watch you sleep

Одни и те же пейзажи крутились вокруг Байерса подобно заезженной пластинке, раз за разом играющей надоедливую мелодию, постепенно сводившую с ума. Лёгкий ночной холод давал о себе знать с каждым шагом Уилла в глубь тёмных зарослей, обдувая всё сильнее и настойчивее, словно прогоняя. Будто лес пытался дать ему понять — здесь его не ждут. Былое спокойствие, что ощущалось на душе после странного сна, начало медленно сходить на нет. Ни телефона, ни автомата, с чем Байерс не расстаётся с момента его нахождения, не было. Все вещи остались в палатке. Если вообще оставались. Уиллу начало казаться, что поход с Майком — это тоже часть сна. И его глупое признание со слезами, злостью и обидой, объединившихся в один комок эмоций — это тоже просто его яркая фантазия. Может, из-за истязателя Уилл совсем потерял рассудок, перестав разделять вымышленное от действительности, и просто сбежал из дома. Уилл горько усмехнулся своим мыслям о том, что ему до белой комнаты, видимо, совсем недалеко. Периодически он слышал звуки, исходящие из разных сторон чащи. Мурашки колко забегали по всему телу, и каждый раз, когда странный шум (как надеялся Байерс — маленьких зверей) приближался, Уилл переставал дышать. Он настороженно прислушивался и замирал на одном месте, нервно сгребая нижний край его кофты в мятый комок. Сознание рисовало страшные картины, пробирающие до самого мозга костей. Деревья стали походить на мрачные силуэты, приобретая пугающие лица, деревянные ветки теперь казались кривыми, наточенными, точно собираясь вонзиться прямиком в самое сердце Уилла. Шорохи становились всё ближе, а шаги Байерса — быстрее. Казалось, что всё вокруг настроено против Уилла. Что кто-то или что-то преследует его, высчитывая время, дабы разинуть острую пасть и вцепиться мёртвой хваткой, прокусывая пополам шею беззащитного парня. Он надеялся выйти хотя бы на трассу, чтобы переждать до восхода солнца и не теряться в бесконечных ветвях, где его может поджидать какое-нибудь дикое животное, от которого придётся отбиваться, разве что, палкой. Уилл, от отчаяния, начал скучать даже по противному голосу Истязателя. Он хотел увидеть или услышать что-то родное, что помогло бы ему почувствовать толику умиротворения и понимания, что он не один находится в полной неизвестности, рискуя встретиться лицом к лицу с опасностью. *** Майк стоял у дерева, хмурясь и прикусывая язык с полной сосредоточенностью. В одной руке он держал фонарь, освещающий ствол, а в другой — перочинный нож, которым тот что-то усердно вырезал по толстой коре. Майк проходился грубыми, чёткими движениями, стараясь давить лезвием как можно глубже, чтобы рисунок вышел видным. Но на одном месте он подолгу не задерживался. Как только заканчивал — шагал вперёд. Иногда он кричал имя Уилла, а затем прислушивался с напряжением, надеясь услышать голос потерянного друга, а не звериный, недовольный рёв, но попытки оставались тщетными, и он снова возвращался к работе, мигом юркая к другому, недалеко стоящему дереву. Хотя его действия и были старательными, делал Уилер всё суетливо и второпях, выдавая всё его беспокойство, играющее на лице вместе с усталостью и раздражением. На руках виднелось пару свежих, пустяковых царапин, что было результатом его неаккуратных движений по неровной коре. Время от времени Майк останавливался, утыкался лбом в ствол дерева и глубоко выдыхал, прикрывая глаза и закидывая нож в карман синей кофты, чтобы размять затёкшую ладонь, побаливающую от сильного напряжения. Отдохнув так пару минут, он снова принимался за дело. *** Уилл, отчаянный попытками найти выход из леса, сидел на небольшом камне, вяло вырывая под собой маленькие, совсем недавно проросшие травинки, переминая их в своих руках. Лучи солнца навязчиво прорывались сквозь листья и ветви, которые уже не казались искажёнными и страшными как прежде, а деревья, что были готовы пугать Байерса до седых волос, стали лишь напоминанием об ужасной, беспокойной прежде ночи. Теперь они деревянные стволы, донимаемые жуками и птицами, что занимались утренней рутиной. Лес будто сбросил свою маску перед