Игра в ожидание

      Прошло пять лет, и, по мнению Юнги, этого недостаточно. Родители, когда узнали, что Хосок выходит на свободу, заставили Юнги получить судебный запрет. Поскольку Хосок признался в содеянном, Юнги не пришлось появляться в суде для дачи показаний. Хотя несколько раз его допрашивала полиция и милая женщина. Несмотря на всё, Юнги считается жертвой, а его действия самообороной и защитой. Юнги с этим не согласен.              Не проходит и дня, чтобы его не мучило произошедшее. Он пробыл с Хосоком всего три недели, хотя, кажется, что прошли годы. Теперь Юнги калека на всю жизнь. А депрессия, с которой, как он думал, справился ещё в старших классах, вернулась с новой силой. За последние пять лет он дважды пытался покончить жизнь самоубийством.              В первый раз Юнги обнаружил, что чертовски сильно скучает по Хосоку. Мысль, с которой не получалось смириться. Во второй же раз голоса в голове начали звучать слишком громко, похожие на голос Хосока, не затыкающиеся ни на минуту.              Юнги ходит на терапию. По этой и многим другим причинам, его врач — единственный друг. Остальные друзья либо бросили его, либо оказались слишком удивлены случившимся, чтобы хоть как-то помочь. Учитель танцев, с которым работал Хосок — Пак Чимин — иногда приходит навестить Юнги. И его можно назвать другом, если бы он не боялся срывов Юнги.              Но Юнги справился. Он нашёл другую работу и вернулся в Тэгу вместе с родителями и братом. Юнги верит, что всё это лишь для того, чтобы Хосок никогда не нашёл его. Но всё это лишь глупые фантазии.              Юнги сидит в инвалидном кресле после работы, дожидаясь брата, который заберёт его. Для середины осени небо слишком мрачное, из-за приближающейся зимы воздух сухой. Юнги тревожно оглядывается вокруг — привычка, которая появилась из-за Хосока. Не только она: с собой Юнги всегда носит перцовый баллончик. Он пытался таскать с собой и небольшой молоток, который сейчас лежит под подушкой, но родители запретили.              Удушающее ощущение, что кто-то пристально смотрит, неприятно покалывает затылок. Но прямо сейчас на улице множество машин и людей, так что никакой возможности понять, действительно ли кто-то наблюдает. Сердце колотится в груди, Юнги хочется закричать и разрыдаться. Брат просто должен приехать побыстрее.              Теоретически, Юнги может водить. Но в последний раз, когда он пытался, практически разбил машину из-за неожиданной панической атаки. Родители запретили и это.              Когда паника достигает пика, Юнги понимает, где находится наблюдатель. На другой стороне улицы, в четырёх метрах от него, между толпой и проезжающими машинами. Мужчина со знакомой внешностью, но совершенно другой аурой. Чон Хосок. Без вариантов.              Юнги чувствует, как у него перехватывает дыхание. Хосок.              Миллион мыслей проносятся сквозь разум. Первое, что чувствует Юнги — необузданный страх. Он очень напуган, и, хотя Хосок, кажется не двигается, Юнги не может отделаться от мысли, что он приближается. При таком количестве свидетелей он ничего не предпримет, верно?              Затем Хосок улыбается. Той самой, ужасно красивой улыбкой в форме сердца, которая заставила влюбиться. Юнги тошнит. Он чувствует себя беспомощным, искалеченным тем, кто стоит напротив него. Без всякой защиты, кроме надежды, что кто-нибудь остановит Хосока.              Но всё заканчивается.              Подъезжает машина, брат помогает Юнги забраться внутрь. Там, где Юнги видел Хосока, никого нет. Тихие слёзы душат Юнги всю дорогу до дома. Отец ведёт машину, брат держит за руку, а мать молча наблюдает за происходящим. Они не задают вопросов, и Юнги чувствует облегчение. Он не сможет говорить об этом. Просто не сможет.