Глубокая яма

      Эллиот был доволен. Хоть его тело и болело после активностей, ему всё равно казалось, что он вышел победителем. Адам оказался ровно таким, каким его представлял: агрессивным, грубым, мощным, властным и подавляющим. В крепких руках Лафар чувствовал себя хрупкой куклой, которую хоть и любили, но относились без должной заботы и трепета. Ему нравилось. И то, что грань активной и пассивной роли в их отношениях не была чёткой. Не смотря на то, что другой выглядел как абсолютный доминант. Эллиоту удавалось брать верх. Тоже дарить ласку. Оставлять метки. Адам легко подставил свою спину. Позволял вылизать её всю. Усыпать поцелуями грудь. Руками нащупать особые точки… Они были на равных.       И если Шерр надеялся на то, что после того, как Лафар получит желаемое, его оставят в покое… Он ошибался. Распробовав этот запретный плод, Эллиот лишь сильнее убедился в том, что сделал правильный выбор. Ему повезло с первого раза сорвать куш. Найти того, кто осмелиться быть с ним собой. Не заискивающим придурком. Не трусливым идиотом. Не надоедливым прилипалой. Адам на удивление не пытался через Эллиота улучшить своё положение. Не стремился выторговать послабления в договоре с Команданте. Не пытался воспользоваться наивным мальчишкой из элиты. А ведь мог. Лафар смог бы уговорить папу или сделать так, чтобы ни Адаму, ни Кэмерону больше не пришлось иметь дело с преступным миром. Шерр этого не хотел. Он стремился добиться всего сам. Хоть Эллиота иногда и бесила эта упёртость. Всё же она ему нравилась в парне. Лафар уважал этот выбор и не хотел навязывать другой.       В некоторых вопросах Адаму требовалась жёсткая рука и настойчивость. После того, как они переспали, он совершенно не изменил своего отношения. Не стал уступчивее и мягче. Уговорить на что-то, что не являлось рабочей темой, всё ещё было трудно. Эллиот не унывал. Продолжал бесцеремонно врываться в чужое личное пространство. Передавал обеды через Кэмерона, потому что напрямую у него брать отказывались. Следил за тем, чтобы Шерр чаще отдыхал. Для этого приходилось незаметно перехватывать часть работы, оставляя лишь то, в чём необходимо было разобраться непосредственно боссу. Донимал бесконечным нытьём и просьбами о том, чтобы они спарринговались вместе. Удивительным образом подобная активность выпадала на те моменты, когда Адам был особенно сильно раздражён и долго не мог выплеснуть весь накопленный гнев. И ещё много чего по мелочи.       Кэмерону казалось, что мальчишка был везде и всюду одновременно. Его слишком много порой. Вот он лежал на диване за одним из столиков и делал какую-то свою работу. А вот уже на кухне клуба разбирался с поставками продуктов и алкоголя. Вот у барной стойки стоял и ругался с кем-то по телефону. А вот уже в кабинете с Адамом флиртовал. Кэмерон уставал от Эллиота и его вездесущности. В тайне радовался, что тот не запал на него. Иначе пришлось бы принимать успокоительно литрами. Но всё равно он ему нравился. Хотя бы тем, что делал его названного брата спокойнее, счастливее в какой-то мере. Заботился о них. Клебер с готовностью прикрывал его выходки, когда мальчишке в очередной раз показалось, что Шерр нуждался в помощи. Удивительно, но не казалось. Даже Кэмерон не чувствовал своего друга так тонко как Лафар. Может… такое понимание достигалось только после того, как переспишь с объектом своей симпатии? К слову, он проиграл Эвелин пару тысяч. Кто же знал, что Эллиот умудрится расшатать непреступную стену босса так быстро?       Сам Адам даже спустя месяц после того, как переспал с мальчишкой, всё ещё не знал про ставки на них. Да и про некоторые действия, направленные на помощь ему, тоже оставались скрыты. Он всё также продолжал игнорировать большую часть сообщений Эллиота. Отказывался на все предложения о сближении. Не принимал в безумных задумках мальчишки участия. И вообще старался не допускать повторения произошедшего. Хоть и признавал, что ему понравилось. Что хотел Лафара. Что засматривался на него слишком часто в последнее время. Всё ещё не время для безделья и глупых свиданий. Адам удивлялся как Эллиоту при всей его… масштабности, удавалось не пересекать грань. Он нарушал личное пространство. Надоедал сутками. Ныл и клянчил, но при этом не делал ничего, что по-настоящему вывело бы из себя Шерра. Или поставило его под удар. На публике он вёл себя хоть и нагло, но сдержанно, ничем не намекая на их близкие отношения. Вёл себя тихо, когда это действительно было нужно. Не лез в дела дальше непозволительного. Чутко понимал, когда нет, означало, нет, а когда можно было надавить. Таких нюансов собиралось много. Адам чувствовал, что начинал привязываться к мальчишке. Он уже принимал его за «своего», только пока не мог с этим смириться. Как и с тем, что для Лафара хотелось делать что-то хорошее в ответ. Например, пойти на поводу у его капризов.       Шерр уверенно избавился от ещё одного «большого босса» на территории Запретных земель. В его руках теперь был не только клуб Глубокая яма, но и несколько других заведений. Пару раз на него уже устраивали покушения, потому что другим не понравилось то, что какая-то выскочка посягнула на их власть. Они почему-то чувствовали, что его нужно устранить до тех пор, пока тот не «расправит крылья». И старались успеть. Если бы не люди Крысолова, то они бы уже давно смогли устранить помеху. Адам из-за этих нападений нервничал. Теперь без пистолета он не выходил никуда, даже в универ. Ещё больше переживал за Кэмерона и… Эллиота. Они могли стать сопутствующими жертвами. Или их могли похитить. И это не давало ему покоя. Но и торопиться устранить всех оборзевших, было нельзя.       Адам не раз обсуждал с Франком и Эллиотом их дальнейшие действия. Они единогласно решили для начала закрепиться на текущих местах, избавиться от крыс и одновременно с этим направить шпионов собирать информацию о следующей цели. Нужно обеспечить себе надёжную почву, прежде чем двигаться дальше.       Франк Лафар был доволен тем, что сделал ставу на того, кого привёл его сын. Парень обладал достаточным умом и стратегическим мышлением. Также ему нравилась его принципиальность и смелость в отстаивании интересов своих людей. Единственное, что ещё настораживало Команданте, это симпатия Эллиота к нему. Адам Шерр в глазах Крысолова был недостаточно хорош. Впрочем, какой отец стал бы легко принимать чужака рядом с собственным сыном?