FROZEN (Часть 2)

Прошло 9 месяцев...

      - Здравствуйте, говорит Рейвен Рейес... представьтесь и будьте кратки... спасибо... - радостно ответила Рейвен, усаживаясь в большое кресло в своем офисе в центре Лос-Анджелеса.       - Здравствуйте, мисс Рейес, это Индра Трикру, личный ассистент мисс Вудс. Не знаю, помните ли вы меня. - Произнесла Индра спокойным и очень прямолинейным тоном.       - Да, Индра, конечно, я вас помню, но... все в порядке? - Рейвен сразу почувствовала, что что-то не так, иначе Индра никогда бы ей не позвонила.       - Извините, что беспокою вас, но, как мы давно договорились, если что-то случится с мисс Вудс, я немедленно свяжусь с вами, думаю, этого требует сложившаяся ситуация. - Объяснила Индра, немного нервничая, и ее необычный обеспокоенный тон передал это Рэйвен.       - Индра, скажи мне, что случилось с Лексой? - Рэйвен не смогла скрыть своего беспокойства.       - Что ж, я думаю, будет лучше, если вы приедете погостить, по возможности, на несколько дней. Мисс Вудс не очень хорошо себя чувствует, и я не имею в виду физическое состояние, с медицинской точки зрения у нее все в порядке. Дело в её нынешнем образе жизни, в её явной проблеме с алкоголем и женском обществе, что, честно говоря, я считаю не очень хорошим влиянием. В последнее время «Woods & Co.» страдает от своих обычных расстройств, это явное безразличие к бизнесу, еженедельным встречам и важным поездкам, которые необходимо совершать для встреч с крупными инвесторами, и которые она постоянно отменяет без веских причин... Мисс Рейес, ситуация здесь стала тревожной. - Она подробно описала ситуацию, удивив Рейвен, которая только подумала:. "Что, черт возьми, происходит, Лекс?.."       - Черт! Э-э-э... простите за мой язык, мисс Трикру, но я, конечно, понимаю... Послушайте, не волнуйтесь, я приеду, как только смогу. Спасибо, что позвонили.       - Спасибо, что выслушали и поняли серьезность ситуации, мисс Рейес. Я знаю, что вы стали очень близкой подругой, если не единственным настоящим другом мисс Вудс, и я знаю, что она всегда прислушивается к вам. Я рада, что вы сможете приехать, я знаю, что это будет большой помощью.       - Не благодарите меня заранее. Я надеюсь, что смогу вам помочь, но вы же знаете Лексу, я в жизни не встречала более упрямой женщины. Но больше не волнуйтесь, когда я приеду, я подумаю, как мы можем ей помочь. Не говорите ей, что вы разговаривал со мной и что я приеду.       - Нет, конечно, я этого не сделаю, мисс Рэйвен, иначе мне бы пришлось вскоре покинуть этот дом, если бы я рассказала, а я этого не хочу, не ради своих собственных интересов, а скорее потому, что я знаю, что нужна своей Хеде.       - В этом я не сомневаюсь, Индра. Если бы не вы, Лекса не была бы там, где она сейчас. Вы всегда направляли её, как мать, которой у неё в действительности никогда не было. Что ж, я приеду, как только смогу. Мне просто нужно, чтобы вы прислали мне адрес дома.       - Спасибо, мисс Рейес, да, конечно, я отправлю вам это прямо сейчас, как только мы закончим разговор. Хорошего дня и удачной поездки.              - Спасибо, Индра, и вам тоже. Я пришлю вам сообщение, когда доберусь до Парижа, чтобы вы знали, что я еду из аэропорта домой.       - Да, пожалуйста, напишите. До свидания.       - До свидания       Рейвен повесила трубку и через несколько минут получила сообщение от Индры с адресом особняка Лексы в Париже. Она немедленно поднялась со своего места и подошла к залитому солнцем окну своего кабинета. Её улыбка и радость от этого дня исчезли, как только она услышала, что Индра сообщила ей о состоянии Лексы.       Она покачала головой, глядя на горизонт, на синий океан перед ней. Задаваясь вопросом, как, черт возьми, она собирается помочь своей подруге. Она знала, что Лекса катится под откос с того момента, как рассталась с Кларк почти три года назад. Она так и не смогла прийти в себя, у нее не было тех сил, которые были у нее до того, как она безумно влюбилась в свою подругу всей жизни..       Рейвен знала, что мало чем может помочь Лексе. Она пыталась образумить ее, попытаться взять себя в руки, вернуться к тому, чтобы строить свою жизнь, искать новые цели, найти себя, ту новую Лексу, которая возродилась после всей этой истории с операцией по удалению опухоли головного мозга и последующей потерей памяти. Стать кем-то совершенно новым было все равно, что родиться заново, и было ясно, что ей нелегко приспособиться к новой жизни.       Но, очевидно, она поедет в Париж и попытается как-то помочь ей …       Тем временем в Сиднее, Австралия, Кларк почти адаптировалась к своей новой жизни, ей удалось встретиться со старыми друзьями детства, которые помогли ей освоиться, и спустя почти девять месяцев все стало казаться ей вполне знакомым.       Через неделю после прибытия в Сидней она присоединилась к медицинской бригаде в больнице Святого Винсента, расположенной в районе Дарлингхерст, к северу от столицы. Больница Святого Винсента, построенная в 1857 году сестрами милосердия, считается одной из самых знаменитых в Австралии.       