14
4 мая 2025 г., 13:20
ДЖУНО
После душа я застаю Кейтлин на балконе, выходящем на задний двор, с кружкой кофе в обеих руках. Ранний солнечный свет отблескивает на ее волосах, придавая им огненный оттенок. Она не оборачивается, когда я приближаюсь, подняв лицо к ясному голубому небу. Я подхожу к ней сзади и кладу руки ей на талию. — «Доброе утро. Еще раз». Кейтлин прижимается ко мне с мурлыканьем. — «Все в порядке? Выглядишь расстроенной». Как всегда, проницательна. Я хотел бы уклониться от ответа, но она доказала, что может вытерпеть правду, какой бы горькой она ни была. — «Прошлой ночью был рейд. Федеральные агенты нанесли удар по одному из наших предприятий, конфисковали товар. Это неудача, но мы оправимся». Она крепче сжимает кружку. — «Собираешься мстить?» Мне нравится, что она думает о таких вещах. Может, она и была самой младшей из О’Салливанов, но все равно впитывала знания об этой жизни. Я качаю головой, касаясь губами ее волос. — «Нет. Я позволю им думать, что они выиграли этот раунд». Кейтлин слегка расслабляется. — «При условии, что никто серьезно не пострадал». — «Несколько порезов и синяков. Ничего смертельного». — Я поворачиваю ее лицом к себе, удерживая ее взгляд. — «Тебе не о чем волноваться. Ситуация под контролем». — «Волноваться — это моя работа. Наверное, это профессиональный риск — быть женой дочери мафиози». — Ее тон беззаботен, но в глазах затаилось напряжение. Я заправляю выбившуюся прядь волос ей за ушко. — «Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, Кейтлин. Или с нами. Даю слово». Она изучает мое лицо, а затем медленно кивает. — «Хорошо. Я доверяю тебе». — Приподнявшись на носочках, она нежно целует меня в губы. За столь короткое время мы стали настолько близки, что я не решаюсь сказать об этом. Сказать слова, которые так и вертятся у меня на языке каждый раз, когда мы переживаем подобный момент. Я уже собираюсь сказать это, когда чертов телефон снова звонит из моего кармана. Кейтлин вздыхает, отстраняясь. — «Долг зовет?» — «Боюсь, что да. Какие у тебя планы на день?» Она задумчиво отпивает глоток кофе. — «Сегодня днем у меня назначена встреча с парикмахером». — Ее глаза коварно поблескивают над ободком кружки. — «И… у меня собеседование». — «Собеседование?» — Я стараюсь выглядеть не слишком недовольной, когда вижу ее лицо. — «Ты не сказала мне, что ты…» — «Ты возражаешь против того, чтобы у меня была жизнь за пределами этого особняка?» Я знаю этот тон. Я слышала его достаточно часто, чтобы распознать предупреждение. — «Я не вправе ограничивать твою свободу. Просто постарайся не попасть под арест». Кейтлин усмехается, поглаживая меня по плечу. — «Ничего такого не обещаю. А теперь иди, пока твои приспешники не начали штурмовать это место в поисках тебя». Я останавливаюсь в дверном проеме, оглядываясь на нее, сияющую в мягком утреннем свете. Запечатлевая этот момент в памяти. — «Хорошего дня, Кейтлин. Увидимся вечером». Ее ответная улыбка согревает меня до глубины души. — «Увидимся вечером, Джуно».* * *
