Королева-рабыня

«Хлеба и зрелищ!» - вот вечный закон,

Чтоб власти тирана не ведать конца!

Для рабского стада - и плеть, и поклон,

И сладкая ложь из уст подлеца!

Эзра Бриджер - рыцарь и трубадур «Баллада о Кайло Рене»

Татуин. Внешнее Кольцо. Сектор Арканис

  Татуин гудел. Не от жары двойных солнц, хотя и она была невыносимой, а от предвкушения. Наступало время Ежегодных Игр в Мос Айсли - главного события в унылом календаре этой пыльной планеты, кульминации власти и порока ее некоронованного короля, Джаббы Десилиджика Тиуре.   На его зов, словно мухи на падаль, слетались отбросы со всех уголков Галактики. Космопорты Мос Эйсли и Мос Эспа задыхались от наплыва кораблей самых немыслимых конструкций - ржавые корыта контрабандистов теснились бок о бок с элегантными яхтами работорговцев, тяжёлые транспорты картелей соседствовали с юркими истребителями наёмников. Улицы городов, обычно полные лишь местной бедноты, джав и вечно спешащих торговцев, теперь были забиты самой гнусной и разношёрстной публикой. Делегации других хаттов, жирные и ленивые, прибывали на паланкинах, несомых стонущими рабами. Суровые охотники за головами в потёртой броне потягивали крепкое пойло в кантинах рядом с лощёными представителями криминальных синдикатов в дорогих костюмах. Полуголые тви'лечки-убийцы с хищной грацией проскальзывали сквозь толпу рядом с суетливыми гоблинами-бухгалтерами пиратских баронов Пограничья. Даже орк в видавшем виды мандалорском шлеме был замечен у входа в одну из кантин - он вёл на цепи дрожащего кобольда с табличкой «Отдам в хорошие руки». Весь этот сброд, все это отребья из самых грязных выгребных ям Галактики спешило сюда, на арену Мос Айсли, привлечённое запахом лёгких денег, кровавых зрелищ и возможностью урвать свой кусок пирога под сенью могущественного Хатта.   Сам Джабба, внешне вальяжный и довольный, принимал своих «друзей» и вассалов. Но под слоями жира и показного благодушия скрывалась тревога. Недавние события - дерзость Фетта, поимка и новый побег Соло (хотя об этом ещё никто не знал, кроме узкого круга), наглость девчонки Рей и, самое главное, - необъяснимый массовый побег целой толпы опаснейших пленников прямо из его темницы - все это не давало ему покоя. Он не мог показать слабость. Никто не должен был узнать о побеге героев, которых он уже пообещал своим гостям в качестве главного блюда для своего кошмарного любимца.   Нет, он замнёт это дело. Сперва - быстрая и показательная расправа над этой троицей: Соло, девчонкой и их безымянным дружком. Он бросит их в яму к своему гигантскому Королевскому ранкору прямо на открытии Игр! Это будет великолепное зрелище! Кровь, крики, хруст костей - то, что так любит публика! А потом… потом начнётся настоящий праздник!   Джабба уже отдал необходимые распоряжения. Трёхдневный фестиваль! Бесплатная еда для всех - жареные вомп-крысы, похлёбка из банты, самые дешёвые сорта эля бочками! Гладиаторские бои нон-стоп на малой арене! Гонки на спидерах по каньонам! Конкурсы красоты среди тви'лечек! Шум, гам, веселье рекой! Пусть чернь, которая соберётся в Мос Айсли со всего Татуина - фермеры, влагодобытчики, джавы, просто бродяги - порадуется щедрости Великого Джаббы! Пусть наедятся, напьются, забудут на время о своих тяготах, о поборах его наместников, о тирании бандитской верхушки. «Хлеба и зрелищ!» - вот закон, который работал всегда и везде, от Корусанта до этой пыльной дыры. И пока глупые людишки будут веселиться и славить его имя, он сможет спокойно разобраться со своими проблемами, укрепить власть и подготовиться к новым вызовам. План был прост и надежен, как удар гаморреанского топора.   Где-то глубоко в подземельях дворца раздался голодный, протяжный рёв, от которого содрогнулись камни. Королевский ранкор ждал своего завтрака. И Джабба собирался его накормить.

XXX

  Под безжалостными лучами двух солнц Татуина, превращающими воздух в дрожащее марево, к Мос Айсли - этому гнусному портовому городу, этому сердцу порока на пыльной планете - тянулась бесконечная, разношёрстная колонна. Дороги, если можно было назвать дорогами эти разбитые, занесённые песком колеи, были забиты транспортом и пешеходами. Все стремились попасть на Ежегодные Игры, объявленные Великим Джаббой Хаттом - кто за зрелищами, кто за бесплатной едой, кто в надежде подзаработать на азартных играх или грабеже, а кто и просто потому, что идти было больше некуда.   Пыль стояла столбом, густая, жёлтая, скрипящая на зубах. В этой пыли двигались ржавые, дребезжащие лендспидеры всех времён и моделей, к тому же перегруженные сверх всякой меры. Рядом с ними тащились неуклюжие повозки, запряжённые мохнатыми, вонючими бантами, в которых сидели целые семейства фермеров с отдалённых влагодобывающих ферм - их обветренные, усталые лица выражали смесь надежды на развлечение и привычного страха перед городом. Богатые работорговцы в роскошных закрытых скифах с тонированными стёклами проносились мимо, обдавая остальных пылью и презрением, а за скифами брели их живые товары - вереницы закованных в цепи рабов разных рас, с потухшими глазами и опущенными плечами.   В толпе мелькали силуэты песчаных людей - тускенских рейдеров, закутанных в свои грубые бинты и маски, сжимающих в руках длинные копья-гадерффи. Они двигались отдельными караванами, ведя на поводу своих огромных бант, и их резкие гортанные выкрики заставляли остальных путников испуганно жаться к обочине. Никто не знал, зачем они идут в Мос Айсли - то ли поторговать, то ли пограбить, то ли просто посмотреть на кровавую бойню на арене, которая была им так близка по духу.   И конечно, повсюду сновали джавы. Мелкие, суетливые фигурки в коричневых балахонах с капюшонами, из-под которых поблёскивали любопытные жёлтые огоньки глаз. Они копошились у сломанных спидеров, пытаясь стащить какую-нибудь деталь, пронзительно переговаривались на своём писклявом языке, шныряли под ногами у всех остальных, выискивая, что плохо лежит. Огромные, ржавые песчаные краулеры - их мобильные крепости и мастерские - виднелись громоздкими силуэтами на горизонте.   И среди всей этой бурлящей, галдящей, пахнущей потом, пылью и опасностью толпы упорно катил вперёд маленький, бочкообразный астромеханический дроид Арту-Диту. Его бело-синий корпус был покрыт толстым слоем пыли, но он решительно двигался вперёд, при этом его купол вращался, сканируя окружающих и дорогу впереди. Время от времени он издавал тихие, предостерегающие или недовольные бипы и посвистывания, когда его путь преграждал очередной неотёсанный наёмник или неуклюжая банта.   Многие в толпе грубо отталкивали его со своего пути. Мохнатая лапа вуки-телохранителя какого-то мелкого барыги отшвырнула его на обочину. Нога фермера в тяжёлом сапоге брезгливо пнула его по корпусу. Какой-то торговец спайсом, торопясь протащить свой сомнительный груз, просто перешагнул через него, грязно выругавшись на «неповоротливую жестянку». Маленький дроид получал пинки и проклятия, но упорно возвращался на колею, продолжая свой путь к Мос Айсли. Никто в этой толпе и не подозревал, что эта «неповоротливая жестянка» несёт в себе информацию, которая может изменить ход истории этой негостеприимной планеты. Арту-Диту тихо попискивал и катил вперёд, ожидая заветного сигнала.

