watch you sleep

      Тихую летнюю ночь разбавляли убаюкивающие звуки костра. Уилл сидел на бревне, наблюдая за яркими языками пламени, что смешались в танце, приковывая к себе взгляды и заставляя погрузиться вглубь своих мыслей. Напротив Байерса стоял невозмутимый Майк, старательно насаживая зефир на палочку и плюхаясь рядом с ним. Всё это время он старался будто бы игнорировать Уилла, обращая излишнее внимание на лакомство в своих руках и не удостоив его даже взглядом мельком. И Уилл, безусловно, замечал, что Майк не горит явным желанием общаться, или же ему просто-напросто всё равно на его присутствие, но и он не спешил нарушать тишину. Ему нравился тихий и спокойный Майк, которому не приходили бредовые идеи одна за другой, заставляя Байерса выходить из зоны своего комфорта. Он любил сидеть в уюте, что являлось абсолютной редкостью в компании Уилера. В такие моменты Майк замечал взгляды Байерса, прикованные к себе, но он их старательно игнорировал. Или действительно не видел? Когда веки у обоих стали окончательно слипаться, а сидеть было невмоготу, Уиллу захотелось уйти в палатку и залезть в тёплый спальный мешок, наконец затягиваясь в сладкий сон. Но не мог. Не сейчас. Не в момент, когда он хочет насладиться комфортом. Ведь знал - завтра будет иначе. Пока внутри Уилла происходила борьба, Майк, будто прочитав его мысли, наконец нарушил тишину и воцарившуюся между ними идиллию, дожёвывая уже чуть подгоревший на костре зефир. — Твоя сонная мина заражает, — Майк лениво потянулся и встал с бревна. — Я, короче, отлить, а потом валю спать. Не став дожидаться ответа, Уилер, засунув руки в карманы своей кофты ушёл, скрываясь за деревьями. Всё, что оставалось Уиллу - провожать его сначала недоуменным, а потом смиренным взглядом. И Байерс погрузился в раздумья, задерживая свой взор на дереве, за которым только что скрылся Майк. — Хватит сверлить дерево взглядом, — подал голос Уилер, выглянув и затягивая свой ремень, вмиг заставляя Уилла почувствовать себя неловко и опустить взгляд. — Бля, хули ты так палишь на меня всё это время? Что за костром, что сейчас, даже когда я поссать решил. Я, вроде, пока не делал ничего плохого. Майк вышел из-за дерева, встав перед Уиллом и возвращая к себе его внимание. — Я не пялюсь на тебя... — неуверенно пролепетал Уилл. Неужели действительно всё так заметно? Сколько раз Майк успел засечь его за таким занятием? На лице Майка тут же промелькнуло озарение. Уилл поёжился. — Я уж и забыл, что я с педиком общаюсь. Надеюсь, на сегодня моё очко будет в порядке? Уилл поджал губы и нахмурился, пока Майк самодовольно улыбался во все тридцать два. — Я не гей. Прекрати так шутить. Кажется, эту фразу Байерс повторял бесчисленное количество раз, когда Майк снова решался затронуть щепетильную для Байерса тему, но Уилер, что очевидно, перестал даже брать это во внимание. Всё и так было ясно как день. Майк лишь закинул руки за голову и демонстративно зевнул. — Мне чёт спать хочется. Давай ты помечтаешь о своих негейских желаниях один, без моего присутствия? Уилл, недовольный очередной глупой шуткой, одарил парня грозным взглядом, а Майк, вскинув руки в примирительном жесте, отсалютовал и уже собирался залезть в палатку, как вдруг Байерс подал голос. — Я тоже спать хочу, — он нерешительно привстал с бревна и глянул в сторону костра. — Не вижу смысла одному тут сидеть, если честно. Майк безразлично пожал плечами и кивнул в сторону огня. — Ну лан. Костёр только затуши и залезай. Уилер отвернулся, дёрнув молнию палатки и скрываясь внутри. Послышалось недолгое шуршание, которое вскоре стихло, и Байерс, затушив огонь водой, тут же поспешил удалиться за Майком, но что-то заставило его остановиться прямо у входа в палатку. Внутри ёкнуло неприятное чувство, распространяясь противными бабочками в животе. Волнение. Это был первый поход Байерса по инициативе Майка. Палатку отыскал у себя дома Уилл, но по иронии