FROZEN (Часть 2)

      Наконец, после долгих двух недель, Кларк собралась домой. Ей было трудно попрощаться с некоторыми местными жителями, с которыми она очень сблизилась. А также с небольшой группой детей, которые следовали за ней повсюду. Кларк в какой-то мере усыновила их, играя с ними на пляже, когда могла, угощая их конфетами, напевая им песни. Вместе с Лесли Кларк быстро стала любимицей детей в этом спасательном лагере, который они временно организовали.       Кларк вместе с Индрой также связались с властями острова Ко Тао и представителями правительства Таиланда, чтобы поделиться своей идеей о строительстве детского дома. В котором могли бы разместиться многие дети, осиротевшие после трагедии. А также построить больницу и школу, чтобы несовершеннолетним не приходилось покидать свои семьи, ездить в столицу для получения образования.       Они сообщили властям, что в скором времени из Соединенных Штатов прибудет специальная группа во главе с архитектором Луной Риверс, которая поможет восстановить дома для пострадавших, а также начнет строительство этих зданий. Индра пояснила, что все расходы по строительству и будущему содержанию трех зданий, а также их личные расходы будут взяты на себя.       У правительства Таиланда не было ничего, кроме слов благодарности за это предприятие и фантастическую идею. Они выразили свою благодарность финансовому спонсору, очень доброй мисс Вудс, через ее представителя, секретаря и помощницу госпожу Индра Трикру.       Кларк была так счастлива в тот день, потому что накануне Лекса сообщила ей великолепную новость: через пару недель её наконец выпишут из клиники. Так что она поедет в Сидней, чтобы снова воссоединиться с ней и спланировать их свадьбу, которую они так сильно хотели и которую наконец-то устроят.       Доктор Гриффин чувствовала, что все было слишком хорошо, чтобы быть реальностью, она ущипнула себя столько раз, сколько было необходимо, чтобы напомнить себе, что это не сон, что все было очень реально и вот-вот произойдет.       Виктория смирилась с ситуацией и больше не обращалась к Кларк, если только это не касалось профессиональных вопросов. Кларк была немного раздосадована тем, что их прекрасная дружба изменилась. Ей было жаль, что Виктория тогда не поняла, что её сердце принадлежит её невесте. Но Кларк также знала, что Виктория не была плохим человеком, она понимала, почему её коллега так поступила. К сожалению, она испытывала к ней сильные чувства, и они привели к тому, что она стала одержима ею.       Несмотря на то, что Кларк все время пыталась быть честной с ней в своих чувствах. Она лишь желала Виктории, чтобы однажды она нашла человека, который смог бы ответить ей взаимностью и была бы счастлива.       В те дни Кларк как-то ближе познакомилась с Эхо Азгедой, новым телохранителем Лексы. Эхо была женщиной, которая ей нравилась, хотя она была немногословна, она была очень эффективной, аккуратной, уважительной и никогда не задавала вопросов о том, о чем ее не просили. Также она была очень отзывчивым человеком и подружилась с детьми.       Иногда дети запрыгивали на нее, чтобы поднять в воздух, учитывая ее рост. Забавно было наблюдать, как телохранительница, иногда с тремя малышами, повисшими на ее теле, пытались заставить ее упасть. Но Эхо все равно умудрялась стоять на своих длинных ногах, при этом она громко смеялась и щекотала этих непослушных малышей, которые так легко не сдавались.       Кларк нравилось знать, что Эхо хорошо ладит с детьми, она не могла не думать о будущем своей жизни с Лексой и, возможно, о детях, которых брюнетка согласилась бы завести с ней. Она точно знала, что Эхо будет для них хорошим защитником и другом.       Перед отъездом с острова Кларк снова долго беседовала с Индрой о ее болезни, которая уже давала о себе знать. Она умоляла ее как можно скорее поговорить с Лексой и сообщить ей о болезни.       Она попыталась немного надавить на неё, указав, что её босс тоже имеет право знать как можно скорее, чтобы у неё было время принять решение. Не только для того, чтобы помочь Индре всем, чем только можно, но и для того, чтобы провести время с помощницей, которая была Лексе практически как мать, пока у Индры ещё были воспоминания.       Кларк была опустошена этой печальной новостью. Она знала, насколько близка Лекса была с Индрой, какое значение она имела в её жизни, и ей было нелегко смириться с этой ужасной судьбой женщины, которая была ей как мать. Через пять лет Индра потеряет все свои воспоминания, а возможно, и свою жизнь, и это также будет означать, что её босс и приёмная дочь Лекса, к сожалению, исчезнут из ее памяти.       Индра заверила Кларк, что поговорит с Лексой, теперь зная, что её Хеда поправилась и вот-вот будет выписана из клиники в Швейцарии, но ей нужно было найти подходящий момент для этого. Ассистентка была уверена, что время еще есть и что она, очевидно, справится с этим.       Кларк также сообщила ей, что, по ее мнению, Лесли - отличный вариант в качестве нового личного помощника генерального директора. Но она хорошо знала, что Лекса не примет ее так легко, и это было то, о чем Индра тоже знала. За всю ее жизнь у ее Хеды никогда не было другого помощника, кроме нее самой.       Поэтому ей было нелегко смириться с ситуацией и с тем фактом, что ей нужна была новая помощница, которой она должна была полностью доверять, как это было с ней. Индра также передала Кларк своё желание, чтобы та однажды поговорила с её Хедой, чтобы Лесли наконец заняла её место.       Кларк понимала, что Индра хотела этого, поскольку нет ничего лучше возвращения к семье, когда в жизни случается что-то настолько трагичное. Хотя по наполненным болью глазам Индры она знала, что ей будет тяжело оставить свою любимую Хеду.       Лекса была для брюнетки-помощницы как дочь, в этом Кларк не сомневалась. Но, по крайней мере, если они осядут в Австралии насовсем, Лекса будет рядом, так что она сможет часто навещать Индру в её доме в Новой Зеландии.       