XXX

  У самого входа в раскалённый котёл Мос Айсли, там, где пыльная дорога превращалась в подобие улицы, был оборудован грубый блокпост. Несколько бетонных блоков, ржавый противотанковый «ёж» и поднятый вверх шлагбаум, возле которого несли службу самые неожиданные стражи порядка - остатки некогда грозного 501-го легиона имперской армии.   Закованные в броню грозные штурмовики. Вернее, то, что от них осталось после падения Империи и бесконечных скитаний по Внешнему Кольцу. Их белая броня, когда-то сияющий символ порядка и мощи Палпатина, теперь была покрыта толстым слоем въевшейся жёлтой пыли, испещрена сколами от бластерных выстрелов, царапинами и вмятинами. У многих пластины были плохо подогнаны, где-то не хватало деталей, а у некоторых поверх затёртого имперского герба был криво намалёван символ картеля Хаттов - унизительное клеймо новых хозяев. Они стояли у шлагбаума с видом людей, давно потерявших всякие иллюзии, веру в Империю и собственную удачу, работающих теперь на местного гангстера исключительно за кредиты, еду и сомнительную крышу над головой. Их движения были ленивыми, продиктованными скорее многолетней муштрой, чем рвением, а взгляды из-под шлемов казались пустыми или просто раздражёнными от невыносимой жары и скуки. В руках они держали стандартные бластерные винтовки E-11, но обращались с ними без прежней армейской выправки.   Командовал этим потрёпанным взводом, бывший имперский офицер с усталым, но все ещё надменным лицом и в пожелтевшем от пыли и пота сером мундире, явно непредназначенном для пустынного климата. Погоны были сорваны, но выправка осталась. Вместо уставного бластерного пистолета у него на поясе болталась короткий и донельзя потёртый взбрыкнут - инструмент, куда более подходящий для общения с разношёрстной публикой Мос Айсли.   Эти бывшие солдаты Империи, ныне служившие Джаббе, досматривая всех, кто прибывал в город на Игры. Они лениво проверяли грузы, требовали пропуска у подозрительных личностей и время от времени отбирали что-нибудь ценное у тех, кто не мог за себя постоять.   Именно к этому блокпосту и подкатил маленький, упрямый астромех Арту-Диту, лавируя между ногами огромного гаморреанца и бортом ржавого спидера. Один из штурмовиков, стоявший ближе всех, лениво выставил вперёд бластерную винтовку, преграждая дроиду путь. - Стоять, жестянка! - прозвучал из-под шлема равнодушный голос, искажённый вокодером. - Пропуск! Идентификационный код!   Арту-Диту послушно пискнул и спроецировал перед собой небольшую голубоватую голограмму с набором символов и штрих-кодом - стандартный пропуск для дроидов, обслуживающих картель. Штурмовик поднёс к голограмме наручный сканер. Сканер пискнул раз, другой, а потом издал недовольный, предупреждающий сигнал. - Эй, командир! - крикнул штурмовик офицеру, сидевшему в тени под навесом. - Тут у дроида код какой-то старый! Просроченный, что ли?   Офицер недовольно поморщился и лениво поднялся. Ему было невыносимо жарко в штатном мундире под местными двумя солнцами, пыль забивалась повсюду, а в кантине «У Модки» как раз должны были подвезти свежую партию ледяного кореллианского эля. Посему, возиться с каким-то старым, пыльным астромехом ему хотелось меньше всего на свете. - Что там ещё? - раздражённо спросил он, подходя к дроиду и солдату. - Код не проходит, сер, - отчеканил штурмовик по старой привычке. - Старая база данных. Возможно, краденый дроид? - Да какая разница! - офицер нетерпеливо махнул рукой. Ему было плевать. Дроид выглядел безобидно, а лишняя возня означала задержку перед долгожданным глотком эля. - Наверняка просто какой-то старый хлам Джаббы. Пропускай давай! Не задерживай очередь!   Штурмовик пожал плечами и убрал винтовку. Офицер вернулся в свою тень, мечтая о конце смены.   Арту-Диту издал серию благодарных свистов и трелей и, покрутив куполом, покатил дальше, под шлагбаум, на шумные, грязные и опасные улицы Мос Айсли. Его миссия продолжалась.

