Быть им, или быть с ним?

Сатоми задумчиво потирала подбородок, глядя в стену. — Тебе нравилось? Мадара удивился вопросу, не сразу поняв о чём идёт речь. За столько лет он никак не смог привыкнуть к таким резким и необъяснимым сменам ее настроения. — Что именно? — Ломать меня. Нравилось? — повернувшись к нему, вновь повторила вопрос она. Мадара почувствовал, что ее взгляд изменился. Теперь в нем не было ничего. Простое безразличие, пустота. Сатоми не искала за что зацепиться. Она говорила спокойно, размеренно, тихо. Просто ждала его ответа. Взгляд Мадары тоже ничуть не изменился — серьезный, высокомерный, он был всегда таким, и изменить его уже никто не мог. — Да, — спокойно ответил он. — Ты увидела обратную сторону мира, Сатоми. Девушка горько ухмыльнулась. — Я видела её и до тебя. — Все, что ты пережила, было не более, чем небольшим толчком к формированию тебя как личности. — И ты ее сломал. — Ошибаешься, — посмотрев в окно, возразил Учиха. — Я лишь давал возможность стать сильнее. Ты ведь за силой гналась?.. Его слова вызывали лишь смех, не более. Такие глупые оправдания вовсе не свойственны Мадаре. Ему вообще оправдания не свойственны. — Это не давало тебе права поступать со мной настолько жестоко, — сухо ответила девушка. — В твоих нелогичных поступках не было ничего, кроме собственного удовлетворения. — Ты права, мне нравилось. И сейчас нравится. Учиха вновь повернулся, приблизившись. Его взгляд блуждал по лицу Сатоми, и он подметил, что ей идёт быть такой. Сломленной, безвольной, усталой, но одновременно с этим, быть сильной. Он схватил ее за подбородок, притягивая к себе ближе. — Я бы делал тебе больно каждый день, Искорка, — проводя пальцем по ее губам, прошептал Учиха. — И я бы получал от этого невероятное удовольствие. Сатоми видела в его глазах огонь, который мог бы сжечь всю Коноху, но был заперт за сотней сдерживающих печатей. Или дело вовсе не в печатях?... Или дело в чем-то другом? Поиск ответов, затянувшийся на всю жизнь, не оставлял ее в покое. Сатоми так долго пыталась понять почему он все это делает, что не замечала, как мысли доходят до абсурда. — Мстишь мне за смерть своего брата? — с презрением выплюнула она. — Ты всегда ненавидел Сенджу, да? Но ведь не я его убила, Мадара. Он тотчас схватил ее сильнее, оставляя следы от пальцев на щеках. — Я прожил эту боль уже давно, но не позволю даже тебе использовать его смерть для манипуляций. Голос понизился до угрожающего рыка, Сатоми почувствовала маленький всплеск чакры, тут же исчезнувший в воздухе. — Ты, маленькая дрянь, думаешь, что я поступил с тобой из-за мести? — хрипло засмеялся он. — Из-за такой глупости? Ошибаешься. Сатоми сжала кулаки. Разговор начал ее раздражать, так же, как и поведение Мадары. — Тогда ты просто чертов садист, если даже не можешь найти объяснение своим действиям, — отзеркалив его манеру, прошипела Сатоми. Мадара швырнул её, отпуская. Его нутро закипело, жажда наказания вновь разрослась, подталкивая того к применению грубой силы. Он встал. Подошёл к окну, скрестив руки на груди. Желваки на скулах выдавали всю злость, но Учиха понимал, что нужно успокоиться. Сатоми ударилась головой