восходом солнца, прячась за личиной красоты и умиротворения. И Уилл, наконец, приобретая долгожданное спокойствие, начал проваливаться в сон, больше не в силах сопротивляться. Всё происходящее вокруг стало казаться неважным пустяком, как, например, забыть искупаться вечером, или не выключить свет перед выходом из дома. Несмотря на то, что наступление утра никак не спасало его от диких животных, Уилл уже не волновался об этом, его голова опускалась, а веки послушно прикрывались, словно к ним были привязаны тяжелые гири. Он больше не задавался бесконечными вопросами о том, выйдет ли он из этого леса вообще, поест ли он хоть что-нибудь, вернётся ли за ним Майк. Уилл прекрасно понимал, что когда он проснётся (если проснётся вообще), то пожалеет о своих слабо контролируемых мыслях. Но ему нужно было вздремнуть. Хотя бы тридцать жалких минут. — Уилл! В уже было померкнувшее сознание Байерса вторгся громкий голос. Уилл дёрнулся, взбодрившись как от ведра холодной воды и поднимая голову, пытаясь найти взглядом знакомый ему источник голоса. Долго искать не пришлось. Недалеко перед ним стоял Майк. Их глаза встретились, и вид Уилла, до этого потерявший всю надежду на спасение, стал оживлённым. Медленно, не веря тому, что он видит, Байерс открыл рот и сам не зная, что ему сказать, пролепетал, заикаясь, как забитый хулиганами школьник. — Майк? Может, он просто спит? Уилл заметил взволнованность и рваную отдышку Майка, что таращился на него, видимо, с такими же мыслями, как и сам Байерс. Бегло осмотрев Уилера, Уилл подметил, что тот выглядел так, будто только что пробежал целый марафон. И Майк, будто опомнившись, рванул к Уиллу. Уилер сел на корточки перед оторопевшим Байерсом, вцепившись грубой хваткой в его плечи, пока Уилл всё ещё сидел на камне, будто в прострации. Серьёзный, но при этом переполненный беспокойства взор, как острая иголка, протыкал Уилла насквозь. — Блять, — ругнулся Майк, всё ещё в попытках отдышаться, — где ты шлялся, еблан! — он громко заорал, встряхивая Уилла как тряпичную куклу. — Я кругами хуярил, чтобы найти тебя! Но Уилл будто язык проглотил. Он не знал, как ему объясниться, как подобрать слова, чтобы не выглядеть обезумевшим придурком. Ведь он даже не помнил, как вышел из палатки и появился в этом чёртовом лесу. Под натиском тяжелого взгляда он неловко сжался, замечая, как Майк осматривал каждый сантиметр его тела, в попытках, наверное, найти ссадины или раны. Все воспоминания о произошедшем в палатке, которые Уилл так отчаянно пытался подавить, всплывали, а вместе с ними и жуткий стыд за содеянное. Он чувствовал дискомфорт и желание спрятаться, убежать или забраться под этот же камень, на котором Уилл и сидел, но всё, что он смог сделать, оградив себя от окутавшей его неловкости — это повести плечами, сбрасывая ладони заполошного Уилера. Майк же непонимающе глянул на него. — Майк, давай потом. — прошептал Уилл, позорно уставившись вниз. Повисло молчание. Майк, только что гневно критиковавший Байерса, больше ничего не говорил. И Уилл напрягся. Он не видел выражение лица Уилера, да и не осмеливался посмотреть на него. Но почувствовал — это было сказано зря. Послышалось копошение, краем глаза Уилл видел, как Майк, без лишних слов, встал. — Короче, Маугли, поднимай задницу. Взгляд, устремлённый вниз, только сейчас рискнул подняться наверх, встретившись лицом к лицу с Майком, который, узрив перед собой внезапно охрабревшего Уилла, произнёс с упрёком: — Или ещё не насиделся? Майк, после этих слов, отвернулся, засунув руки в карманы кофты и медленным шагом направляясь по освещённому лесу, ни разу не оглядываясь на растерянного Байерса. Он точно знал, что Уилл пойдёт за ним. И он, конечно же, пошёл. Несмело тронувшись с места, Байерс зашагал за Майком, постепенно с ним равняясь. Уилл оглядывался вокруг, будто ждал чего-то, что остановит их, затянет обратно подобно пучине, так и не дав им выбраться из этого древесного лабиринта. Но, по крайней мере, он теперь не один. В душе поселилось спокойствие, ощущение какой-никакой защиты. Да, Майк не супер-герой, не тот, кто сможет сложить