кроваво-красный ураган

-Коноха- Хирузен никогда в жизни не был так расстроен. Видимо, даже Какаши и Тензо не смогли дать прямого ответа, потому что их слишком отвлек тот факт, что выживший Узумаки, который был достаточно силен, чтобы быть- "-стоящим за устранением всех главных преступников-" - выглядел как точная копия героя Йондайме. Видимо. При мысли о светловолосом Хокаге Хирузен вспомнил улыбающегося голубоглазого мальчика, который скоро должен был закончить Академию. (Если он вообще сможет ее пройти.) Он давно не навещал сына Минато, но мальчик все равно постепенно привыкал к окружающей обстановке... ...С Наруто все будет в порядке. Наруто выживет, он ведь сын Минато... -Наруто- Кто-то оставил овощи на его кухонном столе. Это было очень подозрительно, потому что почему кто-то вообще должен давать ему что-то бесплатно? Он потрогал листовую зелень и внимательно осмотрел ее на предмет черных, противных пятен или больших уродливых жуков... Неа. Настоящая еда. Должно быть, Ирука-сенсей. Он обернулся, когда споткнулся о маленькую коробку, она была полна ручек, тренировочных кунаев и всего остального. Ого, Ирука-сенсей был очень щедр, подумал мальчик, наклоняясь, чтобы перебрать свои неожиданные подарки. Затем он остановился у плюшевой жабы. А рядом с ней — плюшевая собака. Хм. Ирука-сенсей, должно быть, снова посетил центр по приему животных. -Возвращаемся к группе Араши- «Суна сейчас?» — простонал Суйгецу. «Ненавижу это! Я превращусь в облако!» -Были печальные вещи и безумные способы их искупить- Араши чувствовал себя плохо из-за того, что не приблизился к Гааре. Его военный разум автоматически классифицировал Гаару как «не фатального» и, следовательно, «не важного». Не помогло и то, что его Буншин пытался уклониться от людей, которых он знал. Но... он не смог провести связь, что без Орочимару вторжение не произойдет. Наруто вряд ли будет сражаться против Гаары и, следовательно, убедит его стать, ну, не буйным, кровожадным маньяком . И вот он здесь, искупает свою ошибку. Другими словами, его преследовал разъяренный Гаара. В третий раз. "Ах! Гаара-чан, ты такой энергичный!" Араши улыбнулся, как будто песок не щелкает его остаточные изображения. Мальчик начал рычать, пот выступил на его бровях. "Разве ты не любишь утренние пробежки?" «Просто умри!» К седьмой игре в «пятнашки» — «Я знал, что семь — счастливое число». Араши победно сиял, когда Гаара наконец сдался на послеобеденный чай. Он не обращал внимания на гражданских, которые кричали, увидев мальчика, приглашая их к зарезервированному столику. «Вот это я называю развитием». Официантка повернулась к ним лицом, прежде чем ее взгляд сосредоточился на рыжеволосом парне. "Иии-это... это... это..." Араши громко выдохнул: «Мисс, если вы собираетесь паниковать или бежать, поторопитесь и сделайте это. В противном случае, просто подайте нам немного чертовой еды». Излишне говорить, что она побежала. «Идеально, хм!» — обрадовался Дейдара. «Теперь мы можем получить бесплатную еду! Это был план, не так ли, Данна?» «Нет, Дейдара!» — выругался Итачи, прежде чем медленно повернуться к Араши. «Араши-сан не планировал этого... верно?» «Конечно, нет». Араши ахнул, обиженно. «Вот, сядь здесь, моя маленькая Тыковка». «-Потому что я клянусь, он был зависим от этого овоща». Он мысленно добавил. «Помпа…» Гаара сплюнул — интересно, он никогда раньше так не делал. К полному удивлению мальчика, все посмотрели на него с сочувствием. «Мне жаль это говорить, Гаара-кун». Орочимару вздохнул, потирая виски. «Ты слышал эту заглавную букву, не так ли? Теперь это будет твоим официальным прозвищем». «Ник... имя?» «Да, Гаара». Карин тепло улыбнулась — несомненно, чувствуя две стороны чакры внутри мальчика. «Это значит, что теперь ты один из