Сборник глупеньких зарисовок с фелаями/достогоголями

      Шум, гам и предновогодняя суета сильно волновали сердце Николая, переполненного праздничным настроением. На улице едва начало темнеть, но ребята, уже накатившие чуть-чуть, вовсю распевали новогодние песни, периодически переругиваясь. Гоголь хохотал, лопал мандарины, совершенно не помогая остальным, и в какой-то момент, не донеся оранжевую дольку до рта, понял, что Достоевского нет уже сильно долго.              Не выносящий суеты Федор отлучился подышать воздухом и проветриться от стойкого хвойного запаха наполовину наряженной им елки и громких голосов. Коля, как был в белом свитере и растянутых трениках, вышел на улицу, медленным шагом заходя за угол и обнаруживая его там. Грустного, одинокого, потерянного, с тлеющей сигаретой меж пальцев и уставшим взглядом.              — Замерзнешь, — он окинул Гоголя взглядом и выдохнул дым, который тут же рассеялся в холодном воздухе.              — Вообще-то я хотел сказать тебе то же самое! — Николай сощурил довольную моську и подошел ближе, отнимая сигарету и поднося к своим губам. — Ты в порядке? — спросил он уже немного серьезным тоном, выдыхая в воздух дым, на что Федор вздохнул.              — Знаешь, я никогда не встречал Новый год вот так и, кажется, такие сборища не для меня, — взгляд скользнул от Коли к вытоптанной по едва выпавшему снегу тропинке, затем к тротуару и кирпичной стене дома.              Тот потушил об нее сигарету и попытался попасть бычком в урну, но сильно промахнулся, пожал плечами, мол, потом подниму, и сделал шаг к Федору.              — Придется немного потерпеть эту вакханалию, — он виновато улыбнулся, потому что это была его идея, позвать всех, кого только можно, — я буду как доблестный рыцарь охранять твой покой! А потом мы просто посидим вдвоем где-нибудь.              — Под елкой с гирляндой? — Федор заглянул в голубые глаза, любуясь живыми искорками.              — Под елкой с гирляндой, — кивнул Гоголь, протягивая ладонь к лицу Достоевского, — ах ты! Ледышка совсем! Если ты заболеешь, я не буду тебя лечить!              — Будешь.              — Буду, — смиренно согласился Николай, улыбаясь и вглядываясь в темные словно омуты аметистовые глаза.              Он накрыл Федины щеки ладонями и начал натирать их в попытке отогреть, на что тот смешно фыркнул и вцепился в белый свитер, потянув Гоголя на себя. И по обыкновению поднялся на носочки, чтобы дотянуться до родных, теплых губ, оставляя на них нежный поцелуй. Руки Гоголя скользнули ниже, касаясь бледной шеи и зарываясь пальцами в отросшие черные волосы, целуя чуть глубже, сминая тонкие обветренные и обкусанные губы, проходясь по ним языком и едва втягивая их в рот.              — Идем, — шепнул Коля, немного отстраняясь, — а то Новый год пропустим. И все фильмы советские!              — Ла-а-дно, — наигранно недовольно протянул Федор, закатывая глаза и сдерживая улыбку, — убедил, уговорил, — он робко потянулся к горячим ладоням, согревающим его шею и накрыл их своими, немного наклоняя голову.              — Я люблю тебя, — шепнул Николай, любуясь раскрасневшимся от холода лицом Достоевского, и убрал руки с его шеи, тут же обхватывая пальцами его ледяные запястья и удивляясь контрасту температуры.              За все то время, что они вместе, Федор никогда не говорил того же в ответ. Он был отзывчивым в постели, он дарил подарки на каждый праздник, они проводили много времени вместе, но он никогда не…              Федор нервно сглотнул и отвел взгляд, беспокойно теребя пуговицу на своем пальто.              — И я тебя, — шепнул он себе под нос так тихо, как мог, его сердцебиение из-за волнения мгновенно ускорилось, но Гоголь все равно услышал, и его глаза мгновенно округлились в изумлении.              — Что?! Это что, признание? — он лукаво прищурился, легонько пихнул его в плечо и тихо рассмеялся, но Федор тут же отвернулся, краснея сильнее то ли от мороза, то ли от смущения, и направился к тяжелой подъездной двери.              — Не понимаю о чем ты.              — Скажи это еще раз!!              — Не-а.              — Ну скажи-и-и! Ну Дос-ку-у-ун!!              Федор лишь фыркнул запихивая его в подъезд и кутаясь в свое пальто. Он пытался строить самое серьезное лицо, пряча счастливую улыбку.