Candy

      Юнги теребит клитор отчаянно и быстро, закатывая глаза. Его течка ещё не началась, но он уже ощущает себя близко к ней. Он не может удовлетворить себя пальцами, только бездумно трогать свой клитор и соблазнять единственного альфу, который может его сейчас удовлетворить.       Этот альфа сейчас находится внизу, читает его сообщения и пытается не спалиться перед друзьями, что он в телефоне рассматривает фотографии мокрой вагины, смотрит видео без звука, на котором тонкие пальцы омеги трогают маленький, твердый клитор и толкаются в узкую дырочку на полторы фаланги.       Они все почти заснули, ему нужно немного времени и он сможет подняться наверх, чтобы трахнуть мамочку Тэхена как следует, подарить ей узел и успокоить.       Он сжимает член под одеялом, когда Юнги пишет ему дрожащими пальцами сообщения, когда говорит, как горит его дырочка и как ему не хватает его рядом.       Бедная омега находится в таком отчаянии. Чонгук тоже. Его член уже готов удовлетворять крохотную дырочку и помогать ей с нескончаемым зудом, желанием кончить и получить узел.       Ему стоит сил подавить феромоны, когда он открывает следующие видео.       Юнги размашистыми движениями двигает пальцами в своей киске, он мнёт соски другой рукой и дергает тазом при особенно приятных толчках. Оно заканчивается крупным планом мокрой киски, и Чонгук уже не может сдержаться — пора.       Он поднимается тихо на второй этаж и юрко проникает через приоткрытую дверь в комнату, где, пусть и открыто окно, но душно и пахнет омежьей смазкой. Чонгук глубоко вдыхает и его зрачки расширяются, член становится ещё тверже и его рот наполняется слюной.       Отчаянная омега в горячке, которая елозит текущей пиздой по шву подушки, не может не привлекать. Её расплывчатый взгляд падает на Чонгука и его рот покидает небольшой стон.       — Маленькая омега, у тебя скоро начнется течка? — на чужих веках собираются слезы, когда Чонгук подходит ближе. Юнги кивает, словно болванчик, и продолжает ездить на подушке.       Влажный шов уже не так сильно задевает клитор, но Юнги наплевать. Он слишком занят альфой.       Он подходит ближе, берет руку Юнги и позволяет ему потрогать свой член через джинсы. Внимание с подушки переходит на член, к которому стремится все — нутро, киска, мозг омеги.       Он позволяет Юнги расправится с его пуговицей и молнией самостоятельно, а когда он видит член, поприветствовать его языком и покрыть поцелуями.       — Умничка, хорошая омега. Давай, поласкай яички. — Чонгук прижимает пенис к животу, и яйца немного поднимаются.       Юнги берет каждое в рот, облизывает и целует, его руки гладят член и мужское бедро, он так хочет его в себя. Его язык смакует вкус чужой плоти, он жмурится от удовольствия быть рядом с альфой, под ним, или облизывать его мошонку и целовать лобок.       — Не терпится, вижу, покажи мне себя.       Юнги требуется время, чтобы отлипнуть от соблазнительного члена и, неуклюже повернувшись, упасть лицом во влажное от пота покрывало, выгнуть поясницу и раздвинуть обеими ладонями ягодицы, обнажая свои дырки.       Чонгук на пробу толкает два пальца в киску и встречает поток смазки, омывающий его кожу. Он знает, эта киска всегда примет его, чтобы не случилось. Его внимание привлекает попка, которую Чонгук тоже не обделяет вниманием, и толкает средний палец до упора, не слыша писка или скулежа.       — Куда ты хочешь узел?       — К-куда угодно… Только дай мне его.       Чонгук хмыкает, когда пододвигает Юнги ближе к себе и ложится рядом, переворачивая его на бок. Он прижимается грудью к его спине и приобнимает рукой под ним, чтобы можно было сжимать мягкую грудь омеги или теребить его мокрый клитор, заставляя дрожать от удовольствия.       Член мягко заполняет текущую, сладкую вагину. Юнги лишь закатывает глаза и трепетно выдыхает, пока альфа не начинает трахать его так, как он хотел.       По-животному резкие, дикие толчки заставляют его маленькие сисечки трястись, смазку вспениваться, а Юнги немного переживать, когда член альфы упирается в его матку. Это был его небольшой фетиш.       Член у Чонгука действительно большой и запросто может ткнуться в маточку Юнги, заполнив её семенем при узле. Вот уже третью течку Юнги будет трогать свой животик, полный семени Чонгука.       — Трахай меня, пожалуйста, трахай сильнее… — плачет Юнги, ощущая сокращения вагины, которые приносят боль.       Он закатывает глаза, когда шлепки чужой кожи разносятся по комнате, им душно, жарко, дурно от запаха, который порождают они своими сущностями и телесными жидкостями.       Но Юнги не может не хотеть больше, когда его долбят с претензией на узел. Он безусловно хочет этот чертов узел, сперму, Чонгука в себе.       Он крупно вздрагивает при первом наплыве оргазменных сокращений и его рот открывается, словно он рыба на суше. Он хочет сказать, что его киска сейчас сломается, он взорвется…       Но от очередного толчка из его киски вырывается струйка секрета, и он хныкает от того, как это ощущается. Из-за следующих толчков струйка становится больше и сильнее, и Чонгук не лишает себя возможности простимулировать клитор, заставив Юнги застонать в одеяло.       Нельзя, чтобы их заметили. Он же трахается с парнем своего сына! Чонгук уже давно сказал Юнги, что предпочитает его, а не Чимина, но сейчас это так неважно. Им нужно быть тише, если Юнги хочет узел.       — Ты засквиртил. — хмыкает Чонгук, не прекращая трогать его возбужденную кнопочку. — Такой мокрый, чувствительный, черт, я чувствую твою сдающуюся матку. Я проникаю в неё сейчас, чувствуешь? Она засасывает меня…       Чонгук закусил нижнюю губу, и Юнги закатил глаза от удовольствия, которое граничило с болью. Его вагина была чувствительной и он получал удовольствие от проникновения, и, ощущать уплотнение узла где-то в киске было невероятным опытом.       — Я… узел… пожалуйста, узел…       — О, мамочка, — Юнги даже сфокусировал свой взгляд на нем и в горле встал ком. На секунду ему показалось, что сейчас его трахает не Чонгук, а родной сын, Тэхен, и осознание их схожести испугало его. — я подарю тебе узел, как ты заслуживаешь.       Но голова Юнги быстро остывала от накатившей горячки. Проезжая по простыне взад и вперед, его мозг не мог различить Чонгука от Тэхена. Воображение дорисовывало недостающих черт — длинных волосы, улыбки его отца, родинки на лице.       И он сдался, когда губы Чонгука накрыли его.       Страх с испугом быстро отступили, его веки закрылись и он заставлял себя поверить в то, что перед ним отнюдь не Тэхен, а другой человек.       Дрожащие руки, которые уже были в ладонях Чонгука, он постарался списать на возбуждение, пока его матку заливало семенем.       — Умничка. — трезвый ум Чонгука позволяет ему позаботиться о напряженном теле омеги. Расслабить его тяжело, но он мягко гладит, целует и успокаивает, лениво толкаясь в натруженную киску. — Тебе не больно? Как ты себя чувствуешь?       Юнги скромно улыбается, когда смотрит в его глаза. Почему он так похож на Тэхена?