Кларк была невероятно счастлива, что попала в такую престижную медицинскую команду, она чувствовала себя польщенной, но в то же время немного нервничала. Ее блестящие медицинские способности были поразительны, и она уже была признана своим медицинским начальством, которое было более чем радо видеть её в команде.       Питер и Марни Кеннеди были ее друзьями детства, которые помогли ей обосноваться в Сиднее, подыскав хорошую двухкомнатную квартиру недалеко от больницы. Она была им очень благодарна, так как всё ещё не решалась купить машину, потому что езда по противоположной стороне дороги, которую она знала всю свою жизнь, всё ещё сильно её смущала. Поэтому на тот момент она ездила на очень практичном велосипеде, благодаря которому за короткое время она также приобрела отличную спортивную форму.       Питер и Марни тоже работали в той же больнице. Питер был фельдшером скорой помощи, а Марни — педиатром. Они поженились пару лет назад и теперь с нетерпением ждали своего первенца — сына или дочь. Об этом еще рано было говорить, но они волновались, и Кларк уже попросили стать крестной матерью, на что она с радостью согласилась.       Через три месяца после переезда в Сидней Кларк попросила отпуск на недельную поездку в Соединенные Штаты, чтобы присутствовать на рождении сына у своей подруги Октавии и ее мужа Линкольна в Чикаго. Там она снова встретила Рэйвен и Луну, которые счастливо живут вместе в Лос-Анджелесе, а также свою мать Эбби, которая по уши влюблена в своего нового партнёра, доктора Маркуса Кейна. Хотя Эбби очень скучала по дочери, она очень гордилась ее быстрой адаптацией к новому миру и великолепной работой в престижной больнице Святого Винсента в Австралии.       Прогулка по улицам Чикаго пробудила в ней много воспоминаний. Многие из них явно были посвящены Лексе, особенно когда она проезжала мимо башни Полиса, такой беспомощной, расположенной в центре города.       Когда она улетала в Австралию и после того, как чуть не встретилась со знаменитым генеральным директором Вудс, она проплакала большую часть полета, зная, что рана все еще не зажила. Но те месяцы в Сиднее, все новые ожидания от города и работа, очень помогли ей забыть о боли и попытаться направить свою жизнь в том новом направлении, которого она хотела.       Но возвращение в город, в котором они встретились почти три года назад, было похоже на путешествие в прошлое, и чувства всплыли на поверхность, как будто они только что проснулись, отодвинутые на второй план другими приоритетами, которые теперь были у нее в новой жизни, там, на другом конце света.       Воспоминания и нахлынувшие эмоции побудили её ненадолго заскочить к подруге Рейвен, зная, что у латиноамериканки есть связь с Лексой. Она осторожно расспросила её о Лексе и её новой жизни во французской столице. Рейвен также была сдержанна в своих ответах, не вдаваясь в подробности, особенно о ее личной жизни. Она ясно прочла в голубых глазах подруги, что история еще не закончилась, и это причиняло ей боль.       Кларк прочитала в одном из журналах о знаменитостях, которые всегда лежали в приемных больницы, что, по-видимому, знаменитая магнат Вудс, которая сейчас живет в особняке в Париже, во Франции, вернулась из отпуска, проведённого на вечеринках в компании потрясающих женщин. Но недавно в прессе появилась информация о том, что у них с красивой французской актрисой и моделью Мадлен Бушар завязался новый роман.       Кларк не смогла сдержать раздражения, которое возникло у нее, когда она прочитала об этом в журнале и увидела фотографию, на которой они обе позируют на красной дорожке какого-то мероприятия во французской столице. Ее чувства были довольно противоречивыми: сначала пульсирующая боль в сердце, затем гнев, за которым последовало глубокое разочарование. Не то чтобы она ожидала, что Лекса станет монахиней, и через некоторое время, там, где она якобы хотела найти себя, она бросится обратно в ее объятия, чтобы искать ее, снова любить.       В тот день, когда Лекса покинула особняк в Калифорнии, Кларк почувствовала, что она никогда не вернётся к ней, никогда не вернётся в её жизнь и не полюбит её снова. Она не знала, почему так чувствовала, она просто ощущала это очень остро. И видеть Лексу рядом с этой актрисой в интервью было своего рода подтверждением того разрушительного чувства, которое разбило ее сердце и, по иронии судьбы, превратило в лед те части, которые были воссозданы.       Она была счастлива своей новой жизнью в Сиднее, своими старыми друзьями, а также новыми, которых сразу же завела. У нее также появились новые увлечения, например, она ходила любоваться восходом солнца над морем или занималась серфингом в выходные, которые у нее были свободны, с Карлой и ее подругой Изабель, которые были медсестрами в той же больнице, где работала Кларк, и которых она пригласила на вечеринку с группой друзей-сёрферов на пляже в субботу. Там они каким-то образом убедили Кларк, что быть «австралийкой» — значит учиться кататься на волнах.       