FROZEN (Часть 2)

      Кларк снова встретилась с Индрой, Эхо, а также с возможной новой секретаршей Лексы. Той, которую Индра выбрала как лучшую из претенденток на эту должность. Красивой рыжеволосой англичанкой из города Брайтон. Лесли Уильямс, очень приятная женщина 38 лет, хорошо образованная и уважительная, она была немногословна, но всегда готова помочь.       Кларк внимательно наблюдала за ней, или, по крайней мере, когда могла, несмотря на тяжелую работу, которую ей приходилось выполнять на острове, полном разрушений и нищеты. К счастью, австралийская команда, прибывшая с ней, и ее коллеги-медики оборудовали палатки для размещения пострадавших, предоставив им место для ночлега и временного проживания, а также еду и питьевую воду. Эффективная команда также создала огромные сооружения, которые служили больницами неотложной помощи для огромного количества раненых.       Кроме того, частная команда, которую прислала Лекса и её компания «Woods tech & Co.», оказала большую помощь, особенно при обустройстве временных мест для людей, потерявших свои дома, а также при раздаче еды и воды, а также чистой одежды и обуви. На этом маленьком острове Ко Тао почти всё было разрушено.       Кларк и Виктория вместе с другими коллегами-медиками были практически не в состоянии ухаживать за ранеными, и самых тяжёлых доставили в столицу Таиланда, Бангкок, на вертолётах тайской спасательной службы, а также на современных кораблях «Woods tech & Co.». Правда заключалась в том, что помощь, оказанная Лексой Вудс, была экстраординарной, и вся она была направлена туда, где в ней нуждались Индра и Кларк, которые не могли выразить большей благодарности Лексе за такую помощь и вклад.       Кларк не смогла сдержать искренней улыбки, подумав о том, как сильно Лекса изменилась с тех пор, как они познакомились. Сегодня она была немного больше похожа на ту Алекс, с более теплым и щедрым сердцем, готовой помогать другим. Кларк поддерживала постоянную связь с Лексой по телефону и, когда у них была возможность, общалась по видео в Скайп. Но свободного времени у доктора Гриффин было очень мало, и когда у нее был перерыв, она использовала его в основном для того, чтобы немного прийти в себя, поспать несколько часов и попытаться отвлечься от того состояния опустошения и горя, в котором она находилась. Это действительно было похоже на зону боевых действий, и Кларк не хотела представлять, на что похожа зона боевых действий на самом деле. Многие дети остались сиротами, и это было самое болезненное зрелище — ухаживать за их ранами, а потом сообщать им, что их родители умерли. Некоторых перевезли в столицу Таиланда, где их передали родственникам, но другие были совсем одни и беспомощны, и это каждый день разбивало сердце доктору Гриффин.       Кларк была в отчаянии от этой ситуации, пытаясь защитить этих детей и их будущее. Главным образом потому, что она знала, что власти Таиланда не собираются много для них делать, и что в конечном итоге их, вероятно, будут использовать для типичных сексуальных развлечений для туристов, которые, к сожалению, можно найти в этой экзотической стране. Индустрия детского секса не была чем-то новым, и это угнетало Кларк. Каждый ребёнок, которого она посещала, каждый ребёнок, оставшийся один, был тем, кому она должна была помочь не только по долгу службы.       Она могла выпустить пар только со своей любимой Лексой, которая, как она уже догадалась, была в ужасе от всего этого. Она мысленно проклинала тяжёлую ситуацию, в которой каждый день оказывалась её невеста, но знала, что не может ничего сделать, находясь так далеко. Без сомнения, генеральный директор хотела помочь этим бедным детям так же сильно, как и Кларк. Что-то очень сильное внутри побудило Лексу сделать что-то для них, ведь раньше у нее никогда не было такого чувства, помочь другим, тем, кто встретился на ее пути.       Лекса немедленно связалась с Рэйвен и Луной в Калифорнии, намереваясь провести мозговой штурм по поводу того, что они могли бы сделать для этих детей, которые в противном случае оказались бы в ужасном секс-бизнесе. Ее друзья сразу же начали обдумывать возможные идеи. Луна была готова поехать в Таиланд и предоставить им все необходимое, в том числе построить недорогое жилье, но с улучшенной структурой, чтобы противостоять тому ужасному климату, который иногда обрушивался на страну. Со своей стороны, Рейвен улыбнулась от всего сердца, услышав слова своей старой подруги и ее отчаянное желание сделать что-то для этих осиротевших детей, и не могла не увидеть в Лексе дух Алекс.       Но Рейвен не стала говорить об этом Лексе, так как это могло её расстроить. Кстати, в клинике у неё всё шло хорошо, она выздоравливала, а также находила себя. Она нашла и приняла свою новую личность, и Рейвен нравилось видеть, как Алекс в какой-то мере одерживает верх, с таким добрым сердцем и отчаянным желанием помогать другим.       Лекса пришла к единственно возможному решению - создать центр, своего рода приют для таких детей, где они могли бы получать образование, а также заботу и привязанность. И где усыновление будет тщательно контролироваться до мельчайших деталей, чтобы дети не попали в ужасные руки торговцев детьми ради секса. От одной мысли о торговле детьми ради секса Лексу тошнило, и Кларк чувствовала то же, что и её невеста. Ей нужно было спасти этих детей от такого проклятого будущего, чего бы это ни стоило. И у нее был отличный архитектор Луна Риверс, которая занималась строительством здания для детского дома, а также больницы, поскольку Кларк сказала ей, что на острове есть только один пункт оказания первой помощи.       