История Бэтти Браун

Стены, что веками защищали человечество, возвышались над землёй, казавшись непоколебимыми.

Их было три: Сина, Роза и Мария. Они делили мир на концентрические кольца, подобно крепости, где в центре находились самые привилегированные, а по краям – те, кто рисковал своей жизнью ради выживания остальных. Но самая внешняя стена, Мария, уже давно не была надёжной защитой. В 845 году человечество пережило катастрофу, которая разрушила их иллюзию безопасности. Колоссальный титан внезапно появился у южных ворот Шиганшины и одним мощным ударом пробил стену. Грохот обрушившихся камней заглушил крики жителей. В этот проём устремились титаны – безликие, голодные создания, которые не знали ни боли, ни страха. Но это было только началом. Когда гарнизон пытался организовать оборону, Бронированный титан взял разгон и пробил внутренние ворота, полностью открыв город для вторжения. Люди, некогда верившие в неприступность стен, оказались лицом к лицу с кошмаром, о котором прежде слышали только в легендах. Жители, потерявшие дома, бежали за Стену Роза – вторую линию защиты. Остатки армии пытались сдержать врага, но было ясно: Мария пала. С того дня человечество стало жить в страхе, а территории, некогда населённые людьми, превратились в царство титанов.

***

— Пока, Бэтти Браун, — произнесла Ханджи, слегка сжимая мою руку. Её улыбка, хоть и оставалась тёплой, прятала в себе лёгкую грусть. — Честно говоря, мне нравилось тебя лечить. Хихи. В ответ невольно появилась улыбка. Эта странная, непредсказуемая женщина стала для меня больше, чем просто врачом — чем-то вроде опоры в моменты, когда всё вокруг рушилось. — Ещё увидимся, Ханджи, — сказала я, делая шаг назад. Глаза женщины блеснули за круглыми стёклами очков. — Обязательно! — воскликнула она. — И помни: великие открытия начинаются с маленьких шагов. Помахав рукой, Ханджи исчезла за дверью, оставляя после себя странное чувство лёгкости и горечи одновременно. Обернувшись, направилась к повозке, что ожидала неподалёку. Неуверенность, словно тень, вновь скользнула в сердце. Я сделала выбор — осознанный и твёрдый, но стоило ли он того? Что, если дорога окажется не той? Впереди были три года — три года тяжёлых тренировок, учёбы, испытаний. Мир, полный страха, боли, но и надежды. Что ждало меня за стенами академии, я не знала. Единственное, что оставалось, — сделать следующий шаг. И верить. В повозке царила тишина, нарушаемая лишь скрипом деревянных колёс. В неё набилось немало новобранцев — почти все были подростками, возрастом от 13 до 16 лет. Никто не говорил, казалось, каждый был погружён в свои мысли. Я устроилась в углу, пытаясь остаться незаметной. Простая деревянная повозка была тесной, а дорога, казалось, длилась целую вечность. Если бы в моей жизни всё было иначе, если бы мои родители были живы, я бы сейчас наверняка находилась дома, в окружении семьи и друзей, а не мчалась в неизвестность. Напротив меня сидели трое — двое мальчиков и девочка. Один из них был с жёлтыми волосами, мягкими и немного растрёпанными, второй — с коричневыми. Девочка с длинными чёрными волосами носила красный шарф, который выглядел тёплым и уютным, несмотря на летнюю погоду. Они явно знали друг друга, их молчание было каким-то общим, но вместе с тем спокойным. Я подумала о том, сколько у каждого из нас было боли, чтобы решиться на этот путь. Никто из сидящих здесь, наверное, не выбрал бы такую судьбу, если бы мог вернуться домой. Тишину неожиданно нарушил голос. Парень с коротко стриженной головой, почти лысый, и яркой, живой улыбкой поднялся со своего места и весело сказал:— Я Конни! А вас, ребята, как зовут? Он выглядел невероятно энергичным. Лёгкая неуклюжесть в движениях и тёплый взгляд делали его совершенно не похожим на суровых солдат, которых я уже успела встретить в разведкорпусе. Его светло-зелёные глаза