Я надеюсь он прошел очень продуктивно, и ты узнал что-то, что достойно того, чтобы отвлекать Киллиана от обучения.       — Ну, мистер Хитклиф, — тянет Люмьер, — на любую информацию есть своя цена.       — Возможно, я не сломаю тебе ноги. Достаточно ценно?       Хрипло посмеявшись, Люмьер все же рассказывает обо всем произошедшем. О чем слышал в Запретных Землях, о чем говорил с Джеромом, в чем подозревает Скэриэла. С каждый словом он видел, как тени на лице Гедеона темнеют, а между бровей закрадывается хмурая складка. Обоим хотелось, чтобы восхождение Киллиана на трон прошло без эксцессов, но только Люмьер понимал и принимал их вероятную возможность.       — Мы должны оградить Киллиана от Скэриэла. И следить за этим паршивцем. Если он поднимет народ…       — Душа моя, — перебивает Люмьер, — я разделяю твои сомнения, но хмурость тебе не к лицу.       — А ты предлагаешь мне быть спокойным?       — Я предлагаю сосредоточиться на другом. Обучении принца, укреплении его позиции, усилении армии, — поддавшись порыву, Уолдин все же берет руки Гедеона в свои ладони, оглаживая прохладные пальцы. Смотрит в глаза, в которых бушует синий океан волнения. — Мы не сможем подавить восстание сейчас, наша главная цель – добиться власти Бёрко в Октавии. Когда люди будут готовы отдать ему корону, когда мы станем регентами и на нашей стороне будет вся аристократия, тогда мы сможем разобраться со всем остальным.       Едва ли Гедеон всецело поверил его словам. Люмьер всегда казался ему слишком рисковым, безрассудным. Цель Гедеона – безопасность Киллиана. Цель Люмьера – вернуть власть прошлой династии. Но отчего-то ему ужасно хотелось доверится Уолдину. Другу детства, выдающемуся рыцарю, самому близкому сейчас человеку. Человеку, чьи поцелуи способны своим теплом смыть все тревоги хотя бы на время.