Игра в ожидание

      Хосок не хочет оставлять котёнка в таком состоянии, особенно на долгий срок, а учитывая, как он вчера плакал, бедняжка, вероятно, будет разбит, когда Хосок вернётся домой. Но долг и танцевальная студия зовут его.              Встав с кровати, Хосок пытается не показывать беспокойство и испорченное настроение. Он изо всех сил старается не разбудить котёнка, желая, чтобы драгоценное создание проспало как можно дольше. Но этому не бывать: котёнок пялится с тех пор, как Хосок проснулся.              Занятый сборами танцевальной одежды в сумку, Хосок останавливается. Видя Юнги, он улыбается. Помедлив, Юнги улыбается в ответ. Хосок чувствует, как любовь, обжигающая и сильная, переполняет грудную клетку. Настолько, что ему не хочется уходить, чтобы насладиться его котёнком.              — Будешь скучать по мне, котёнок? — спрашивает Хосок, подойдя к кровати.              Юнги слегка кивает, всё ещё зарывшись в одеяло.              — Как долго тебя не будет? - интересуется он хриплым голосом.              Хосок нежно улыбается.               — Всего несколько часов, я вернусь к пяти, хорошо?              Котёнок кивает ещё раз. Проверив время, Хосок понимает, что немного отстаёт от графика. А он ненавидит выбиваться из графика. Быстро поцеловав котёнка, скрывается в ванной.              Он закончит приводить себя в порядок на работе, прямо сейчас ему просто нужно на неё попасть. Подойдя к двери, Хосок даже не оборачивается, попрощавшись, запирает дверь. Он не сомневается: котёнок будет дома, но это не мешает ему дважды убедиться, что дверь заперта.              Перепрыгивая через две ступеньки за раз, он выбегает на улицу и начинает лёгкую пробежку к танцевальной студии. Добежав, чувствует облегчение, ведь добрался вовремя. Студентов и коллег не будет ещё два часа, а значит времени хватит на разминку и короткий душ. Хосок не любит выглядеть неряшливо перед другими. Никогда не любил и никогда не полюбит.              Открыв дверь, он заходит внутрь, автоматически загорается свет. В здании холодновато, но Хосок винит в этом погоду, а не коллегу, которого он оставил за главного. Включив систему отопления, Хосок включает стереосистему. Всё это время он не может избавиться от неприятного чувства, будто он что-то забыл или что-то не так. Некомфортное предчувствие, которое нельзя подтвердить или объяснить. Предпочитая сосредоточиться на подготовке, Хосок игнорирует странные ощущения.              Когда приходят первые ученики, он возвращается к яркому и улыбчивому образу, который разыгрывает перед детьми и коллегами. Они спрашивают, как прошла поездка, Хосок лжёт. Никто не поймает его, ведь единственный человек, который знает о произошедшем — котёнок. Бедняжка, оставшийся в одиночестве в их квартире. Их квартире.              Хосок не может дождаться, когда всё будет официально. Он хочет жениться на Юнги, связать их вместе в юридическом смысле. Ему уже недостаточно представлять симпатичного котёнка в белом. Конечно, Хосок бы предпочёл, чтобы котёнок прошёл к алтарю самостоятельно, но это небольшая жертва, на которую им пришлось пойти. Хосок так рад, что они преодолели этот трудный этап. Подумать только, когда всё начиналось, Юнги пытался победить! А теперь они счастливы и любят друг друга. Всё именно так, как и должно быть.              Занятия пролетают незаметно, наступает время перерыва. Хосок никогда не ест с коллегами, и тем более не ходит с ними куда-нибудь. Он известен своим одиночеством. В перерыв Хосок выходит на задний двор с телефоном в руках. Чтобы позвонить и узнать, как дела у его малыша. Молча набрав номер, несколько секунд Хосок дожидается ответа.              — Алло? — робко раздаётся по ту сторону.              Из-за чужого голоса Хосок расплывается в заразительно яркой улыбке.              — Привет, котёнок, как дела? — спрашивает он.              Прежде чем ответить, Юнги делает паузу. Но его голос звучит с привычным придыханием.              — Всё в порядке, скучаю по тебе.              — Я тоже скучаю.  — Хихикает Хосок. — Мы увидимся уже через четыре часа. Ты ведь подождёшь, котёнок? — дразнится он.              — Не уверен, жаль, что не смог поехать с тобой, — практически скулит Юнги.              Хосок клянётся: это сводит его с ума.              — Скоро мы будем вместе, котёнок. Папочка обещает.              Последнее предложение Хосок произносит, понизив голос.              После ещё нескольких реплик Хосоку пора возвращаться. На прощание он целует котёнка, а в груди просыпаются утренние подозрения. Будто что-то не так. Но в этом и проблема — по телефонному разговору тяжело определить надвигающуюся бурю.              Убрав телефон в карман, Хосок направляется внутрь. На него одновременно смотрят ученики и два полицейских у самого входа в студию. Чимин — тот самый коллега — стоит посередине, на его красивом лице расплылось беспокойство.              — Хосок? Это правда? — спрашивает Чимин. Его голос слегка подрагивает.              — Что правда? — переспрашивает Хосок, изображая невинность.              Однако смотрит он только на офицеров. Внутри клокочет гнев. Вот почему котёнок так странно разговаривал. Вот почему.              — Чон Хосок, вы обвиняетесь в похищении, нападении и нанесении тяжкого вреда здоровью, — говорит один из офицеров.              На его куртке бейдж с именем Чон Чонгук.              — Пожалуйста, прошу пройти с нами, — говорит другой офицер.              На его бейдже имя Ким Намджун. И несмотря на любезность обоих торчащие из кобуры пистолеты ярко поблёскивают.              Хосок опускает взгляд в пол, он не хочет смотреть им в глаза. Не может. Будто вернулся в школьные годы, одиночество и унижение давят с новой силой. Хосок думает и о Юнги. Не о том, что котёнок, — единственный человек в мире, которого Хосок полюбил, — предал его. А о чудных воспоминаниях, которые в эту точку привели.              Снаружи полицейские надевают на Хосока наручники, и заталкивают в машину. Хосок не слышит ни слова, потому что теперь мысли заняты другим. Его котёнок ведь отказался от него. После всего, что Хосок для него сделал, позвонил в полицию. Наверняка, прямо перед перерывом, поэтому и спросил, когда Хосок вернётся. Чёртов урод, вероятно, хотел убедиться, что полицейские приедут вовремя.              — Это нечестно, — бормочет Хосок под нос, но никто его не слушает. — Это нечестно.              Он продолжает повторять это снова и снова, но слова ничего не значат. Несправедливо. Хосок этого не заслуживает. Всё, чего он хотел — любить единственного человека, которого оказался способен полюбить. А теперь он здесь — на заднем сиденье полицейской машины, с выдвинутыми против него обвинениями.              Когда они подъезжают к участку, офицеры помогают ему выбраться наружу. Хосок вновь смотрит на асфальт, чтобы не столкнуться с кем-то взглядом. В тёмной комнате они усаживают его на стул. Спустя время входит женщина, она задаёт вопросы, на которые Хосок не может солгать. Она упоминает Юнги и Хосок готов поспорить: его вот-вот вырвет.              Они должны увидеться. Хосок должен спросить «почему». Разве он не сдержал обещание? Разве не любил и не заботился? Почему так получилось? Хосок потратил столько времени и усилий, чтобы заставить Юнги стать своим, а он предал его.              После очередного упоминания Юнги, Хосок отключается. Он отказывается разговаривать. В итоге его просто отправляют в камеру, обещая завтра перевезти в другое место. В судебном заседании практически нет смысла, ведь Хосок во всем сознался. Об этом он немного сожалеет, потому что не сможет увидеть Юнги в последний раз. Увидятся ли они вообще когда-нибудь?              Смотря на стену перед собой, Хосок улыбается так сильно, что становится больно. Он должен был убить Юнги, когда выдался шанс. До того, как в игре появилось дерьмо, называемое любовью. Ещё в дни, когда единственная мысль о Юнги заключалась в том, чтобы обхватить его за горло и утопить, как надоедливого кота.              Хосок должен был убить его. Должен.