Как только все было улажено, Кларк схватила свою тяжелую сумку и дорожный рюкзак, чтобы снова отправиться домой. Но внезапно что-то пошло не так: вместо огромного счастья, которое она испытывала почти весь день, внутри неё нарастало беспокойство. Оно заставляло её нервничать, потому что она чувствовала, что это что-то нехорошее. И с некоторым страхом она вспомнила, что испытывала такое же чувство, когда Алекс попала в ту ужасную авиакатастрофу с Рейвен, в тот день, когда Лекса очнулась после шестимесячного сна в теле Алекс.       Сердце Кларк сжалось, когда она вместе с другими коллегами медленно шла по взлетно-посадочной полосе, чтобы сесть на частный рейс. Дул довольно сильный ветер, и небо было затянуто облаками, предвещавшими плохую погоду. Кларк подняла свои голубые встревоженные глаза к небу, пытаясь понять, что за чувство снова переполняет её. Она почувствовала, как её сердце немного ускорило ритм, и, взглянув на свою грудь, увидела ту самую волшебную голубую бабочку, которая появлялась всякий раз, когда что-то происходило в её жизни или в жизни Лексы.       Кларк остановилась, приблизившись к самолету, и огляделась по сторонам, в то время как это чувство росло и переполняло ее все больше и больше, влияя даже на ее дыхание. Не задумываясь, она достала телефон и набрала номер своей невесты. Она знала, что это как-то связано с Лексой, и это пугало ее.       Но после нескольких повторных звонков звонок переадресовывался на автоответчик, как будто телефон был выключен. Это было нехорошим знаком и только усилило ее страх, особенно после того, как она пыталась дозвониться в течение нескольких минут, но ответа не было. Лекса не ответила, и это было невозможно, потому что ее невеста оставляла свой телефон поблизости, когда спала, так что она могла разбудить ее, если бы позвонила в экстренной ситуации или из-за необходимости поговорить с ней в любое время.       Кларк закрыла глаза, сдерживая слёзы, которые уже наворачивались на глаза, её дыхание было прерывистым, она прижала руку к груди, и бабочка улетела. Она открыла голубые глаза, раздражённая слезами, которые медленно начали стекать по её щекам, и посмотрела на небо, отчаянно ища ответ на это плохое предчувствие, чувствуя, что ей не хватает воздуха.       “Лекс"… Пожалуйста, не надо, любовь моя.... Только не снова...”       Умоляла Кларк, почти наверняка зная, что с ее невестой что-то не так, и это серьезно.       В то же время, в холодных горах Швейцарии, Лекса в ужасе смотрела на Софи, оказавшуюся в той же ситуации, что и в ту роковую ночь её милая Костия, и не могла в это поверить. Она не могла допустить повторения этой трагедии, не могла позволить этому случиться ещё раз у неё на глазах, мысленно говорила она себе. Снежная буря с силой ударила её в лицо, как и молодую француженку, которая не двигалась с места. Сильный ветер, дувший из тёмной пропасти, на которую Софи смотрела как в каком-то трансе, заставлял их тела буквально дрожать от холода.       Лекса не хотела снова проходить через то же самое, она вспомнила, что разговор с Костией не сработал, а скорее отвлек её и заставил потерять равновесие, когда порыв ветра застал её врасплох и она упала с тёмного утёса, а Лекса ничего не могла сделать, кроме как в ужасе наблюдать за её падением.       На этот раз Лекса огляделась по сторонам и оценила возможности, которые у неё были, чтобы действовать до того, как Софи сделает шаг или попытается прыгнуть в эту темноту. Брюнетка не была уверена, что молодая француженка действительно пыталась сделать, стоя там, но она знала о её предыдущих попытках самоубийства, и это был плохой знак. Разум Лексы без колебаний подсказал ей, что нужно действовать немедленно, не пытаясь заговорить с Софи, а вместо этого предприняв физическое и быстрое действие.       Лекса заметила, что у нее есть небольшой шанс, хотя она может рискнуть упасть, это, по крайней мере, спасло бы жизнь Софи. В ее голове тут же на секунду возник образ Кларк, ее сердце бешено заколотилось, она закрыла глаза и просто сказала своей невесте, как сильно она ее любит, от всей души и всего сердца…       “Кларк... любовь моя... Я тебя так люблю... Пожалуйста, не волнуйся, дорогая, не волнуйся, все будет хорошо...”       На другом конце света Кларк почувствовала, как теплый ветерок ласкает ее лицо, и слова ее возлюбленной всплыли в ее голове так ясно, как будто она произнесла их ей на ухо, прямо рядом с ней. На мгновение она почувствовала, как любовь Лексы пронзила ее насквозь, так глубоко, что, казалось, все вокруг нее осветилось, пока все не погрузилось во тьму.       На горе, Лекса почувствовала присутствие Кларк рядом с собой, ее сильную любовь, словно ободряющую, но она также почувствовала ее огромный страх. Она знала, что Кларк слышит ее и чувствует, что она в опасности. Эта особая и необъяснимая связь, которая была между ними в подобных экстремальных ситуациях, не была для неё чем-то новым или странным.       Лекса попыталась на секунду улыбнуться, но тут же сосредоточилась на спасении, которое ей предстояло совершить. Она знала, что это может стоить ей жизни, но не могла смириться с тем, что история повторится. И не было времени просить о помощи, когда голос Софи вернул её в настоящее…       - Я пошла навестить ее, Лекс, а ее уже не было.... Алекс и ее котята.... Они забрали их... А потом я узнала, что ты скоро уезжаешь... Скажи мне, с кем, чёрт возьми, я буду разговаривать? С кем я буду проводить это чёртово время в этой роскошной тюрьме? Ты знаешь, что ты мне очень помогла... Я даже думала, что, может быть, смогу найти выход из этой безумной ситуации... Но я знаю, что ты скоро уедешь, и эти мысли вернулись... и я не могу, Лекс... Я не могу выбросить их из головы... Я чувствую себя бесполезной... Я чувствую... такую беспомощность, что не могу продолжать... Ради чего? Я безнадежна... Не стоит так жить... Я просто большая проблема для своей семьи.       - Я не согласна, подруга.... И я не позволю тебе этого сделать.       Не теряя больше времени, Лекса сделала три больших шага и прыгнула на Софи, пытаясь оттолкнуть её от обрыва. С улыбкой она заметила, что ей это удалось, но её ноги не могли найти твёрдую опору. Лекса была слишком близко к краю обрыва и сразу же почувствовала, как её ноги скользят, не за что ухватиться, ведь она отпустила Софи, которая немного отклонилась от неё.       Софи, увидев, что сейчас происходит с Лексой, в шоке и ужасе широко раскрыла глаза и попыталась как можно быстрее подняться, чтобы добраться до брюнетки. С трудом Софи удалось ухватиться за левый рукав куртки Лексы. В ужасе Софи посмотрела в панические глаза своей подруги, которая теперь висела на тёмном утёсе.       Лекса с трудом держалась за Софи, которая постепенно понимала, что они приближаются к обрыву, потому что её ноги не находили твёрдой опоры, особенно из-за скопившегося скользкого снега. Дул сильный ветер, и снег падал на них крупными хлопьями, словно маленькие кусочки льда, которые впивались в их взъерошенные и испуганные лица.       Лекса знала, что если Софи продолжит пытаться удержать ее, то она определенно упадет вместе с ней, и именно поэтому она рисковала собой, пытаясь спасти ей жизнь. У Лексы не было выхода, она сразу поняла, что должна попросить Софи отпустить её, по крайней мере, она не отдаст свою жизнь просто так, подумала она.       Лекса на мгновение закрыла глаза, думая о своей любимой Кларк, снова посылая ей силу своей любви, а также прося у неё прощения за то, что она собиралась сделать. Она не хотела умирать здесь, но, к сожалению, у неё не было выбора, она не хотела, чтобы Софи умерла вместе с ней.       Затем она снова открыла глаза, глядя на юную подругу-француженку, которая плакала и отчаянно пыталась удержать ее с силой, которой у нее больше не было. Взгляд Лексы наполнился нежностью, она слегка улыбнулась и кивнула, глядя на Софи.       - Софи.... Все будет хорошо, друг мой.... Ты должна отпустить меня... ты больше не можешь меня удерживать и не можешь помочь мне подняться... Я просто пыталась спасти тебе жизнь, не делай так, чтобы мои усилия были напрасны, пожалуйста... отпусти меня, или ты упадешь вместе со мной.       - ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕТ! ЛЕКС, НЕ ПРОсИ МЕНЯ ОБ ЭТОМ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ.... ЕСЛИ БЫ Я МОГЛА ДОТЯНУТЬСЯ ДО СВОЕГО ТЕЛЕФОНА... дерьмо! Я могла бы позвать на помощь, но когда ты толкнул меня, он улетел далеко… Лекс... держись, пожалуйста... Я не дам тебе упасть... ни за что, друг мой... - Отчаянно закричала Софи, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы удержать подругу.       - Ш-ш-ш-ш... Софи... нет... ты не можешь так меня держать... пожалуйста, отпусти меня, не упрямься... - ласково попросила Лекса. Ей нужно было, чтобы Софи поняла ситуацию, и другого выхода не было.       - НЕТ! Я СКАЗАЛА «НЕТ», ЛЕКС! ЗАТКНИСЬ НА ХРЕН И ДАЙ МНЕ ПОДУМАТЬ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ!       - Ты ничего не сможешь сделать, Софи... ты должна отпустить меня... Пожалуйста, не паникуй... просто как можно скорее беги за помощью и пообещай мне... пообещай мне, что с тобой будет все хорошо... Жизнь — это нечто большее, чем просто выживание, помнишь? Сделай это... сделай это ради меня Софи... И скажи Кларк, как сильно я её люблю... и... что я всегда буду рядом с ней... - Лекса не могла сдержать слез, когда говорила, ее голос срывался, в то время как Софи качала головой, тоже плача, отказываясь прощаться с брюнеткой.       - ЛЕКС... Боже мой! Нет.... Я не могу… Я не могу позволить тебе упасть… О чем, черт возьми, ты думала, когда делала это...?!       - Я не хотела...… Я не мог позволить тебе сделать это, Софи.... Ты замечательная, красивая, умная девушка, у тебя впереди целая жизнь, которой можно наслаждаться. Тебе просто нужно прийти в себя, поверить в себя, ты сможешь это сделать.       - Лекс... сейчас не время для психоанализа.... Пожалуйста, попробуй, сможешь ли ты удержаться за камень на краю... попробуй.       - Мне не за что держаться, Софи, пожалуйста, отпусти меня.       - Прости, но я не могу, Лекс... Так что перестань просить меня об этом... ни за что.       Лекса знала, что продолжать спорить бесполезно, заметив, что ноги Софи почти свесились с края, не задумываясь, она сделала единственное, что могла, - освободилась от куртки. Свободной рукой, приложив немало усилий, она расстегнула молнию на куртке, к ужасу Софи, которая поняла, что ничего не может сделать, чтобы остановить ее. Лекса бросила на нее последний взгляд своих ярко-зеленых глаз, почти улыбаясь ей и кивая головой.       - Спасибо, Софи... Спасибо, друг мой...       И с этими словами Лекса выпала из своей распахнутой куртки под отчаянные крики Софи. Все еще сжимая куртку в руке, она сразу же вскочила, пытаясь разглядеть, где лежит тело Лексы, но, к сожалению, вскоре потеряла ее из виду в кромешной тьме.       Она сразу же взяла свой телефон, когда ей удалось оправиться от ужасного шока, и включила фонарик, чтобы осветить скалу, но разглядеть что-либо было почти невозможно из-за сильных порывов ветра, которые опасно толкали ее дрожащее тело, и интенсивного снегопада, который падал на ее отчаявшееся лицо.       Лекса с болью наблюдала, как лицо Софи исчезает из ее глаз, пока она падала в эту темноту, странно, но она не чувствовала страха, это было так, словно она выпрыгнула из самолета с парашютом, как она делала много раз, ради забавы. Затем она попыталась сосредоточиться на этом, хотя и знала, что, к сожалению, у нее не было с собой парашюта, который мог бы спасти ее от падения, с которым она столкнулась.       