У Лексы появились идеи, энтузиазм наполнил ее душу, она собиралась сделать что-то очень хорошее, говорила она себе, и это было самое малое, что она могла сделать. Время эгоцентризма и альтруизма в жизни Лексы Вудс прошло. Теперь пришло время делиться, отдавать, помогать другим. Ее состояние было настолько огромным, что у нее никогда не было проблем до конца ее жизни, и даже третьему поколению ее наследников не пришлось бы беспокоиться о деньгах. В последнее время дела в ее бизнесе шли очень хорошо, она вернула многих хороших инвесторов и компании по всему миру. Совет директоров «Woods tech & Co.» был действительно исключительным. Еженедельные отчеты сообщали только о росте и улучшениях в компании, и это было просто еще одним стимулом для генерального директора.       Что касается лечения Лексы, то после этого эпизода и того, как Софи очень помогла ей понять, в чем суть всего этого вопроса в ее голове, её психологическое состояние было более чем хорошим, и она добилась больших успехов. В то время как она и Софи были скорее закадычными друзьями, которые рассказывали друг другу почти все. Они понимали друг друга, несмотря на разницу в возрасте, и между ними не было такого сексуального напряжения.       Хотя Лекса знала, что у Софи могут быть какие-то смутные фантазии о ней. Даже когда она заметила, как молодая француженка ограничивала себя в проявлениях привязанности и проявляла к ней большое уважение, будучи особенно преданной женщине. Но ее глаза сказали ей, что за ними что-то скрывалось, что-то, чего Лексе хотелось бы, чтобы постепенно исчезло. Она не хотела, чтобы Софи страдала из-за этого или продолжала думать, что между ними может быть что-то ещё. Лекса действительно хотела, чтобы молодая женщина нашла того человека, в которого она влюбилась бы и жила счастливо, как она сейчас со своей невестой.       Однажды Лекса захотела познакомить Софи с Кларк во время одного из их видеозвонков по Skype, и, хотя Софи поначалу отказывалась, в конце концов Лексе удалось убедить её, пригласив медсестру Кэт присоединиться к видеочату с её невестой. Лекса хотела, чтобы Кларк познакомилась с людьми, которые помогали ей выздоравливать, в дополнение к профессионалам, которых доктор Гриффин уже знала, таким как директор центра доктор Мэдисон и психолог Салазар.       Общение было действительно веселым, Кларк была очень рада познакомиться с новыми друзьями Лексы, о которых она так много рассказывала в своих сообщениях. Но доктор не испытала ни малейшего чувства ревности, когда познакомилась с очень юной и дружелюбной Софи. Француженка была довольно застенчивой в начале, хотя в конце общения она много шутила с Кларк, даже поддразнивая Лексу некоторыми вещами. Что касается Кэтрин, дружелюбной рыжеволосой медсестры, Кларк попросила её держать свою невесту на расстоянии и не быть с ней слишком снисходительной, а также не позволять ей ночные прогулки. Лекса была удивлена и оскорблена, но сделала вид, что всё в порядке, и изобразила из себя хорошую девочку, чем вызвала всеобщий смех. Кэт была рада познакомиться с Кларк, невестой Лексы.       За те три недели, что она провела в Таиланде, Кларк заметила некоторые незначительные изменения в Индре, особенно в том, что касается ее памяти. Она отметила, что личная помощница ее невесты теперь носила с собой блокнот, куда записывала все, даже самые простые повседневные дела.       К сожалению, это указывало на то, что болезнь у женщины прогрессировала, и сердце Кларк сжалось, потому что она знала, что для Лексы, Индра была скорее матерью, чем помощницей. Точно так же, как Густус был скорее отцом, чем телохранителем. Брюнетка была или почти что была настоящей матерью Лексы. Новость была бы разрушительной для Лексы, но Кларк отчаянно хотела, чтобы она узнала об этом как можно скорее, даже если это будет больно, чтобы у них было хоть немного времени.       Кларк пыталась поговорить с Индрой об этом в те сумасшедшие дни, в какой-то момент, когда они обе отдыхали. Доктор пыталась убедить ассистентку рассказать Лексе о том, что с ней происходит, как можно скорее. Кларк попыталась дать ей наилучший совет, поставив ее перед лицом суровой правды. Указала на то, что некоторые симптомы этой ужасной болезни уже усиливались и сказывались на действиях Индры. Кларк также объяснила, что Лекса почти собиралась покинуть клинику, так как ее прогресс был очень многообещающим, чтобы немного подбодрить ее, и что она не будет ждать так долго, чтобы рассказать об этом своей Хеде.       Но Индра все равно отказалась, она не хотела отвлекать свою Хеду, по крайней мере, до тех пор, пока та наконец не покинет клинику. Она боялась, что если она поговорит с Лексой до того, как та покинет клинику, то это вызовет стресс у её Хеды и может негативно сказаться на её хорошем самочувствии, а также отсрочит её выписку и возвращение к Кларк.       