Бетонный блюз.

Дверь подъезда захлопнулась за Йостом глухо, как будто проглотила его. Он стоял на лестничной клетке с комом внутри — не из гордости, нет, — из того самого чувства, что накапливается, когда слишком долго молчишь, хотя внутри орёт. Поднялся медленно, будто поднимается не к квартире, а к какому-то рубежу. Никто его не звал. Никто не обещал, что будет ждать. Но рука всё равно потянулась к звонку. И не нажала. Он просто открыл дверь. Август не запирал. В квартире пахло дымом и чаем. Всё как раньше. Ши Аггу сидел на балконе — в этой своей любимой позе: одно колено поджато, спина прямая, лицо — будто вырублено из камня, но с дымкой чего-то мягкого в глазах. Музыка играла еле слышно. Электронная, почти атмосферная. Почти не музыка — фон для одиночества. Йост вышел к нему, не проронив ни слова. Просто сел рядом. Всё как в первый вечер, когда они по-настоящему поняли, что могут быть рядом, не объясняясь. Молчание было плотным, как туман — не давило, но всё скрывало. Август подал сигарету. Йост взял. — У тебя зажигалка дрожит, — тихо сказал Ши Аггу. — Холодно. — Или нервы. — А может, и то, и то, — выдохнул Йост. Он прикурил, затянулся. Пальцы дрожали чуть сильнее, чем хотелось бы. Ши Аггу молчал, глядя вдаль, где за панельками плавал неон. Обычный вечер, в городе, где каждый второй прячет себя в наушниках и сигаретах. Только тут не было пряток. Всё было на виду — усталость, вина, нежность, которую оба ещё не умели называть. — Я не умею говорить «прости», — сказал Йост, будто сигарета вытянула это из него. — Особенно, когда виноват. — Тогда сиди. Просто сиди. — Это и есть извинение? — В нашем случае — да. И он остался. Снова тишина, снова общий дым. Август не отворачивался. Йост — тоже. Их взгляды то пересекались, то расходились. И в этих молчаливых касаниях глазами было больше искренности, чем в десятке фраз. Потом Йост тихо добавил: — Я скучал. Но был слишком упрям. — Я тоже. Но ты и правда перегнул. — Знаю. Признаю. И... всё равно скучал. — Долго не приходи — и я тебя забуду. — Ты врёшь, — улыбнулся Йост. — Конечно, — выдохнул Август. Он повернулся к нему и впервые за долгое время смотрел не сквозь — а вглубь. В Йосте что-то замерло. Ничего не случилось, но сердце стукнуло тяжелее. Вот она — та самая искра. Первая. Незаметная, почти случайная. Но от неё всегда начинается всё остальное. Он снова затянулся, передал сигарету Ши. Тот взял, не отрывая взгляда. И в этот момент между ними будто исчезла граница. Не физическая — внутренняя. Та, что отделяет «просто знакомого» от «я тебя чувствую даже когда молчу». Йост опустил глаза. Пальцы хотели дотронуться — до плеча, до ладони, до щеки. Но он не посмел. Пока. Ши Аггу сам чуть сдвинулся ближе. Не вплотную — просто, чтобы их локти почти касались. Контакт. Случайный, но не случайный. — Думаешь, мы вообще справимся? — вдруг спросил Йост. — Думаю, да. — Даже если я буду психовать, исчезать и срываться? — Если я рядом — значит, готов. Йост кивнул, и в этом кивке была вся его усталость, вся хрупкость и весь страх быть непонятым. Но рядом был Август. И этого — на сегодня — было достаточно. Потом они долго сидели, молчали, курили и смотрели на стены соседних домов. И в этой тишине, в этом простом присутствии, Ши Аггу чувствовал: Йост проникает под кожу. Медленно. Неосознанно. Но так, что уже не вытравить.