Она не хотела умирать в ужасе, она хотела встретить смерть с достоинством, в дополнение к своей твердой вере в то, что смерть - это еще не конец. В голове Лексы всплыли прекрасные воспоминания о Кларк, о тех моментах их истории любви, о крепком и уникальном союзе, о веселых временах, которые они провели с этой блондинкой, изменившей ее жизнь за такое короткое время.       Эта женщина, несомненно, была её родственной душой, её всем. Она с грустью представила, какой ужасной будет для неё эта новость, и понадеялась, что сможет как-то дать ей почувствовать своё присутствие, свою любовь, даже несмотря на то, что неизвестно, где сейчас находится её душа.       Лекса в последний раз сказала: «Я люблю тебя, моя прекрасная Кларк», — закрыв глаза, прижав руку к груди, чувствуя, как бешено колотится её сердце, и в то же время ощущая, как ветер с силой бьёт её по телу, а снег проникает сквозь одежду, ощущая влагу ледяной воды. Она была готова покинуть этот мир и благодарна Кларк за то, что та была рядом и помогла ей снова почувствовать, полюбить и позволить себя любить. Быть с этой замечательной женщиной было лучшим, что она когда-либо испытывала.       Но ее мысли были внезапно прерваны, когда она почувствовала, как ее тело сильно ударилось обо что-то, что было похоже не на камень, а на крепкие ветви дерева. От сильного удара она задрожала, и сразу же все вокруг стало расплывчатым и, наконец, потемнело.       Глаза Лексы медленно открылись, но в тот же миг очень яркий белый свет почти ослепил ее и не позволил ясно видеть. Она попыталась прикрыть глаза от яркого света рукой. Ей казалось, что она лежит на земле, и, как ни странно, она ничего не чувствовала: ни сильного ветра, ни ледяного снега, хлеставшего ее по телу и лицу, ни даже холода, который она почувствовала, когда упала с того обрыва.       - Позволь мне помочь тебе.... – Произнес голос, который был очень похож на ее собственный.       Размытое изображение человека, женщины, которая стояла перед Лексой и протягивала к ней руку, чтобы взять ее и помочь ей подняться. Лекса не могла разглядеть ее лица из-за яркого света вокруг, но по какой-то причине она ухватилась за протянутую ей руку, чтобы подняться на ноги.       Когда Лекса встала, первое, что она сделала, это попыталась понять, что, черт возьми, происходит, где она находится, и инстинктивно осмотрела свое тело, пытаясь найти какое-нибудь повреждение, какую-нибудь рану. Кроме того, она абсолютно ничего не чувствовала, нигде не было ни намека на боль, и это, как ей показалось, было нереально после такого падения с высоты в несколько метров, когда она внезапно и так сильно приземлилась на то, что казалось деревом.       Последнее, что помнила Лекса, — это как она падала в эту необъятную тьму, стараясь не чувствовать страха и представляя, что выпрыгивает из самолёта, как делала это много раз во время прыжков с парашютом. Проблема была в том, что у неё не было парашюта, который помог бы ей выжить и не разбиться.       Поэтому Лекса сосредоточилась на тех чудесных воспоминаниях о Кларк, своей любви, о том, как сильно изменилась её жизнь с ней. Затем она почувствовала, как её тело ударилось обо что-то, и от удара, а также от сильного удара по голове она потеряла сознание.       Первое, о чем подумала Лекса, это о том, не рай ли это. Но также о том, кто была женщина, стоявшая перед ней, которая помогла ей подняться, и у которой, как ни странно, был такой же голос, как у нее. Она сразу же подняла глаза на вышеупомянутую женщину, так как теперь могла разглядеть ее немного лучше. К ее огромному удивлению, когда она подняла глаза, на женщине была та же одежда, и это было то же самое тело, те же руки. Затем она обнаружила, что лицо идентично ее собственному, как будто она смотрела в зеркало, отражающее ее живое изображение.       Потрясённая Лекса сделала пару шагов назад, широко раскрыв глаза. Что это было, чёрт возьми? Она мысленно задавалась вопросом, глядя на женщину, которая двигалась не так, как она, и, следовательно, не была её отражением в зеркале. Она ещё больше удивилась и растерялась.       - Не волнуйся, Лекса, я тоже не могу поверить, что мы снова здесь... Пожалуйста, не смотри на меня так, как будто видишь демона... Я - другая часть тебя... Да, знаменитая Алекс... та, которую ты так ненавидишь.       Лекса почувствовала, что это какой-то ужасный кошмар. Она сделала шаг назад от этого светящегося образа перед ней. Как, чёрт возьми, такое возможно? Как, чёрт возьми, она оказалась перед знаменитой «Алекс»? Которая без проблем заговорила с ней. Она даже не могла ответить ей, она просто не могла понять, как и что это значит, но первое, о чём она подумала, — это то, что если она выживет, то её не выпустят из клиники через две недели.       - Хорошо... Сейчас говорить буду я. Не паникуй, нет, ты еще не умерла, это не рай, не райское место и не то место, куда мы попадем. Это состояние глубокой бессознательности, вызванное сильным ударом, который ты получила при падении. Да... вот опять.... - Объяснила Алекс, жестикулируя руками и закатывая глаза, перед все еще удивленным лицом Лексы, которая искренне чувствовала, что готова отправиться в психиатрическую клинику.       - Но.... Как.... Ты…       - Да, ну, у меня нет ответов на все вопросы. Я знаю только, что мы с тобой, моя дорогая, оказались в этом подвешенном состоянии. Лекса, о чём ты думала, когда делала это? Да, я не отрицаю, что это было очень героически. Но разве ты не думала, что если с тобой случится что-то подобное, как это повлияет на жизнь Кларк?       - Ну что ж... от милой хорошей девочки Алекс я такого не ожидала... Я имею в виду, в двух словах, что ты бы просто сидела и мило болтала с Софи, пытаясь её убедить, и — упс! Наверное, увидела бы, как она с криком ужаса падает в пустоту. Ах, но ты бы позаботилась о своей драгоценной жизни, потому что да, что тогда стало бы с Кларк... Послушай, я не знаю, что, чёрт возьми, здесь происходит, и я не понимаю, почему ты говоришь со мной так, будто ты кто-то другая... И вдобавок ко всему, когда ты читаешь мне проповеди, я могу назвать тебя только трусихой... Это безумие... Боже! Если я переживу это, они наверняка отправят меня в психиатрическую больницу…       - К твоему сведению, я не трусиха. Да, я бы попыталась убедить эту девушку, но я бы также попыталась медленно приблизиться к ней, пока не смогла бы обнять ее, и мы обе благополучно не отступили бы.... Но это уже не имеет значения... И да, ты видишь меня и делаешь это, потому что, к сожалению, ты все еще борешься внутри, ты все еще чувствуешь, что я была твоим заклятым врагом, другой женщиной, которая в течение этих шести месяцев крала твое тело, ах.... И да, конечно, твою прекрасную девушку тоже... - Алекс ответила довольно раздраженно, ей не нравилось постоянно иметь дело с Лексой внутри себя, но теперь, когда она впервые оказалась перед ней, она и не подумала заткнуться.       - Это безумие.… Я хочу проснуться прямо сейчас… Я хочу вернуться.... - Лекса просто ходила кругами, качая головой, она не хотела продолжать это безумие. Она не могла нормально разговаривать с Алекс, которая была ничем иным, как частью ее самой.       - Лекса... послушай меня, пожалуйста... Перестань злиться на меня... Успокойся и посмотри на меня... Посмотри на себя... Лекса, я — часть тебя... та, которую ты всё ещё отрицаешь... Я была тобой, когда ты была ребёнком и подростком, пока в твою жизнь не пришла трагедия. Потом ты отделила меня от своего существа, спрятала меня где-то глубоко в своей израненной душе... И когда тебя снова постигла трагедия с опухолью мозга, потому что я не знала, как мне выбраться из этого места и стать той девушкой, которая знала, что значит любить, чувствовать, заботиться о других. Но я не другой человек, Лекса, я часть тебя. Так что, пока ты не примешь это или не примешь меня, ты будешь продолжать бороться с этими внутренними демонами. С теми, которые не дают тебе полностью почувствовать себя собой или быть той женщиной, которой ты хочешь быть, чтобы быть с Кларк.       - Я не могу.... Я не могу быть тобой.... Я не могу быть тем, кем ты являешься, Алекс... Если бы я могла, Кларк, вероятно, не стала бы постоянно показывать этот блеск грусти в своих глазах, когда говорила о тебе... Как, черт возьми, тебе удалось уйти от меня и оставаться с ней все это время? Кларк так и не оправилась от твоего ухода... Ты не представляешь, каково это - чувствовать эту боль в ее душе и быть не в состоянии ничего с этим поделать, потому что я - не ты... Я больше не могу быть тобой... Как бы сильно я этого ни хотела, как бы я ни старалась... - Лекса чувствовала себя побежденной, подавленной, пытаясь объяснить свое разочарование другому "я", что она не может быть больше похожа на нее, как ей хотелось бы, просто для того, чтобы Кларк была счастлива, как она была счастлива те шесть месяцев, что жила с Алекс.       - Лекса, тебе не обязательно быть мной... ты не понимаешь, милая, ты просто должна принять, что я часть тебя, всего твоего существа. Принять меня — значит принять то, что ты можешь чувствовать, любить и заботиться о других и при этом оставаться собой. Это не значит, что ты показываешь миру свою слабость. Это значит, что ты настоящая, а не притворяешься тем, кем не являешься. Я ничего не делала, кроме как любила Кларк, потому что я — часть тебя, и потому что ты уже любила её до моего появления. Ты понимаешь? Просто прими тот факт, что я — часть тебя, а не самозванка, которая захватила твоё тело и твою жизнь на шесть месяцев. Когда ты примешь меня и мы станем единым целым, Кларк тоже сможет поправиться, уверяю тебя. Она любит тебя, Лекса, она очень сильно любит НАС. - Алекс подошла к Лексе со всей нежностью, которую излучала, взяв ее за руки, чтобы она посмотрела ей в глаза и обратила внимание на ее слова и поняла их.       - Тебе не кажется, что все, и особенно Кларк, были бы счастливее, если бы ты вернулась? Если бы, когда моё тело очнётся, ты вернулась и осталась? - робко предложила Лекса с мокрыми глазами. - Алекс улыбнулась, взяла ее за руку и покачала головой.       - Ты не слышала ничего из того, что я тебе объясняла, глупышка? Ты все еще думаешь, что недостаточно хороша, чтобы быть рядом с ней... Пойдем со мной…       Алекс привела Лексу в красивое место. Внезапно они оказались на пляже, на фоне прекрасного заката. Место показалось знакомым, вероятно, они были в Австралии, подумала генеральный директор. Алекс села на песок и усадила Лексу рядом с собой, что несколько расстроило ее. Она пыталась понять, что Алекс ей объясняла, и каким-то образом это имело смысл, но она все еще не могла принять это.       - Лекса, милая… ты любишь Кларк так, как никогда никого в своей жизни не любила. Это даже не сравнить с той юношеской любовью, которую ты испытывала к Костии.       - Да, я люблю ее больше жизни, и я просто хочу, чтобы она была счастлива, но я чувствую, что не...       - Ты можешь сделать ее счастливой, МЫ, ты и я, можем добиться этого, но чтобы добиться этого, ты должна позволить мне быть частью тебя, а не пытаться скрывать меня, как будто я темный секрет, который тебя смущает. Или что ты попросишь меня снова взять под контроль твое тело и остаться в нем навсегда. Если ты позволишь мне стать неотъемлемой частью тебя, мы станем одним человеком, который сможет сделать Кларк счастливой, полюбить ее так, как она того заслуживает, и мы будем счастливы хоть раз в жизни. Позволь нам любить и быть любимыми, почувствуй, что да, мы достаточно хороши, чтобы быть рядом с ней и делить с ней жизнь, сколько бы времени у нас ни было на этой земле. Не отталкивай меня, не отвергай меня. Открой своё сердце и разум и позволь мне быть частью тебя, Лекса, не бойся. И с этого момента я говорю тебе, что больше не буду полностью контролировать наше тело, я останусь, как будто ничего не случилось, и эта история в итоге сделает Кларк счастливой. Она будет счастлива, поверь мне, этого я хочу. Мы - один и тот же человек, и я хочу, чтобы МЫ объединились, чтобы мы достигли того счастья, которого заслуживают Кларк и МЫ.       