Кларк не соглашалась, определённо не соглашалась, и эта ситуация приводила её в отчаяние, потому что она не любила ничего скрывать от своей невесты и знала, что Лекса будет очень злиться на неё за это. Кроме того, она действительно хотела, чтобы Лекса узнала об этом как можно скорее, поскольку у некоторых людей это заболевание может прогрессировать очень быстро, и, судя по легким симптомам, которые начали проявляться у Индры, это может быть одним из тех очень прогрессирующих случаев.       Хотя доктор Гриффин знала, что после постановки диагноза у пациента обычно проходит около 5 лет, прежде чем его разум полностью деградирует. Но это были пять лет прогрессирующего ухудшения, болезненного не только для Индры, но и для Лексы, и для нее самой.       Кларк не хотела предавать доверие Индры или нарушать обещание хранить тайну о ее болезни, но Кларк нужно было как-то предупредить Лексу, по крайней мере, предупредить ее, что с Индрой что-то происходит, что-то серьезное, хотя она и не могла сказать ей больше.       Лесли Уильямс, которую выбрала Индра на замену, была действительно очень эффективной и помогала во всем. Кларк была очень довольна ею, ее физическими и умственными способностями. Помимо того, что она старалась помогать, когда могла, она создала место, где проводила школьные занятия с малышами, поскольку уже несколько лет проработала школьной учительницей в своей родной стране.       Дети сразу же полюбили Лесли, им было легко с ней, и они с удовольствием каждый день ходили на занятия. Была даже группа из пяти или шести детей, которые почти не оставляли её одну на весь день, они ходили за ней, как утята за уткой. Кларк нравилось каждый день видеть эту картину, когда она видела Лесли, идущую по улице, а за ней — выстроившихся в ряд детей. Это было очень милое зрелище.       Кларк чувствовала, что Лесли определенно станет отличной заменой Индре, но она знала Лексу и сомневалась, что ее невеста примет кого-то, кто заменит ее личную помощницу и тем более будет присутствовать в ее жизни. Кларк думала, что это будет нелегкая задача, но в Лесли было что-то такое, что вселяло в нее надежду, она была сильной морально женщиной, очень ответственно относилась к своим задачам, была очень умной и целеустремленной. Именно этими качествами Лекса всегда восхищалась в людях, и особенно в своих ближайших сотрудниках. Лесли обладала ими, и по какой-то причине Кларк, несмотря на то, что видела, насколько красива эта женщина, не боялась возможных конфликтов сексуального характера в будущем, к тому же, насколько она знала, Лесли была явно гетеросексуальна.       Хотя личность Лесли была понятна. И дело было не в том, что Кларк сомневалась в преданности Лексы, она ни на секунду не сомневалась, что её возлюбленная верна и уважает её, а также безумно любит. Но иногда некоторые люди могут создавать конфликты, когда не могут справиться с физическим влечением. Кларк была почти уверена, что Лесли не из таких.       Кларк очень хорошо разбиралась в людях и их характерах, и она была почти полностью уверена, что Лесли была идеальной заменой Индре, если бы Лекса захотела принять ее. Кларк знала, что занять место Индры в глазах её невесты было практически невозможно. Но доктор всё ещё надеялась, что Лесли со временем сможет завоевать Лексу, и она сделает всё возможное, чтобы это произошло.       Шли дни, и в конце концов Кларк больше не могла хранить этот секрет и рассказала Лексе, что Индра нездорова и что Индру нужно заставить рассказать ей, что с ней происходит, потому что Кларк не могла нарушить своё обещание, данное помощнице.       Тон голоса Кларк и серьезность, с которой общалась ее невеста, заставили Лексу осознать серьёзность ситуации. Лекса не хотела давить на Кларк, чтобы она рассказала ей, что происходит с Индрой, поскольку она представляла себе сложную ситуацию, в которой оказалась Кларк, и то, что она уже сказала ей, что с Индрой что-то не так, в некотором роде нарушало ее обет молчания. Но это только навело Лексу на мысль, что это что-то действительно серьезное, и ее сердце тут же сжалось.       Всего несколько месяцев назад она потеряла человека, который был для нее как отец, и теперь узнала, что с Индрой происходит что-то серьезное, и это было не то, к чему она могла отнестись легкомысленно. Кроме того, Лекса узнала о присутствии той женщины, которую Индра взяла с собой, по имени Лесли Уильямс, англичанка, которая все время помогала своей ассистентке и оказывала большую помощь в разрушенном районе. Лекса спросила Индру об этой женщине, и ассистентка просто сказала ей, что она решила взять ее в качестве помощницы для себя и Кларк, не вдаваясь в подробности.       Теперь Лекса начала сопоставлять некоторые факты и начала представлять, что Лесли могла бы стать возможной заменой, которую Индра, возможно, уже выбрала. Генеральный директор испытывала смешанные чувства, с одной стороны, она была зла на то, что Индра скрыла это от нее, а с другой стороны, зная эту женщину, Лекса понимала, что она, вероятно, сделала это, чтобы не волновать ее. Особенно находясь в той клинике, где она пыталась излечиться от алкогольной зависимости, а также от всей той душевной драмы, которую она пыталась преодолеть.       