XXX

  Верный астромех, издав серию довольных бипов после успешного прохождения блокпоста (пусть и не без небольшой заминки), решительно покатил дальше, углубляясь в лабиринт кривых, пыльных улиц Мос Айсли. Город гудел, как растревоженный улей шершней. Преддверие Ежегодных Игр чувствовалось во всем: толпы были гуще обычного, воздух был плотнее от смеси запахов жареного мяса неизвестного происхождения, дешёвого спайса, немытых тел представителей сотен рас и перегретого машинного масла. Галдёж стоял невообразимый - на десятках языков ругались, торговались, смеялись, угрожали. Спидеры и старые грузовые скифы с рёвом проносились по узким улочкам, едва не сбивая зазевавшихся пешеходов.   Маленький дроид упорно продвигался сквозь эту хаотичную массу, его купол непрерывно вращался, а фоторецептор фиксировал все вокруг, сверяясь с внутренней картой и подробными указаниями Кайло Рена. Он ловко увернулся от ног пьяного гаморреанца, проскользнул под брюхом огромного дьюбэка, на котором восседал какой-то мелкий криминальный авторитет, и издал серию сердитых бипов в адрес группы джав, попытавшихся открутить у него боковую панель.   Внимание Арту невольно привлекло одно здание, совершенно выбивавшееся из общего архитектурного стиля Мос Айсли, состоящего в основном из глинобитных куполов и грубых бетонных коробок. Это было приземистое, довольно несуразное строение из тёмного, потрескавшегося камня, с высокими узкими окнами и несколькими островерхими башенками, выполненными в какой-то варварской пародии на готику. Пыль веков (или просто Татуина) покрывала резные карнизы и фигуры химер, скалившихся с крыши. Над входом висела покосившаяся, скрипящая на ветру вывеска, на которой выцветшими буквами было выведено: «Центр Забора Крови имени Г. Дракулы. Мы работаем для вас до последнего эритроцита!».   У открытой двери этого странного заведения, лениво привалившись к дверному косяку, стояли двое молодых людей - юноша и девушка. Их внешний вид был столь же неуместен в этом пекле, как и само здание. Оба были поразительно бледны, с какой-то нездоровой, фарфоровой кожей, резко контрастировавшей с загорелыми лицами прохожих. Под их глазами залегли глубокие синюшные тени, а губы были неестественно алыми, словно подкрашенными помадой. Но больше всего дроида беспокоили их глаза - они горели голодным, недобрым, красноватым светом. Это были широко известные в узких кругах Белла Свон и Эдвард Каллен, по прихоти злодейки-судьбы занесённые на Татуин и, видимо, нашедшие здесь своеобразное призвание.   Завидев катящего мимо дроида, парочка заметно оживилась. На их бледных лицах появились широкие, приветливые улыбки, мгновенно обнажившие пару подозрительно острых клыков. - О, какой милый дроид! - пропела Белла мелодичным, но каким-то безжизненным голосом. - Не желаете ли зайти к нам… отдохнуть с дороги? - вкрадчиво добавил Эдвард, его красные глаза гипнотически уставились на фоторецептор Арту. - У нас прохладно… и мы всегда рады донорам… то есть, гостям!   Арту-Диту издал серию коротких, панических бипов. Он не боялся вампиров - что они могли сделать дроиду? Но было в этой парочке, в их слащавых улыбках, в их показной романтической томности что-то такое… липкое и неприятное. Дроид резко развернулся и, включив все свои ускорители, покатил прочь от этого «центра забора крови» с максимально возможной скоростью, едва не сбив с ног пробегавшего мимо джаву. Видимо, Арту не был фанатом «Сумерек».   Лишь когда зловещее здание с островерхими башенками скрылось за поворотом, Арту-Диту позволил себе остановиться и издать длинный, облегчённый вздох (или то, что у дроидов служило его аналогом - серию низких, успокаивающихся гудков). Вампиры? Ерунда! Отважная жестянка им не по зубам. Но эти двое… Белла и Эдвард… Какие же они приторно слащавые! Бррр… Хуже гаморреанцев, честное слово!   Держась середины улицы маленький астромех покатил дальше, к намеченной цели.

XXX

  Облегчённо пискнув и покрутив куполом, словно отряхиваясь от липкой слащавости предыдущей встречи, Арту-Диту покатил дальше. Улицы Мос Айсли становились все более людными и хаотичными по мере приближения к центру города и месту проведения Игр. Воздух гудел от тысяч голосов, рёва двигателей и навязчивой музыки, гремящей из каждой второй кантины. Запахи смешивались в невообразимый коктейль - жареное мясо, разлитое пиво, немытые тела, озон от случайных бластерных выстрелов, сладковатый дым кальянов со спайсом…   Маленький дроид упорно прокладывал себе путь, лавируя между ногами гигантских вуки, проскальзывая под брюхом транспортных дроидов, уворачиваясь от тележек торговцев экзотическими фруктами и подозрительно шипящими шашлычками из мяса банты. Его миссия была архиважной, и он не собирался отвлекаться на весь этот балаган.   И тут дорогу ему преградила весьма престранная личность. Высокий, нескладный мужчина в сером, мешковатом костюме, который выглядел так, будто пережил не одну пыльную бурю (и, возможно, отчаянную драку). Густые черные усы топорщились под крупным носом, а маленькие глазки с нездоровым энтузиазмом и полным отсутствием понимания происходящего взирали на окружающий мир. Он появился словно из ниоткуда, растолкав пару джав, и с каким-то придурошно детским восторгом уставился на Арту-Диту. - О-о-очень КРАСИВО! - громко, с сильным акцентом воскликнул мужчина, бесцеремонно ткнув пальцем в купол дроида. - Какой чудесный машина! Почти как наш трактор «Казахстан-3000», только круглый! Пять мне дай! Хай-файв!   Арту-Диту издал серию недоуменных бипов и отъехал чуть в сторону. Мужчина, однако, не отставал. - Ты есть робот? Робот-помощник? – наклонился он к дроиду, его лицо выражало крайнюю степень любопытства. - Моя есть Борат! Журналист из великой страны Казахстан! Приехал сюда изучать культура и перенимать мудрый опыт управления у великий лидер - Джабба! Он очень сильный? У него много жены? Он научит Борат, как сделать Казахстан ещё более лучше? А ты его робот?   Арту издал длинную, сложную серию свистов и трелей, пытаясь объяснить, что он независимый астромеханический дроид и не имеет никакого отношения к Джаббе, но Борат, кажется, понял все по-своему. - Аааа! Ты говоришь секретный код! Понимать! - он заговорщицки подмигнул. - Ты шпион? Как мой сосед Азамат, он тоже был шпион… пока его сестра не продала его за мешок героина. Очень грустный история. Скажи, робот, а где здесь можно найти… эээ… женщин для компания? Немножко лёгкий поведения? В Казахстан у нас есть лучшие проститутки во всём мире! Ваши женщины Татуин - они красивые? Они делают… чик-чирик? - он изобразил какой-то неприличный жест руками.   Арту-Диту издал серию возмущённых и панических сигналов и попытался объехать назойливого журналиста. Но Борат ловко схватил его за манипулятор. - Стой! Куда спешить? Мы ещё не поговорить! Ты не знать случайно, где здеся есть Памеля Андерсон? Она мой будущий жена номер четыре! - мужик для наглядности растопырил ладонь, отчего-то показывая пять пальцев. -  Я видел ее на голо-картинке! Она здеся? Ты ее робот? Нет? Тогда, - Борат понизил голос, заговорщицки склонившись к напрягшемуся дроиду. - Эй, братишка, ты случаем не знать, где здеся женщинки делать свой туалет? Страх, как любить за этим наблюдать и фотографировать. Большой-большой ценитель красоты!..   Именно в этот момент с соседней улицы донёсся божественный аромат жареного мяса и специй. Там, в маленькой палатке, украшенной черепами бант, какой-то усатый грана в грязном фартуке ловко орудовал ножом, срезая дымящиеся куски мяса с вертикального вертела и заворачивая их в лепёшки. Шаурма.   Глаза Бората загорелись голодным огнём. Памела Андерсон, Джабба Хатт, культурный обмен и даже женщинки - все было мгновенно забыто. - Оооо! Шашлик! - восторженно вскричал он, отпуская манипулятор Арту. - Мой любовь! Ай, запах…Почти как в Шымкенте!   Расталкивая прохожих, Борат со всех ног бросился к лавке с шаурмой, оставив маленького дроида в полном недоумении. Арту-Диту покрутил куполом, издал серию сигналов, которые можно было перевести как «Ну и тип!», и поспешил воспользоваться моментом, чтобы продолжить свой путь, пока его снова кто-нибудь да не остановил с очередными дурацкими и совершенно непонятными вопросами. Мос Айсли определённо была очень странным местом.