По какой-то странной причине Кларк чувствовала себя как рыба в воде с того самого первого дня, как ее научили серфингу. Группа была впечатлена ее природными способностями, и вскоре Кларк почувствовала, что кататься на доске для серфинга по волнам - это невероятный способ почувствовать себя свободной и снова жить, полностью отключившись от окружающего мира.       Разговор с Рейвен о ее новой жизни и ее смешанных чувствах к Лексе, о возвращении в Чикаго, помогли ей немного расслабиться. Латиноамериканка рассказала ей, на что похожа жизнь Лексы сейчас, что она изменилась, но каким-то образом почти вернулась к своим старым привычкам. Рейвен также рассказала ей о своей новой жизни с Луной и ее маленькой дочерью, которую она обожала, в Лос-Анджелесе, и о том, как вырос фонд Алекс и как сильно он помог стольким семьям по всей стране.       Кларк была очень взволнована, услышав о замечательном прогрессе, которым Алекс, несомненно, была бы счастлива и гордилась. На мгновение ее средиземноморская голубизна стала ярче, и она была готова разрыдаться. Мысль об Алекс была как удар кинжала в сердце. Прошло три года, и ее уход все еще причинял боль, но она всегда помнила ее слова, ее послания, ее прекрасное видео, в котором она исполняла эту песню, такую прекрасную и проникновенную для нее, которая, к сожалению, стала прощальной песней.       Иногда, когда она плыла по морю на доске для сёрфинга, к ней возвращались воспоминания о милой Алекс, и она улыбалась, словно свет озарял её изнутри, и она чувствовала, что её душа и любовь всё ещё с ней. Но также возвращались воспоминания о Лексе и её зелёных глазах, которые так глубоко очаровывали её, которые так много раз говорили с ней без слов, но с такой силой чувств, о ее лице, таком совершенном, таком прекрасном, и о боли расставания.       За очень короткое время ей пришлось попрощаться с двумя женщинами, которые значили для нее все в жизни, они, без сомнения, изменили её жизнь полностью и навсегда. Было безумием думать обо всём, что произошло с ними за почти год, но это было настолько реальным и сильным, что до сих пор имело серьёзные последствия.       Хотя прошло два года и девять месяцев, Кларк не была готова ни с кем встречаться. Она всё ещё пыталась преодолеть своё эмоциональное прошлое, и хотя ее привлекали некоторые женщины и мужчины, с которыми она познакомилась за эти девять месяцев в Сиднее, она знала, что еще не готова ни к кому. Но среди них была милая и красивая Виктория. Красивая молодая брюнетка, детский врач, коллега по работе в больнице, которая часто подходила к ней с четкими намерениями, но Кларк сохраняла дистанцию, поддерживая простую и очень близкую дружбу.       В тот день, когда Кларк прочитала статью в этом чертовом журнале и уставилась на фотографию Лексы с французской актрисой рядом с ней, в глупом порыве гнева, а почему бы и не сказать "да", она пригласила Викторию поужинать с ней в известном ресторане в городе. Темноволосая докторша с энтузиазмом приняла внезапное приглашение Кларк, вообразив, что наконец-то покорила её.       Но во время ужина, погрузившись в свои мысли чуть глубже, чем обычно, Кларк позже осознала свою глупую ошибку, свой детский гнев на тот момент, когда она втянула милую Викторию в свои попытки притвориться равнодушной к тому, что она увидела и прочитала в том глупом журнале сплетен.       Ей было так больно видеть, что Лекса, наконец, уступила своим плотским желаниям и не отправилась на ее поиски, не вернулась, чтобы полюбить ее, как было обещано в тот роковой день прощания. Но спустя два года и девять месяцев, или даже меньше, она не знала точно, когда та начала встречаться с актрисой, она просто сдалась и выбрала то, что было под рукой, или то, что ей предлагали.       Потому что, откровенно говоря, у этой француженки было лицо типичной "золотоискательницы", обладательницы премий за жилье или роскошной проститутки. Да, Кларк она определенно не нравилась. И выражение лица Лексы, сидевшей рядом с ней, без сомнения, было таким же, как у той холодной, отстраненной, эгоцентричной Лексы, которую она встретила той ночью в баре отеля, почти три года назад.       Но теперь она была здесь, сидела за столиком в знаменитом ресторане в центре Сиднея, напротив милой девушки, которая пыталась ухаживать за ней почти с тех пор, как они встретились в тот день в больничной столовой. Кларк не могла отрицать, что её привлекала эта естественная красота, это милое личико девушки, в которой действительно было что-то естественное, ведь она была также очень хорошим педиатром. На год старше ее, родом из Перта, и два года проработала в больнице Святого Винсента.       Кларк не знала, как выйти из сложной ситуации, в которой она оказалась. Она понимала, что, пригласив Викторию на ужин, она дала себе шанс понять, что между ними, наконец, может произойти нечто большее, чем просто дружба между коллегами, подобная той, которую они поддерживали до сих пор. Кроме того, она ясно видела в светло-карих глазах брюнетки ее энтузиазм, ее нервозность, ее волнение от того, что принесет им эта ночь.       