медведя пополам, и, в конце концов, не потерянный автомат Уилла, который всегда защищал их двоих в случае опасности. И он осмеливался предположить, что Уилер, несмотря на свой высокий рост, не так уж и далеко ушёл от весовой категории коротышки Байерса, что делало ситуацию, честно говоря, куда смешнее. Но Уилл понимал, что не смотря на все опасности и риски, что могут их подстерегать, проживать ему это будет намного легче с близким человеком, чем одному, в этой жуткой глуши. И пока Уилл был погрязнут в свои мысли, что-то внезапно коснулось его запястья. Это был Майк. Его ладонь смело обвилась вокруг худой руки Уилла, притягивая к себе настойчиво близко, чтобы тот не отставал. Что, видимо, и происходило, пока Байерс копался в раздумьях. Сам Уилер даже не обернулся. — Мало ли, опять сбежишь в истерике. — пояснил Майк. Уилл ничего не сказал, лишь выдал растерянное "А" и зарделся, мысленно благодаря вселенную, что Уилер не застал его врасплох. Байерс понимал, что этот жест от Майка, впрочем, был сделан, как и всегда — по-дружески, не иначе. Но сейчас ощущалось что-то ещё. Забота. Уилл тут же отвернулся, чтобы Майк не заметил его смущённый, глупый вид, дабы не нарваться на очередные шутки а-ля "Байерс — педик", или, что было бы куда хуже, осуждающее лицо Майка, исказившееся в омерзении. Этого он боялся намного больше. Было тяжело поверить, что после всего, что произошло, Майк переживает, трогает его руку, и более того — ищет Уилла в жуткой чаще, рискуя, в конце концов, собой. Неужто Уилер нисколько не боялся бродить по этой пугающей темноте за тем, кто сотворил непоправимое? Он задумал поблагодарить Майка, проговорить то, о чём так безотвязно шептали его мысли, убеждая, что Уилл будет ещё тем откровенным ублюдком, если проигнорирует сделанное Майком, принимая как данное. Но он не решился. Уилл всё ещё испытывал стыд за содеянное, понимал, что каждый его шаг, каждая попытка поговорить по душам уже не будет уместна. Что Майк, хоть и решивший великодушно броситься на спасение его задницы, не будет всегда добр и благосклонен к нему, если Уилл продолжит тянуть за те ниточки, которые сейчас особенно чувствительны для них обоих. Но было ещё кое-что, что не давало Уиллу покоя. Майк не держал его ладонь. Он держал его запястье. Уилл ещё раз окинул взглядом их руки, как бы в подтверждение своих слов, что ему, к сожалению, не кажется. До этого момента Майк никогда не скупился на телесный контакт, без раздумий хватался за его ладони, обнимал и моментами бывал даже чересчур тактильным, настолько, что это кидало Байерса в смятение и краску. Он мог пересчитать по пальцам, когда Майк брался за его запястья. Внутри поселилась крупица беспокойства. Пугающее осознание того, что теперь Майк будет держать дистанцию, не переставало беспокоить Байерса, но он надеялся, что здесь просто сыграла появившаяся тревога после произошедшего, которая только и делала, что подпитывала его неуверенность в их взаимоотношениях. Уилл выдохнул сквозь стиснутые зубы, выкидывая бредовые мысли вон. Ему не нравится идея ворошить то, на что уже не было сил. Он старался больше не думать об этом, перетягивая своё внимание на что-то другое. В его голове возник логичный вопрос, и он решил ненавязчиво поинтересоваться: — Как ты, всё-таки, нашёл меня? — голос Уилла звучал вяло, выдавая всю усталость. — И ты вообще знаешь, куда мы направляемся? Заблудимся ещё... Со стороны Майка прозвучала возня, и прямо перед глазами Уилла сверкнуло лезвие. Он испуганно отшатнулся. — Я ж не еблан какой-то, чтобы шастать по лесу вслепую. Показательно покрутив складной нож перед лицом сбитого с толку Уилла, Майк, решив обойтись лишними объяснениями, сложил предмет обратно в карман и кивнул в сторону дерева, которое они собирались проходить. Уилл, обращая внимание на ствол перед ними, заметил старательно выцарапанную стрелку, указывающую налево. Больше пояснений не последовало. Каждый раз, когда они сворачивали, Уилл натыкался на безумное количество стрелок разной кривизны, указывающих туда, куда впоследствии парни и шли. И он заметил интересную деталь: чем дальше