судьбы, она была одна, на что Уилер даже глазом не повёл и сразу готов был идти, упрашивая парня согласиться и всё время задаваясь вопросом о том, почему же тот так колеблется и в чём же причина. Правдивого ответа Майк так и не получил. Да и что Байерс смог бы ответить? Что он переживает до дрожи в коленках, как только в голове всплывает мысль о том, что он будет ночевать с Майком в тесной палатке? Нет, тогда Уилер не только идею забросит, но и к Уиллу лишний раз приближаться не захочет. Такого исхода он явно не хотел. Боялся. Пускай и нерешительно, но он всё таки нашёлся с ответом, пробормотав, что это небезопасно и грязно, на что Майк отреагировал со смехом. Ведь и вправду, когда это их останавливали эти два факта? Но не смотря на все минусы, глубоко в душе он ощущал приятно волнующий трепет от осознания, что за эту ночёвку он смог бы сблизиться с Майком намного лучше. Но и не обошлось без страха и тревоги, ведь Уилл, чёрт возьми, будет находиться в одной палатке с Уилером. Он волновался будто перед предстоящей серьёзной встречей, хотя и понимал, что на деле это обычная ночёвка двух старых друзей. Да и Майк, что очень вероятно, сразу завалится спать, и наивно надеющийся Уилл не сможет вывести его на тихие, ночные разговоры о самом сокровенном. Но он до безумия желал раскрыть его намного лучше, потому что Майк, не смотря на его наглое, открытое с первого взгляда поведение, не был из тех людей, кто близко кого-то к себе подпускал. Он смеялся, рассказывал глупые истории, соглашался на любую авантюру, но как только дело касалось его мыслей — вопросов он избегал и отвечать вовсе не желал, мастерски отвлекая внимание Байерса на что-то другое. Серьёзные разговоры явно не его конёк, и Уилл понял это уже давно. Но надежда, затаившаяся глубоко внутри, не давала покоя, и не смотря на весь страх, скопившийся в груди Уилла, намерение полежать близко с Майком перекрыло всю его тревогу, из-за чего он, окрылённый своим навязчивым желанием всё таки согласился. Но именно сейчас, когда Уилл, казалось бы, собрался с мыслями уже давно, спокойствие как рукой сняло, предательски возвращая тревогу на место. Вдох. Выдох. Он скомкал ткань своей кофты на груди и прикрыл глаза, делая глубокий вдох и топчась на месте. Чего он так переживает? Раньше они спокойно делили кровать на двоих, засыпали под рассказы Майка ни о чём, строили бункер из подушек и сидели в тесноте, да с фонариком в руках. И никто из них не чувствовал дискомфорта, наслаждаясь компанией друг друга. По крайней мере, так это видел Байерс. Да, ещё тогда у него зарождались чувства к Уилеру, но это было посеянное, ещё не проросшее зерно симпатии, что он, в силу своего возраста, осознавал плохо. И, признаться честно, он не знал, что парни могут испытывать что-то помимо дружеских и братских чувств. Не знал, что они могут испытывать что-то более глубинное, более чувственное и такое неправильное. Такое, на что общество реагировало через чур бурно, не упуская шанса демонстративно скривиться, едко бросаясь обидными, а иногда до чёртиков пугающими фразами. Но сейчас всё иначе. Уилл, по уши влюблённый в Майка, понял, что каждое его ненавязчивое касание, каждый разговор и проведенное время вместе сносят ему крышу, растворяя во влажных мечтах. Именно мечтах. Потому что он знал: Майк не примет его. Но Уилл надеялся, желал и ждал, хватаясь за каждый шанс, как только ему подворачивался момент их сближения. Бесшумно выдохнув, он состроил холодное, непоколебимое выражение лица так, насколько вообще он мог это сделать, чтобы Майк не задавался вопросами, когда красный, нервный как на иголках Уилл залезет в палатку. А хотя, какое ему вообще дело? Майку всё равно. Он даже не взглянет в его сторону. Поджав губы в попытках заглушить неприятные мысли, Байерс дёрнул замочек палатки и неторопливо залез внутрь. Майк, мирно устроившись в своём спальном мешке, сопел в такт стрекотаниям