Я «несу» это тепло с собой, когда спускаюсь по ступенькам и заскальзываю в ожидающий меня «Линкольн». Анджело уже внутри, его лицо хмурится, пока он просматривает документы. Он начинает говорить еще до того, как я закрываю дверь, информируя меня об оценке ущерба и стратегиях по его локализации. Я слушаю лишь наполовину, наблюдая за пейзажем, проплывающим за затемненными окнами. Мои мысли постоянно возвращаются к Кейтлин, к ее дразнящей улыбке и припухшим от поцелуев губам. В кои-то веки работа отходит на второй план. Анджело замолкает, отрывая взгляд от своих бумаг. — «Джуно? Ты меня слышала?» Я встряхнулась, вернувшись в настоящее. — «Мои извинения. Продолжай». Его глаза сузились. — «Где ты витаешь сегодня? Этот рейд — серьезная проблема». — «Я прекрасно осознаю всю серьезность ситуации. Но угрозы приходят и уходят. С этой мы разберемся так же, как и со всеми остальными». Анджело внимательно разглядывает меня. — «Я подумал, что ты могла бы… отвлечься». Я вздрогнула от такого намека. Анджело всегда придерживался правильного подхода к консультированию. Но подвергать сомнению мою преданность Семье недопустимо. Я бросаю на него ледяной взгляд. — «Не хочешь ли ты перефразировать это, Анджело?» Он склоняет голову в знак согласия, хотя его глаза теперь действительно блестят. — «Прошу прощения, если я перегнул палку. Но, знаешь, не так уж плохо питать слабость к кому-то». — Его голос меняется, звучит странно, когда он продолжает: «Твой отец не всегда был таким жестким человеком, каким стал, знаешь ли. До смерти твоей матери… в общем, я хотел сказать, что, возможно, Кейтлин тебе подходит». — Он снова переключает внимание на бумаги. — «Пожалуй, продолжим?» Я отрывисто киваю, но его слова не выходят у меня из головы. Неужели он думает, что Кейтлин делает меня… мягкой? Не уверена, нравится ли мне эта мысль. Тем не менее, я помню времена, когда Анджело тоже не был таким суровым. Его дочь, Лючия, — при жизни была его гордостью и отрадой. После ее смерти он стал тем человеком, которого я вижу перед собой. Замкнутым. Несомненно, он по-прежнему предан. Только свет в его глазах угас. Я не в курсе всей истории ее смерти, но помню, каким разбитым он был после этого. Как он просто смотрел в никуда, пока мой отец клялся отомстить. Я не знаю, была ли эта месть осуществлена, но не мне спрашивать — ни Анджело, ни папу. Такие горести — дело личное. На мгновение мне захотелось вспомнить папу, которого описывает Анджело, но даже если бы это было правдой, моя мама умерла так давно, что эти воспоминания поблекли. Все эти мысли лишь подтверждают то, чего я всегда боялась. Любовь — это боль.* * *
День проходит в сплошных хлопотах по ликвидации последствий и планированию действий на случай непредвиденных обстоятельств. К вечеру я чувствую себя измотанной, а постоянная головная боль от стресса начинает усиливаться. Я тоскую по дому и успокаивающему присутствию Кейтлин. Войдя в дом, я разочарованно обнаруживаю, что там темно и тихо. Кейтлин, должно быть, все еще нет. Я наливаю себе напиток и устраиваюсь ждать на балконе. Медленно сгущаются сумерки, окрашивая небо в яркие оранжево-розовые цвета. Лед в моем бокале тихонько позвякивает, когда я взбалтываю янтарную жидкость. Я всегда ценила это время суток — мир, застывший между тенью и светом. Это похоже на лиминальное пространство, где возможно все. Аромат жасмина разносится вечерним бризом, а внизу мерцают садовые фонари, прогоняя надвигающуюся темноту. Я глубоко вдыхаю и позволяю глазам закрыться. Всего на мгновение. Рука на моем плече заставляет меня проснуться. Я резко поворачиваюсь, наполовину поднимаясь со своего места, прежде чем узнаю Кейтлин позади себя. — «Прости, не хотела тебя напугать». — Она облокачивается на перила балкона, а огненные волосики рассыпаются по плечам. — «Тяжелый день?» Я со стоном откидываюсь на спинку кресла, прижимая ладони к глазам. — «Ты даже не