они продвигались, тем стрелки выглядели куда ровнее предыдущих. Перед Уиллом всплыла картина Майка с впалыми синяками под глазами: он находился в страшной, лесной тишине, нарушаемой лишь прерывистым, изнурённым дыханием Уилера, и когда остриё предательски застревало в толстом слое коры, он, теряя самообладание, вынимал нож и с резким взмахом вонзал его обратно. Уилл не озвучил своё восхищение находчивостью Уилера. Боялся, что Майк поймёт его неправильно, воспринимая сказанное за наглую попытку сблизиться, но Уилл всё равно не избавился от чувства, что молчать ему, всё-таки, не стоит. В голове всплыл вопрос, терзающий на подкорке сознания всё это время: тот, что пугал его, вгонял в панику, и тот, из-за которого Уилл старался избежать разговора, дабы не нарваться на осуждающую, испуганную реакцию Уилера. Он мешкался, хотел найти хороший момент, что мог бы подвернуться, но этого не происходило, и Уилл сдался своему назойливому желанию. — Могу задать ещё один вопрос? —рискнул Уилл. — Валяй, — на вздохе ответил Майк, и Байерс тотчас замешкался. — Как я оказался тут? — в его голосе промелькнула дрожь, и Уилл слышно сглотнул, пока сердце бешено билось, отдавая пульсацией в ушах. Майк покосился на него, кажется, впервые за всё время, как они шли, и дыхание Уилла спёрло. Неужто подумает, что он, всё таки, обезумел? — Не помнишь? Уилл остановился. Он неловко потоптался на месте, а его взгляд резво забегал по деревьям, будто он найдёт там истинный ответ, пока дрожащие губы не выдали: — Не помню. Уилл не знал, боялся ли он больше того, что Уилер просто посчитает его конечным психом, или того, что он может услышать о себе что-то страшное, не до конца представляя что это "что-то", но в ответ он получил сдержанное мычание, что можно трактовать как "Ясно" или "Я тебя понял". Они помолчали, окуная Байерса в ещё больший страх, пока Майк не тронулся с места, потянув за собой Уилла. — Ты начал что-то кричать, тип в лютую истерику впал, а потом вообще пулей выбежал из палатки, — продолжил Уилер. Уилл замолчал, нервно пожевав нижнюю губу, и произнёс потерянным, задумчивым тоном: — Значит, это всё не приснилось. Он не понимал, как ему реагировать, не знал, стоит ли ему беспокоиться о своём состоянии, ведь раньше, будучи под влиянием Истязателя, такого не происходило, и Уилл мог брать себя под контроль, давая отпор попыткам овладеть с ним. — К большому сожалению, — с нервным смешком произнёс Майк, вынимая Байерса из поглощающих его мыслей. Майк хоть и пытался вести себя спокойно, делать вид, что у него всё хорошо, не обсуждая произошедшее, чтобы не нагонять лишней неловкости, но Уилл всё равно ощущал тщательно скрытый дискомфорт, исходящий от него, что и самого Байерса возвращало в детальные воспоминания. — А ты как? — Чё я? — тупо произнёс Майк. — Ты не испугался? Майк ничего не ответил, но Уилл ощутил, как хватка на его запястье стала сильнее. — Бля, чел, заткнись. Я устал просто пиздец как. Можем помолчать, не? Уилл посмотрел на Майка. Его выражение лица было раздражённым, а взгляд мечущимся. И Байерс прекрасно понимал, что Уилер был не менее уставшим чем он, что, собственно, очевидно. Искать обезумевшего друга, рисуя одни и те же символы на деревьях — та ещё нервотрёпка. Поэтому Уилл поимел совесть, решив больше не донимать его вопросами. Внезапно желудок закрутило, и Уилл резко остановился. Он пошатнулся, и Майк, быстро среагировав, подхватил его за талию, пока тот сгинался пополам, хватаясь за живот с болезненным стоном. — Сука! — надрывно произнёс Уилл. Он прекрасно знал, что это за чувство. Он понимал, что происходит, когда живот внезапно скручивает. Впереди неминуемое. Сильная тошнота подступила к горлу, живот громко заурчал, и Уилл закашлял, пока что-то рьяно вырывалось наружу, раздирая его горло в клочья. Последний, финишный кашель, и Уилл с мучительным вздохом выплюнул склизкое нечто, смешанное с кровью — это был чёрный, мерзкий слизень, который тут же задвигался, издавая не менее противные, хлюпающие звуки, ковыляя по земле прямиком из-под ног Байерса, собираясь удрать от него как можно скорее. Но