от его грубого толчка, потому тут же скривилась и схватилась за затылок. — Даже этому ты не найдешь никакого объяснения, слабак, — выплюнула она с ненавистью. Мадара затаил дыхание, а тело напряглось до предела. — Заткнись, иначе я научу тебя молчать, сраная шлюха, — обернувшись, рявкнул он. Сатоми ухмыльнулась. — Шлюха? Ты считаешь меня шлюхой? — поднимаясь спросила она. — Это из-за Какаши, да? Ей захотелось рассмеяться. Она подумала бы, что Мадару здорово избили перед ее визитом, ведь его мозг генерировал такие удивительные оскорбления. Но нет. Сатоми видела, что он цел. И этот факт вызывал ещё больший смех. Она смахнула с плеча волосы, выровняла осанку. Чувствовала, что по затылку течет кровь, но виду не подала. — Ты просто привык видеть меня своей вещью, — делая шаг ближе, начала девушка. Она видела, что Мадара злится, знала, куда давить, и хотела причинить ему такую же боль, какую он долгие годы причинял ей. — Привык, что я всегда была рядом, всегда бесила своим поведением, да? — повышая тон, и вовсе позабыв об АНБУ, спросила Сатоми. Его высокомерие так бесило, что трудно представить. — Или, ты привык, что я была, словно собака, вечно верна тебе?! — Думаешь, дело только в Какаши? — спокойно спросил он. — Думаешь, я не знаю про того паренька, что постоянно около тебя? Ты дура, если считаешь, что я не слышу ничего, когда вы здесь пытаетесь выслужиться перед Конохой. Ты забываешься, Сатоми. Сатоми замерла, едва услышала его слова. Причем здесь Акира? — Ты больной... — прошептала она, не отводя удивлённого взгляда от Мадары. Тот лишь фыркнул, заметив шок девушки. — Возможно, — сделав шаг навстречу, сказал Учиха. — Я никогда не пытался быть кем-то другим. Ты видишь во мне то, что хочешь, Сатоми, то, что тебя привлекает. Не более. Я вижу все. Именно поэтому тебя было так легко сломать. Именно поэтому, я всегда находил тебя — ты давала это сделать, сама шла ко мне. Сатоми стояла в ступоре. В самом настоящем ступоре. — Ты знаешь, что я безумен, но все равно возвращаешься, наивно полагая, что исправишь меня. Я прав? — поглаживая ее волосы, спросил он. — Я признателен за такую верность, именно это заставляет меня не отпускать тебя. Но не играй с этим. Впервые в своей жизни Сатоми не знала, что делать. Ком в горле мешал говорить, а его прикосновения делали ситуацию хуже. — Как думаешь, смогут ли твои новые друзья выдержать мои пытки? — отвлекая ее от мыслей, спросил Мадара — Хочешь увидеть, как я раздавлю их череп своими руками? Этот шепот пробирал до дрожи. В нем не было ничего, кроме угрозы и удовольствия от представленного. А Мадара абсолютно точно представил то, что только что сказал. Сатоми видела эту жажду в его глазах, что поглощала Учиху, превращая его в того, кого она видела на поле боя. Он никогда не изменится. Сатоми просто ошибалась, считая, что он может быть другим. — Ты дьявол... — едва слышно прошептала она. — Дьявол, позабывший о том, что такое чувства. Скажи, Мадара, используя Обито, ты был счастлив? Ведь твой план был почти выполнен, если бы не те двое ребят, — Девушка подняла взгляд на стоящего неподвижно Мадару. — Надо же, — фыркнул он. — Какаши выложил себе