Твой школьник

Прошла неделя. Семь дней, которые превратились для Руслана в бесконечную череду раздражения, недосыпа и странного, липкого чувства, которое он никак не мог идентифицировать. Он злился. Злился на погоду, на одноклассников, на дурацкие уроки, на Илью, который постоянно лез со своими вопросами, и, конечно же, на Данилу Владимировича. Этот рыжий с ледяными глазами стал его личным кошмаром. Но самое бесячее было другим. Руслан не мог отделаться от ощущения, что он уже где-то видел этого человека. Не в школе, не на улице — а где-то глубже. В подсознании. Это чувство преследовало его повсюду: на уроках, дома, даже во сне. Он просыпался по ночам с ощущением, что вот-вот вспомнит, но мысль ускользала, как вода сквозь пальцы. И это бесило до скрежета зубовного. Сейчас они сидели в школьной столовой. Пахло пережаренным маслом и капустой. Руслан ковырял вилкой неаппетитную котлету, а напротив сидел Илья и с задумчивым видом жевал булку. Его зеленые глаза были прищурены — он тоже мучился от того же вопроса. — Слушай, — начал Илья, прожевав. — У меня просто крыша едет. Я уже всю голову сломал. Где мы его видели? Ну серьезно, Рус. У меня такое чувство, будто я с ним пил на брудершафт в прошлой жизни, но вспомнить — никак. Руслан поднял глаза. В его карих зрачках отразилось облегчение — он был рад, что не один сходит с ума. — Ты тоже это чувствуешь? — спросил он тихо, наклонившись вперед. — Я думал, мне одному кажется. — Да блять, — Илья откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам. — Я вчера ночью проснулся в холодном поту. Снилось, что я маленький, сижу на скамейке, и кто-то надо мной стоит. А лица не помню. Только рыжие волосы. И голос... грубый такой, до мурашек. — Он поежился. Руслан нахмурился. От слов Ильи у него по спине пробежал холодок. Ему тоже снилось что-то подобное. Но каждый раз, когда он пытался ухватить детали, они расплывались, как туман. Он помнил страх. Помнил унижение. Помнил, как земля была холодной под коленями. Но лицо... лицо стиралось, оставляя лишь смутный образ. — Может, просто совпадение, — неуверенно предположил Руслан, но сам в это не верил. — Рыжих много. — Да, но не с такими глазами, — возразил Илья. — Ты видел его глаза? Они как у змеи. Или у волка. Ледяные. Я таких больше ни у кого не видел. — Он понизил голос. — И вообще... он какой-то слишком знакомый. Будто мы с ним уже общались. Плохо общались. Я не знаю, как объяснить. Руслан промолчал. Он знал. Он слишком хорошо знал это чувство. Каждый день, на каждом уроке алгебры, когда Данила Владимирович смотрел на него с этой своей непроницаемой улыбкой. От этого взгляда у Руслана по коже бежали мурашки, а внутри разливалось что-то горячее и противное одновременно. Что-то, что он не хотел анализировать. — Может, это твой родственник? — не унимался Илья. Руслан, не раздумывая, отвесил ему звонкий подзатыльник. — Эй! — возмутился друг, потирая затылок. — Чё творишь, придурок? — Ты совсем тупой? — Руслан выпучил глаза. — Мы, по-твоему, хоть немного похожи? Он — рыжий, высокий, глаза как у змеи. А я?! Я просто Руслан! — Ага, — Илья противно ухмыльнулся. — Похожи. Долбоебизмом. Одним на двоих. Руслан замер на секунду, а затем его лицо исказила злая гримаса. — Ах ты сука! — рявкнул он, но Илья уже был на ногах. Он выскочил из-за стола с такой скоростью, будто за ним гнались черти, и через секунду его и след простыл. Руслан остался один. Перед ним стоял поднос с нетронутой едой Ильи. Он вздохнул, провел рукой по волосам и прошептал в пустоту: — Вот еблан... Я тебе еще покажу, кто кого. Но мысли его были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове лицо Данилы. Тот изгиб бровей, когда