кроваво-красный ураган

Когда Солнце и Луна вернулись в ладони Хагоромо, воцарился мир, и братья обрели покой. Глупые маленькие существа. (Её глупые сыновья.) Кагуя открыла глаза, Ринне Шаринган дремал на ее лбу. Именно в такие времена она уважала главу клана Оцуцуки; он мог бы снять печать не более чем за несколько месяцев. Ей потребовалось семь месяцев, с помощью Зецу, и только потому, что она уже была в этой ловушке раньше. (Она бы приложила больше усилий, чтобы выбраться с Луны, если бы увидела, какой беспорядок Хагоромо устроил в ее мире: Кагуя думала, что ее сын создаст мир, как и обещал. ) Со взрывом чистой чакры остатки печати исчезли вместе с раздробленными камнями, рассыпавшись в мелкую пыль. Зецу радостно хихикал рядом с ней, но Кагуя была далека от веселья. «Хагоромо... это уже второй раз, когда ты восстаешь против своей Матери. Ты зашел слишком далеко». Наруто сидел в больнице, как ему казалось, пятьдесят миллиардов раз. Пока Цунаде тыкала и тыкала в его руку, ну, в его клетки Хаширамы, он вспоминал бой с Саске, пытаясь понять, чего именно они пытались добиться. Оба истощены и изнурены, но они все еще сталкивались и сражались, пока Долина Завершения не была разбита на куски, скульптура едва видна из-за количества вырезанных и разбросанных обломков. Они все еще сражались даже после того, как стойка Саске по учебнику Тайдзюцу стала неряшливой, а Наруто выглядел хуже, чем когда его неправильно обучал Мизуки. И несмотря на все, что они боролись, им казалось, что это должно было произойти. Это было как заключение для них. Он не жалеет об этом, даже потеряв в процессе руку. «Ты чувствуешь это?» Цунаде втолкнула чакру в его конечность. "Да-" Она ущипнула его за внутреннюю часть предплечья: «Это больно…» «Ой! Да, да, да, теперь дайте мне пойти-ттебайо. Мы делали это так много раз-» Может быть, Наруто действительно жалел о потере руки. Саннин вздохнул и- Да! Наконец-то он мог идти! «Ладно, отлично, сопляк. Только не забудь зайти на следующей неделе...» И тут по спине каждого опытного шиноби пробежал холодок тревоги — кунаи были вытащены и — где это-что это-война окончена, так что же теперь? Наруто распространил свою чакру вокруг себя (растянув ее на один... два... три... четыре... пять километров), задействовав столько своих сенсорных способностей, сколько мог, и... Кагуя. Враг- Шиноби - Богиня, яростная фигура из плотной, темной чакры, метнулась к нему со скоростью, которую она раньше не демонстрировала, и именно тогда Наруто почувствовал, как его желудок сжался, потому что она разозлилась. «Все, убирайтесь отсюда!» Наруто провел рукой по своим стриженным светлым волосам и попытался понять, как это могло произойти. Он думает о ее прохладном поведении и о том, как она медленно левитировала, так же грациозно, как заявляет ее внешность. И теперь она-она летела по воздуху быстро, как будто она постоянно приводила в действие высокоуровневые Фуутон Джутсус, чтобы парить на невероятных скоростях. У них есть, может быть- что- сорок- тридцать секунд, чтобы поднять свою задницу и- «Наруто!» — раздался голос Саске, нехарактерно полный опасений. Орда шиноби пыталась оттащить его: «Все, что ты делаешь, может быть использовано против тебя...» «Перестань сопротивляться-» «Что ты делаешь, Учиха?» Саске мог бы легко их уничтожить, но у Наруто нет времени... " Отстаньте ," - сказал Наруто (не кричал, не требовал), голубые глаза были ледяными, а лицо - безрадостным. Он ударил в них волной чакры, раздражение от их невежества вспыхнуло. Сколько секунд они только что потеряли? Он повернулся к Саске, и выражение его лица стало еще мрачнее, поскольку их лица в равной степени отражали беспокойство и ужас. «Это не она, да?» Наруто хочет ошибиться. Саске оглянулся на него, и его кожа побледнела, глаза расширились, один из них был на грани красного цвета Шарингана. На них обрушилась волна убийственного намерения, свирепая, как бурное море, леденящая и беспощадная, как суровые океаны. Они оба чувствовали, как ее призрачные глаза смотрят на них двоих, наполненные столкновением ледяного холодного гнева и подлинных, любящих слез. Ее голос был таким же, как они помнили, элегантно мягким и шелковистым, как атлас, ее шепот нес достаточно силы, чтобы резонировать на поле боя. «Индра... Асура...» «Кагуя...» — в ужасе ответили они.