все карты. Чертов щенок, — скрестив руки на груди, Учиха взглянул на Сатоми. — Думаешь, если на его месте была бы ты, то все было бы иначе? Обито был сильнее, а ты нет. Единственный его минус — это отсутствие ума, потому он тоже предал меня и мою идею. Считаешь себя другой? Ты действительно думаешь, что я бы взял тебя с собой? — Я.. — опешила Сенджу. — Я лишь выполняла свой долг перед деревней. Мне незачем было ее разрушать. — Вот именно. Ты так сильно привязалась к Конохе, что даже была готова убить меня. Ради чего? Разве сейчас ты не видишь, во что превратился этот мир? Эта деревня? Тогда ты была не больше, чем обузой. О смерти Обито я не жалею. Он предатель. А твоя смерть мне сейчас не нужна. У меня свои причины. Сатоми едва могла пошевелиться. Тело словно сковывали невидимые цепи. — Дьявол... — Называй как хочешь, Искорка, — улыбнулся он так мерзко, что внутри все сжалось. — Я не привык отдавать то, что по праву принадлежит мне. А ты моя вещь. Моя преданная, верная, вещица, и ты знаешь это. Он наслаждался. Ее эмоциями, которые Сатоми испытывала, слушая его слова, он наслаждался ее злостью и тем, что наконец-то, она слышит всю правду. Только вот, Сатоми не реагировала. Она покорно слушала его, не отводя взгляда. Она не шевелилась и не издала даже писка, когда Мадара сжимал ее шею сильнее, говоря о таких мерзких вещах. Просто слушала. В какой-то момент ему даже показалось, что она вовсе забылась, но едва Сатоми моргнула, на ее лице тут же расползаясь улыбка. Такая реакция, признаться, удивила Учиху. — Ты прав, — прошептала она слишком сладко. — Я и правда сильно тебя люблю. Ее рука неспешно поднялась, а ладонь легла на щеку Мадары. Сейчас это прикосновение не вызывало разряда, и тело Сатоми никак не реагировало на тепло его кожи. — Но даже самый преданный пёс может тебя укусить. Дело лишь в том, как ты его воспитываешь. А ты... Воспитал меня плохо. Сатоми одним рывком оттолкнула его от себя, и нанесла первый удар. Чакра, что она собрала в кулаке, пылала, да вот только девушке уже было на все плевать. Она наносила удары, целясь прямиком в лицо. К ее удивлению, Мадара не реагировал. Он не держал ее руки сейчас, не пытался подавить тот гнев, который навлек на себя теми колкими словами. Сатоми продолжала бить. Повалив его на пол, она села сверху, схватив Мадару за шею. — Так будет всегда. Ты не изменишься, но и мое терпение имеет предел, — она с силой впечатала его тело в каменный пол, а руки, залитые кровью, продолжили наносить удары. Ничего, кроме злости. Ничего, кроме отчаянья. Мадара лишь хрипел, и улыбался, чем вызывал лишь новую волну ненависти к Сатоми. Глупо улыбаться, когда твое лицо смешивают с землёй? Вовсе нет. Мадара никогда не был дураком. Он — величайший Учиха, угроза всего существующего мира, и главная проблема чувств какой-то мелкой девки, улыбался не потому, что признал свою слабость. Ее чакра была слишком заметной, что АНБУ тут же забили тревогу. И пусть в ушах звенело, но Мадара отчётливо слышал их крики. Наверняка эти дети, считающие себя первоклассными бойцами, не на шутку испугались. И пусть бояться. Он — Дьявол. И он решает кому сдохнуть этой ночью.