это зрелище не пугало Уилла, не заставляло его отвернуться с отвращением, издавая громкое "Фу!", он наблюдал такое на протяжении многих лет. Майк же скривился и, как делал сам Уилл раньше — отвернулся, подставляя кулак к губам, надеясь не вырвать с Байерсом на пару. Он-то, конечно, ещё не привык. И Уилл не судил его за реакцию, ощущая ужасный груз вины из-за того, как Майк настрадался. — Бляя... Давай нахуй отсюда пойдём, — сквозь кулак пробормотал Майк, потянув Уилла за собой. Шаг Уилер не прибавлял, видел, как Байерс плохо себя чувствует после произошедшего, поэтому они и были вынуждены идти медленнее, чем до этого. И Уилл был ему благодарен. — Мы же к палатке, да? — сквозь лёгкий кашель произнёс Байерс. — Ну да, я же оттуда шёл, — без задней мысли ответил Майк, пока до него не дошло. — Так, подожди! — они остановились, и Уилл глянул в его сторону заторможено. — Мы не будем собирать твою ебанную палатку. Ты себя видел? Мы заберём вещи и съебемся домой. — А вдруг она мне будет нужна? — Когда? — вопросил Уилер, вскидывая одну бровь. Уилл открыл рот и осёкся. Действительно, когда? Майк уж точно больше с ним никуда не пойдет. Это был первый, и, пожалуй, последний их поход. А друзей у Байерса больше не было. — Ладно, ты прав. — справедливо завершил Уилл, пытаясь скрыть грусть в своих словах. Уилер не переставал придерживать вялого спутника, но его рука, до этого покоившаяся на талии Байерса, робко скользнула к его дальнему плечу, оставляя за собой фантомное ощущение тепла и ноющую тоску по так желанному Уиллом прикосновению, заставляя его дребезжать, боже, безмолвно умолять Майка вернуть руку обратно всеми клеточками его тела. Но внешне Уилл был спокоен, ни один мускул на его лице не выдавал скопившуюся бурю эмоций, вызванную таким простым, мимолётным касанием Уилера. Уилл с горечью подмечал, как Майк постепенно возводил между ними невидимую, но такую ощутимую Байерсом стену, как его рука, которая хоть и лежала на плече Уилла, касалась неловко, почти что невесомо, лишь иногда напористо давила, когда тот замедлялся, на что Майк давал ему немой знак, что нужно поднапрячься, чему Уилл покорно следовал. Иногда он поднимал осторожный взгляд на Уилера, выискивая толику тепла в его глазах. Но там покоился лишь холод. Все движения Майка хоть и были пропитаны волнением и поддержкой, теперь они казались Уиллу чужими, будто Уилер незнакомец, решивший помочь заблудшему в лесу путнику. Никаких шуток, никаких попыток разбавить между ними обстановку больше не было. Суровое молчание душило, наказывало Уилла за прошлые деяния, заставляло его ненавидеть себя, опустить стыдливый взгляд вниз и не сметь поднимать его на Майка до самого конца дороги. Он так и поступил. Больше никто из них не проронил и слова. Наконец, количество деревьев начало уменьшаться, а впереди показалось знакомое Байерсу и Майку поле. Уилл резко поднял голову и громко, облегчённо выдохнул. Ему показалось, что в одно мгновение все его проблемы куда-то улетучились, оставляя за собой распирающее грудь счастье. — Боже, мы вышли! — всё так же вяло, но не без искренней радости проговорил Байерс. — Да мы ещё даже до палатки не дошли. — съязвил Уилер — Главное, что этот сраный лес позади, — сказал Уилл с лёгким смешком, желая развеять между ними напряжение. Майк же не поддержал его энтузиазма, бесстрастно выходя вперёд и, наконец, выпуская плечо Уилла из своей хватки, возвращая его в суровую, колющую сердце реальность. Уилл же промолчал, последовав за ним с ощущением горького послевкусия на душе. Спустя кучу пшеничных колосьев, что иногда были ростом до колен, они дошли до палатки. Заглянув внутрь, Уилл мысленно выдохнул, подмечая, что палатка, на радость им обоим, осталась нетронутой. А самое главное - автомат и телефон лежали в целости и сохранности. Его губ коснулась слабая, но облегченная улыбка. Майк и Уилл засели в тишине, собирая в свои рюкзаки вещи — те, что могли легко унести. Потянувшись за очередной безделушкой, Уилл обратил внимание на телефон Майка, который лежал в тёмном углу палатки. — Ты забыл свой телефон, — Уилл хотел подобраться за