Праздники в лицее Лобачевского

На деревьях опадают последние листья. Четверг, 16:00. Лицеисты и лицеистки в холодный ноябрьский вечер спешили, теряя каблуки, шурша платьями и костюмами, в величественное здание казанской Ратуши. Праздник обещает быть незабываемым: 34 пункта в сценарии пророчат самое интересное времяпровождение. Встаньте в вальсовую позицию! Оркестр... раз-два-три, два-два-три, три-два-три, четыре-два-три…

***

— Не психую я, кто тебе это сказал? — Кать, у тебя выражение лица разговорчивее, чем ты думаешь. Торжество еще не началось. Кругом фотографировались лицеисты: пока все не пришли, нужно было отснять серию снимков, ведь с каждой минутой в здание Ратуши входило все больше и больше гостей. Екатерина Валерьевна, что называется, «подпирала стены» зала с экспозицией роскошной мебели. Внутри учительницы накапливалась злоба, и причиной ей стал традиционный «Марш учителей», а конкретно, распределение пар на него. Тимур Александрович, как хороший друг, заметил состояние девушки и решил дать ей возможность выплеснуть гнев в вербальной форме: уж больно высокая и острая шпилька туфельки показалась технологу тактически неплохой заменой холодному оружию. — Как он мог после всего, что было, пойти с Раисой Махмуриевной? –взгляд Первеевой был направлен на Тарасова, но глаза казались пустыми, ведь девушка глубоко погрузилась в размышления. — Не то, чтобы я его сейчас оправдываю, но он ведь каждый год танцует с ней. И не думаю, что он там сальто назад от счастья делает. — на всякий случай Тарасов посмотрел через плечо на друга, ведь от него можно было ожидать чего угодно. Тележников, как положено, смеялся со своим классом над своей же шуткой, не устраивая сюрпризов, за что ему огромное спасибо. — Мог бы отказать в этом году. Он же знает, как для меня это важно. — еле заметно учительница надула губы. — Эээм, не знаю…Разве я плох? — неловко улыбнулся Тимур Александрович, поправляя жилет. — Ни в коем случае. Я не должна была так говорить, прости, — Первеева вдруг ощутила спустившуюся молнию бального платья, — не поможешь застегнуть? — Сщас, стой на месте. — Тарасов зашел за спину учительницы и застегнул молнию до конца, после чего рефлекторно бросил взгляд на физика, стоящего на другом конце зала. Их взгляды встретились: Никиты Вадимовича, непонимающе-вопросительный, и Тимура Александровича, снисходительно-недовольный. После того, как первый нахмурил брови, последний разорвал контакт, с укором качая головой. — «Дебил» — пронеслось в мыслях технолога.

***

«Боже, какой пустяк Сделать хоть раз что-нибудь не так — Выкинуть хлам из дома И старых позвать друзей. Но что-то всерьёз менять…» — Ксения Рафаильна, мы так не опоздаем? – вопросительно протянула Кругликова, попутно завивая локоны коллеги плойкой. — Вполне возможно, если ты не переключишь эту заразительную песню, — минута нравоучения закончилась быстро, — боже какооой пустяк… Процесс подготовки теоретически не должен был занимать столько времени, сколько в итоге занял. Большую часть времени девушке пели и вели несвязный диалог, ведь друг с другом они могли проводить время часами. Возможно, чуть больше пела Ксения Рафаилевна, потому что появляется ощущение, что она знает их все. Анастасия Сергеевна была очень сконцентрирована на процессе: маленький перфекционист внутри нее предпочитал растянуть процесс, чем поторопиться и ошибиться, следовательно, подпевала она не так много. Но ей очень нравилось слушать свою подругу. А вот уже она не была бы собой, если бы не начала записывать видеосообщение в телеграмм, невольным участником которого стала Анастасия Сергеевна. — А вот вам учительница русского языка и литературы когда-нибудь завивала волосы?? Аа?? — после риторического вопроса губы Ксении Рафаилевны, накрашенные темно-бордовой помадой в цвет блузки, растянулись в улыбке. — Зато на мне платье одного учителя русского языка и литературы — не скрывая усмешки, вне съемки ехидно прокомментировала Анастасия Сергеевна, указывая не на абстрактную, а на вполне конкретную личность, поправляя зеленое платье. К слову, эта личность уже была полностью готова, как и сама Кругликова. Учителя русского языка и литературы поспешили выйти из квартиры, попутно вызывая такси по приложению. А могли бы закричать как Чацкий: «Карету мне, карету!»