***

Сатоми позабыла обо всем, сдавшись эмоциям. С каждым ударом, ее дыхание становилось ровнее, а руки ослабевали. Удивительно. Никогда ранее она не могла подумать, что калечить любимых людей настолько приятно. Словно вся сила ускользает сквозь пальцы, забирая с собой боль и страдания. Ей казалось, что она и вправду освобождается от того несоизмеримого груза, который жизнь взвалила на ее плечи. Последний удар пришелся мимо — прямиком в пол, позволив почувствовать, как трескается кость. Но эта боль была такой мизерной, что даже не оставила после себя никаких эмоций. Куда больше боли? Девушка склонилась над Учихой, тяжело дыша. Он открыл заплывшие кровью глаза с трудом. Прислушался к ощущениям. Ничего, кроме спокойствия. Криво усмехнулся кровоточащими губами. — Успокоилась, идиотка? — это хриплый смешок послышался Сатоми таким нежным, что та невольно улыбнулась. Ее эмоции выдохлись. Ничего, кроме улыбки. Давно стоило это сделать с Мадарой. Мужчина протянул руку к ней, схватив за затылок, и прижался лбом к ее лбу. — Тебя услышали АНБУ, что теперь будешь делать? Сатоми замялась на секунду, поняв, что все пошло совсем не так, как она планировала, и прикусила губу. — Не твое дело, ясно? — прошептала она. — Я контролирую печати, а значит, они сюда так просто не войдут. Мадара усмехнулся. — Прекрати препираться, Искорка, — чуть касаясь ее щеки губами, прошептал он в ответ. Мадара, пусть и казался сейчас сплошным месивом мяса и крови, все равно чувствовал себя куда лучше, чем пару часов назад. Второй рукой он прижал тело девушки к себе, зарывшись лицом в волосы и запятнав их собой. Девушка обмякла в его руках слишком быстро, вызывая очередную волну удовольствия. — Я устала... — прошептала она, спрятав лицо в темных, непослушных волосах Учихи. — Я устала от всего этого, Мадара. Он почувствовал, как теплые слезы скатываются по его шее, а Сатоми дрожит. Ее руки отчаянно сжимали плечи Мадары, прижимая его так близко к себе, как только Сатоми могла. Словно пыталась спрятаться в его теле. Забыть себя и всю эту историю, ставшей самым ненавистным и одновременно поучительным уроком в ее жизни. — Отпусти меня.. прошу, — всхлипывая, молила девушка. — Дай мне увидеть эту жизнь, я хочу жить. Просто жить. Без страха, без тоски по тебе.. я отдала всё, что могла, теперь я бесполезна. Он повернул голову на бок, пытаясь рассмотреть ее лицо. — Уходи, — спокойно сказал Учиха. Сатоми подняла голову, заглядывая в его глаза с удивлением. Но Мадара не реагировал. Лишь кончиками пальцев провел по щеке, рассматривая припухшие губы. — Уходи так далеко, куда только сможешь, — он притянул ее к себе, вовлекая в поцелуй. Это было самое глупое, что Учиха мог сделать, но он этого правда хотел. Смог признаться себе, что хотел попробовать ее губы и действительно по ним соскучился. Тот поцелуй, который смешался с вкусом крови и безысходности, запечатлился в памяти как обнажение душ. Полное, абсолютное, беспрекословное. Чувство, которое пьянит, убивает и воскрешает. Ни одна техника не способна на подобное. Слезы впервые казались настоящим ядом. Они обжигали так сильно, что Сатоми казалось, словно ее лицо горит чистым пламенем. Мадара, сжимал ее талию, углубляя поцелуй. Ему действительно сейчас хотелось поцеловать ее. Впервые, с такой благодарностью и страстью. Она цеплялась за его касания, как за последнюю надежду. Словно это был единственный выход — сдаться и быть безвольным рабом, которого поглотило чувство преданности своему хозяину. Мадара же наконец нашел в себе силы признаться собственной гордости, что ему действительно нужна Сатоми. Она нашла в себе силы полностью сдаться, растворяясь в своих чувствах.

