Глава 3. Секреты перед камерами
27 апреля 2025 г., 13:23
К третьей неделе шоу Эндрю понял одну вещь: самое сложное — не камеры, не продюсеры, не бесконечные интервью. Самое сложное — не смотреть туда, где он хотел смотреть.
А он всё чаще хотел смотреть на Нила Джостена.
Проблема была в том, что Нил старательно избегал его взгляда.
Он сидел отдельно на завтраках. Пропускал вечеринки у бассейна. Если надо было участвовать в активности, он делал это быстро, сухо, без малейшего намека на флирт. Даже его фраза «Ты не в моем вкусе» стала уже почти мемом среди остальных участников.
Но Эндрю не смеялся.
Он наблюдал.
Наблюдал, как Нил касается своей шеи, когда нервничает. Как в разговоре с продюсерами его голос становится тише. Как он каждый вечер исчезает куда-то, прежде чем свет на съёмочной площадке погаснет.
«Нил — это головоломка», — сказал как-то Кевин, после того как посмотрел черновой монтаж первой серии. — «Ты знаешь, что загадка там есть. Но она не поддаётся. И именно поэтому её все пытаются разгадать».
— Я не пытаюсь, — ответил Эндрю.
— Конечно, нет, — усмехнулся Кевин. — Ты просто вылезаешь из собственной брони, чтобы вытащить его из своей.
На третьей неделе шоу продюсеры ввели новшество — «Неделя признаний». Каждый участник должен был записать короткое видео, где рассказывает что-то о себе. Желательно личное. Желательно драматичное. Желательно — с понижением голоса и музыкой на фоне.
Нил сначала отказался.
— У нас контракт, — мягко, но твердо напомнила ассистентка.
— В контракте нет пункта «изливать душу на камеру», — отрезал он.
— Тогда будет наказание.
— Мне всё равно.
В итоге он всё же сел перед камерой. Через час после полуночи. В чёрной толстовке, с уставшими глазами и темнотой за спиной. Ни света, ни макияжа. Только он и объектив.
— Я Нил Джостен, — начал он. — В этом шоу я по глупости. Но я не дурак. Я бегал. Быстро. Долго. До травмы. Потом — ещё быстрее. Не потому что хотел победить. Потому что хотел убежать.
Пауза.
— Теперь я тут. Не бегаю. И, кажется, впервые не знаю, куда девать себя.
Он встал, не дождавшись команды «снято».
Эндрю смотрел эту запись в комнате продюсеров. Перематывал назад. И снова вперёд. Ни разу не улыбнулся.
— Ты часто не знаешь, куда себя деть? — спросил он на следующий день, когда Нил пытался проскользнуть на задний двор, где никто не снимал.
— Ты подслушал? — чуть напрягся тот.
— Я посмотрел.
Нил оперся на стену, скрестив руки. Его лицо было закрыто, как и всегда. Только губы едва заметно дрогнули.
— У тебя, наверное, всё спланировано. Кого оставить. Кому подарить розу. Кого поцеловать в полумраке красиво. Прям как на клип.
— Я не даю розы, — лениво сказал Эндрю. — И клипы у нас без поцелуев.
— Всё равно ты не в моем вкусе.
— Уже говорил. Мне нравится, когда повторяются мотивы.
Они молчали. Прямо рядом — дом, камеры, глянец, чужие маски. А здесь — только ночь, каменная стена и шаги где-то вдалеке.
— Почему ты здесь, Джостен?
— А ты?
— Я не задаю вопросов, на которые сам не готов ответить.
И снова пауза. Звёзды были выше обычного, казалось.
— Потому что я сломался, — тихо сказал Нил. — А потом стало любопытно — может ли кто-то полюбить сломанное.
Эндрю наклонил голову, глядя на него в темноте.
— И что? Уже кто-то пытается?
Нил усмехнулся. Улыбка у него была очень редкой. Почти болезненной. Но красивая.
— Только не ты, Миньярд.
Тем временем участники кипели. Один из них — Джейк, фаворит публики и типичный герой шоу, начал замечать, что Эндрю слишком часто «случайно» оказывается рядом с Нилом. Что тот не уходит, когда все остальные стараются привлечь внимание. И что главный герой — тот самый музыкант, которого привыкли считать бесчувственным — вдруг стал более... живым.
Они начали говорить за спиной. Гадать, что между ними. Снимать скрытые кадры. Готовить «сливы» для будущих выпусков.
А Эндрю всё больше думал: с какого момента этот проект перестал быть игрой?
И почему, когда он смотрит на Нила, у него в груди больше не пусто?