Лекса обратила пристальное внимание на слова Алекс, она почувствовала ту нежность, о которой ей все говорили, ту чистоту. И она хотела быть хоть немного похожей на неё. Но она тут же поправила себя, сказав, что она — это она, и что Алекс права. Вместе они могли бы сделать Кларк и себя счастливыми.       Лекса слегка покачала головой, спрятав лицо в ладонях, слегка улыбаясь всем этим безумным фактам. Просто она прислушивалась к себе, к той другой части себя, которая, да, продолжала отрицать своё существование в её личности. Это была её ошибка — чувствовать, что Алекс была незнакомкой, которая заняла её место, её тело, её разум на эти шесть месяцев.       Она не видела в ней ту часть себя, которую похоронила глубоко в своей израненной душе, когда её охватила трагедия, связанная со смертью Костии, и чувство огромной вины. Алекс была собой до этой трагедии и, вероятно, была бы собой и сейчас, если бы этого не случилось.       Лекса почувствовала руку Алекс на своем плече, почувствовала ее тепло, ее свет, ее чистоту, и это потрясло ее. После того, как Алекс поцеловала ее в щеку, она встала и протянула к ней руку с красивой улыбкой на озаренном лице.       - Лекса, давай… Мы сделаем это… Ты должна проснуться сейчас, Кларк уже в отчаянии из-за того, что с тобой случилось, и мы не хотим, чтобы она продолжала страдать, верно? Давай… скажи мне, что ты примешь моё присутствие в тебе.       Лекса взяла ее за руку и села, кивнув, тоже улыбаясь. Затем Алекс подняла руки к генеральному директору, показав открытые ладони, из которых исходил мощный белый свет, который Лекса почувствовала таким теплым, таким приятным, таким чистым.       - Теперь подними руки, как я, и возьми меня за руку, если ты полностью уверена, что принимаешь меня как часть себя, и позволь мне осветить твою душу. Мы станем одним целым, когда ты откроешь своё сердце и разум моему присутствию внутри тебя. - Сказала Алекс, глядя Лексе прямо в глаза, все с той же милой обаятельной улыбкой, в то время как генеральный директор кивнула и продолжила делать то, что объяснила ей другая "я".       - Я готова… и Алекс... спасибо тебе… за то, что была рядом с Кларк, когда я спала эти шесть месяцев, за то, что показала ей, что ты есть во мне. И я должна извиниться за то, что заперла тебя в том темном уголке своей души, за то, что отреклась от тебя, думая, что это мой единственный способ выжить. Я была идиоткой... Я... - Честные слова и извинения шли из глубины сердца Лексы, и Алекс просто улыбнулась еще шире.       - Ш-ш-ш... нет, Лекса, ты сделала то, что подсказала тебе твоя боль, чтобы преодолеть эту трагедию и справиться с огромной ответственностью, которую твои родители взвалили на твои юные плечи. Перестань чувствовать себя виноватой из-за решений, которые тебе пришлось принять, это тоже часть принятия себя. Никогда не забывай, моя дорогая, что ты тоже человек, у тебя есть недостатки, ты совершаешь ошибки, и это нормально. Но не мучай себя всю оставшуюся жизнь из-за этих ошибок. Ты должна учиться на них, в этом смысл жизни, мы живём и учимся каждый день, это часть взросления. И мне было приятно заботиться о Кларк, замечательной женщине, которую, я знаю, мы можем любить и сделать счастливой, какой она заслуживает быть. Теперь, когда ты поняла и приняла это, дорогая Лекса… Мы едины в одном существе, в одной душе, в одном теле навеки…       Алекс взяла Лексу за руки и прижала их раскрытые ладони друг к другу, удивив генерального директора, когда эта другая часть ее существа превратилась в яркий свет, который проникал в нее, заставляя чувствовать эту чистоту, это тепло, потрясая ее, заставляя улыбаться, наконец, чувствовать себя завершенной, чувствовать себя самой собой…       С того ужасного происшествия прошла почти неделя. Лексе очень повезло, что она упала на ветви пышного дерева, растущего на склоне горы, с которой она упала. Она пролетела несколько метров, но каким-то необъяснимым чудом её тело почти не пострадало, так как его смягчили ветви этого благословенного дерева. На нём было много листьев, которые помогли её телу не получить серьёзных повреждений, за исключением ушиба головы, из-за которого она потеряла сознание после падения. У Лексы были сломаны левая рука и правая нога, а также вывихнуто плечо. Ей очень повезло, что она не сломала шею или спину, иначе она могла бы оказаться в инвалидном кресле или парализованной.       Когда Софи осветила место падения Лексы своим iPhone, она наконец-то увидела, что её поддерживает это чудесное дерево, которое, как она не могла поверить, стояло там, словно ожидая, что Лекса спасёт её от смертельного падения. Она немедленно вызвала спасательную и неотложную помощь, а также сообщила в клинику о серьёзном несчастном случае, в который попала Лекса.       Спасательная команда и персонал клиники прибыли на место происшествия довольно быстро, как и невероятный пилот спасательного вертолёта, которому пришлось маневрировать в экстремальных условиях, посреди снежной бури и сильного ветра. Как и двое спасателей, которые спустились к этому раскидистому дереву, чтобы спасти Лексу, потерявшую сознание, они не могли поверить своим глазам, когда нащупали у неё пульс и поняли, что та все еще жива.       С большой осторожностью они привязали тело Лексы к специальным металлическим носилкам, предварительно надев на её шею защитный воротник. Затем они поднялись с ней на спасательный вертолёт и молились, чтобы ветер не сбил их с ног, не заставил удариться о склон горы и не сбросил с обрыва.       