***

АНБУ уже окружили весь периметр. Никто не заходил внутрь, ожидая первого удара от пленника. Какаши, тотчас был уведомлен о сложившейся ситуации, и скоординировать все подразделения для удержания врага. Ошибки допустить нельзя. Мадара должен остаться здесь либо живым, либо мертвым. Какаши не спешил нападать, потому что понимал, что этот бой может обернуться большими разрушениями, а их он допустить не мог. Главный козырь Конохи — так его звал Какаши. Обнаружив отсутствие ключей в своем кармане, он сразу понял, что это проделки Сатоми. Но он не ожидал, что та пойдет к Учихе прямиком из его дома. Сейчас же, он наблюдал, стоя на одной из веток деревьев, и продумывал дальнейшие действия АНБУ. Наруто и Саске вызывать не стал — это крайний случай, если Мадара, все таки, сумеет выйти. Дождь, наконец, закончился. Вокруг было так тихо — даже ветер умолк, словно так же, как и шиноби, затаился, ожидая. Один из шиноби, стоящих рядом с Какаши, неожиданно закричал, схватившись за голову. Какаши тут же метнулся к нему, но не успел схватить — парень с грохотом упал замертво. Каждый присутствующий стал оглядываться. Странное свечение, охватившее печати, слепило. Те, кто контролировал их, один за другим стали падать на землю, крича в предсмертных муках. Печати стали растворяться в воздухе, не оставляя за собой и малейшего следа. Хокаге тут же напрягся. — Вызовите Наруто и Саске! Быстрее! — крикнул он стоящим позади шиноби, что тут же сорвались вглубь деревни. Послышался звон ключей, за ним — щелчок замка. Тяжёлая дверь медленно отворилась, сопровождаясь мерзким скрипом. За ней виднелась небольшая фигура, вышедшая наружу. Сатоми окинула безразличным взглядом шиноби, стоящих на деревьях и ждущих отмашки Хокаге, и сделала первый шаг. — Стой на месте, — крикнул Какаши. Сатоми подняла взгляд, встретившись с напряжённым взглядом Хокаге. Он точно не знал, чего от нее ожидать. Девушка хмыкнула. — Я ухожу, Какаши, не мешай мне, — холодно ответила Сенджу. — Ты освободила его? Отвечай! — не скрывая злости, спросил мужчина. — Иди и проверь, — отмахнулась девушка, продолжив свой путь. — Попробуешь напасть – и я вас всех убью. Не сомневайся в этом. Едва она успела сделать несколько шагов, как члены АНБУ перекрыли дорогу. Те ребята, скрывающиеся под масками, были настроены очень серьезно — они достали оружие, а один из них уже сложил печати. Сатоми опустила взгляд, принимая новую реальность. Теперь она — предатель. Все они так думают. Сенджу закрыла глаза, подняв руку. Ее волосы вновь приобрели чёрный цвет, а на животе и руках образовались печати. Поток ветра ударил в спину небольшого отряда, преградившего её путь. Этот странный жест показался подозрительным одному из членов, но он не успел ничего сказать, потому как ветер словно вынул их души из тел, устремив прямиком к руке Сатоми. Шесть тел медленно упали на землю. Какаши стиснул зубы, наблюдая за тем, что только что произошло, но отдавать приказ не стал. Понимал, что кончится все так же, как и с этими отчаянными ребятами, решившими вступить в бой. Сейчас, не имея шаринган, он, увы, стал бессилен против подобного противника. Сатоми неспеша шагала по улице под пристальные взгляды испуганных шиноби. Наверняка они и не знали, кто она такая и что вообще забыла здесь. Да и плевать. Пусть боятся. Некогда Коноха казалась ей родным домом, ведь в ней были самые важные люди, оберегающие юную химе, идущую к своей цели. Она считала, что дом там, где мы испытываем чувство долга. Дом — это разве цветущие ирисы и сакура? Или лавки торговцев, кричащих на каждом углу о своем незаменимом товаре? Или, быть может, те домики, что строились в меру роста населения? Это ли не та прекрасная Коноха? Вероятно, она. Но Сатоми ошибалась. Дом там, где близкие. Здесь их больше нет. А значит, здесь ей больше делать нечего. Это место больше не вызывает никаких ощущений — эти люди теперь не более, чем мешок временно живых душ, которые, Сатоми уверенна, Шинигами скоро получит. Сатоми улыбнулась, направляясь к воротам. Какаши оторвал хмурый взгляд от фигуры девушки, услышав крик одного из подчинённых, что в спешке выбежал из двери, ведущей в тюрьму. — Хокаге-сама! Мадара без сознания! Срочно нужна помощь! Хатаке застыл, смотря на испуганного до смерти парнишу. Он, медленно повернувшись к капитанам отрядов, прошептал: — Сатоми Сенджу объявлена предателем деревни. За ее голову назначена награда в один миллион йен.