***

      — Я просто трогаю твою киску, зачем ты отталкиваешь меня? — горячий шепот заставляет его дрожать ещё больше. Он пытается оттолкнуть от использованной, ноющей дырочки мужскую руку, но откуда в нем сила, чтобы сделать это?       Насмешливый тон Чонгука немного расстраивает его, но грусть смывается резким теплом, разливающимся по бедрам. Чонгуку ничего не стоит довести его до еще одного оргазма своими пальцами, так хорошо заполняющими мокрую дырку старшего.       — М-много…       — Но ты же так просил разрушить тебя, что же случилось сейчас?       Юнги всхлипнул, ощущая, как было липко там, под ладонью Чонгука. Это было так неловко, лежать с раздвинутыми ногами, совсем затраханным и мокрым, использованным.       Но ему было спокойно. Тэхен где-то далеко, и, даже если верить словам Чонгука, с ним хорошо. Они одни здесь, с его пальцами внутри, которые то и дело норовились довести до ещё одного оргазма.       — Х-хватит… — Чонгук улыбнулся на то, как слабо сопротивлялся Юнги. Он действительно сделал с ним все, чтобы тот чувствовал себя так, как он хотел.       Ослабшим, защищенным, удовлетворенным. Интересно, он получил последний оргазм, когда зачал Тэхена, или все-таки испытывал его от какого-то члена еще?       — Кто-то еще трахал тебя?       — М? — Юнги приподнял бровь и приоткрыл глаза. Кажется, он немного задремал, пока Чонгук убирал свою руку.       — Кто-то помимо меня трахал тебя?       — А ты ревнуешь?       Он усмехнулся, мотнув головой. Как он мог ревновать то, что даже не принадлежит ему?       — Нет. Просто интересно. Ты жадный до секса, и, ни один мой партнёр не был на том же уровне, что ты. — Чонгук приподнялся и приобнял Юнги, вытирая пальцы об одеяло.       Он никогда не заботился о том, чтобы вымыть их.       — О, Чонгук, просто… Ты не знаешь, какого это. — Он закусил губу, замолчав. Он вот-вот расскажет, что его вынуждает быть с Чонгуком. — С одним мужем много не попробуешь.       Может, такой ответ удовлетворит его. Юнги сейчас слишком ленив, чтобы выдумывать что-то более весомое.       Он не может сказать Чонгуку, что из-за схожести с Тэхеном, он готов трахаться с ним до помутнения рассудка, ведь его родной мальчик, вышедший из него, слишком горяч, чтобы смотреть на него с любовью и нежностью, а не зверским желанием, как его друг.       — Он настолько консервативен?       — Да. — Юнги кивнул, улыбаясь ему, когда тот гладил его волосы.       Чонгук посмотрел на их фотографии, стоящие слева на столе. Он редко обращал на них внимание — все же, его целиком и полностью забирал раздетый, горячий Юнги, который только и хотелось трахать.       Рассматривать чьи-то семейные фотографии было последним делом для него.       — Мы похожи с Тэхеном.       — Немного. — Усмехнулся Юнги, приобнимая руку Чонгука.       — Тэхен рассказывал мне, что ты очень был заботлив по отношению к нему. Хотя, я не могу сказать, что он вырос избалованным ребёнком или, кем-то несносным…       Юнги уже не слушал. Его киска мокла от упоминания Тэ в таком ключе. Он гордился, когда хвалят его ребёнка и он бы сам был не против сделать ему приятно не только словами, но и действиями.       Жаль, Чонгук не поймет, что желанна лишь его внешность.