В то же время ей было больно просто думать о том, что она может потерять Индру, но не потому, что она была личным помощником, которого она никогда больше не найдет, а из-за чувств, которые объединяли ее с этой замечательной женщиной, которая, без сомнения, была ей как мать, которой ее собственная мать никогда не была. Лекса не могла смириться с этим осознанием, или с тем, что судьба снова заставляет ее страдать, это было слишком, подумала она с болью, которая уже превзошла любую боль, которую она испытывала раньше.       Сердцебиение Лексы участилось, она едва могла ясно мыслить, пытаясь найти способ заставить Индру рассказать ей, что, черт возьми, с ней происходит, и кем на самом деле была Лесли Уильямс. И в то же время, не выдать, что Кларк нарушила свой обет доверия и молчания, за что Лекса была ей очень благодарна.       Между тем, эти недели в Таиланде были очень напряженными для Кларк, не только как для медицинского работника, но и как для человека. Она никогда не сталкивалась с ситуацией, когда вокруг нее было столько беспокойства, столько печали и опустошения, и в то же время она чувствовала себя несколько беспомощной из-за этого. Несмотря на то, что ее медицинская помощь была очень эффективной, многие люди, которых она лечила вместе с Викторией, были ей очень благодарны. Её очень опытная коллега, которая, казалось, испытывала к ней какие-то романтические чувства, начала немного беспокоить Кларк.       Виктория прекрасно справлялась с работой бок о бок с ней, рука об руку ведя дела многих пациентов, которых она лечила, но Кларк почему-то чувствовала, что Виктория пользовалась каждым моментом её слабости, чтобы подойти к ней не просто по-дружески. Кларк была раздражена, потому что рассказала Виктории о своих чувствах к Лексе и о том, что это лишь вопрос времени, когда они станут счастливой супружеской парой. В то время она не заметила, что Виктории было трудно принять свое новое положение, она была взволнована и счастлива за нее, хотя у той тоже не было никого. Но Кларк восприняла ее ответ как намек на то, что в будущем у нее не будет проблем с Викторией.       Но в течение тех недель в Таиланде, работая в экстремальных физических и психических условиях, доктор Митчеллс как будто пользовалась каждым случаем, когда Кларк чувствовала себя немного подавленной ситуацией, чтобы проявить к ней немного привязанности, как будто они были парой, а не просто коллегами или друзьями.       Кларк несколько раз разговаривала с Марни по телефону, когда они общались, Марни не сомневалась, что Кларк должна как можно скорее дистанцироваться от доктора Митчеллс, даже противостоять ей, иначе она может оказаться в ещё более неприятной ситуации, если позволит этому продолжаться.       В один из дней, который был довольно трудным для Кларк, особенно из-за ситуации с некоторыми пациентами, она отправилась на пляж, чтобы проветриться. Океан всегда возвращал ей душевный покой и позволял Кларк оправиться от драмы и ситуации вокруг нее.       Кларк нашла очень красивое место, с упавшим на пляж деревом, где она могла сидеть и наблюдать за прекрасным закатом, разворачивающимся перед ней. Она не могла не представить себя в объятиях своей любимой Лексы, в других обстоятельствах, возможно, наслаждающейся прекрасным медовым месяцем.       Кларк была настолько поглощена этой прекрасной идеей, что вздрогнула, когда чья-то рука неожиданно погладила ее по спине. Подняв широко раскрытые голубые глаза, она увидела, что Виктория улыбается ей, сидя рядом с ней. Кларк почти сразу же стало немного не по себе, и она была обеспокоена тем, что ее коллега прервала ее в момент покоя и размышлений о Лексе, явно намереваясь сделать что-то большее, чем просто составить ей компанию.       - Привет, Кларк... Я искала тебя повсюду, но внезапно ты исчезла, и никто не знал, куда ты делась. - Сказала Виктория, поглаживая предплечье Кларк, которая без резкости, но решительно, убрала руку из-под ладони другой женщины, немного удивив Викторию своим холодным и отстранённым поведением. Она тоже нахмурилась, и было ясно, что она раздражена.       - Что-то случилось? Я нужна тебе как врач? - спросила Кларк отстраненным сухим тоном, отчего ее серьезный и пристальный взгляд начал немного нервировать Викторию.       - О нет, нет... не волнуйся, все в порядке. Я просто беспокоилась о тебе, я видела, что в последнее время ты была очень подавлена... и только... - Несмотря на то, что Виктория чувствовала себя раздраженной, она продолжала пытаться утешить ее, но Кларк уже надоели ее игры.       - Виктория, хватит... Пожалуйста, прекрати притворяться, что между нами что-то будет... - Кларк встала, почти выплевывая слова, и Виктория потеряла дар речи.       Виктория действительно не знала, что ответить, хотя в качестве последней попытки она попыталась сделать вид, что не понимает, о чем говорит Кларк, что еще больше разозлило ее.       - Я... Кларк, я не понимаю, о чем ты.... Я не…       - Виктория, я не вчера родилась... Я чувствую, что ты постоянно ждёшь, когда сможешь обнять меня. Мы взрослые женщины, а не два подростка, играющие в то, что ты хочешь, чтобы между нами произошло. Я прошу тебя забудь о том, что ты пытаешься сделать.       - Кларк, я просто... - Виктория на самом деле не знала, как выйти из сложившейся ситуации, но, безусловно, несмотря на то, что она пыталась быть сдержанной, ей это не удалось, и Кларк это поняла.       - Виктория, я думала, ты в курсе моей ситуации с Лексой. Я посвятила себя женщине, которую люблю и любила долгое время. Прости, что дала тебе надежду в тот раз. Я честно пыталась избавиться от любви, которую, как я думала, уже потеряла. Но я всё равно не могла, и ты это знала ещё до того, как я снова стала с Лексой. Я уже приняла решение, что наши отношения не сложатся. - Кларк объяснила это очень решительно и серьезно, но уже не так сердито.       - Да, конечно... но, знаешь, я не так уж уверена в этом, Кларк, прости, что говорю тебе это. Раз уж мы выкладываем карты на стол... В тот момент, когда мы были там, на пляже, в тот момент, когда мы поцеловались, Кларк, ты не просто пыталась сбежать от старой истории. Я чувствовала, что этот поцелуй повлиял на тебя так же сильно, как и на меня. Ты просто боялась продолжать ту драму, которую эта женщина устроила тебе давным-давно, и это было логично и объяснимо. Но ты не можешь отрицать, что у нас с тобой что-то начиналось. Пока Лекса не позвонила в отчаянии, конечно, чтобы ты снова спасла её задницу, и ты побежала к ней, как отчаявшаяся девчонка. Ты снова бросаешься к её ногам после того, как она бросила тебя там, в Калифорнии, даже не оглянувшись, не заботясь о тебе, не говоря уже о том, что она разбила тебе сердце. Тебе не следовало идти спасать её, Кларк, она использует тебя, а ты этого не замечаешь... Эта женщина хочет, чтобы ты была в её жизни только для того, чтобы она не чувствовала себя чертовски одинокой со всем своим чёртовым состоянием. Она хочет, чтобы ты была ее домашним животным, а не спутником жизни... - Виктория заговорила, и Кларк не могла поверить в то, что услышала из уст этой женщины.       Виктория стояла перед ней и бросала ей вызов каждым словом, которое слетало с её губ, истекающих кровью из раны. Яд Виктории был болезненным, и Кларк была крайне зла и шокирована, она была очень близка к тому, чтобы заткнуть рот доктору Митчеллс, но не поцелуем.       - ХВАТИТ, ВИКТОРИЯ! Просто заткнись прямо сейчас! Как ты смеешь говорить о том, о чем не имеешь ни малейшего представления?! - попыталась предостеречь ее Кларк, закрывая глаза и пытаясь глубоко дышать, прежде чем позволить своим рукам коснуться тела Виктории, точнее, ее лица.       - Нет, я этого не сделаю, потому что знаю, как больно видеть, как ты позволяешь манипулировать собой, использовать кого-то вроде этой проклятой хладнокровной стервы...       Наконец, Кларк ударила доктора Митчелл ладонью по правой щеке. Она не хотела позволить ей продолжать, позволить ей продолжать свой глупый и ядовитый разговор, столь далекий от реальности. И она не собиралась позволять ей оскорблять Лексу, как она это уже сделала.       Кларк дошла до предела, Виктория совсем вышла из-под контроля, и она действительно сожалела об этом, потому что Виктория нравилась ей как возможная подруга, но она только что разрушила эту возможность своими словами. Эта женщина была невменяемой, сумасшедшей и безнадежной, и определенно сильно ошибалась, если думала, что вызовет у Кларк какие-то угрызения совести или переосмыслит мнение о женщине, которую она любила и на которой собиралась жениться.       - Не смей так говорить о моей невесте, Виктория. Не смей говорить о том, о чем ты не имеешь ни малейшего представления. Потому что ты на самом деле не имеешь, и мне очень жаль, что я рассказала тебе о своей личной жизни. Я думала, ты хороший друг, что ты принял ситуацию такой, какая она есть. Но я вижу, что у тебя серьёзные проблемы, и я бы посоветовала тебе начать с того, чтобы отдалиться от меня. Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне, если только это не связано с работой... Это, блядь, ясно, доктор Митчеллс?! - Кларк была немного не в себе после того, как дала пощечину своей коллеге, которая этого заслуживала.       Но ее голос звучал решительно, а взгляд был напряженным и холодным, она сделала шаг вперед, приблизилась к Виктории и приложила палец к ее груди. Виктории показалось, что весь остров задрожал у нее под ногами, и она почувствовала себя немного напуганной Кларк. В тот момент она поняла, что потеряла ее навсегда. Пусть так и будет…       - По правде говоря, я считала тебя более сильной, честной и умной, доктор Гриффин... Но очевидно, что ты просто марионетка генерального директора, и тебе это нравится... - Виктория улыбнулась, отчего Кларк захотелось снова дать ей пощечину, но она не хотела доводить дело до этого.       - Я ЖЕ СКАЗАЛА ТЕБЕ ЗАТКНУТЬСЯ И ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ, ВИКТОРИЯ! - Закричала Кларк и уперлась руками в грудь доктора Митчеллс, отчего та чуть не упала, и схватилась за ветку дерева рядом с ними, когда их прервал голос.       - Кларк, какие-то проблемы? - спросила Эхо, становясь рядом с доктором Гриффин, которая в ярости уставилась на высокую женщину, не сводившую глаз с доктора Митчеллс.       Кларк не поняла, откуда, черт возьми, появилась Эхо, но ей это никак не понравилось. И Виктория начала смеяться, отчего Кларк снова обратила на нее сердитый взгляд, не понимая ее реакции. Но она действительно выглядела как сумасшедшая.       - О, псссссс.... это не кто иная, как телохранительница, бдительная собака, которую твоя владелица приставила присматривать за тобой, контролировать все, что ты делаешь! Разве ты не понимаешь, Кларк? Ты такая глупая и слепая, и мне правда тебя жаль... - Виктория жестикулировала в сторону Эхо, хотя ее голос и смех были нервными.       - ДА ПОШЛА ТЫ, ВИКТОРИЯ! - Кларк была по-настоящему зла на Викторию, но также обеспокоена внезапным появлением Эхо и той чертовой возможностью, о которой Виктория только что упомянула, относительно истинной причины присутствия Эхо там.       Хотя разум Кларк в то время был погружен в бурные споры, она знала, что Виктория выплевывает яд, чтобы заставить ее усомниться во всем, что касается Лексы и ее намерений. Она не собиралась так легко позволить себя отравить.       - Я думаю, что доктор Гриффин попросила вас уйти, доктор Митчеллс... - Теперь ответила Эхо, немного удивив Кларк, которая проклинала себя за медлительность во время ответа. Она бросила на нее косой взгляд, и не самый дружелюбный, который можно было бы назвать. Виктория нервно рассмеялась.       - И что ты собираешься с этим делать, большая собачка? А...!? - Виктория подошла к Эхо, которая была почти на голову выше ее, и ткнула в нее пальцем.       Кларк была сыта по горло этим в тот день. Это должно было стать для неё моментом расслабления, но превратилось в чёртов рассадник женских конфликтов.       - Виктория, не вызывай у меня больше жалости, чем ты делаешь, пожалуйста, уходи сейчас же... Оставь это здесь, всё зашло слишком далеко, и мне действительно жаль тебя... - сказала Кларк, сделав глубокий вдох, пытаясь покончить с ситуацией и желая, чтобы Виктория немедленно исчезла.       - Не волнуйтесь, доктор Гриффин, я сожалею лишь о том, что вижу вас в таком печальном положении. Но скоро ты вспомнишь обо мне... Я не сомневаюсь... Наслаждайся своей свободой, пока можешь... Как только ты женишься на этой женщине, твоя жизнь будет принадлежать ей как часть её компании... Ты станешь лишь украшением ее жизни. - Виктория, выплюнув эти слова, отошла и попыталась толкнуть Эхо плечом, но телохранитель, очевидно, не сдвинулась с места и лишь улыбнулась, глядя на неудавшуюся попытку доктора.       Кларк не могла поверить в то, что только что произошло, и она действительно сожалела об этом. Она бы хотела, чтобы Виктория не была такой. Но было ясно, что доктор Митчеллс так и не смирилась с тем, что то, что она считала началом чего-то с Кларк, даже не было «чем-то» в понимании Кларк. И, кроме того, она явно не смирилась с тем, что Кларк влюблена в Лексу.       Эхо появилась из ниоткуда, и Кларк это не понравилось, особенно после того, как Виктория выплюнула яд, сказав ей, чтобы она открыла глаза и поняла, что её жизнью управляет Лекса, а присутствие Эхо — это просто способ следить за тем, что она делает. Неужели Лекса действительно не доверяет ей? Не доверяет ли она ей так же, как она ей?       Кларк не могла отделаться от этого чертовски раздражающего вопроса. Несмотря на то, что она знала, что Виктория пытается отравить её счастье. Почему-то истинная причина присутствия Эхо там не казалась такой уж безумной, поскольку она всегда была очень близка с Кларк. Потому что, хотя телохранительница была осторожна и держалась на приличном расстоянии, никогда не беспокоила ее, Кларк замечала, что, куда бы она ни посмотрела, Эхо была рядом.       Кларк погрузилась в свои мысли, наблюдая, как фигура Виктории растворяется вдалеке, а Эхо повернулась и посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, слегка покачивая головой.       - Ты в порядке, Кларк? Хочешь поговорить об этом? Или, скорее, о том, что доктор Митчеллс намеревалась с тобой сделать? - спросила Эхо, немного удивив Кларк, которая все еще слишком многое обдумывала, и эти несколько личные вопросы не помогли ей улучшить настроение.       - Эхо, мне не о чем с тобой говорить, я знаю, что это звучит грубо, но мне действительно нужно знать, почему ты все время следишь за мной. Лекса сказала тебе следить за мной? - Наконец спросила Кларк, повернувшись к Эхо, которая просто слегка улыбнулась.       Телохранительница не могла поверить, что Кларк действительно так легко позволила себя отравить этой сумасшедшей ревнивой женщине. Она не могла ответить ей прямо, но ей определённо нужно было помочь ей не попасть в чёртову ядовитую ловушку, которую доктор Митчеллс создала в её голове.       - К сожалению, я не могу обсуждать с вами свои приказы, Кларк. Но я только посоветую вам не позволять такой презираемой женщине, как доктор Митчелл, отравлять вам жизнь.       - Я больше не верю ни единому слову Виктории, но твое присутствие здесь привлекло мое внимание, и я надеюсь, что она не права насчет этого.       - Кларк, я могу лишь сказать вам, что мой босс заботится о вас, вот и всё. Как я уже сказала, не заблуждайтесь. Вы знаете мисс Вудс лучше, чем кто-либо другой. Я всегда буду рядом, чтобы защитить вас и помочь, в чем бы вы ни нуждались. - Эхо говорила очень решительно, пристально глядя в глаза Кларк, которая на мгновение почувствовала, что была просто идиоткой, поддавшись яду Виктории, но не могла осознать этого в присутствии Эхо.       - Что ж, спасибо, Эхо, а теперь мне нужно попросить тебя оставить меня в покое, мне действительно нужно проветрить голову, в последнее время у меня было много дел.       - Да, конечно, Кларк, просто дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. - Кларк некоторое время смотрела, как Эхо уходит, в то время как ее разум боролся с тем, чтобы не поддаться яду такой презираемой женщины, как Виктория.       