XXX

  Миновав назойливого журналиста и столь соблазнительную для Бората лавку с шаурмой, Арту-Диту покатил дальше, углубляясь в один из самых зловонных и шумных кварталов Мос Айсли - рынок диковинных зверей. Здесь воздух был особенно густым и тяжёлым, насыщенным едкими запахами немытых шкур, экзотических экскрементов, страха и гормонов сотен различных существ, запертых в тесных клетках и энергетических полях. Пронзительные визги, утробное рычание, шипение и клёкот смешивались с азартными криками торговцев и недовольным бормотанием обмишуленных покупателей.   Вдоль улицы тянулись ряды клеток, загонов и аквариумов, в которых томились самые невообразимые создания со всей Галактики. Огромные, покрытые слизью нерфы жевали свою жвачку рядом с клетками, где метались злобные, похожие на ящериц варрактели с Кореллии. В мутных аквариумах плавали зубастые дианоги, а в террариумах шипели ядовитые крайт-змеи. Какой-то хатт лениво выбирал себе нового питомца для ямы, тыча пальцем то в клетку с разъярённым вумпа, то в вольер с парой скалистых гандарков. Торговля шла бойко - живой товар для гладиаторских арен, экзотические питомцы для пресыщенных богачей, редкие ингредиенты для алхимиков и поваров - здесь можно было найти все, если у тебя достаточно кредитов и достаточно крепкие нервы.   Арту-Диту осторожно лавировал между клетками и покупателями, стараясь не привлекать лишнего внимания и не попасть под горячую лапу или хвост очередного «товара». Его сенсоры фиксировали сотни жизненных форм, но одна палатка привлекла его особое внимание - не столько своим содержимым, сколько странной парой продавцов.   У небольшого загона, частично прикрытого брезентом, из-за которого доносилось тревожное шипение и скрежет когтей по металлу, стояли молодые мужчина и женщина. Мужчиной оказался человекоподобный андроид последней модели, с безупречными чертами лица, идеально уложенными светлыми волосами и холодными голубыми глазами. Механического болвана звали Дэвид и он стоял у прилавка с видом недооценённого гения, с лёгкой улыбкой взирая на окружающий хаос. В его взгляде светился пугающий, нечеловеческий интеллект и огонёк чистого, холодного безумия. Он небрежно приобнял за плечи свою спутницу, демонстрируя не то нежность, не то чувство собственника.   Женщину рядом с ним звали Элизабет Шоу, и сударка была довольно смазлива, даже здесь, посреди грязи и жестокости рынка Татуина. Тонкие черты лица, копна темных растрепавшихся волос, стройная фигура под простой, но ладной одеждой... Но красота эта была какой-то лихорадочной, надломленной. Губы ее были искусаны, а в широко раскрытых темных глазах плескался тот же безумный, одержимый огонёк, что и у ее надменного приятеля - смесь пережитого кошмара, навязчивой идеи и странной, почти фанатичной преданности своему спутнику. Эта диковинная парочка, очевидно связанная не только общим делом, но и сложными, нездоровыми отношениями и, возможно, общим безумием, представляла здесь свой смертоносный товар.   Перед ними на импровизированном прилавке стояло несколько крупных, кожистых яиц-овоморфов, от которых исходила аура липкого ужаса. А в углу загона, в усиленном контейнере из толстой транспстали, металась чёрная, гибкая тень с блестящим хитиновым панцирем и вытянутым черепом - молодой, но уже смертельно опасный ксеноморф. - Сюда-сюда, ценители истинной красоты! Не проходите мимо! - мелодичным, лишённым эмоций, но полным самолюбования голосом вещал Дэвид, обращаясь к толпе. Его рука все так же покоилась на плече Элизабет. - Взгляните на это воплощение эволюционного совершенства! Идеальный организм! Его структурная безупречность уступает лишь чистоте его намерений! Никакой морали, никакой рефлексии - только животный инстинкт! Эта биомеханическая грация, эта смертоносная элегантность! Разве это не шедевр? Он станет не только надёжным защитником вашего дома, но и предметом эстетического наслаждения!   Пока Дэвид философствовал, Элизабет, с маниакальным блеском в безумных глазах, выкрикивала более практичные лозунги, стараясь перекричать шум рынка: - Специальное предложение! Только сегодня! В честь великих Игр Джаббы! Два совершенных организма по цене одного! Украсьте свой дом или удивите врагов! Невероятная скидка! Подходи, налетай! Два Чужих… то есть, два милых питомца по цене одного! Количество ограничено!   Арту-Диту издал серию сигналов тревоги высшего уровня. Его логические цепи дымились от абсурдности и опасности происходящего. Ксеноморфы. Здесь! Да ещё продаются со скидкой. Этим двоим безумцам явно не место даже в таком сумасшедшем городе, как Мос Айсли. Не желая больше испытывать судьбу, маленький дроид резко развернулся и со всей возможной скоростью покатил прочь от кошмарной лавки, издавая панические трели.