Но, проявив терпение и удачу, им наконец удалось добраться до самолета, который немедленно вылетел в больницу в Швейцарии. Они прибыли через несколько минут после звонка, во время которого начали оказывать помощь Лексе, подтвердив, что, по всей видимости, пострадавшей очень повезло, хотя они не могли быть уверены, что у неё нет перелома позвоночника или шеи. Они занялись лечением гипотермии, от которой она страдала из-за того, что провела несколько часов на холоде.       Оказавшись в больнице, врачи немедленно приняли меры, сделав рентген и компьютерную томографию тела Лексы, чтобы определить повреждения, особенно внутренние, которые наиболее опасны, например, внутренних кровотечений. К удивлению специалистов, они обнаружили, что пациентке невероятно повезло при падении. Они не нашли никаких внутренних повреждений или кровотечений. Все травмы были поверхностными.       Переломы были вылечены без каких-либо осложнений, вывих плеча и ушиб головного мозга - вот что их немного беспокоило, поскольку они знали историю болезни пациентки, которую им предоставили руководители клиники, где она проходила реабилитацию. Их особенно заинтересовала серьезная операция по удалению опухоли головного мозга, проведенная три года назад, после которой Лекса очнулась с полной или частичной потерей памяти, а затем, шесть месяцев спустя, ее невероятное выживание в авиакатастрофе. В одном они были уверены, так это в том, что Лексе невероятно повезло, что она не получила более серьезных травм в результате падения.       Но врачи снова были удивлены, увидев, что, по-видимому, мозг Лексы не получил серьезных внутренних повреждений. Хотя они и не понимали, почему пациентке потребовалось так много времени, чтобы прийти в сознание. Но они решили не пытаться разбудить ее насильно. Они сочли, что пациентке лучше сделать это самостоятельно, даже если на это потребуется время.       Через четыре дня после аварии Кларк прибыла в аэропорт Цюриха. Ей пришлось побороться со многими коллегами, чтобы они разрешили ей лететь, так как она потеряла сознание, когда собиралась сесть в самолёт в Таиланде, который должен был доставить её обратно в Сидней, и упала прямо на взлётно-посадочной полосе.       Доктор Гриффин была без сознания почти 24 часа, но у нее не было сердечного приступа, как три года назад, но это был серьезный обморок, из-за которого врачи были несколько обеспокоены. Когда она пришла в себя, ее отвезли в Сидней, где она прошла несколько тестов, особенно на мозг.       Ее начальница, доктор Сильвия Ричарсон, директор больницы и подруга ее матери, зная историю болезни Кларк, не собиралась отпускать ее из больницы так быстро, когда Кларк узнала, что случилось с Лексой в Швейцарии. Особенно когда доктор Гриффин объяснила свое желание немедленно отправиться в Цюрих после того, как ей сообщили, что ее невеста была госпитализирована, не приходя в сознание в течение нескольких дней после падения с горы.       Но Кларк и не думала позволять им остановить ее, она должна была любой ценой добраться до Швейцарии, и в конце концов ей это удалось. Она не могла поверить в то, что произошло, просто не могла. Боль Кларк была так велика, а ее гнев - на ту же проклятую судьбу, которая, казалось, постоянно оборачивалась против пары.       Она чувствовала усталость, разочарование и теперь молилась, чтобы Лекса проснулась, но в то же время задавалась вопросом, кем она будет, когда брюнетка проснется? Останется ли она прежней или вернется с какой-то новой личностью, к которой ей снова придется приспосабливаться?       Потому что если это так, то Кларк больше не знала, как с этим справиться. Казалось, судьба благоволила разочарованной доктору Гриффин, особенно когда постоянно испытывала ее, характером ее невесты, и ее сердце, вернее, разум, по-настоящему устали. Потому что она знала, как сильно любит Лексу, и не важно, кто проснется на этот раз, она будет продолжать любить ее, но мысль о том, что ей придётся пройти через это снова, заставляла её очень нервничать и бояться.       Из международного аэропорта Цюриха, Кларк прибыла в местную больницу, не останавливаясь ни в отеле или где-то ещё. У нее был свой чемодан, нервы и молитвы о скорейшем пробуждении ее подруги, за что она поблагодарила ангела, который был рядом с ней в ту ночь. Спасло ее это невероятное дерево, растущее на склоне горы, и вдобавок ко всему, она не получила необратимых или серьезных повреждений, не была парализована или находилась в вегетативном состоянии.       Когда Кларк прибыла в больницу, ее встретили Индра и Эхо, которые уже были там, и они не отходили от Лексы с тех пор, как она попала в больницу. Они прилетели на следующий день после того, как генеральный директор была госпитализирована, прямым рейсом из Таиланда, после того, как Нико сообщил им о трагическом происшествии в горах, ожидая худшего.       Кларк сразу же после встречи с Индрой крепко обняла женщину. Затем ассистентка ввела ее в курс дела о состоянии здоровья ее Хеды. Хотя Кларк уже просила поговорить с врачом, который лечил Лексу. Чтобы узнать более подробно и профессионально о травмах, которые получила Лекса, и особенно о том, почему она до сих пор не пришла в себя.       Несколько минут спустя доктор Морис Дюмон пригласил Кларк в свой кабинет, где он проинформировал ее о состоянии здоровья Лексы, показав ей проведенные тесты. Особенно компьютерную томографию мозга Лексы. Доктор Гриффин тщательно изучила все анализы, но не смогла определить причину потери Лексой сознания на столь продолжительное время.       Она также поняла решение врачей не будить Лексу. Она согласилась, что всегда лучше позволить пациентке сделать это самой, так как это менее травматично и рискованно.       То, что Лекса выжила после такого несчастного случая, было настоящим чудом. Это успокоило тревогу и страх Кларк, которые не покидали её с тех пор, как она очнулась после обморока и ей сообщили об ужасном несчастном случае, в который попала Лекса.       