В этот момент он возненавидела Лексу Вудс, проклиная ее всеми возможными способами, а также себя за то, что позволила себе поддаться глупым и детским порывам гнева.       После очень приятного ужина они немного рассказали друг другу о своей жизни, в которой Кларк опустила всю безумную историю с Лексой Вудс. Честно говоря, она не хотела раскрывать Виктории всю эту драму, к тому же не хотела доводить все это до ее сознания. Каким-то образом она попыталась расслабиться и повторить себе, что пришло время рискнуть, это не обязательно должно быть чем-то серьезным, просто попытаться сделать эти первые шаги, продолжать жить своей жизнью, как Лекса, очевидно, уже сделала. Особенно каждый раз, когда на ум приходила фотография из журнала, ее улыбка становилась шире, когда она смотрела на Викторию, которая, кстати, все больше и больше очаровывалась американской блондинкой.       Виктория вела свою машину, довольно новую синюю "Сузуки", в которой Кларк чувствовала себя очень комфортно, несмотря на то, что машина была маленькой и сидела она на противоположной стороне от той, к которой привыкла всю свою жизнь.       Пока ее темноволосая коллега спокойно ехала по городу, с сияющей улыбкой на лице, она была действительно прекрасна. Кларк размышляла, незаметно наблюдая за ней, начиная с длинных, подтянутых ног, которые были видны благодаря короткому чёрному платью, которое было на Виктории. Она действительно должна была признать, что её коллега была очень красивой женщиной, очень милой и пока что очень спокойной.       Кларк чувствовала себя с ней очень комфортно, и хотя ее напрягала мысль о том, как пройдет эта ночь, она как мантру, повторяла про себя, что если Лекса преодолела проблему и решила продолжить жить дальше, оставив её в мутном прошлом, то и ей пора сделать то же самое.       Внезапно ее внимание привлекла музыкальная тема, звучавшая в маленькой машине, это был голос австралийской певицы Мисси Хиггинс с ее старым хитом "Where I Stand"       "...Я не знаю, что я сделала И нравится ли мне то, что я начала Но что-то подсказывало мне бежать И, милая, ты знаешь, что я из тех, кто берёт всё или ничего В моей голове звучали голоса Тихий шёпот шептал Что я должна уйти и все должно закончиться О, и я поймала себя на том, что прислушиваюсь Потому что я не знаю, кто я, кто я без тебя. Все, что я знаю, это то, что я должна И я не знаю, смогу ли я вынести, если кто-то еще поднимет на тебя руку Все, что я знаю, это то, что я должна Потому что она будет любить тебя сильнее, чем я. Та, которая осмелится встать там, где стояла я..."       Кларк не могла не вспомнить всю историю, которую она прожила с Лексой, эта песня так много говорила о том, что она на самом деле чувствовала, что она полностью проникла в ее душу. Ее голубые глаза почти не моргали, она была так сосредоточена на образах, которые проносились у нее в голове, как будто смотрела фильм, который знала слишком хорошо и который возбуждал ее больше, чем она хотела.       Она сдерживала слёзы, которые наворачивались на глаза, особенно потому, что не хотела ничего объяснять своему партнёру, которая заметила, что она явно отвлеклась, когда заиграла песня.       Виктория видела, как расслабленное лицо Кларк стало грустным, сосредоточенным на какой-то мысли, но это определенно было связано с тем, о чем поется в песне, но она воздержалась от вопросов или комментариев, просто желая уважать момент, который переживала блондинка.       Виктория заметила, что Кларк избегала более чем дружеского общения не только с ней, но и со всеми, кто к ней приближался. Она чувствовала, что Кларк убегала от любого, кто хотел завязать с ней романтические отношения. Она не сомневалась, что сердце блондинки было глубоко ранено. Она также заметила, что во время всех разговоров за ужином Кларк почти ничего не говорила о своей личной жизни, упомянув только о своем неумелом парне по имени Финн.       Но педиатр знала, что её коллега бисексуальна, потому что та говорила ей, что в больнице есть несколько симпатичных девушек, и она не раз замечала, как эти прекрасные голубые глаза смотрят на неё несколько провокационно. Вот почему она не сдавалась, а просто ждала, пока Кларк будет готова к чему-либо. И когда блондинка пригласила ее на ужин, она была удивлена, потому что не ожидала этого, но, без сомнения, это доставило ей огромную радость.       "...