кузнечиков. Подкравшись маленькими шажками к своему месту, Уилл вскользь удивлённо глянул на Уилера. Неужели он так быстро уснул? Даже завистно. Байерсу о подобном только мечтать, он то всегда плохо спал. Его попытки непрерывно сопровождались рассматриванием потолка по несколько часов с удушающей тревогой, которая, пусть и иногда, но доводила даже до слёз, закидывая различными флешбеками. Но сейчас он не один, а с Майком. По крайней мере, он был освобожден от тревожных мыслей, окружающих его каждую ночь, и он надеялся, что они не будут непременно заменены смущающими мыслями о их близости. Уилл не стал включать фонарик, чтобы не мешать сну соседа, и без колебаний погрузился в свой спальный мешок, устроившись поудобнее и стараясь лишний раз не шуметь. Интересно, относился бы с таким же трепетом к его сну Майк? От таких мыслей Уилл неслышно усмехнулся. Забота о его чувствах от Майка, кажется, что-то запредельное, абсолютно недосягаемое и до смеха абсурдное. Байерс словил себя на неправильных желаниях, что ему безумно хотелось бы чувствовать заботу Майка, на что сердце обидно сжалось, и, если бы он мог это слышать, то готов был поклясться - оно треснуло. Но он сразу отбросил эту мысль подальше, спрятал в угол своих таких же заглушённых, неозвученных чувств к Уилеру. Он понимал, что это на уровне седьмого чуда света, и чувство несправедливости застряло мерзким комом в горле. Уиллу надо было отвлечься, перестать ковырять и так глубокие, свежие раны, но не мог. Он обернулся в сторону спящего парня, который лежал достаточно близко к нему. Настал именно тот момент, которого Уилл хотел избежать, но подсознательно всё равно ликовал. Лицо Майка. Такое близкое, такое умиротворённое, что, кажется, Байерс способен лицезреть подобное только в своих снах, где Майк ловит губами его дыхание, притягивает к себе и целует с абсолютной нежностью и заботой, аккуратно перебирая костяшки его пальцев в своих ладонях с наслаждением. Не кривится от отвращения или смотрит как на прокажённого, а смакует каждый вздох Уилла, одаривая его бабочками в животе. Сощурившись в попытках заглянуть в спящее лицо спрятанное в ночном сумраке, Байерс считал его веснушки. Они выглядели мило. Слово, несовместимое с натурой бойкого и эгоцентричного Уилера. Но он действительно был смазливым, и Уилл был готов поспорить, что девочки сходят по нему с ума. Но у них хотя бы есть шанс. Майк не посмеется над ними, если они ему признаются. Наоборот - будет до тошноты горд, распустив свой павлиний хвост перед Байерсом в попытках подколоть в том, что у него, в отличии от Уилла, внимания хоть отбавляй. А может, Уилл воспользуется моментом? Может, дотронется до него хотя бы немного? Без стыда или страха, что Майк посчитает его действия гейскими? От этих рассуждений на душе Байерса было паршиво. Но разве тихонько тронуть его — это приговор? Погладить по щеке, перебрать мягкие волосы, всего-то. И Уилл не заметил, как поддавшись своему искушению, почти невесомо и аккуратно провел пальцем по щеке Майка. Затаив дыхание, Байерс сглотнул, а руки предательски подрагивали от ощущения теплой кожи под подушечками пальцев. Ему казалось, что каждое неправильное движение разбудит Майка, и Уилл, заливаясь краской и окунувшись в ведро стыда, будет позорно оправдываться. Боится. Нет. Ужасно боится. Страх быть уличённым Майком разбухает, растёт, заполняет всего Уилла до мозга костей, но он продолжает. Продолжает бессовестно трогать беспомощного Уилера, глубоко погружённого, как надеется Уилл, в свои сны. Рука опускается ниже, на оголённую, мягкую шею. Теперь это ненавязчивое касание медленно перерастало в уверенное, побуждая все больше желания продолжать. Уиллу было недостаточно. Он массировал, гладил бледную кожу, пытаясь вложить как можно больше нежности в свои действия, представляя, как бы он делал это, будь Майк в сознании. Каким бы взглядом он его одарил, и каким бы было его ответное