он улыбался. Способ, которым он закладывал руки в карманы брюк. Его голос — низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой. Голос, который, казалось, проникал прямо под кожу. Голос, который он точно слышал раньше. Но где? Где, блять?! Руслан тряхнул головой, отгоняя наваждение. «Что за фигня со мной творится?» Прозвенел звонок. Алгебра. Его «любимый» урок. --- Руслан вошел в кабинет с опозданием на минуту. Он знал, что Данила Владимирович что-нибудь скажет. Этот учитель никогда не упускал возможности задеть его. Но Руслан был готов. Он толкнул дверь и прошел к своей парте, даже не взглянув на учителя. Плюхнулся на стул рядом с Ильей и уставился в окно, делая вид, что происходящее его не касается. Данила Владимирович замолчал. Наступила та самая звенящая тишина, которую так ненавидит каждый опоздавший ученик. Учитель медленно положил указку, повернулся всем корпусом и уставился на Руслана. Его глаза — прозрачные, голубые, с хитринкой — рассматривали ученика с непонятным интересом. Как будто он тоже пытался разглядеть что-то знакомое. — Интересно, — начал он, и в голосе его послышался бархатистый, но ядовитый смех, — а вас учили манерам, или у тебя, Руслан, диагноз? ОВЗ, может, есть? — он сделал скорбное лицо и всплеснул руками. — Ты мне только скажи, я все пойму, я же чуткий. Класс грохнул. Кто-то засвистел, кто-то захлопал. Руслан сжал зубы. Илья нервно хихикнул. — Тихо в классе, — холодно бросил Данила, и смех мгновенно утих. Он перевел взгляд на Руслана и наклонил голову набок. — Тебе стоит встать перед тем, как извиниться. — Не хочу. Значит, не буду, — выдавил Руслан, чувствуя, как внутри закипает жгучее пламя обиды. — А за опоздание... сорян. Просто из-за одного недоумка пришлось задержаться. Данила усмехнулся. И тут Руслан заметил, как учитель на мгновение прищурился, будто вглядываясь в его лицо. Будто искал что-то. Может, ему тоже казалось, что они встречались раньше? Этот взгляд — он длился всего секунду, но Руслан успел заметить, как на лице Данилы мелькнула тень задумчивости. — Я вижу, что ты языкастый, — сказал Данила, но в голосе его появилась странная задумчивость. — Но зачем нам это демонстрируешь? — снова смех. — Встань и извинись. Иначе после уроков останешься и будешь учиться извиняться. У меня методика интенсивная. — Нет, — отрезал Руслан и уткнулся носом в парту. Сердце колотилось. Он слышал, как стучит кровь в висках. И еще он слышал, как Данила сделал паузу, а затем проговорил медленно, почти с угрозой: — Вас понял. После уроков жду здесь, в кабинете. А если не придешь, я буду разговаривать с твоими родителями лично. И имей в виду, я умею убеждать. Руслан сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. — Да ладно тебе, — прошептал Илья, пихнув его локтем. — Чё настолько бесит? Руслан приподнял голову. В его глазах горела ярость — но там же, в глубине, мелькнула растерянность. Он сам не мог понять, что его бесит больше: сам учитель или то, что он не может вспомнить, откуда знает этот голос, этот взгляд, эту насмешливую улыбку. — А ты как думаешь? — прошипел он. — Я хочу понять, откуда я его знаю. Сука, до дрожи ненавижу это чувство. Я не могу спокойно на него смотреть, потому что... потому что мне кажется, будто он что-то сделал. Что-то плохое. Но я не помню что. Я не помню его лица, но я помню этот голос. Этот взгляд. Это сводит меня с ума. Илья вздохнул. Он посмотрел на учителя, который уже начал объяснять новую тему, затем снова на Руслана. — Мне тоже так кажется, — признался он тихо. — Но мы же ничего не можем вспомнить. Может, нам просто кажется? — Не кажется, — твердо сказал Руслан. — Я это чувствую каждой клеткой. Я чувствую, что