Видишь ли, я думала, что любовь бывает черно-белой Что это было неправильно или правильно Но ты не уйдешь без боя И я думаю, что внутри у меня тоже все разрывается на части Потому что я не знаю, кто я, кто я без тебя Все, что я знаю, это то, что я должна И я не знаю, смогу ли я вынести, если кто-то еще поднимет на тебя руку Все, что я знаю, это то, что я должна Потому что она будет любить тебя сильнее, чем я Та, которая осмелится встать там, где стояла я И я буду недалеко от тебя, если ты когда-нибудь позвонишь. Ты значила для меня больше, чем кто-либо, кого я когда-либо любила Но ты научила меня доверять себе И поэтому я говорю тебе, что это то, что я должна сделать. Потому что я не знаю, кто я, кто я без тебя. Все, что я знаю, это то, что я должна И я не знаю, смогла бы я вынести, если бы кто-то еще прикоснулся к тебе. Все, что я знаю, это то, что я должна Потому что она будет любить тебя сильнее, чем могла бы я. Та, которая осмеливается стоять там, где стояла я. Та, которая осмеливается стоять там, где стояла я..."       Когда песня закончилась, они добрались до пляжа, красивого места, которое знала Виктория, и она предложила Кларк продолжить разговор у моря. Блондинка с удовольствием согласилась, но теперь Виктория сомневалась, что это была хорошая идея. Кларк, казалось, полностью погрузилась в другую Вселенную. Брюнетка отстегнула ремень безопасности и позволила себе положить руку на колено Кларк, чтобы вернуть ее к реальности.       Внезапно Кларк быстрым движением отстегнула свой ремень безопасности и, повернув голову и тело, нашла губы Виктории в страстном поцелуе. Поцелуй, которого никто на самом деле не ожидал и не планировал, но обе растворились в прикосновении голодных губ, жаждущих ртов, в огненном танце исследующих языков, восхитительном, к которому стремились с рвением и нежностью.       В маленьком синем «Сузуки» слышалось учащенное биение сердец, прерывистое дыхание и несколько смелых стонов, вырывавшихся из их уст. Очевидно, больше всех была взволнована Виктория, которая месяцами ждала возможности попробовать эти красивые, такие мягкие губы.       Кларк, понятия не имела, откуда взялась эта безумная вспышка желания поцеловать свою партнершу, но она явно испытывала жажду, и она, наконец, утолила эту жажду, чтобы снова чувствовать, даже если это было что-то физическое, но это было самое близкое к тому, чтобы снова почувствовать себя живой. Она не чувствовала себя ни плохо, ни виноватой, рот Виктории принимал это с удовольствием и стонами наслаждения, и это доставляло ей удовольствие, совершенно не сдерживая себя, чтобы насладиться этим.       Вскоре руки Кларк запутались в волосах Виктории, обхватив ее за шею, нежно и вызывающе лаская эту гладкую, пульсирующую и горящую кожу. Она почувствовала, что хочет еще больше ощутить вкус этой прекрасной женщины, но что-то остановилось внутри нее, и в поисках воздуха, она очень медленно оторвалась от лица брюнетки, глаза которой все еще были закрыты, а губы припухли и слегка приоткрылись, но на них играла приятная улыбка.       Кларк на мгновение задержала взгляд на ее лице, взволнованном, раскрасневшемся, её голубые глаза потемнели, и она облизнула губы, ощутив на них вкус Виктории. Он было сладким, как и у нее, с легким привкусом вина Шабли, которым они наслаждались за ужином.       Кларк посмотрела на её довольное лицо и улыбнулась. Виктория выглядела как девочка в рождественское утро, открывающая долгожданные подарки. Брюнетка прикусила нижнюю губу и медленно открыла свои прекрасные глаза, встретившись взглядом с Кларк, в то время как рука блондинки все еще нежно ласкала ее шею.       - Ты в порядке?.. Прости... - Кларк тщетно пыталась объяснить, немного нервничая       - Нет... не извиняйся, Кларк... это было... то, чего я тоже хотела... просто ты застала меня врасплох …       - Да, я знаю... Я просто хотела почувствовать тебя …       - Что ж, это был способ почувствовать друг друга без сомнений... сейчас... не скажешь ли ты мне, почему минуту назад я видела печаль в твоих глазах? - Спросила Виктория, убирая непослушную прядь с лица Кларк, заправляя ее за ухо и продолжая ласкать ее щеки. Этот жест смутил Кларк, потому что в тот момент она чувствовала себя очень уязвимой.       - Это... это то, о чем я не хочу говорить, Вики... не пойми меня неправильно, но это была часть моей жизни, которую я не хочу вспоминать в этот момент... - Сказала Кларк, нежно прижимая руку Виктории к своей щеке, в то время как брюнетка молча кивнула, но с горящими глазами.       - Я думаю, нам обеим нужно немного подышать свежим воздухом, не так ли? Пойдем... давай немного прогуляемся по пляжу, ночь такая прекрасная... - Ответила Виктория, расслабившись и с милой улыбкой на лице, затем открыла дверь своей машины и вышла. Кларк кивнула и последовала за ней из машины.       Ночь была теплой, с освежающим морским бризом, который нежно ласкал их, а яркая полная луна отражалась в набегавших на берег волнах, омывая босые ноги обеих.       Они шли молча, бок о бок, не держась за руки. Виктория чувствовала, что Кларк нужно побыть одной, несмотря на неожиданный и пылкий поцелуй, она ясно видела, что что-то было не так, но в то же время не хотела давить на нее. Поскольку Кларк ответила, что не хочет говорить об этом, и она частично согласилась, что если это было так больно, как казалось, она не хотела, чтобы воспоминания об этом мешали их прекрасному вечеру, в негативном или грустном ключе.       