друзей Араши-нии». «Щенки». Шизуне поправила ее с невозмутимым видом. «Она имеет в виду, что ты новый щенок Араши». Бум, кто-то сказал «плохая герметизация»? «Неполная печать — нулевая». Араши не мог не сказать, заканчивая подправлять грязную работу Фуиндзюцу Гаары. Темари и Канкуро с подозрением посмотрели на него, занеся руки над своим оружием. «Это полузавершенный Фуиндзюцу со всеми неправильными элементами». Он цокнул, разглядывая пятьсот ошибок в рунах. Когда он почувствовал, как его тело механически исправило испорченную систему чакр Гаары, сознание Араши переместилось в ментальные пространства. «Заткнись, пожалуйста». Курама закатил глаза. «И я не могу поверить, что ты на самом деле встречаешься с людьми по всем странам... Мир во всем мире через чаепитие?» «...Вот это мысль». «Кьюби!» Носовой визг резанул по ушам Араши, но он не смог сдержать вздоха облегчения, когда увидел... «Шукаку! Я скучал по тебе!» «Что это за жалкий человечишка?» Лапа поднялась, ударив по телесной оболочке Араши, и Биджу застыл от удивления, когда красноголовый просто отбил всю силу Шукаку лучом. «Ты тоже скучал по мне?» Шукаку помедлил в замешательстве, прежде чем решил проигнорировать Аномалию и повернулся к Кураме. «Ты, ты вонючая лиса! Что ты здесь делаешь?» «Сюкаку, мне неприятно говорить, что я рад тебя видеть, но вот я здесь». «Ты — лиса тоже! Ты сошла с ума!» «Это очень мило с твоей стороны, проклятый Тануки». Шукаку вздохнул с облегчением: «Слава Сейджу, я думал, что мир рушится, когда твое ублюдочное лицо говорило приятные вещи». «Сюкаку», — Узумаки мысленно поднял руку, закончив изучать печать. «Я починил печать, так что ты можешь перестать сходить с ума. Хорошо?» «ХА?» — взвизгнул Биджу. «Не будь смешным!» «Хм», — пробормотал Араши в нерешительном согласии, заставив Ичиби ощетиниться от раздражения. «Я скажу тебе одну вещь, ладно?» «Такой жалкий смертный, как ты, не может...» «Сделаешь больно моему Гааре-чану, и я вырву тебе кишки», — весело сказал Араши, и Шукаку, находясь в замешательстве, не мог не восхищаться его кровожадностью. «Я знаю, что все говорили, что у биджу нет органов, но... кто знает? Не думаю, что ты хочешь это узнать. У биджу есть болевые рецепторы, не так ли?» Шукаку задумался над словами мужчины, а Шукаку никогда не задумывался. Это должно быть знаком, что он должен согласиться. Правильно. Шукаку никогда не был мудрым и практичным. Этот человек был силён. С ним было трудно сражаться. Поэтому Шукаку не стал беспокоиться. Поэтому он просто согласился. Не то чтобы он испугался или что-то в этом роде. Это просто... просто запятнало бы его репутацию , если бы он сражался с таким смертным! «Э-э, ладно. Хмф! Мне все равно не хочется возиться с этим слабым человеком!» Шукаку повернулся к барьеру недавно возведенной печати и сел, чтобы вздремнуть еще на сто лет, когда несколько слов остановили его. «Гаара... сильнее, чем ты думаешь». Манера поведения мужчины смягчилась: «И ты не должен быть слишком суров с Гаарой, понимаешь? Джинчурики и Биджу оба ненавидят процесс запечатывания и последствия, которые за ним следуют. Если ты его ненавидишь... это все равно ничего не изменит, ясно?» «Ты хочешь свободы, Брат, я понимаю». Курама приоткрыл глаз, чтобы посмотреть на младшего. «Но что такое свобода без цели? Без родни? Просто попробуй поговорить с ребенком, наш Отец хотел бы, чтобы ты это сделал». «Верно, Шукаку», — сказал Араши, выходя из ментального пространства. «Не забывай об этом». Только когда Шукаку остался один в своем разуме, он понял, что Курама назвал его «братом». Этот мерзкий лис стал мягким! Слабый! Какой сентиментальный... слабак... «-сколько часов ребенок его возраста должен спать?» — раздался женский голос, когда Гаара с трудом открыл глаза. «-не