он — часть моего прошлого. И что эта часть — дерьмовая. Но я не могу понять, какая именно. Он снова посмотрел на учителя. Тот объяснял тему, его голос звучал ровно и уверенно. Иногда его взгляд скользил по классу и останавливался на Руслане. На доли секунды. Словно он тоже что-то искал. Словно Руслан тоже был для него загадкой. — Почему он так на меня смотрит? — прошептал Руслан. — Может, ты ему нравишься, — усмехнулся Илья, но в голосе не было веселья. — Пошел на хуй, — буркнул Руслан, но где-то в глубине души он знал: это не так. Это было что-то другое. Что-то, что не поддавалось объяснению. --- Последний урок — история — тянулся бесконечно. Руслан сидел, уставившись в окно, и чертил хуи в тетради Ильи. Рука двигалась механически. В голове крутилась одна и та же мысль: почему он мне так знаком? Он смотрел на силуэт Данилы, который мелькал в коридоре за стеклянной дверью. Рыжие волосы. Плавная походка. Знакомо до боли. До звона в ушах. — Ах ты тварь! — Руслан выкрикнул громче, чем следовало, когда Илья начал рисовать у него на руке. Учительница вздрогнула и обернулась. — Руслан! — закричала она. — А ну встал! Руслан лениво поднял голову. Оглядел учительницу с ног до головы и хмыкнул. Даже не пошевелился. — Ну всё, Руслан! — она схватила телефон. — Я сейчас пишу завучу! Пусть она с тобой разбирается! Руслан закатил глаза. «Плевать». Когда прозвенел звонок, он вылетел из кабинета, даже не попрощавшись. Ему хотелось поскорее оказаться на улице, вдохнуть свежий воздух, выкинуть из головы все эти мысли. Илья догнал его в коридоре. — Тебе надо пойти к Даниле Владимировичу, — начал он, но Руслан перебил: — Да клал я хуй на твоего Данилу Владимировича! Он усмехнулся, но заметил, как побледнело лицо Ильи. Друг смотрел куда-то за его спину. И в его глазах читался ужас. — Чё с тобой? — А с тобой что не так? — прошептал Илья. Руслан медленно, словно в замедленной съемке, повернул голову. За спиной стоял Данила Владимирович. В своем идеально сидящем черном костюме. Руки в карманах брюк. Лицо — каменное, но в глазах — искра. Искра злости? Или любопытства? Руслан не мог понять. — Э... здрасте, — выдавил он, делая шаг в сторону, чтобы сбежать. — Ты, по-моему, что-то забыл, — голос учителя был ровным как струна, но в нем чувствовалась сталь. — Быстро ко мне в кабинет. Без разговоров. Руслан заскулил. Он посмотрел на Илью, но тот лишь похлопал его по плечу и быстро зашагал в сторону гардероба. Никакой поддержки. Как всегда. — Предатель, — прошептал Руслан в спину друга. Данила покачал головой, взял его за локоть — пальцы сжали кожу с неожиданной силой, и Руслан почувствовал, как по телу пробегает электрический ток — и потянул в кабинет. --- Дверь захлопнулась с глухим стуком. Руслан остался с ним наедине. Сердце бешено колотилось. Он облокотился на край парты, скрестил руки на груди и уставился в стену, игнорируя учителя. В кабинете пахло мелом и тем самым одеколоном, который уже успел въесться в его память. — Встань, пожалуйста, передо мной, чтобы я тебя нормально видел, — спокойно попросил Данила, садясь за стол и сцепив пальцы в замок. Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалось скрытое напряжение. Руслан не шелохнулся. Он изучал трещину на потолке, пылинки, танцующие в луче света. Всё, лишь бы не смотреть на этого человека. Лишь бы не чувствовать этот запах. — Мне повторить? — голос стал жестче. Тишина. Данила вздохнул и медленно поднялся. — Хорошо. Он не пошел в обход стола. Он просто перемахнул через его край — одним плавным, хищным движением — и оказался перед Русланом. Близко. Так близко, что Руслан почувствовал запах его парфюма. Дорогой, древесный, с нотами кожи и