Они дошли до места, где было несколько больших камней, Виктория уселась на один из них, а Кларк последовала за ней, и села рядом с ней. Блондинка не хотела вспоминать историю Лексы в этот момент, она не хотела, чтобы ее образ присутствовал в ее воображении. Она хотела хоть раз в жизни быть свободной и наслаждаться прекрасной компанией этой женщины, которая терпеливо ждала ее в течение нескольких месяцев, и теперь, когда Кларк открылась ей, она больше не могла притворяться, как того желала Виктория...Но что она должна была сказать ”Упс! Прости, я знаю, что со мной происходит...”       Поцеловав Викторию, она приняла очень важное решение, наконец-то дать себе возможность двигаться дальше, как и во всей остальной своей жизни, которой она и так наслаждалась. Ее коллега-медик была красивой женщиной, приятной, обаятельной, простой, интеллигентной и очень уважительной и понимающей. Почему, черт возьми, она не могла смотреть на нее, желать ее, наслаждаться ею?       Она посмотрела на горизонт, на лунный свет над темным морем, на пену волн, набегающих на берег, на морской бриз, играющий с ее светлыми волосами, и, не задумываясь, нежно взяла Викторию за руку, повернула ее лицо к себе и выжидающе посмотрела на нее. Кларк слегка улыбнулась, ее глаза блестели, но лицо было спокойным, и Виктория поблагодарила ее, заставив улыбнуться.       - Вики... Мне правда жаль, что я заставила тебя ждать все это время. Я знаю, что ты обратила на меня внимание с тех пор, как мы встретились в том кафе, и, хотя ты мне тоже понравилась, мне нужно было решить множество вопросов. Я не хочу, чтобы ты воспринимала это как начало чего-то серьезного... Я не могу обещать этого... но я хочу, чтобы мы лучше узнали друг друга, что-то тихое, пока что, понимаешь... со временем... без давления и проблем... если ты согласишься.       - Кларк... тебе не нужно извиняться. Иногда мы носим в себе то, что мешает нам и что нам нужно решить, прежде чем начинать что-то новое. Поверь, я понимаю. Моей первой девушке потребовалось время, чтобы преодолеть это. Мы прожили врозь около четырех лет, и, несмотря на то, что любили друг друга, между нами было так много различий, что постепенно это разрушало нас, и в конце концов мы расстались. Мне даже понадобилась психологическая помощь после того, как я рассталась с ней. После этого я провела много времени, ни с кем не встречаясь. Иногда это бывает трудно, так что я могу это понять.       - Спасибо... и мне жаль, что ты рассталась со своей бывшей... когда это случилось?       - Когда я была подростком, в последние два года учебы в старшей школе. Мы были детьми, мы были абсолютными новичками. Мы отдались друг другу с первого поцелуя, мы вместе дебютировали в сексуальном плане, было много первых разов, в некотором роде очень важных, тех событий, которые запоминаются навсегда.       - Да, конечно... Я представляю. А ты знаешь о ней что-нибудь сейчас? Вы как-то общаетесь?       - Да, сегодня мы друзья на большом расстоянии. Она по-прежнему живет в Перте со своей женой Синтией и двумя прекрасными девочками-близняшками, которые у них родились. Она счастлива, и я счастлива.       - Ты особенная, Вики... - сказала Кларк, немного очарованная добротой и искренними чувствами брюнетки, ее щеки тут же покраснели от лести блондинки, которая погладила ее по руке и улыбнулась с сияющими глазами.              - О, боже мой! прекрати льстить мне, Гриффин... ха-ха-ха... ты тоже особенная.       - Ха-ха-ха... я...? Нет, я так не думаю... и я не говорю тебе комплиментов, я не делаю комплиментов, я просто излагаю факты, доктор Митчеллс, и мне приятно быть с тобой сегодня вечером. Спасибо… - Сказала Кларк, вставая, не выпуская руки Виктории, заставляя ее встать рядом с собой, чтобы обхватить ее руками и обнять. Брюнетка с удовольствием позволила обнять себя, улыбнувшись нежному жесту.       Затем Кларк отстранилась и вернулась, чтобы прижаться своими жаждущими губами к губам Виктории. На этот раз поцелуй был более нежным, сладким, спокойным, но в то же время более значимым во всех смыслах, медленно разжигая внутренний огонь в них обеих. Тем не менее Кларк не думала, что это хорошая идея — сразу ложиться в постель с коллегой. Она действительно хотела уделить время, познакомиться с ней поближе, немного пофлиртовать, как в старые добрые времена.       После страстного и медленного поцелуя они, взволнованные и смеющиеся, отстранились друг от друга и, всё ещё обнявшись, пошли к машине. В то время как океанская вода ласкала их ноги, яркая луна освещала дорожку, а ветер играл их волосами, лаская раскрасневшиеся лица.       Тем временем в Ницце, на Французской Ривьере, Найла Винтерс наслаждалась палящим солнцем, которое обжигало её скульптурное тело, облачённое в маленькое чёрное бикини. На голове у нее была широкополая шляпа, а большие солнцезащитные очки закрывали почти все лицо. Она сидела, откинувшись на спинку одного из кресел отеля, где они с подругой Онтари остановились на пару дней.       