говори мне эту чушь про Ичиби, есть такая вещь, как психическое здоровье, ты, жалкое подобие отца! — А? Конечно , у бедного мальчика были бы проблемы с... — он бы сошел с ума от такого обращения...» «Ну и как?» Гаара встал по стойке смирно, когда Араши посмотрел на него своими добрыми глазами. Сколько бы Гаара ни общался с этим человеком, он все равно был ошеломлен его теплом. Оно напомнило ему закат — менее интенсивный, чем красный, но более жесткий, чем желтый — теплый и гостеприимный цвет приглушенного оранжевого. Вот тогда он вздрогнул: отсутствие звона и скрежета в голове было ошеломляющим. «Оно... оно исчезло!» Его брови нахмурились в недоумении. «Его больше нет! Мать...» «Э-э-э, что я сказал?» «Шукаку», — торопливо повторил Гаара, поднеся руку ко лбу. «Шукаку больше нет!» «Он все еще там, Тыква, просто больше не устраивает истерику». Истерика? «Этот тюлень был чертовски... кхм, подставил вас обоих». Этот голос тогда все еще был там. Высокий голос, который заставлял Гаару делать то, что он ненавидел. (Широкие, испуганные глаза Канкуро и Темари всегда причиняли ему боль.) «Почему оно просто не может уйти?» — мрачно пробормотал Гаара. Ненавидя, ненавидя и ненавидя то, что было внутри него. «Он». Араши грустно поправил. Он поднял взгляд на мужчину и был удивлен кривой усмешкой на его губах. «Шукаку — это «он», Гаара. И ты не должен его ненавидеть, ладно?» Разве нельзя его ненавидеть? Он вспыхнул от негодования, когда в нем закипели гнев и обида. Но затем лицо Араши стало понимающим и грустным. Гаара вспомнил о запахе крови и его попытках убить человека, когда они впервые встретились. «Ты хочешь измениться, Гаара?» — Араши протянул ему руку на седьмую ночь. «Ты хочешь стать тем, кем можно гордиться?» В глазах Араши не было ничего, кроме доброты, даже несмотря на то, как враждебно он к нему относился. Именно из-за прощения Араши Гаара изменился, разве прощение Шукаку не сделает то же самое...? Он помедлил, прежде чем ответить слабой улыбкой: «Хорошо». Гаара просто сказал. «Я попробую». Шокированный Канкуро и плачущая Темари. Гаара делает осторожный шаг вперед. Выражение лица Араши смягчилось, когда братья и сестры приблизились друг к другу с тихими извинениями, позорными признаниями и новыми обретенными целями. Канкуро одарил Гаару искренней улыбкой, но Темари была менее сдержанной, когда она схватила своих младших братьев в сокрушительные объятия. «Ты изменился, Гаара». «Я боялся за тебя ». «Простите, Канкуро, Темари. Я не думаю, что этого достаточно, но сейчас, я надеюсь, этого будет достаточно...» Эта сцена вызвала у Араши одновременно и радость, и темную, горькую ревность . Он скованно повернулся, чтобы уйти от них, когда рука Гаары потянулась и потянула его за руку. Когда он посмотрел вниз на трех братьев и сестер, которые смотрели вверх, Араши пришлось силой удерживать свое лицо нейтральным. Он помнил только Канкуро как странного брата-марионетку Гаары, который пытался научить его нитям чакры. А Темари он помнил только как страшную девушку Шики, которая была крута в Футоне, но ужасна в его преподавании. По отдельности Араши думал, что он может отмахнуться от их присутствия. Он сделал это с Цунаде и остальными... Но эти трое были одними из немногих, кто вкрался в его узкий круг товарищей после того, как смерть Какаши-сенсея и Команды 8 отключила его . На секунду свет коснулся волос Гаары, напомнив ему о прошлом, а его проницательные бирюзовые глаза заставили горло Араши сжаться от ностальгии и страдания. Их трое. Он любил их троих. И он завидовал им троим. «Ты...» Губы Гаары сжались в тонкую белую линию. «...