Как сказала ей Эхо, и Кларк знала, что она была права. Но мысль о том, что Лекса по-прежнему обладает какой-то властью и следит за ней, заставила её нахмуриться, когда она смотрела, как красноватое солнце целует воды океана на горизонте.       Эхо, с другой стороны, должна была сообщать о подобных инцидентах с Кларк своей начальнице мисс Вудс, не из-за излишней бдительности, а потому, что генеральный директор хотела знать, что с её невестой всё в порядке. Конкретные указания Эхо заключались в том, чтобы «ЗАБОТИТЬСЯ О ДОКТОРЕ ГРИФФИН» 24 часа в сутки. Других указаний она не получала, но должна была помогать Кларк, чем могла, но приоритетной задачей было стать телохранителем Кларк в Таиланде. Хотя, как просила ее босс, она старалась держаться на некотором расстоянии, не беспокоя ее, чтобы Кларк даже не заметила ее присутствия, насколько это было возможно, зная, что ее невесте не понравится, что Эхо все время ходит у нее за спиной.       Эхо прекрасно понимала свою работу и то, как она должна ее выполнять, и у нее все получалось, говорила она себе. К сожалению, эта презрительная и язвительная женщина, доктор Митчеллс, могла создать проблемы. Хотя ничего серьёзного, с чем она не смогла бы справиться, когда придёт время. Но это могло вызвать некоторые сомнения у доктора Гриффин относительно добрых намерений её начальницы и истинной причины ее присутствия здесь, о чем телохранитель могла бы пожалеть.       Почему-то Эхо нравились ее начальница и доктор Гриффин как пара. Эхо видела в них двух очень сильных и равноправных женщин, определенно, пару, которая дополняла друг друга и очень сильно любила. На ее взгляд, они, несомненно, идеально подходили друг другу, и она сделала бы все возможное, чтобы помочь им избежать недоразумений со стороны таких ядовитых личностей, как Митчелл.       Эхо знала, что ей следует сообщить о случившемся своему боссу, но она также чувствовала, что это вызовет дискомфорт у разлучённой пары, а она этого не хотела. Кроме того, она видела, как доктор Гриффин справилась с ситуацией, и чувствовала, что другая врач не осмелится сделать что-то ещё. Она просто надеялась, что Кларк не поддастся на злобные комментарии этой женщины, которая явно хотела лишь отдалить или поссорить её начальницу с Кларк.       Тем временем в клинике в Швейцарии Лекса была более чем воодушевлена своими успехами и предстоящим отъездом, который должен был состояться в ближайшее время. Она очень этого хотела, особенно сейчас, когда чувствовала себя намного сильнее и решительнее и постепенно познавала своё новое истинное «я».       Психолог Салазар уже сказала ей, что в конце месяца она сможет выписать ее, и это произойдет через две недели. Лекса была очень рада этой новости и не колеблясь поделилась ею со своей подругой Софи в тот же вечер. Но Лексе показалось странным, что она не смогла найти Софи ни в одном из мест, где обычно ее находила. Она даже осмелилась спросить сестру Кэт, не видела ли та ее, и забеспокоилась, когда та ответила "нет". Медсестра Кэт объяснила, что днем она видела Софи в кафетерии, читающую книгу, но больше она ее не видела. Кэт сразу же попросила Лексу дать ей знать, если она найдет ее, поскольку была ночь и слишком поздно для прогулок.       Внезапно Лекса немного задумалась и мысленно выругалась, вспомнив о том, что она сделала, не посоветовавшись с Софи. Она попросила Нико забрать кошку «Алекс» и её очаровательных котят, отвезти их в дом, где жил телохранитель неподалёку от клиники, и присмотреть за кошкой и котятами до дальнейших распоряжений. Лекса подумала, что так будет лучше для животного и его малышей, чтобы их не обнаружили сотрудники клиники и чтобы всё не закончилось плохо.       Проблема заключалась в том, что генеральный директор привыкла принимать решения и выполнять их, ни с кем не советуясь и не делясь ими. И это было решение, которое она приняла самостоятельно, не думая о том, что это может как-то повлиять на Софи. Или, по крайней мере, она должна была сказать ей об этом, дать понять, что так будет лучше для кошки и малышей.       Очевидно, Нико немедленно выполнил ее распоряжения в тот день, и Лекса помогла ему добраться из гаража до того места, где находилась кошка, не привлекая внимания сотрудников клиники.       Тогда Лекса подумала, что, возможно, Софи, как обычно, пошла покормить кошку и обнаружила, что ее там больше нет, и теперь думает о самом худшем и будет где-нибудь грустить о кошке и ее судьбе.       Лекса крепко зажмурилась, проклиная себя за такую ошибку, повторяя, какой глупой она была, что ни на секунду не подумала о Софи, и не сообщила о своем решении. Это было то, что она должна была принять к сведению на будущее, поделиться своими решениями или, по крайней мере, идеями о чем-то, что явно не было ее собственным или касалось не только ее. Особенно когда она планировала жениться и прожить с женщиной, которую любила, всю оставшуюся жизнь. Делиться информацией, принимать совместные решения было очень важно в отношениях, и это было основой ежедневного попустительства.       