касание? Как же было тяжело осознавать, что все его желания никогда не выйдут за рамки потаённой мечты. Он очерчивал ярко выраженные скулы Уилера, большим пальцем водил рукой от подбородка до мочек ушей, вырисовывая какие-то свои узоры. Уилл наслаждался, бесстыдно пользовался выпавшим моментом, просто чтобы почувствовать тепло от того, кого он любит. Хотя бы раз. Хотя бы в такой ситуации. Заправив прядь растрёпанных чёрных волос за ухо Майка, Уилл остановился. Он решил пойти дальше. Намного дальше. Его взгляд застыл на губах, пленивших Байерса ещё с самого начала всего процесса. Нет, намного раньше. Как же часто Уилл заглядывался на них, представляя, как он ласково касается его губ своими, но тут же испуганно отворачивался, когда Майк, почувствовав на себе пристальный взгляд, ловил его с поличным. Сейчас или никогда. Уилл придвинулся ещё ближе, ещё и ещё, пока между парнями не осталось пару жалких сантиметров. Он рвано выдохнул, будто бы только что прошёлся по тонкому канату и вот-вот готов был свалиться в пропасть. Тёплое, умеренное дыхание Уилера обожгло его кожу. Уилл оторопел. Он действительно собирается сделать это? Всего лишь один быстрый поцелуй, ничего более... Так ведь? Уилл плавно двинулся вперёд к лицу Майка и приостановился. Пробежался взглядом и оценил ситуацию: спит. Набрав всю смелость, которая у него осталась, он прикрыл глаза и наконец примкнул к губам Уилера. Осторожно, несмело, нерасторопно. Казалось, эта жалкая секунда - вечность. — Твою мать! Уилл не до конца понял что произошло, когда в его грудь прилетел грубый толчок, и он, схватившись рукой за ткань своей футболки, тут же почувствовал отозвавшуюся боль. Распахнув веки, он уставился на Уилера, отскочившего в самый угол палатки. Нет. Нет. Нет, нет, нет. Его окатило ведром всех самых отвратительных эмоций что он когда-либо испытывал. Неимоверный стыд смешался с испугом, сердце бешено забилось, а лицо моментально кинуло в краску. — Ты чё, блять, творишь?! Растерянный взгляд Майка пробежался по лицу Байерса. Нет. Была не только растерянность. Среди этого Уилл уловил самую настоящую ненависть. Сердце с противным скрипом сжалось, и Уилл почувствовал себя абсолютно мерзким, тупоголовым идиотом, настолько, что готов был прямо здесь и сейчас разрыдаться. Была бы возможность рассыпаться на мелкие частицы, он был уверен, так бы и сделал. — Майк я.... — Блять, заткнись! Я не хочу слышать ничего, что льется из твоего пидорского рта. — тот тараторил всё, что приходило в его растерянную голову. — Майк, послушай, пожалуйста. Погоди... — Нет, это ты меня послушай. Какого чёрта?! Извини меня, но когда я говорил о том, что этой ночью я надеюсь обойтись без попыток покушения на мой зад, я, блять, шутил! — Я и не думал... — Не думал? Да ты же самый настоящий извра... Когда чаша терпения Уилла была переполнена, он кинулся в сторону Майка, в попытках оградить себя от очередного шквала оскорблений в свою сторону. Уилл закрыл ему рот ладонью с такой силой, что тот недовольно замычал, стреляя яростные и негодующие взгляды на Байерса в ответ. Майк прикусил внутреннюю сторону ладони, от чего последовал вскрик, и Уилер, пользуясь моментом, хватает его за плечи, но Уилл не даётся, стараясь отвечать ему той же силой. — Да послушай же ты! Успокойся, прошу! Раздался громкий шлепок. Уилл, поддавшись эмоциями в попытках успокоить Майка, влепил ему увесистую пощёчину. Шикнув от резкой боли, Уилер схватился за щёку, жмурясь и вот-вот собираясь открыть рот, чтобы заполнить секундную тишину очередной волной оскорблений Уилла. Но не тут то было. Воспользовавшись уязвимым положением, Уилл кинулся на Майка, усаживаясь ему на живот и сомкнув свои ладони на кистях рук ошарашенного Уилера. — Послушай меня, — Байерс отчеканивал каждое слово, смешивая с прерывистым дыханием, пытаясь успокоиться после перепалки с Майком. Он надеялся, что Майк не станет снова перебивать его, иначе