ним и любезно передать Майку, но что-то остановило его, и он, секунду колеблясь, суетливо перехватил свой, что лежал рядом, — не боялся, что украдут? — он не поднимал глаза на Уилера, все ещё боялся наткнуться на острый взгляд, топящий в неловкости. — Ну да, мне же было дело до телефона, пока ты сходил с ума в этом лесу, — с едким сарказмом произнёс Уилер, забирая мобильный из-под носа Байерса. Сходил с ума. Живот снова скрутило, а голова отдала резкой, пульсирующей болью, Уилл прошипел сквозь стиснутые зубы и неудобно поёрзал на месте. Суетливо схватив парочку вещей, одним неуклюжим движением он запихнул их в рюкзак, выскользнув из палатки в сопровождении напряжённого взгляда Уилера, который, последовав его примеру, вылизнул следом. Уилл споткнулся об камень под собой и, не удерживая равновесия, упал на землю, найдя подстраховку в виде своих рук. Секунда — и он бы точно расквасил свою физиономию. Майк присел рядом с ним на корточки, заглядывая в бледное лицо Байерса. — М-да, сегодня ты особенно не в порядке, — заключил Майк в своей манере, поддерживающе похлопав Байерса по спине. — Давай я понесу твой автомат, а то пополам сложишься. Уж тебя, полудохлого кабана, я не потяну. Уилл ничего не ответил, лишь кинул исподлобья осуждающий шутку взгляд, пытаясь отдышаться. — Спасибо, но я сам могу. — сказал Уилл как отрезав. — Ага, вижу. Бля, не геройствуй. Не перед кем тебе это делать, — Майк протянул Уиллу руку, настойчиво дожидаясь, чтобы тот передал ему автомат. Раздумывая несколько секунд, Байерс смиренно выдохнул, аккуратно поднимаясь с колен, в надежде не рухнуть вниз снова. Коснувшись ремня и вдруг засомневавшись, Уилл решил не упрямиться и снял с себя оружие, протягивая его Уилеру. Майк молча принял его, и удивлённо охнул, чуть не выпустив автомат из рук, на что Байерс следом дёрнулся, собираясь подхватить железную махину, но Уилер не дал этому произойти, покрепче впиваясь в оружие. — Держу, — констатировал Майк, перекинув ремень через себя и размявшись. Он взглянул на Байерса, дабы удостовериться, что они могут идти, и развернулся, бросив через плечо: — Идём. Уилл в последний раз оглянулся на палатку, будто прощаясь с ней, и нерешительно ответил. — Идём. Он уже не помнил, как они вышли обратно в город. Всё его сознание затуманилось, ноги стали ватными, а утреннее солнце становилось всё жарче, оставляя желать лучшего состоянию Байерса. Боли в животе не щадили, проявляясь резко и колко, словно остриё ножа, царапающее его изнутри и вынуждая Уилла согнуться с болезненными стонами. Виски, напоследок, добивали — адски пульсировали, будто испытывая организм Уилла на прочность. И Уилл старался держаться. Ради Майка. Он не хотел стать ещё более тяжёлой ношей, не хотел, в случае чего, упасть в обморок и быть вторым автоматом на спине Уилера. Тогда Майк точно будет ненавидеть его. — Я не ребёнок, Майк. Уж в состоянии идти, — с неловкостью в голосе произнёс Уилл, — не надо браться за меня, как только мне становится плохо. — Ну да, щас ты похож больше на инвалида, чем на ребёнка. — Заткнись, — закатив глаза, шикнул Уилл, — я не настолько хреново выгляжу, — его голос дрогнул на полуслове, и он стыдливо замолчал. — Знаешь, я бы на твоём месте не выёбывался. Брошу здесь, будешь сам ползти до дома, как твои слизни. — Молчу. — признал поражение Байерс, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Уилл видел беспокойство Уилера, спрятанное за маской грубости и холода, замечал, как Майк, несмотря на его попытки держать дистанцию, всё ещё был рядом, и Уилл был готов отдать всё, чтобы продлить это чувство значимости, без конца упиваясь осознанием, что Уилер в нём нуждается, что Уилл, в конце концов, не пустое место в его жизни. Даже если сейчас это неуместно и неправильно, даже если ноги Байерса подкашиваются, а взгляд мутнеет, среди всего ужаса и невыносимых чувств в нём сидели частицы надежды на то, что Майк будет рядом, что их отношения не изменятся. Что он простит его. В животе снова поселились странные ощущения, но теперь это были не мучительные боли, а что-то лёгкое и приятно щекочущее. Бабочки.