представляешь. Все, что могло пойти не так, пошло». — «Что я могу сделать для тебя?» — спрашивает она. — «Массаж? Приготовить ванну? Состряпать вкусненькое горячее блюдо?» Мне удается устало улыбнуться. — «Ты меня балуешь. По-моему, все это звучит замечательно». — «Ты можешь рассчитывать на все вышеперечисленное, леди-босс». — Кейтлин целует меня в лоб и тянет в нашу личную ванную, где делает мне медленный, обильно-смазывающий массаж, от которого я становлюсь «бескостной». Она оставляет меня принимать душ, и я как раз выхожу из ванной, когда Кейтлин возвращается в нашу спальню. На мне только полотенце, низко и туго повязанное вокруг груди. Ее глаза темнеют, когда она рассматривает меня, прогуливаясь взглядом по моей все еще влажной коже. — «Ну, разве ты не выглядишь достаточно аппетитно, чтобы тебя съесть». — Ее голос переходит в хриплое мурлыканье. — «Жаль, что ужин подгорит, если я отвлекусь». — «Ты готовишь?» — «Конечно. Ну, я принесла кое-что и разогреваю в духовке, это уже практически готовка. И я дала домашнему персоналу выходной. Хотела побыть с тобой наедине. И, как я уже сказала, я не хочу, чтобы все подгорело». Я ухмыляюсь, вторгаясь в ее пространство, пока наши тела не соприкасаются. — «Полагаю, тогда нам придется поторопиться». Кейтлин резко втягивает воздух, когда я провожу ладонью по ее бедру, пальцы скользят под футболку и находят теплую кожу. Ее глаза трепещут, и я наклоняю голову, чтобы поцеловать чувствительную точку под ее ушком. — «Джуно, — выдыхает она, сжимая пальцы на моих плечах. — «Еда…» — «Пусть горит». — Я впиваюсь губами ей в шею, смакуя ее ответный стон. Ее пульс уверенно бьется под моими губами. С низким рычанием Кейтлин разворачивает нас так, что я вжимаюсь спиной в стену. Затем ее рот оказывается на моем, горячий и требовательный. Мое полотенце бесследно спадает на пол. Мы легко прилегаем друг к другу, ее бедро между моими ногами создает восхитительное давление. Я покачиваю бедрами, добиваясь большего трения, в то время как наши поцелуи превращаются в кровоподтеки. Кейтлин отстраняется, задыхаясь, глаза темные как полночь, а затем она грациозно опускается на колени. Я застонала, откинув голову назад, когда она приникла ко мне. Ее горячее дыхание обдувает внутреннюю поверхность моих бедер, и я раздвигаю ноги шире, отчаянно желая большего. Ее руки скользят по моим бедрам, пальчики легонько касаются клитора, а после следует горячий влажный поцелуй. Я шиплю, бедра дергаются вперед в безмолвной мольбе. Кейтлин посмеивается. — «Прояви немного терпения, сладкая». — Ее язык снова высунулся, едва касаясь пульсирующего пучка нервов. — «Я хочу заставить тебя кричать». Я снова шиплю, впиваясь ногтями в ладони, борясь с желанием схватить ее за голову и направить туда, где она нужна мне больше всего. В любой другой женщине меня бы злило это поддразнивание, эта самонадеянность брать инициативу в свои руки, контролирую действия. Но не с ней. И она не теряет времени даром, так что вскоре ее губы обхватывают мой клитор, нежно посасывая, причмокивая и щелкая языком, заставляя меня стонать от удовольствия. — «О, да», — выдыхаю я, опуская голову вперед. — «Вот так, да, идеально». Кейтлин хмыкает, соглашаясь, и руками удерживает меня в неподвижности, пока занимается мной. Ее язычок проворно работает, лаская мой клитор, а пальцы проникают в мою щель. Я изгибаюсь навстречу ее рту, отчаянно требуя большего, двигая бедрами в погоне за ощущениями. В ответ она сильнее присасывается