табака. Этот запах ударил в голову, вызвав странную, мурашечную дрожь. Почему-то от него хотелось закрыть глаза и вдохнуть глубже. И это бесило больше всего. Данила поставил руки по обе стороны от ученика, на ту же парту, практически зажав его в клетку своих рук. Наклонился вперед. Их лица разделяли сантиметры. Руслан видел каждую ресницу, родинку под глазом, бледную кожу с редкими веснушками. Видел, как его собственное дыхание пульсирует в такт с дыханием учителя. — Давай начнем с того, — прошептал Данила, и его голос был низким, почти интимным, — что ты не умеешь говорить элементарное «извините». Тебя не учат манерам? Или это такая форма протеста? — он приблизился на сантиметр, затем резко отстранился. Руслан сглотнул. От этого голоса у него по коже бежали мурашки. Он точно слышал его раньше. В темноте. Со страхом в груди. Но когда? Где? Почему память отказывалась выдавать ответ? — Вам какая разница... — выдавил он, но голос дрогнул. Данила хмыкнул. Он провел пальцем по краю парты, словно очерчивая невидимую границу. — Ты мой ученик, Руслан. За тебя я несу ответственность. И если ты ведешь себя неподобающим образом, мне приходят выговоры и жалобы. Понимаешь, о чём я? — он снова наклонился, и теперь его лицо было в паре сантиметров от лица ученика. — Мне плевать на жалобы, — прошептал он. — Но я не позволю, чтобы ты разрушал репутацию моего класса. М? Руслан попытался отвернуться, но Данила вдруг замер. Его взгляд скользнул по лицу Руслана, по его глазам, по губам. В голубых зрачках мелькнула тень. Тень узнавания? Или просто любопытство? Он прищурился, будто пытался увидеть что-то знакомое в чертах этого дерзкого подростка. — Что-то в тебе есть, — произнес он медленно, почти шепотом. — Ты мне кого-то напоминаешь. Я не могу понять кого. Руслан почувствовал, как кровь отливает от лица. Сердце пропустило удар. Эти слова — они эхом отозвались в его груди. Он не был один в этом безумии. Учитель тоже чувствовал это. — Вам тоже кажется? — вырвалось у него. — Вы мне тоже... знакомы. Я не понимаю откуда. Но я слышал ваш голос раньше. Я уверен. Я помню его... я помню, как он звучал... но не помню, где. Данила нахмурился. Он не отстранялся. Его дыхание касалось губ Руслана, и это было невыносимо — быть так близко, чувствовать его тепло, и при этом не помнить. Не мочь вспомнить, где и когда их пути пересеклись. — Я тебя не помню, — сказал он, но в голосе не было уверенности. — Но что-то... — он провел пальцем по линии подбородка Руслана, заставив того вздрогнуть. — Что-то есть. В твоих глазах. В том, как ты смотришь на меня. Будто ты меня боишься. Или ненавидишь. Или... — он замолчал, прищурившись, и вдруг его лицо стало серьезным. — Или я тебя боялся. Когда-то. Это странное чувство. Руслан замер. Слова Данилы прозвучали как пощёчина. Он чувствовал, как по спине бежит холод. Он хотел отодвинуться, но не мог. Тело не слушалось. Что-то внутри него — какая-то древняя, животная память — приказывало ему оставаться на месте. Смотреть в эти глаза. Вспомнить. Вспомнить, наконец, где он слышал этот голос. Где он видел этот взгляд. Где его сердце колотилось так же сильно от страха. — Это странно, — прошептал Руслан. — Я ненавижу вас. Я ненавижу этот голос. Но я не могу перестать думать, где мы могли встретиться. Данила усмехнулся. В его улыбке было что-то хищное и одновременно задумчивое. Он играл с ним, как кот с мышью. Но в этой игре было что-то большее — что-то, что сам Данила не до конца понимал. — Ненавидишь? — переспросил он тихо. — А я думал, тебе просто нравится привлекать мое внимание. Ты же постоянно со мной споришь. Постоянно лезешь. Будто хочешь, чтобы я тебя заметил. — Нет, — выдохнул