XXX

  Пропищав что-то крайне неодобрительное в адрес продавцов ксеноморфов и их безумных скидок, Арту-Диту поспешил покинуть рынок диковинных зверей. Он покатил дальше по пыльным, замусоренным улочкам, ловко огибая кучи гниющего мусора, пьяных родианцев, спящих прямо на земле, и подозрительные лужи неизвестного происхождения. Ему нужно было найти точку сбора, место, указанное Кайло Реном, но навигация в этом хаотичном городе была непростой задачей даже для продвинутого астромеха.   Внимание дроида привлёк глухой шум голосов, доносившийся из одного особо неказистого строения. Это была типичная татуинская халупа из глиноблоков, но с нелепыми претензиями на утончённую роскошь - кто-то прилепил к ней пару кривых башенок в псевдо-готическом стиле, которые смотрелись здесь так же уместно, как бантанские рога на голове вуки. Крыша местами явно прохудилась, а краска на дверях облупилась. Однако над входом красовалась огромная, кричащая голографическая вывеска, мерцающая всеми цветами радуги: «САЛОН МАГИИ И ПРЕДСКАЗАНИЙ "СУДЬБЫ ГАЛАКТИК"! Потомственные прорицательницы в седьмом поколении! Предсказания со 100% гарантией! Снятие сглаза, порчи, имперских проклятий и джедайских приворотов! Консультация по вопросам бизнеса и любви! Недорого! Мы видим ВСЁ!».   Заинтересовавшись (а может, его логические цепи просто пытались понять этот оксюморон - стопроцентная гарантия на предсказания?), дроид тихонько подкатил к полуоткрытой двери и осторожно заглянул внутрь.   Внутри было сумрачно и пахло дешёвыми благовониями, пытающимися перебить запах пыли и чего-то кислого. За простым столом, покрытым потёртой бархатной скатертью сомнительной чистоты, сидели три женщины. Наш внимательный читал сразу бы узнал двух из них - это были бедовые ведьмы - Ванесса Айвз и Анна Миронова, недавние «гостьи» Джаббы. Похоже, трёпка и пинки не отбили у них охоту к своему ремеслу. Обе дамы выглядели очень воодушевлёнными, глаза их горели профессиональным азартом. Перед ними были разбросаны карты Таро (видимо, те самые, что Ванесса картинно швырнула на пол у Джаббы), а в центре стола тускло мерцал шар для предсказаний, внутри которого лениво переливались мутные цветные всполохи - явно дешёвая подделка.   Напротив мошенниц, на низком табурете, сидела их клиентка - молодая, очень симпатичная женщина с выразительными карими глазами и темно-русыми волосами, уложенными в скромную прическу. Одета она была просто, но со вкусом, строгое дорожное платье тёмного цвета, совершенно не предназначенное для жары Татуина. Ее миловидное лицо сейчас было заплаканно, глаза покраснели, а в руке она сжимала маленький батистовый платочек с вышитой монограммой, которым то и дело промокала ресницы. Это была госпожа Кирсанова, и вид у неё был совершенно потерянный. - Ну так что? Я… я буду с ним? С Пашей? - всхлипывая, спросила она, с надеждой глядя то на Ванессу, то на Анну.   Ванесса Айвз картинно прижала пальцы к вискам, закатила глаза и издала тихий стон, словно подключаясь к астральным потокам. -Я… я вижу… - неопределённо пробормотала она, глядя в шар. - Все… все туманно… тёмные вихри… препятствия… Неясность… - Ах, какая жалость! – с фальшивым сочувствием воскликнула Анна. - Туман - это ведь очень дурной знак! Его надо срочно развеять! - А как… как его развеять? - с отчаянием спросила Кирсанова, ее губы задрожали. - Я все отдам! - Ну, как вам сказать… - Анна заговорщицки наклонилась к клиентке. - Ясность видения… она напрямую зависит от силы вашего желания! А сила желания, как известно из древних манускриптов ведьм Датомира, лучше всего измеряется… эээ… энергетическим эквивалентом. Пожертвованием! Сколько вы готовы пожертвовать духам судьбы ради вашего счастья с… Пашей? - У меня… у меня есть сто кредитов! - Кирсанова торопливо достала из ридикюля несколько потёртых чипов.   Ванесса снова посмотрела в шар, нахмурилась ещё сильнее. - Маловато… Туман чуть редеет, но… вижу лишь тень… размытый силуэт… Сто кредитов - это очень слабое желание, сударыня! Духи недовольны! - Триста! Триста кредитов! - Кирсанова чуть не плакала. - Так… так… уже теплее… - Ванесса потёрла виски. - Кажется… мелькнула искра… Да! Вижу любовь! Большая, светлая любовь! Но… помехи! Страшные помехи! Соперница?! Или… тёмное проклятие?! Не вижу точно! Туман возвращается! - Пятьсот! У меня есть пятьсот! Это все, что осталось! Клянусь! - твёрдо заявила Кирсанова, выкладывая на стол все своё состояние.   Ванесса и Анна обменялись быстрыми взглядами. Пятьсот - уже неплохо для начала дня. - Ладно… - Ванесса сделала вид, что прикладывает неимоверные усилия, вглядываясь в шар. - За пятьсот… да! Вижу! Вижу вас вместе! Долгая и… да, счастливая жизнь с вашим Пашей! Рука об руку! Но… - она снова нахмурилась, - путь будет не безоблачным! Вижу трудности, испытания… Вот если бы пожертвование было… скажем, шестьсот кредитов… тогда да! Тогда бы все было вообще в ажуре! Ни облачка! Полный тип-топ!   Но Кирсанова уже не слушала про шестьсот. Пятьсот кредитов - и ей обещали долгожданной счастье с Пашей Бестужевым! Ее заплаканное лицо мгновенно преобразилось. Глаза высохли и засияли таким чистым, неподдельным счастьем, что она стала в этот миг практически прекрасна. Вот что делает с женщинами любовь (или умелая работа мошенниц)! - Я буду с ним! Я знала! Я верила! Спасибо! Спасибо вам! - пролепетала она и, не помня себя от радости, бросилась обнимать и целовать опешивших «прорицательниц» в щеки.   Именно в этот момент триумфа мошеннического искусства и наивной веры в дверях появился хмурый Итан Чандлер. Увидев дроида, бесцеремонно подглядывающего за сеансом, он нахмурился ещё больше.   - А ну, кыш отсюда, консервная банка! - рявкнул он, на миг обнажив клыки оборотня. - Нечего тут бесплатно подслушивать! Проваливай живо!   Арту-Диту издал серию возмущённых бипов (он не подслушивал, а проводил этнографическое наблюдение!) и поспешно ретировался, пока ему не досталось от этого сердитого вервольфа. Да уж, Мос Айсли - место удивительных встреч.