***

С задачей «подъехать к Ратуше эффектно» справилась только одиннадцатая параллель: арендовать на вечер лимузин было более, чем гениальной идеей. Лучше потратить деньги на красивую машину, чем на новую мраморную столешницу: это лицеисты знают точно, ведь оттенок страха в голосе Олега Олеговича на последующих репетициях бала незабываем. То, что ученики извлекли урок из прошлого опыта — само по себе достижение, так как регламент внешнего вида на бал, в свою очередь, был полностью проигнорирован большинством участников. Возможно, причиной “игнора” была дата публикации: многие девушки забронировали платья еще в начале октября, и идея менять платье перед самым торжеством показалось им не самой приятной. — Они нас что, на порог не пустят? — возмутилась первая девушка. — А если так? — с нескрываемым волнением отреагировала вторая. — То уедем отмечать в клуб, что платью-то пропадать! — вполне логично заключила последняя. Но, к счастью, никто никого не выгнал, и фейс-контроль в виде Раисы Махмуриевны и Ирины Александровны был пройден успешно. К началу мероприятия участники добрались в целости и сохранности. А открывал бал в этом году, традиционно, марш учителей: кроме их нарядов в этом году, ученикам нравилось рассматривать, кто в какой паре вышел на проходку. Разумеется, возглавляла шествие пара директора и Олега Олеговича, вслед за ними шла пара Раисы Махмуриевны и Никиты Вадимовича под строгим, но в то же время холодным и равнодушным взглядом Екатерины Валерьевны, которая шла с улыбающимся Тимуром Александровичем. Между ними шла Ирина Александровна, а также в нескольких дуэтах от нее шел Булат Рафикович, погруженный в свои мысли. Предпоследними стали Ксения Рафаилевна с Анастасией Сергеевной, тандем которых стал привычным для глаз лицеистов, за исключением одной детали. — Мне мерещится, или Анастасия Сергеевна в прошлогоднем платье Ксении Рафаилевны? Или наоборот, последняя была в платье первой год назад… — Ты, по-моему, не о том думаешь. А какое движение у нас после того, как девочка под рукой проходит? — Хм, интересно, почему у Екатерины Валерьевны такой негодующий вид? Она бы не допустила такого состояния ведь день и еще днем бы взяла кофе, чтобы поднять себе настроение, тогда эта версия отметается. Может ее что-то на самом мероприятии разочаровало? Или кто-то… - как будто совсем не слушая собеседника, лицеист продолжил свой монолог. — Шерлок Холмс, блин, мы свой выход пропустили! У тебя одежда вся сзади в побелке, хватит о стены Ратуши одежду вытирать, иначе под конец мероприятия будешь выглядеть, как меловая тряпка. – более, чем это необходимо, лицеистка выделила последнее слово. — Подожди ты со своим выходом! Я не могу выйти непрезентабельно, надо найти влажную салфетку или хоть какую-то тряпочку, чтобы всё это оттереть. Минутку, я у кого-нибудь платок попрошу. — Тряпка тряпку найти не может, парадокс – фраза улетела в шум бального зала, и так не была услышана адресатом. К лучшему. Шелест одежды и шум голосов был перекрыт музыкой оркестра. Раз-два-три, два-два-три, три-два-три, четыре-два-три…