губами к моему клитору, обводя его кончиком языка так, как, она знает, мне это нравится. Блаженство нарастает, я начинаю пыхтеть, а мышцы дрожат от стремления удержаться в вертикальном положении. Я так близко — так отчаянно… Ее пальцы проникают в меня все глубже, изгибаясь как надо… Оргазм пронзает меня насквозь, настолько сильный, что я едва могу стоять, прислонившись к стенке. — «Охренеть», — простонала я, запрокидывая голову и содрогаясь. Кейтлин осыпает нежными поцелуями мои бедра и голени, прежде чем встать на ноги с довольной ухмылкой на лице. — «Ты всегда можешь рассчитывать на то, что я позабочусь о тебе, детка». Я притягиваю ее к себе для «неряшливого» поцелуя. — «Придется снова принять душ», — вздыхаю я, чувствуя, как по бедру стекает тонкая струйка. Господи, никто и никогда не воздействовал на меня так, как моя жена. — «Нет, ты этого не сделаешь», — сразу же находится она. — «Мне нравится знать, что ты ходишь вся такая «пушистая», благодаря мне». Я не могу не рассмеяться от изумления. — «Как пожелаешь. А теперь, могу ли я оказать тебе ответную услугу?» — «После ужина», — заявляет она. — «Если смогу спасти его…»* * *
После слегка подгоревшей по краям лазаньи мы возвращаемся в постель, где я ем второе блюдо. После я получаю удовольствие от того, что просто лежу рядом, и наше дыхание замедляется. Кейтлин выводит неспешные узоры по моей спине и плечам. Я едва ли не мурлычу от этого успокаивающего ощущения. — «Чувствуешь себя более расслабленной?» — спросила она с улыбкой в голосе. — «Ммм. Ты отлично со всем справилась». — Я оставляю ленивый поцелуй на ее ключице. — «Хотя, думаю, ты кое-что упустила. Лучше будь повнимательнее». Кейтлин хихикает, когда я переворачиваю ее на спину, игриво сжимая запястья. — «Ненасытная». — «Для тебя? Всегда». — Я прокладываю поцелуями извилистую дорожку вниз по ее телу, поклоняясь каждому дюйму атласной кожи. Ее смех сменяется придыхательными стонами, которые наполняют меня удовлетворением. Днем я могу править империей из камня и страха, но здесь я будто глина в ее руках. Она лепит из меня кого-то покладистого, открытого, живого. Гораздо позже, когда я добилась от нее, по меньшей мере, трех оргазмов, мы лежим среди скомканных простыней, слишком выжатые, чтобы думать о том, чтобы двигаться. Кейтлин лениво рисует узоры на моей спине, а я полулежу на ней, умиротворенная ее ровным дыханием. Сон маняще вторгается в мое сознание. Я знаю, что мне следует подняться и разобраться с бесконечными делами, которые появятся, пока я несколько часов не подхожу к телефону. Семья никогда не отдыхает, и я тоже не могу. Но прямо сейчас все, чего я хочу, — это остаться здесь, в подвешенном состоянии, в этом моменте, с Кейтлин. Я целую ее в плечо, вдыхая чистый цветочный аромат. — «Спасибо тебе за это. Я и не подозревала, как сильно в этом нуждалась». Кейтлин крепче обнимает меня. — «В любое время. Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе». — Она целует мои волосы. — «Отдохни, Джуно. Все остальное может подождать». Я вздыхаю, напряжение вытекает из меня. Она права. Мир не рухнет, если я побалую себя еще несколькими часами покоя. Анджело и остальные управятся с делами до рассвета. Здесь, с Кейтлин, я чувствую тепло. Безопасность. Ласку. Завтра я вновь облачусь в доспехи, и буду встречать удары врага железом. Но сегодня просто усну в объятиях Кейтлин. Все остальное подождет. Она засыпает быстрее, чем я успеваю спросить, как прошло собеседование.