XXX

  Механические суставы Арту взвизгнули от напряжения - дроид спешно ретировался, почти дрифтуя на пыльных плитах окраинной площади. Задание есть задание, и задерживаться нельзя, но то, что разворачивалось по левую руку, заставило его синий фоторецептор возмущённо мигнуть. Впереди уже маячила громада Арены Грома - колоссальное, грубо отёсанное сооружение, откуда доносился многоголосый, кровожадный рёв толпы, предвкушающей жестокое зрелище. Этот гул нарастал, вибрировал в самом воздухе, пробирая даже металлические сочленения астромеха.   Маленький дроид, отчаянно пытаясь срезать путь к грохочущей Арене, свернул в очередной зловонный переулок и выкатился на небольшую, выжженную солнцем площадь. Она жалась к одной из исполинских, покрытых трещинами стен самой Арены, и здесь, как ни странно, рёв толпы был чуть приглушен, но сама атмосфера казалась ещё более угнетающей, пропитанной тихим отчаянием. Это был стихийный рынок рабов - не парадный фасад торговли живым товаром, а грязная изнанка, где разный галактический сброд пытался по-быстрому сбыть «штучный товар» перед самым началом Игр.   Картина, открывшаяся его оптическому сенсору, заставила бы содрогнуться от омерзения и куда менее чувствительного дроида. Прямо на раскалённом, утоптанном тысячами ног песке, под безжалостно палящими солнцами этой мерзкой планетки, сидел первый ряд выставленного на продажу «товара». Совершенно обнажённые молодые женщины. Их наготу лишь символически прикрывали грязные, грубые набедренные повязки из драной мешковины. Густая пыль и засохшая грязь въелись в их нежную кожу, спутали роскошные волосы - светлые и тёмные, рыжие и каштановые, - но даже это не могло до конца скрыть ни их врождённой, породы, ни следов былой холености и утончённости у одних, ни диковатой, степной прелести у других.   Но красота эта была поруганной, разбитой, униженной. Их обнажённые плечи поникли под тяжестью неволи и стыда, а взгляды огромных, прекрасных глаз - голубых, карих, зелёных, серых - были пустыми, потухшими, словно выгоревшими под этим безжалостным небом. Они смотрели в никуда, сквозь потенциальных покупателей, сквозь своих мучителей, сквозь этот ненавистный им мир. В этих глазах застыли страх, безысходность, отчаяние и глубокая, бесконечная, сосущая душу усталость. Среди них были девушки с тонкими, аристократическими чертами лица, с гордой осанкой, которую, казалось, не сломили ни цепи, ни грязь, ни побои. Были и с лицами попроще, миловидными и трогательными в своей растерянности, с наивностью во взгляде, которая здесь, на невольничьем рынке, казалась смертным приговором. Их беззащитные, дрожащие от страха обнажённые тела, выставленные на потеху и торг толпы, являли собой страшное, молчаливое обвинение этому жестокому миру.   Над этим скорбным, униженным рядом верховодили трое типов, чьи отвратные рожи так и просили хорошего, прицельного бластерного заряда. Один - потрёпанный субъект с претензией на былой господский шик, с нелепо закрученными вверх франтовскими усиками и вечно бегающими, вороватыми глазками - местный разорившийся помещик Григ Червинский, как его прозвали в здешних кантинах. Второй - хмурый, угрюмый детина в поношенной форме царского драгуна, с тяжёлым, бычьим взглядом исподлобья - Алексей Косач. Третий - самый неопрятный из шайки, бородач с мутными, налитыми кровью глазами, спутанными сальными волосами и перекошенным от злобы ртом, Андрей Жадан, от которого за версту несло перегаром и какой-то застарелой ненавистью ко всему живому. Все трое многозначительно поигрывали длинными, плетёными из сыромятной кожи хлыстами, рукояти которых были до блеска отполированы потными, жестокими ладонями.   Мужчины злобно зыркали по сторонам на редких покупателей и вполголоса, с шипением, переругивались между собой, то и дело испуганно оглядываясь. - ...сто раз тебе говорю, Григ, надо сматываться отсюда, пока целы! - нервно теребил грязный воротник своей формы Косач. - Слыхал же, Тарас Бульба, шоб ему пусто было, со своими сыновьями-головорезами уже в городе объявился! Бают, он таких, как мы, душепродавцев, на ремни режет не хуже гунгана! - Цыц, Алешка! Не каркай! - шикнул на него Червинский, хотя его франтовские усы тоже заметно подрагивали. - Не сей панику раньше времени! Тарас, Марас… Шляются тут всякие! Мало ли кто тут языком треплет. Главное - товар сбыть по-бырому, пока солнце высоко и покупатель не перевёлся. А там хоть трава не расти! - Трава-то не расти, - недовольно пробубнил Жадан, ожесточённо почёсывая нечёсаную бороду и с нескрываемым сальным интересом оглядывая невольниц. - А как заявятся запорожцы, так первым делом и спросят, чей товар. А товар-то у нас знатный, девки все как на подбор - кровь с молоком, есть на что поглядеть… Жалко будет, ежели задарма отберут.   В этот самый момент одна из девушек, хрупкая светловолосая красавица с огромными печальными глазами газели и точёным профилем античной камеи - Катя Вербицкая, - тихо, простонала: - Воды… хозяин… хоть глоточек воды… умоляю…   Лицо Червинского исказилось злобной гримасой. Мужчина резко обернулся. - Чаво?! Воды ей захотелось, смердящей крепостной твари?! А ну, цыц, паскуда! Будешь ещё тут мне указывать! - Он решительно шагнул к ней и с коротким, жестоким замахом опустил свой хлыст. Толстый кожаный ремень со свистом хищной птицы рассёк раскалённый воздух и с отвратительным, мокрым шлепком впился в обнажённую нежную спину девушки, мгновенно оставляя багровеющий, вздувающийся рубец. Катя коротко, пронзительно вскрикнула и, обхватив себя руками, залилась тихими, горькими, бессильными слезами, сжавшись в дрожащий комок. - Не смей! Ирод! Оставь ее! - с негодованием воскликнула темноволосая красавица с гордым профилем и сталью во взгляде, Лидия Шефер, инстинктивно пытаясь прикрыть Катю своим телом. - Перестаньте! Ей же дурно! Она не выдержит! - вторила ей другая блондинка, с мягкими чертами лица и испуганными глазами ребёнка, Натали Дорошенко, с ужасом и отвращением глядя на Червинского.   Даже тихая, смуглокожая девушка с экзотической, нездешней красотой и печалью веков во взгляде, которую все здесь звали просто Изаурой, вскинула голову, и в ее темных глазах сверкнул огонь праведного гнева.   А рядом с ней платиновая блондинка, помладше других, но с такой неукротимой искрой непокорности в глазах, что и цепи не могли ее погасить, Поля Лебедева, выкрикнула звонко и дерзко, не боясь навлечь на себя гнев мучителей: - Бей, бей, подлый торгаш! Грязная собака! Придёт наше время - получишь своё сполна! Дадут нам вольную грамоту, вот увидишь! И тогда вам не поздоровится, душегубы проклятые! Клянусь! - Ах ты ж, сучка грамотная! Речи заговорила! - взревел Косач, побагровев от ярости и замахиваясь на неё своим тяжёлым хлыстом. - Я тебе сейчас покажу вольную грамоту! Жадан, а ну пройдись по всем этим гордячкам, чтоб не вякали больше тут!   Хлысты снова засвистели в раскалённом воздухе, готовые обрушиться на беззащитные тела. Арту, наблюдавший эту отвратительную сцену, не выдержал. Он издал целую серию возмущённых, пронзительных бибиканий, трелей и резких электронных выкриков. Сама концепция рабства, унижения человеческого достоинства и бессмысленной, садистской жестокости была глубоко противна его логическим схемам и, как ни странно это могло показаться для дроида, его обострённому чувству справедливости. Он инстинктивно дёрнулся вперёд, его манипуляторы выдвинулись, словно он хотел вмешаться, защитить несчастных. Но его миссия, его долг звали дальше, к Арене Грома. С последним гневным, полным металлического презрения писком он резко развернулся и покатил прочь от этого места позора и страдания, унося с собой омерзение, ярость и оглушительный рёв толпы с Арены.