***

Булат Рафикович не очень любил танцевать, но и стоять на одном месте тоже не хотел. Прогуливаться по зданию Ратуши ему нравилось гораздо больше. Уже пересекая порог ощущается величественная и торжественная атмосфера. Твой выходной костюм – теперь не просто костюм, а часть стиля здания. Каждая единица мебели, каждый орнамент на обоях буквально кричал о том, что имиджу интерьера нужно соответствовать и внешне, и духовно. А на душе было паршиво. Всюду люди, не задумываясь, предпочитают «картинку» своим ценностям, разве можно спокойно существовать? Можно, пока она не начинает касаться близких тебе людей. Эта картинка как пламя: сначала слегка румянит, потом обнимает, а после сжигает, оставляя за собой лишь кучку пепла. Выжигая из человека все его «наполнение», на выходе мы получаем уже не человека, а «живое существо», ограниченное во всех смыслах этого слова. Наверняка здесь был Марсель. Эта мысль уже возвращает к событиям «Последнего звонка» в голове: тот всегда брал то, что хотел — лучшее место, внимание Ирины Александровны… короче, стратег. Не удивительно. Хисматов еще не определился с тем, как к этому относиться. С одной стороны, злу нужно противостоять, а не примыкать к нему. Но другая, наиболее логичная сторона кричала: «оно того не стоит». И вот ты стоишь посередине и смотришь, как оба голоса друг друга перекрикивают. Булат Рафикович вышел на лестничную площадку, туда, где лестница и стена создают темный зазор. Нашёл одинокий, чуть пыльный стул – сел. Сложил руки в замок и уткнулся лицом в сцепленные руки. — Кто она мне? — прошептал он себе. — А кто я ей? Вне работы мы с ней почти не разговариваем. А зачем создавать видимость того, чего нет. Взять только Катю с Никитой: у них есть эта искра, они проводят время вместе. Разговаривают, хотя бы. Хисматов чувствовал себя странно. Словно он мог бы поступить, как принц на белом коне из детских сказок: спасти прекрасную принцессу от злого и корыстного дракона, подставив себя под удар в схватке, чем он мог подставить и принцессу. Ей комфортно в своем королевстве, а вот он там – чужой. Потерять все из-за пацанского желания себя показать? Но это не сказка с хэппи-эндом. В жизни ты несешь ответственность за себя, а не за чужие ожидания. — Я не требую понимания, лишь один из шального люда понимает меня Иуда. – вслух проговорив знакомые слова, почти напевая мотив, Булат Рафикович вдруг задумался о том, какой жизни хотел бы сам. — Как там, Москва – город темок? Кажется, шутка про курсы «Успешного успеха» с этого дня – не шутка. Иногда проблема кроется внутри тебя самого. Как ни странно, ее решение – тоже.

***

Никиту Вадимовича можно назвать одним из самых коммуникабельных молодых специалистов. Поболтать с классом? Легко. Интегрировать нового молодого учителя в лицейский педагогический состав? Пожалуйста. Потанцевать со знакомой, имея девушку? Без проблем. Для Тележникова. А вот для Екатерины Валерьевны, как выяснилось, это была проблема, что, в принципе, неудивительно. — Придурок. Первееву с легкостью можно назвать собранным человеком: на не любила сцен, предпочитала невербальные намеки, по которым человек сам понимал, что что-то не так. Увидев, как Никита Вадимович вальсирует с девушкой, личность которой она не установила (и смысла в этом не видела), Екатерина Валерьевна буквально выскочила из бального зала. Чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне, девушка решила устроить себе фотосессию в dazzcam: негодование из-за физика не стоит возможности сфотографировать себя в красивом платье. — Оп, еще одно красивое фото. –пока девушка настраивала функции одного из полароидов, со спины к ней подошел виновник торжества. — Сомнительная красота. Твое самодовольное лицо и половина моего личика. – равнодушно прокомментировала девушка, но все же оставила кадр. — Оно красивое просто от того, что ты в нем есть, Кать – улыбнулся Никита Вадимович, словно намеренно не заметив укол со стороны Первеевой. Екатерина Валерьевна промолчала на жалкую попытку сгладить углы и отвернулась от парня. — Кать, все хорошо? – нахмурился физик. — Не знаю. Спроси у девушки, с которой ты танцевал – Первеева, очевидно, сдерживала подступающую злобу, давая просачиваться лишь сарказму. — Кать, да она просто… — Я не просила твоих оправданий. Знаешь, как сильно это выводит из себя? Начиная закипать, девушка поняла, что стоит уйти в более отдаленную комнату для выяснения отношений. Потянув за собой Тележникова за рукав пиджака, она глазами нашла небольшую пустую комнату и завела туда учителя. — Никит, ты, видимо, не совсем понимаешь суть наших взаимоотношений. Сначала ты ухаживаешь, а потом просто оставляешь ни с чем. Ты готов проводить много времени с другими людьми, получая их одобрение, но совсем не думаешь о нас. Ты со мной буквально впервые за вечер поговорил! – резко и на повышенных тонах высказала Первеева, смотря прямо в растерянные глаза Тележникова. — Я не думал о том, что тебе это важно. Мне казалось, что у нас в паре хорошо, Катюш. – Никита Вадимович подбирал слова, смотря в пол. — Не называй меня так. Пара – это когда люди проводят вместе время, взаимно ухаживают друг за другом и переживают о чувствах друг друга. Когда мы вчера смотрели у тебя фильм, я погладила твой костюм, чтобы утром тебе не пришлось тратить на это время. Я всегда пишу тебе, где сейчас буду и по какой причине вдруг могу долгое время не отвечать. Я беру от тебя трубки даже ночью, взять только поездку в Мурманск. Мы, вроде как, взрослые люди, а не подростки или герои дешевых курортных романов. Слова и комплименты – это замечательно, но не когда это все, что ты делаешь для партнера, а когда они являются приятным дополнением, понимаешь? – не скрывая раздражения выпалила Екатерина Валерьевна. — Я... Не знаю. Я пытаюсь высказывать свои мысли тебе на счет некоторых вещей, но ты ненавидишь, когда кто-то тебя ограничивает, поэтому я старался только поддерживать твою инициативу. Тебе стоило сказать, если ты хотела больше моего вмешательства. – Тележников сжал руки в замок за спиной от нервов. — Поддерживать и не участвовать – это разные вещи, Никит! – полу вскрикнув, Екатерина Валерьевна поняла, что перешла грань, и отвернулась, приглаживая свои волосы и этим приводя мысли в порядок. – Я устала и, наверно, поеду домой. Хороших танцев. Екатерина Валерьевна вышла с гордо поднятой головой и нечитаемым выражением лица, оставив Никиту Вадимовича наедине с собственными мыслями. От тяжести в груди и плохих мыслей учителя отвлек шум со стороны бального зала. Тележников, все же, решил вернуться туда и попал на самый конец праздника – общую фотографию. — В честь события, все контрольные для участников бала будут перенесены! – ликующие лицеисты спешили поделиться друг с другом радостью, подальше отходя от учителей – вдруг передумают. — А я М классу должен был две проверочных завтра устроить. Сила лицейских праздников мощнее сил физики. – задумчиво сказал Тележников, кивнув самому себе головой. И мы с ним согласны! А где-то, в одной из казанских квартир, плакала девушка, которая много чувствует, и не все свои чувства может объяснить.