Даже когда у Лексы были благие намерения, она думала только о благополучии животного. Не желая, чтобы печальная история повторилась, как в тот раз с ее милой Костей, когда они были двумя подростками в школе-интернате. Но в конце концов всё пошло не так, особенно учитывая, что Софи была так привязана к кошке и её котятам. Она просто продолжала ругать себя, продолжая искать свою юную французскую подругу.       Лекса вышла из клиники, надев теплую одежду, на улице шел снег, это была одна из тех очень холодных ночей, почти зимняя, как она говорила. Ей нужно было найти Софи и все объяснить, извиниться за свои глупые поступки. Она безуспешно пыталась дозвониться до нее по телефону и отправить ей сообщения, но, похоже, телефон Софи был отключен, или она не хотела отвечать на звонки, и это только усилило страх Лексы.       Лекса действительно волновалась, она заметила, что Софи была очень эмоциональной, очень неуравновешенной, и что некоторые вещи иногда слишком сильно на нее влияли, и, возможно, это было причиной того, что она оказалась в той клинике, подумала Лекса. Она была человеком явно хрупким внутри, и она действительно надеялась, что они помогут ей преодолеть эту огромную чувствительность.       «У этой девушки было огромное сердце, — сказала себе Лекса, — и она, без сомнения, была особенной». Она улыбнулась, вспомнив, как в те недели учила Лексу погружаться в мир молодой женщины, которой было чуть за 20. Несмотря на то, что Лексе было всего 29 лет, ее жизнь всегда была тяжелой и полной ответственности, она чувствовала себя довольно далекой от "молодого" мира, в котором жила Софи. Но ей было очень весело узнавать и учиться. Особенно часто молодые люди использовали новые сленговые словечки, а также то, что они делают сегодня, чтобы развлечься.       Софи была сумасшедшей, безграничной и безответственной в глазах Лексы, но она также была молодой девушкой, которой Лекса восхищалась, потому что видела, что та живёт полной жизнью, и в каком-то смысле Лекса даже завидовала ей. Особенно если ей не приходилось сталкиваться в своей жизни с таким количеством обязанностей, с такой властью в своих руках, с умом и сплоченностью, что это всегда заставляло ее хладнокровно обдумывать каждый свой шаг и то, что он будет означать.       Софи была просто свободной птицей, без привязанностей, без обязанностей, без необходимости думать обо всём, что она делала, и о том, как это повлияет на окружающих. Хотя Лекса не жаловалась на свободу, которую всегда себе позволяла. О некоторых поступках она могла бы сказать, что сожалеет, например, о том, что разбила сердца многих женщин, с которыми была в постели. И хотя она всегда оправдывалась, говоря, что эти женщины прекрасно знали, на что шли, связавшись с ней. Лекса понимала, что причинила боль тем, кто, возможно, что-то к ней чувствовал. Как та женщина, которая на том мероприятии столкнулась с Кларк и с ней самой в туалете, совершенно пьяная, являвшая собой печальный образ, результат ее эгоцентричных действий.       За те месяцы, что Лекса провела в клинике, она много размышляла, особенно о своём поведении в жизни, о своей холодности, чрезмерных амбициях и властности, а также о том, что она часто вела себя, не задумываясь о том, как это повлияет на других. Она не совсем понимала, как такая девушка, как Кларк, могла в неё влюбиться. Как молодой доктор сумела разглядеть её честность, скрытую в её замёрзшем сердце. Как ей удалось растопить его, подарив Лексе безграничную и чистую любовь.       Несомненно, Лекса почувствовала огромное счастье в жизни, в ту ночь, когда красивая официантка по имени Кларк пересекла ее путь, навсегда изменив ее судьбу.       Лекса чувствовала себя немного виноватой за свои действия и хотела только одного - покинуть клинику, чтобы начать новую жизнь, с новой личностью, более человечной, менее авторитарной, более внимательной к окружающим.       Но она только что совершила большую ошибку, и, руководствуясь только милой и чувствительной душой Софи, она действительно проклинала себя и должна была это исправить. Но сейчас ее главной задачей было подумать, где она может найти Софи в такую ужасную погоду, в горах Швейцарии посреди ночи. Вдобавок ко всему, ветер обжигал лицо Лексы холодом, снег падал медленно, но непрерывно, и идти становилось всё труднее и труднее.       Через несколько минут, почти достигнув вершины холма, сердце Лексы внезапно перестало биться, когда, осветив окрестности фонариком, который она держала в руке, она обнаружила, что перед ее глазами, на небольшом расстоянии от нее, предстала ужасная картина. Лекса была потрясена, парализована, когда увидела Софи, стоящую на краю холма. Она выглядела подавленной, глядя вниз на обрыв и ночную тьму.       Лекса не могла поверить, что история повторяется, нет, это был чертов кошмар, сказала она себе, и повторяла про себя, в то время как ледяной ветер почти толкал ее вперед от того, насколько сильным он был в тот момент. Она на мгновение с усилием закрыла глаза, сдерживая накопившиеся слезы, не в силах отогнать образ своей юной, милой Костии, который всплыл в ее сознании, и ту ужасную ночь трагедии.       Лекса открыла глаза, и этот образ снова появился в ее жизни. Софи всё ещё была там, и теперь казалось, что она рыдает, а её тело дрожит. Лекса без колебаний начала медленно приближаться к молодой женщине. На этот раз она была полна решимости изменить судьбу и не допустить повторения трагедии.