XXX

  Рёв Арены Грома становился оглушительным, почти физически ощутимым. Земля под колёсиками Арту-Диту, казалось, вибрировала в такт тысячам глоток, жаждущих хлеба и кровавых зрелищ. Маленький астромех решительно катил вперёд, лавируя между спешащими к Арене зеваками и гружёными телегами. Прокатывая мимо очередной таверны - заведения с обшарпанным фасадом, но подозрительно оживлённого, со столиками, вынесенными прямо на пыльную улицу - его оптический сенсор зацепился за неподвижную фигуру.   Там, в густой тени выцветшего полотняного навеса, развалился высокий мужчина. Сидел расслабленно, закинув ногу в потёртом сапоге на ногу, но было в его позе что-то от сжатой пружины. Одет он был в простую, но добротную дорожную одежду темных тонов, поверх которой был накинут видавший виды плащ с глубоким капюшоном, низко надвинутым на лицо. Фигура его почти сливалась с тенями, но одна деталь выдавала его присутствие - дымок, тонкой струйкой вьющийся из длинной трубки, зажатой в руке. Он курил медленно, задумчиво, и тлеющие в чашечке трубки угли отбрасывали мимолётные, призрачные отсветы на нижнюю часть его скрытого капюшоном лица.   Именно эти отсветы заставили Арту замедлить ход. На краткие мгновения вспыхивающий уголёк выхватывал из тени решительный подбородок, обветренные губы, а главное - глаза. О, эти глаза! На долю секунды они сверкали в полумраке - не то серые, как грозовое небо, не то синие, как глубокая вода, но с искорками, напоминавшими далёкие звезды или отблеск закалённой стали. В них читалась не просто усталость путника, а глубина веков, затаённая сила и какая-то вечная, неусыпная стража. Одним словом, тайна, окутанная табачным дымом.   Пока заинтригованный Арту размышлял, подле него остановился толстый трактирщик с роскошными усами с бакенбардами. - Хочешь знать, что это за парень, малыш? - добродушно спросил он у астромеха.   Арту издал заинтересованную трель. - Он из следопытов. Опасный народ бродит нынче по лесам. Не знаю, как на самом деле его зовут, но здесь его называют… Странник.   Арту изумлённо присвистнул. Трактирщик же, похлопав дроида по куполу, отправился по своим делам. Астромех покатит дальше. Но ещё долго он воспоминал пронзительный взгляд таинственного незнакомца. Дроид чувствовал, здесь кроится великая тайна, способная изменить ход истории всего Средиземья.   Как некстати, Арту вспомнилось то далекое время, когда он работал барменом у Трандуила в Лихолесье. А точнее, один из последних разговоров короля со своим сыном - Леголасом. Исчезла пыльная улица, уступив место прохладным, залитым мягким светом чертогам Лесного Царства... «Среди них есть молодой человек, познакомься с ним. Его отец, Араторн, был хорошим человеком. Его сын… может стать великим», - глубоким, хорошо поставленным голосом произнёс Трандуил. «Как его зовут?» - спросил тогда Леголас. «На пустошах он известен, как Странник. Его истинное имя тебе придётся выяснить самому…»   Воспоминание оборвалось. Арту снова стоял на раскалённой площади Мос Айсли. Странник… Наследник Араторна… Здесь? Информационные потоки в процессоре дроида закрутились с удвоенной скоростью. Это не могло быть простым совпадением.   Арту-Диту издал тихий, задумчивый гудок и покатил дальше, к главному входу Арены. Но образ человека в плаще и пронзительный взгляд из-под капюшона ещё долго стояли перед его оптическим сенсором.