***

— Смотри! Раз: два-три. Два: два-три. Три: два-три. Четыре: два-три. Одно сочинение другого краше: все в красной пасте. Я скоро начну ручкой поверх их творческих работ картины писать. – возмущалась время от времени Анастасия Сергеевна, вновь погружаясь в работу. В учительской царила рабочая атмосфера, где у каждого были свои проблемы: ведь нет в лицее дня, когда у наших учителей работы мало! — Динамика отсутствует. – смотря в тетрадь, вдруг сказал Тележников. — Вы это мне? – оторвалась от работы очередного одиннадцатиклассника Кругликова. — Нет, Анастасия Сергеевна, это у меня появился ребенок-гений, который в седьмом классе расписывает простую качественную задачу через законы термодинамики. То еще удовольствие. – стопка тетрадей у Никиты Вадимовича была не менее внушительной, но более аккуратной за счёт канцелярских резинок. — Анастасия Сергевна, а ты думаешь, почему у меня дети по произведениям комиксы рисуют? Разглядывать художества веселее, чем их создавать. – усмехнулась Ксения Рафаилевна, но, встретившись с убийственным взглядом подруги, сочувственно свела брови переносице и понимающе поджала губы, стараясь безуспешно скрыть поступающую улыбку. Хорошо получался только смех сквозь слезы. — Самые красивые рисунки должны быть у тех, кто на партах в 2.20 рисует. – со свойственным ему сарказмом прокомментировал Булат Рафикович, сидя на диване и печатая несчастный отчет на ноутбуке, который все никак не заканчивался. — И в лабе тоже! Ненормальные дети пошли… – даже не повернувшись в сторону мучившихся коллег, Тимур Александрович с недоверием отпил матчу и провел рукой по своей густой шевелюре. То ли чтобы уложить, то ли чтобы подтвердить их наличие. — Скорее бы каникулы. Только с дистанционки вышли, олимпиады написали, лишь бы все лицеисты на муниципальный этап уехали и оставили нас в покое. – с мечтой Екатерины Валерьевны, уже надевающей черную шапку в виде ушек кота возле двери, были согласны все в учительской.