Руслан, но голос дрогнул. — Тогда почему ты не отвел взгляд? — спросил Данила. Его палец все еще касался подбородка Руслана, и это прикосновение жгло. — Почему ты смотришь на меня так, будто хочешь что-то вспомнить? Почему ты не можешь оторваться? Руслан молчал. Он действительно смотрел. И действительно хотел вспомнить. Но в голове была лишь пустота и странное, томительное чувство, которое он не мог объяснить. Чувство, что этот человек — часть его прошлого. И что это прошлое — темное и страшное. Но почему-то сейчас, в этой близости, оно казалось не таким уж и страшным. Оно казалось... притягательным. Данила резко отстранился, словно опомнившись. Он провел рукой по своим рыжим волосам и хмыкнул. На его лице появилось выражение растерянности, которое Руслан никогда раньше не видел. Он отошел к столу и сел, сцепив пальцы в замок, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — Это странно, — повторил он, но теперь в его голосе была задумчивость, почти уязвимость. — Ты мне кого-то напоминаешь. И это меня раздражает, потому что я не люблю, когда что-то ускользает. Когда я не контролирую ситуацию. Он снова поднялся и подошел к ученику. В его руках был листок бумаги. Он встал напротив Руслана, и между ними повисла тишина. Руслан опустил глаза, чувствуя себя маленьким и беспомощным. — Давай вернемся к нашему разговору, — сказал Данила, и его голос снова стал жестким. — Почему мне пишет завуч и говорит, что Руслан плохо выражается на уроках, не слушает учителя и вообще ведет себя как последний хулиган? Почему? М? — Потому что... — Руслан замялся, чувствуя, как его голос предает. — Потому что нехуй меня отвлекать. Резкий, но не сильный шлепок по губам. Руслан вздрогнул и схватился за рот, удивленно уставившись на учителя. Его глаза расширились. Данила не выглядел злым. Он спокойно взял руку ученика и закатал рукав его рубашки, открывая взору целую коллекцию нарисованных прямо на коже неприличных рисунков. — Отвлекать вот от этого? — прошептал Данила, проведя пальцем вдоль линии рисунков. Руслан почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а тело будто пронзил электрический ток. Он хотел дернуться, но не смог. — Думаю, это был последний раз, когда мне пишут про твое неподобающее поведение. Данила запустил пальцы в волосы Руслана, провел по всей длине, до затылка, и слегка сжал. Руслан выдохнул. Внутри все перевернулось. Он смотрел в глаза учителя, чувствуя, как его тело предает его, как сердце колотится быстрее от этого прикосновения. — Я ведь прав? — прошептал Данила, вставая вплотную. Настолько, что их губы почти соприкасались. Руслан чувствовал его дыхание, тепло, запах. Он мог бы поцеловать его, если бы захотел. Но это было безумие. — Да, — выдохнул Руслан, не понимая, что говорит. Его глаза были широко раскрыты, в них читался страх и еще что-то, что он не хотел признавать. Данила резко отстранился. Его лицо снова стало холодным и официальным. Он отвернулся к столу, взял телефон и начал набирать сообщение. — Ты свободен, Руслан, — сказал он, не поднимая головы. Руслан стоял в оцепенении, как вкопанный. Ноги не слушались. Он смотрел на профиль учителя, на линию его плеч, на рыжие волосы, которые падали на лоб. Сердце все еще колотилось. — Я же сказал, — бросил Данила, не поднимая глаз. — Можешь идти. Руслан развернулся, сделал два шага к двери, но на пороге остановился. Его разум кричал, чтобы он шел, но ноги не слушались. Он услышал, как Данила произносит в трубку: — Привет, любимая. Да, я освободился... Руслан замер. Кровь бросилась в лицо. Зачем он это сказал? Зачем он остановился? Словно какой-то внутренний демон толкнул его к краю. — Значит, у тебя есть девушка?