XXX

  Ворота Арены Грома, похожие на гигантскую зубастую пасть, вырезанную в скале, были распахнуты настежь, и в них, словно мутная река в ущелье, вливалась многотысячная, многоязычная, разношёрстная толпа. Жар двойных солнц смешивался с пылью и запахом пота, дешёвых специй и озона от случайных дроидов. Кого тут только не было! Суетливые родианцы с зелёной кожей, надменные тви'лечки с извивающимися лекку, закутанные в грубые балахоны джавы, поблёскивающие любопытными глазками из-под капюшонов, угрюмые гаморреанцы, багровые от жары, люди всех оттенков кожи и сословий - от портовых бродяг до заезжих торговцев в вычурных нарядах. Всех их манила жажда зрелищ, крови и азарта, обещанных великими Играми.   Но прежде чем окунуться в относительно прохладную тень зрительских рядов Арены, этому бурлящему потоку приходилось миновать ещё одно испытание - испытание для ушей и эстетического вкуса. Прямо у входа, на небольшой импровизированной платформе, сколоченной из старых грузовых контейнеров, расположился... Сводный камерный оркестр песни и пляски с зелёной луны Эндора.   Да-да, вы не ослышались. Целая орава (иначе и не скажешь) мохнатых, низкорослых эвоков, облачённых в некое подобие униформы - кожаные жилетки поверх меха и разномастные головные уборы - терзала музыкальные инструменты с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Десятки пушистых музыкантов усиленно дули в разнокалиберные трубы - от блестящих, явно трофейных корнетов до самодельных бамбуковых дудок. Другие с остервенением били в барабаны - большие, гулкие, обтянутые кожей бант, и маленькие, трескучие, похожие на детские игрушки. Третьи самозабвенно играли на свирелях и флейтах, извлекая пронзительные, визгливые трели, от которых у неподготовленного слушателя сводило зубы.   Дирижировал этим хаосом сам легендарный маэстро Викет В. Варрик. Стоя на ящике из-под контрабандных бластеров, чтобы его было хорошо видно, Викет в расшитом бусинами жилете и с пером какой-то пустынной птицы за ухом, отчаянно размахивал короткой палочкой. Его маленькое тельце было воплощением дирижёрского экстаза: он притопывал мохнатой ногой, тряс ушами в такт (или в попытке его найти), корчил свирепые рожи, требуя от своих подопечных невозможного - слаженности и гармонии.   Этот невероятный коллектив был личным оркестром его жирнейшества Джаббы Хатта, и исполнял он сейчас гимн в его честь. Мелодия, если это можно было так назвать, была под стать заказчику - тяжеловесная, помпезная, с преобладанием низких, утробных звуков труб и назойливым, повторяющимся ритмом барабанов. В ней слышались и самодовольство, и угроза, и какая-то слизнеподобная вкрадчивость. Но в исполнении эвоков гимн превращался в нечто совершенно иное - в оглушительную, бравурную, дикую какофонию, где энтузиазм явно преобладал над мастерством. Звук был настолько плотным и громким, что, казалось, его можно было потрогать - или заработать звуковую контузию.   Коренные жители Татуина, вливавшиеся в толпу, старались как можно быстрее миновать помост с оркестром. Их загорелые, обветренные лица были непроницаемы, но взгляды, которые они украдкой бросали на мохнатых музыкантов, были полны невысказанной тоски и глухой ненависти. Видимо, им не по душе был ни сам гимн, ни тот жирный гангстер, кому он был посвящён. Но что они могли? Десятилетия страха и рабского положения сделали своё дело. Люди были запуганы, сломлены. Молчаливые овцы, не смеющие поднять голос против своих пастухов, даже если те заставляют их слушать музыку, от которой вянут уши. Они лишь плотнее кутались в свои плащи, опускали глаза и ускоряли шаг, стремясь поскорее скрыться в спасительном полумраке Арены, где хотя бы рёв толпы заглушал этот навязчивый, фальшивый гимн тирании.   А эвоки продолжали играть, не обращая внимания на мрачные взгляды. Викет взмахнул палочкой, требуя фортиссимо, и трубы взревели с новой силой, приветствуя очередную порцию зрителей, спешащих на праздник жестокости под аккомпанемент, пожалуй, самого абсурдного оркестра в Галактике.

XXX

  Пока основной поток обывателей, жаждущих крови и зрелищ, втекал в распахнутую пасть Арены под оглушительные трели и барабанный бой эвокского оркестра, Арту-Диту заметил ещё одну, куда более странную прослойку публики. Поодаль от главного входа, в тени арок и у пыльных стен, крутилось множество подозрительных личностей. Их объединял одинаковый стиль одежды - все были закутаны в плащи, преимущественно темных, неприметных тонов, а капюшоны были низко надвинуты на лица, скрывая черты. Они двигались нарочито незаметно, переговаривались полушёпотом, бросали быстрые, оценивающие взгляды по сторонам. Арту они неуловимо напомнили того таинственного Странника из таверны - та же аура скрытности, та же затаённая сила. Казалось, воздух вокруг них был наэлектризован ожиданием.   Вот мимо маленького дроида, заставив его поспешно откатиться в сторону, грузно ступая, проследовал настоящий здоровяк. Гора мускулов, зеленоватого оттенка кожа, виднеющаяся там, где ткань натягивалась до предела. Для этого гиганта плаща, способного скрыть его исполинские пропорции, просто не нашлось. Посему он был кое-как обмотан подобием грязной простыни или старого корабельного тента, что делало его ещё более заметным и комичным. Идущая рядом с ним женщина, тоже закутанная в плащ, нервно прошипела: - Осторожно, Халк! Помни о конспирации! Не привлекай внимания!   В ответ Халк что-то невнятно и довольно сердито прогудел, едва не снеся плечом навес над лотком с жареными грызунами. Женщина обречённо вздохнула и поспешила за ним.   Арту проводил их недоуменным бибиканьем. Но его внимание уже привлёк другой центр скопления этих загадочных фигур в плащах. Особо много таких подозрительных личностей толпилось подле старинного, покрытого толстым слоем въевшейся красноватой пыли танка. Т-34-85 со следами былых сражений на броне, но явно в рабочем состоянии. На пыльной башне кто-то старательно вывел белыми буквами четыре латинские буквы: «Rudy».   Неожиданно к Арту подбежала крупная, красивая немецкая овчарка с умными глазами и висящим на ошейнике жетоном. Пёс выглядел весёлым, совершенно не вписываясь в общую атмосферу подозрительности. Собака с явным любопытством принялась обнюхивать металлический корпус дроида, дружелюбно виляя хвостом. Арту, не ожидавший такого внимания, издал серию приветственных высоких писков. Он всегда неплохо ладил с животными.   Но идиллия продлилась недолго. - Шарик! Ко мне! - раздался негромкий, но властный окрик со стороны танка. Одна из фигур в плаще шикнула, подзывая собаку.   Овчарка мгновенно подняла уши, виновато тявкнула дроиду на прощание и рысью убежала к танку, скрывшись среди закутанных фигур.   Астромех проводил пса взглядом, его процессор зафиксировал ещё одну странную деталь в копилку этого безумного дня. Танк «Rudy», овчарка Шарик... Эти данные вызвали слабый резонанс с какими-то старыми, давно уже позабытыми архивами. Но времени на анализ не было. Рёв толпы из Арены усилился, главный поток зрителей уже схлынул. Арту развернулся и решительно поехал дальше - прямо в зияющие ворота Арены Грома. Хватит наблюдений. Пора было действовать. Вскоре все случится. Кровавый бой к нам мчится…