Внезапно её отдых прервал звук проклятого телефона, который после нескольких звонков наконец-то вызвал у неё вздох раздражения. Но, взглянув на имя на экране, она злобно усмехнулась.       - Моя дорогая... Я пропустила твой звонок... - Ответила Найла, садясь на стул под пристальным взглядом Онтари, которая сидела рядом и наслаждался Пина-коладой.       - Я не думаю, что смогу продолжать в том же духе, — раздался женский голос на другом конце провода с явным французским акцентом.       - Что, черт возьми, ты сказала..?! Мы договорились об этом на случай, если ты забыла, в дополнение к сумме, которая появится на твоем банковском счете, и о твоей поездке в Голливуд. Так что теперь, когда мы так близко, не вытворяй глупостей в последнюю минуту, иначе пожалеешь! - Ответила Найла, весьма раздосадованная, вставая так внезапно и резко, что чуть не разнесла Онтари и ее Пина-коладу в пух и прах.       - Это все чушь собачья! Мне очень жаль... это правда, что она такая стерва?! Я не смотрю на это с такой точки зрения... только не со мной... или с людьми, которые …       - МЭДЛИН, НЕ СМЕЙ СЕЙЧАС ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ!!! Теперь ты собираешься сказать мне, что влюбилась в эту сучку?!! потому что она соблюдает контракт, который ты с ней заключила, и ты живешь рядом с ней как королева, притворяясь, что любишь ее?! Эта сука, с которой ты живешь, не более чем чертова сука! Тебе лучше не предавать меня, иначе твой банковский счет обнулится, и я позабочусь о том, чтобы ты никогда в своей гребаной жизни не попала в голливудскую студию. ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! Так что придерживайся плана и не звони мне из-за подобной ерунды! Ты испортила мне весь день!!       - Ладно ... Прости... Дай мне знать, когда доберешься до Парижа... Пока...       - Что случилось, дорогая? - Спросила Онтари, делая глоток своей Пина-колады и морща нос, пытаясь разглядеть разъяренную Найлу, стоящую перед ней, заслоняя глаза от солнца.       - Эта чертова женщина пытается изменить план!! - Яростно ответила Найла, сжимая свой телефон с такой силой, что могла сломать его в любой момент.       - Что за хрень? Кого ты имеешь в виду..? - Онтари немного растерялась, спрашивая о том, что произошло, что не удивило Найлу, которая иногда задавалась вопросом, какого черта она держит ее при себе, но тут же вспомнила, насколько хороша эта стерва в постели.       - Глупая актриса, которая помогает мне отомстить Лексе Вудс...       - О ... это хорошо? Я бы тоже соблазнилась Вудс, будем честны, у нее есть харизма.       - Харизма..?! Что, чёрт возьми, ты пила, Онтари? !! Аргггг..... - Разъяренная Найла накричала на свою партнершу, затем оставила её в покое и ушла в отель, оставив Онтари в замешательстве от этой вспышки гнева. Но после нескольких секунд шока, в течение которых она провожала взглядом блондинку, пока та не скрылась в вестибюле отеля, Онтари выдохнула, расслабила плечи, сделала глоток изысканного напитка и легла обратно.       Тем временем в особняке Вудс, расположенном в одном из самых престижных районов Парижа, Мэдлин нервничала, проклиная себя за то, что сделала этот глупый звонок Найле. За последний месяц, проведенный вместе с Лексой, ее мнение о знаменитом генеральном директоре сильно отличалось от того, что Найла рассказала ей о Лексе, когда они встретились и достигли разумного соглашения и пообещали наладить контакты с продюсерами в Голливуде.       Даже приложив ухо к своему iPhone и глядя в окно, из которого открывался невероятный вид на город огней, в ее голове билась мысль о том, действительно ли то, что она делает, правильно. Стоило ли рисковать всем, чтобы осуществить план Найлы Винтерс, которая явно имела зуб на Лексу.       Но Мэдлин Бушар не была человеком глубоких чувств или сентиментальных отношений. Она была профессионалом 24 часа в сутки, именно так она стала знаменитостью, чего было трудно достичь. Она согласилась на сделку с Винтерс и знала, что, несмотря на все свои сомнения, должна придерживаться плана, если хочет получить деньги и помощь, чтобы добиться успеха в Голливуде.       Хотя Лекса Вудс уважала подписанные ею контракты и всегда была вежливой и приветливой с ней. Не говоря уже о том, что в течение нескольких месяцев она действительно жила рядом с ней как королева, только притворяясь ее новой пассией для прессы и светских мероприятий. Но всего этого было недостаточно, чтобы заставить ее передумать. У нее была мечта - стать голливудской звездой, и Найла преподнесла ей ее на блюдечке с голубой каемочкой. Без сомнения, для нее было выгоднее помочь Найле и получить помощь в ответ.       Внезапно она услышала знакомый голос в комнате, который удивил ее. Она сразу же повернулась и увидела Лексу, которая стояла, прислонившись к открытой двери со стаканом виски в руке, одетая в белую шелковую рубашку, на которой было расстегнуто несколько пуговиц, и черные брюки от костюма.       