Затем Кларк получила разрешение навестить Лексу, чего она на самом деле хотела больше всего, в чём больше всего нуждалась. Она очень медленно вошла в палату и увидела знакомое лицо своей невесты на больничной койке, окружённой мониторами, которые проверяли все её жизненные показатели. Поднятая нога Лексы была в гипсе, как и её рука, а также повязка на лбу и воротник, удерживавший шею в безопасном положении. На лице Лексы были порезы и уже фиолетовые следы от ударов, как и на её руках. Кларк почувствовала укол в сердце при виде этой картины, которая повторялась в её жизни. Она не могла поверить, что это происходит снова.       Доктор подошла к кровати, осторожно взяла свою возлюбленную за руку, наклонилась, чтобы нежно поцеловать ее, позволяя влаге, скопившейся в ее глазах, теперь уже в виде слез, стекать по ее лицу, благодарная за то, что Лексе так повезло. Но она не хотела снова видеть ее такой, да еще и без сознания.       Кларк подняла голову, чтобы посмотреть, как спокойно Лекса спит. Несмотря на порезы и синяки, она выглядела красивой и невероятно умиротворенной, такой Кларк никогда ее раньше не видела. Ее большой палец нежно поглаживал руку Лексы, рисуя на ней круги. Она увидела, что стул стоит близко к кровати, и придвинула его поближе, чтобы сесть на него. Она так устала, потому что нервы, страхи, тоска и долгие часы перелета из Сиднея опустошали ее тело и разум с такой силой, словно наконец-то взяли верх.       Уставший взгляд Кларк метнулся к монитору, который отслеживал частоту сердечных сокращений ее невесты. Она почти загипнотизированная наблюдала, что пульс Лексы был стабильным, а сердцебиение спокойным, отчего веки доктора отяжелели, и ее голова медленно опустилась на край кровати, рядом с рукой, которая не отпускала руку ее брюнетки, наконец-то погрузившись в сон.       Спустя несколько минут Лекса очень медленно начала ощущать звуки работающих машин вокруг себя. Запахи дезинфицирующих средств начали проникать в ее ноздри, и она поняла, что у нее немного болит голова, когда ее глаза начали открываться, снова встречая этот проклятый свет.       Может быть, она не может выбраться из этого сна? — подумала Лекса, но вскоре её глаза привыкли к свету, и его интенсивность уменьшилась, пока она наконец не увидела белый потолок. Затем она перевела взгляд на аппараты, которые измеряли её жизненные показатели, и увидела рядом с собой пакет с медленно капающими капельницами, подключёнными к её правой руке, и почувствовала в ноздрях назальный катетер.       Все это говорило Лексе о том, что она в больнице, что она жива, невероятно жива, но явно находится под действием сильных обезболивающих, потому что ей казалось, что она плывет. Несомненно, морфий был тем наркотиком, который ей давали, и это было неудивительно, когда она почувствовала жесткость защитного ошейника на шее и левую руку в гипсе, а также приподнятую правую ногу.       Ее рука была теплой, а волосы щекотали предплечье. Ее темно-зеленые глаза искали причину этих ощущений, пока взгляд Лексы не встретился с любовью всей ее жизни. Вот она, ее любимая Кларк, у ее кровати, с ее светлыми волосами на краю кровати, держит ее за руку.       Кларк спала, и она выглядела прекрасно. Это был ее драгоценный Ангел, который, конечно же, никогда не покидал ее. Подумала Лекса, улыбаясь, чувствуя, как бабочки в животе заставляют ее улыбнуться.       Лекса не могла сдержать эмоций, обнаружив, что она не только жива, но и находится рядом с женщиной, которую безумно любит, с которой она была едина душой и телом.       Не теряя времени, она высвободила руку из тонкой и теплой хватки своего прекрасного Ангела и потянулась к ее светлым волосам, слегка взъерошенным, но таким мягким, от которых исходил такой знакомый, такой возбуждающий запах. Лекса погладила Кларк по голове своей слегка дрожащей рукой, с невероятной нежностью. Ей было жаль будить Кларк, она выглядела такой измученной на этом прекрасном лице. Кларк, вероятно, прилетела из Сиднея и, не отдохнув, приехала навестить ее, Лекса знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она не ошиблась.       Лекса сразу же вспомнила о встрече с Алекс и её словах и без колебаний почувствовала, что та присутствует в ней так же, как утреннее солнце, освещающее её. Она впервые в жизни чувствовала себя счастливой и полноценной и просто хотела поделиться этим со своей любимой Кларк.       Лекса, наконец, нашла себя, приняла, что Алекс была той частью ее, которую она прятала, ошибочно думая, что это был единственный способ выжить, чтобы она могла перестать чувствовать боль потери и вину.       Рука Лексы продолжала ласкать эту светлую голову, опускаясь к прекрасному личику, слегка щекоча нос своей возлюбленной, смеясь вместе с ней, чтобы разбудить ее. Она не могла дождаться, когда увидит эти волшебные голубые океаны, которые она так обожает.       - Кларк… Любовь моя.... Детка, проснись… - Тихо, почти шепотом произнесла Лекса, в горле у нее пересохло, и было больно говорить громче.       - Что... что...? Я... ЛЕКСА! О Боже, любовь моя!!! Ты проснулась!! О, слава Богу, детка!! Как ты себя чувствуешь? - Кларк внезапно проснулась от ласк Лексы, от щекотки в носу, от красивого голоса Лексы.       Она, не колеблясь, вскочила со стула, неловко и немного неуклюже, и очень эмоционально, с бьющимся сердцем, и подошла к улыбающемуся лицу своей любимой и счастливой Лексы, величайшей любви всей её жизни.       - И ты не поцеловала меня, чтобы разбудить… Принц, в данном случае принцесса, должна подойти и поцеловать спящую красавицу нежным поцелуем… Я хочу, чтобы меня поцеловали с любовью… - сказала Лекса, надув губки, заставив Кларк просто рассмеяться.       Кларк рассмеялась сквозь слезы, она приблизилась к ее лицу и, обхватив ее руками, нежно поцеловала в губы, которые так сильно любила.       Они обе улыбнулись и снова слились в очень искреннем и долгом поцелуе, полном благодарности, счастья и любви. Эта любовь, такая уникальная и особенная, которая объединила их так сильно и навсегда…