Вернёшься, да?» Завистливая часть его существа была жестоко подавлена, когда всепоглощающая любовь, которая всегда так легко давалась Араши, заполонила пространство его разума. «Конечно...» Несмотря на мучившую его горько-сладкую скорбь, Араши нацепил на лицо беззаботный взгляд, полный тепла и счастья: «Ты ведь моя Тыква!» (Лицо Гаары вытянулось, прежде чем он невозмутимо произнес: «Не называй меня Тыквой».) «Оу, смотри, Итачи-чан, он учится!» — просиял Араши, нянчясь с мальчиком. «Все в порядке, Гаара», — утешал Итачи строгим тоном. «Мы все можем быть травмированы Араши-саном вместе». «...Зови меня нии». «Араши-сан».) -Потом были... интересные вещи- «Достопочтенная внучка», — Дейдара театрально отдал честь, прежде чем ему пришлось добавить: «Хм». «Дейдара-нии?» Куроцучи изумился: «Как ты сюда попал ? И... ты вообще не навестил меня!» «Хо, у Бака-куна есть девушка? » Карин подняла брови, поправляя очки. «Ара. Это удивительно». «Я не его девушка!» «Она не моя девушка, хм!» Чудеса случаются... «Итак, мы достигли взаимопонимания?» Араши скрестил ноги и поднял брови, глядя на Оноки. «Петарда моя. Так что если ты хочешь «отплатить» мне за помощь, по сути, половине твоих граждан, ты возвращаешь ему статус ниндзя Ивы». «То, о чем ты просишь, просто смешно», — повторил Оноки, но на этот раз его слова не вызвали жара. Что мог сделать Цучикаге, кроме как согласиться? Ходили слухи, что этот человек был связан с довольно известным синоби. А еще он убил всех этих преступников... Наживать врага на такой сильной фигуре было равносильно самоубийству. (И, возможно, трудно было отказаться от этой ангельской, выжидательной улыбки.) «О, я тебя абсолютно понимаю». Араши кивнул. «Но я просто так работаю, понимаешь?» «Нет, о боги, я не знаю». «Спасибо, Оноки, старый пердун, хм!» — Дейдара издал тихий звук, когда Каге нехотя расписался на листе. Он забрался на окно. «Ты все равно меня не поймаешь! Я собираюсь навестить Мать, Даичи и всех остальных, и поскольку у меня хорошее настроение, я тоже попрощаюсь с этим камнем!» Его голос начал затихать, когда он свободно выпал из здания. «Я такой хороший ребенок, ХММММ-» «...И вот почему вам следует вкладываться ТОЛЬКО ВЗРЫВЫ ХММ!» «ВЗРЫВЫ ХМММ!» — с энтузиазмом повторила комната, полная сирот. Именно в эту сцену попала Мать, услышав множество мини-взрывов. «Дара-чан!» Она ахнула, узнав яркие светлые волосы, и бросилась к парню. «Я слышала, что ты вернулся, но я не думала...» «Я вернулся, мамочка, и я принес тебе цветы, потому что я больше никогда не вернусь в это место — может быть!» Ей протянули белые глиняные тюльпаны, и она с благодарностью их приняла: «Ара, большое спасибо, ты, как всегда, милый ребенок». «Это хорошая самооборона, хм». Дейдара кивнул. «Оно может взорваться три раза. Искусно, хм». Над головой у Матери выступила капля пота. «Ты совсем не изменился, не так ли, Дара-чан?» Она чмокнула его в щеку, и он, как обычно, поморщился. «И... чему ты учил этих бедных детей?» Дейдара даже не смутился, указывая на свою взрывчатку. «Искусство». «Нет, Дейдара, я имею в виду, чему ты учил?» «Мое наследие искусства...» — пропел Дейдара, отвернувшись от раздраженной Матери, — «...должно быть продолжено». И тут он повернулся к комнате мечтательных детей. «Повторяйте за мной: Гейдзюцу ва-» ""БАКУХАТСУ ДА!"" В этот момент вошла сестра и вышла, громко хлопнув дверью и небрежно сказав: «Извините, ошиблись комнатой». Знаете ли вы, что взрослый мужчина может фанатеть от мальчика? «О боги, он настоящий». Харума коснулся плеча Дейдары, прежде чем его рука отдернулась. «Ты действительно ученик Даичи? Знаменитый... извините, я имел в виду печально известный Дейдара?» «Да, ты уже это говорил. И это ученик». Дейдара снова поправил его, показывая глиняного дракона плачущему Дайчи. «Хм». «Я так скучала по тебе, Дара-кун!» «Хм, ты уже это говорил, сэмпай». «Он тоже шо шмол !» «Заткнись, Хару». «Могу