Уилл точно где-нибудь достанет изоленту. Но Майк молчал. Его взгляд похолодел, стал безразличным. Он смотрел куда-то сквозь Уилла, таращась в темный угол палатки. Может, действительно не питал желания его даже слушать, а может это было обычное притворство, чтобы Уилл совсем опустил руки и сдался глупым потугам поговорить, перестав пытать Уилера. Но Уилл хотел выговориться, хотел, чтобы ему стало легче, желал, чтобы его услышали и поняли. И, что вероятно, его слова снова пролетят мимо ушей Майка и разобьются об стену равнодушия - это всё не впервой. Но время тренирует. Оно учит справляться с горечью, привыкать и мириться с действительностью. Если раньше ему и было ужасно обидно от того, что Майк не придавал никакого значения его чувствам, закрывая глаза и смеясь с обнажающего свою душу Уилла, то со временем иммунитет выработался, научился справляться и подавлять чувства. Да, по прежнему больно, но теперь он зарывает это внутрь себя, и, что не стоит скрывать, Уилл готов блевать от того, насколько же он жалкий и донельзя терпеливый. Неудивительно, что Майк даже смотреть на него не хочет, он сам с трудом смотрит в собственное отражение не скривившись при этом. — Майк... — после минутной паузы, Уилл, наконец, подал голос. Он с толикой надежды скользнул взглядом по неизменному выражению лица Уилера, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что хоть немного выдаёт его интерес к тому, что хочет сказать Уилл. Но Майк оставался таким же. Поджав губы, Уилл отвёл взгляд, убеждаясь в своих же мыслях и покачав головой. — На протяжении всей нашей... Дружбы, — он горько усмехнулся, понимая всю абсурдность последнего слова, — я не понимал почему ты так относишься ко мне. Так, будто я ничего не значу для тебя, — хватка рук Уилла ослабла, да и Майк вырываться больше не пытался — лежал спокойно, но взгляд всё ещё не менялся. Уилл посмотрел на него, заглядывая в лицо, спрятанное в темени. — Я искренне пытался найти причину в себе. И я нашёл. Нашёл много причин, по которым я понял, почему ты не хочешь даже слушать о моих чувствах. Я знаю, что я парень, знаю, что тебе это противно, поэтому я никогда не навязывал тебе всё это, но сейчас я совершил ужасный поступок, который сделал только хуже. Отчаянный придурок, — его нижняя губа задрожала, предвещая скорейшие слёзы. Неужели он всё таки сломается, покажет всю скопившуюся желчь необговоренной обиды? Нет, он не сделает этого. Уилл окончательно разочаруется в себе, если так позорно оборвёт диалог. В лице Майка вдруг что-то проскользнуло, и он, чёрт возьми, наконец посмотрел на него. На Уилла. Он его слушает. Он. Его. Слушает. Брови Уилера сошлись в переносице, ресницы резво затрепетали и внимательный взгляд забегал по лицу Уилла. Его эмоциональная безжизненность сходила на нет, и Уилл пока не понимал что его ждёт, делает ли он только хуже, или, может, Майку что-то не понравилось, за что Уилл поплатится, выкатившись кубарем из палатки, но сейчас это было не важно. — Я полностью осознаю свою отвратительность, но неужели я не заслуживаю даже капли твоего хорошего отношения? Не заслуживаю того, чтобы тебе было не плевать на меня? — его глаза покраснели от вот-вот подступивших к ним слёз, ком в горле предательски мешал, но он продолжал. — Майк, только скажи, и я уйду. Никто не будет мешаться с ненужными чувствами у тебя под ногами. Я и сам, порядком, устал. Устал от этой неопределённости и бесконечных копаний в наших взаимоотношениях. Поэтому я хочу поставить хоть какую-то точку и не надоедать ни тебе, ни делать больно себе. Я хочу наконец прийти к чему-то. В воздухе повисло молчание. Уилл жадно бегал взглядом по лицу напротив в поисках немого ответа, а сердце бешено билось птицей в клетке, вот-вот норовясь вырваться наружу. С каждой секундой ожиданий ему становилось всё жарче, дыхание сбилось. Всё, что он хотел сейчас услышать - ответ Майка. Кажется, дышать он и перестал вовсе.