Она чувствовала, что ее сердце бешено колотится, и у нее перехватило дыхание, она действительно не ожидала, что Лекса вернется домой раньше времени, и теперь она не знала, как много из ее разговора с Найлой Лекса слышала. Ее ладони вспотели, и она почувствовала, как в теле нарастает напряжение под пристальным взглядом этих зеленых глаз, которые, как она чувствовала, следили за каждым ее движением, пока губы Лексы слегка не изогнулись в улыбке, и она сказала:       - Дорогая, ты выглядишь напряженной... плохой день...? - Наконец произнесла Лекса, делая глоток своего напитка, не отрывая взгляда от нервничающей Мэдлин.       - Э-э-э... Лекс... Я не ожидала, что ты вернешься домой так рано, моя дорогая... все в порядке? - нервно спросила актриса, подходя к двери, на которую Лекса опиралась, изучая ее, как будто следила за каждым движением женщины, которая пыталась взять себя в руки.       - Угу... Прости, что прерываю твои размышления, но, похоже, твой телефонный звонок заставил тебя напрячься... - Сказала Лекса с серьезным видом, что не доставило удовольствия актрисе, которая почувствовала, как у неё вспотели ладони, когда она остановилась в нескольких шагах от брюнетки.       - О... Нет... ты же знаешь... идиоты-продюсеры иногда требуют от меня того, чего я не хочу делать... - Ответила Мэдлин, стараясь выглядеть непринужденной, когда придвинулась ближе к Лексе, и, к удивлению генерального директора, поцеловала ее в губы, когда она прижала руки к груди, намекая на что-то еще. Но Лекса не вздрогнула от чувственного прикосновения, скорее, она была в шоке, задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит с Мэдлин? Это определенно не было частью контракта, который они подписали, никаких отношений наедине, только перед камерами.       Актриса попыталась углубить поцелуй, но холодная поза Лексы была не из лучших, и внезапно она почувствовала, как у нее похолодела кожа. Мэдлин открыла глаза и отодвинулась от ничего не выражающей Лексы, которая все еще смотрела на нее таким странным взглядом, а теперь приподняла одну бровь, что заставило Мэдлин заподозрить, что она слышала весь разговор и опасалась худшего.       - Я не знаю, какого хрена ты делаешь, но забудь об этом, это не предусмотрено контрактом, и мне это неинтересно, извини. Если хочешь, мы можем поужинать позже... а сейчас мне нужно кое-что сделать... И, пожалуйста, придерживайся контракта в будущем... - наконец, ответила Лекса без всякого выражения на лице, перестав опираться на дверной косяк, и вышла из комнаты, оставив позади нервничающую Мэдлин.       Актриса проклинала себя за глупый порыв поцеловать Лексу, попробовать что-то с брюнеткой. В конце концов, она не была сделана из камня и у нее были чувства, а Лекса была чрезвычайно привлекательной женщиной, и ей хотелось бы быть с генеральным директором в интимной близости, если бы она могла или если бы Лекса позволила ей.       Но Лекса всё время казалась ледяной королевой, и её внимание привлекло то, что генеральный директор никогда не спала ни с одной женщиной, по крайней мере, за всё время, что жила в Париже. Особенно после того, как она услышала так много историй о Лексе и ее многочисленных любовницах, которые наслаждались близостью с ней в прошлом, определенно давным-давно.       Но она напомнила себе, что пришла сюда не для того, чтобы узнать, каковы были планы Лексы, или выяснить, почему у нее ни с кем не было секса. Она пришла, потому что подписала хороший контракт с Лексой, и как напомнила ей генеральный директор, она должна придерживаться соглашения.       Но, без сомнения, холодный отказ Лексы заставил ее почувствовать себя униженной, и это ее сильно разозлило. Помня слова Найлы, Лекса Вудс определенно была стервой, и она была бы счастлива увидеть, как она лишится влияния и власти. Потому что никто... НИКТО не посмел бы отвергнуть ее таким образом. Она была Мэдлин Бушар, напомнила она себе, красивой, притягательной женщиной и очень талантливой актрисой, и многие умерли бы за то, чтобы быть соблазненными ею таким образом.       Но эта странная реакция Лексы, когда она стояла в дверях, и ее проницательный взгляд, как будто она внимательно изучала ее, только навели ее на мысль, что она слышала часть телефонного разговора или весь разговор с Найлой, и если это так, то она знала, что её время рядом с генеральным директором скоро подойдёт к концу.       Тем временем Лекса заперлась в своей комнате, допивая свой прекрасный шотландский виски. Размышляя о том, каким будет ее следующий шаг, она испытывала странное чувство глубоко в груди, похожее на легкую боль в сердце, которую она не могла понять, но она хорошо знала, что это не имеет никакого отношения к Мэдлин, а связано с кем-то другим, кем-то особенным, кем-то далёким, но всё ещё бьющимся внутри неё с каждым ударом сердца.       На мгновение ей вспомнился средиземноморский блюз, и дрожь пробежала у нее по спине, она была такой сильной, что гнев овладел ею, и развернувшись в ярости, она швырнула пустой стакан в стену, разбив его вдребезги.       - Нет Кларк! Пожалуйста, не уходи... - прошептала она, и её взгляд устремился к красноватому горизонту Парижа.