ли я оставить его себе?» Даичи закатил глаза, но прежде чем он успел ответить, это сделал его «ученик». «Нет», — ухмыльнулся Дейдара, в его глазах отсутствующий взгляд. «Хотя Данне скоро придется ВРЕМЕННО уйти, единственный мужчина, за которым я когда-либо последую, — это он!» («Могу ли я тогда хотя бы увидеть твою взрывчатку?» — спросил Харума, не заметив блеска в глазах Дейдары, когда тот ответил: «Конечно». «Чёрт». Даичи хлопнул себя по лбу. «Чёрт , чёрт, теперь ты это сделал, Харума. Ты платишь за сопутствующий ущерб». "Собрать-что-" «БАХ!» — крикнул Дейдара, и все вокруг внезапно заволокло дымом и пеплом, когда вокруг них произошли взрывы. «Бах, бах, бах, бах, БАХГГГ!» «Цучикаге-сама». «Они наконец ушли?» «...Да, сэр. Однако я здесь, чтобы сообщить о разрушениях в этих районах...») -Октябрь: Были яркие вещи- «Это должно быть ЗОЛОТО, ДЕЙ-БАКА, ТЫ ГЛУПЫЙ!» "НЕТ! О, БОЖЕ, вот почему я ВСЕГДА называю тебя УРОДЛИВЫМ, ты отстой!" - закричал в ответ Дейдара. "У Данны в режиме Сендзюцу СЕРЕБРО, ясно? У него не может быть двух блестящих цветов одновременно, это КОЩЕРСТВО ИСКУССТВА, ХММММММ!" «Чего еще ты ждешь от RED?» — завизжала Карин в ответ. «Ты хочешь одеть его в темный наряд с ФИОЛЕТОВОЙ ПОДКЛАДКОЙ? Не похоже, что Араши-нии собирается использовать режим Сендзюцу, когда он «гражданский торговец». «Сейчас, сейчас, дети...» Араши поднял руки в примирительном жесте, но Карин и Дейдара одновременно отбросили его руки. "НЕТ АРАШИ-НИИ" "ШИШ ДАННА!" Хозяин магазина с сочувствием посмотрел на всех, кроме двух кричащих детей. Итак, это произошло: Араши отдернул занавеску, позируя с размахом (капля пота на его голове была хорошо видна) - «Ладно, я думаю, боа из перьев — это слишком», — нацарапала Карин вариант. «Следующий!» «Ладно, никаких крыльев феи, хм». Дейдара вздохнул. «Мне это очень понравилось!» «Нет платья — значит, не окама». «Данна все равно красивая девушка, хм. Немного похожа на Орочи-джисама». «Не сравнивай меня с этим Снейк-Вадом!» «Ты все еще так меня называешь?» — простонал Орочимару, хлопнув себя по лбу. «Раньше там не было заглавных букв!» «Следующий наряд!» «О, боже, это что, пиджак?» Глаза Цунаде заблестели. «Моя очаровательная ученица Карин. Это. Великолепно». «Правда, Шишоу? А Дэй-бака сказал, что оно «слишком жесткое». Никакого вкуса». «Как ты думаешь, ему стоит надеть эти перчатки?» «Может быть, всего три пары. На всякий случай». «Столько «татуировок», он не был бы хорошим «гражданским торговцем» со всеми ними, хм...» «Очень длинные рукава?» Они оба остановились, обернувшись, чтобы посмотреть на Хенгеда Орочимару. А затем на его одежду. "Кимоно?" «Я НЕ БУДУ НОШИТЬ ОДЕЖДУ В ОДИН КОМБИНИРОВАННЫЙ СО ЗМЕЕЙ ЧЕХОЛ!» «Хаори?» — поправили они, а Орочимару раздраженно закатил глаза. Прошло слишком много времени... «Ладно, Дей-бака». Карин вытерла пот со лба. «Итак, у нас есть это: несколько хаори, куча повседневных юкат и подходящие рубашки и брюки, несколько полных комплектов синоби, костюм без галстука...» "ЧТО?" «Если только Данна не хочет стать бедным торговцем, хм». «-А еще свитер, тренч, водолазка, пара перчаток без пальцев, ботинки, сандалии синоби... хм, мне взять по три штуки каждого или только две?» «Только двое, Карин». Цунаде улыбнулась. «У нас недостаточно денег». «Ты лжешь!» Араши показал ей язык. «Ты просто хочешь рискнуть. ...Подожди... Я уже сказал, что это слишком, одного наряда будет достаточно, ради богов...» «Вы... вы хотели бы заплатить сейчас или...» Продавец выглядел таким уставшим. «КАК ТЫ МОГ?» Все вздрогнули от громкого крика Карин. «Я ДАЖЕ НЕ РЕШИЛА ЦВЕТА!» Поначалу отсчет шел на месяцы, но прежде чем они успели опомниться, наступил октябрь. Две недели... неделя... три дня... два дня... И вот Араши должен был уйти... сегодня.