блестели от любопытства, а лицо казалось открытым, будто он легко мог рассмешить любого. Я поймала себя на мысли, что его уверенность почему-то успокаивает. Наконец-то хоть кто-то решился нарушить эту напряжённую тишину. Мальчик с коричневыми волосами, сидящий напротив меня, поднял взгляд и ответил: — Я Эрэн. Сразу за ним, не раздумывая, представилась девочка в красном шарфе: — Микаса. Парень с жёлтыми волосами мягким, почти неуверенным голосом добавил: — Я Армин. Имена звучали одно за другим, но их было так много, что я едва могла их запомнить. Да и зачем? Я знала, что вскоре нас ждёт построение новобранцев. Это когда всех собирают и дают первый приказ. Тогда станет ясно, кто из этих людей останется и примет свой выбор, а кто сломается уже в первые дни. Когда очередь дошла до меня, я почувствовала странное волнение. Моё имя застыло на языке. Почему-то мне вдруг захотелось отбросить всё, что связывало меня с прошлой жизнью. — Я Беата, — сказала я спокойно. Я закрыла глаза на секунду. Передо мной мелькнул их дом — запах хлеба, голос матери, что звенел как колокольчик, сильные руки отца, обнимающие меня. Но всё это осталось за чертой, куда я не могла вернуться. Теперь у меня не было права плакать. Только идти вперёд. Эти слова отдались во мне эхом. Как будто вместе с этим коротким представлением я сделала выбор оставить старую Бэтти позади. Больше нет той, кто мечтала о счастье в тихой деревне. Той, у кого была семья. Всё это осталось в прошлом. Теперь мне нужно было стать кем-то другим. Вся повозка наполнилась разговорами, но я так и не нашла с кем мне поговорить. Больше всего моё внимание привлекали Эрэн, Микаса и Армин, которые сидели напротив. — Эрэн, а зачем ты решил вступить в военную академию? — спросила я, мой взгляд был серьёзным, но мне действительно хотелось с кем-то пообщаться, и больше всего мне импонировал Эрэн. Он немного задумался, его глаза на мгновение потемнели, и он посмотрел в окно, как будто искал ответ в бескрайних просторах за ним. Он выдохнул и повернулся ко мне. — Я хочу истребить всех титанов, — сказал он, немного напряжённо, но с уверенностью в голосе. — Они разрушили мою жизнь, убили мою мать. Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Я должен быть сильным, чтобы отомстить за неё и за всех, кого они забрали. Если я буду достаточно сильным, может, смогу хоть как-то изменить это. Может, когда-нибудь титаны исчезнут, и мы сможем жить спокойно. Он слегка покачал головой, как бы осознавая, что его слова звучат слишком наивно. Но в его глазах была искренняя решимость, и в этом было что-то внезависимости от того, как он сам это воспринимал. — А ты? — неожиданно спросил он, словно будто хотел узнать твою историю. — Почему ты здесь? Этот вопрос застал меня врасплох. Я была готова к тому, чтобы ответить правдиво, но тут же поняла, что если я хочу начать всё с чистого листа, то моя история должна быть другой. Я должна была создать личность, которой у меня никогда не было. Моя жизнь теперь начиналась заново, и я не могла позволить себе быть уязвимой. — Мои родители работали в разведкорпусе, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Они были всегда рядом, они учили меня быть сильной. Но они погибли, когда я была ещё совсем маленькой, во время одной из операций. После их смерти меня взяли на попечение другие люди, и я просто привыкла полагаться на себя. Я посмотрела на Эрэна, пытаясь понять, что он думает об этой версии. Хотя это было выдумано, мои слова звучали убедительно. Сама я не знала, как это может повлиять на мой дальнейший путь, но я не могла вернуться в то прошлое, которое оставила. Эрэн молчал несколько секунд, будто переваривая услышанное, а потом кивнул.— Понимаю... Это тяжело, — сказал он, и я почувствовала, как его слова касаются моего сердца. Но я не могла позволить себе сдаться. Я пыталась сосредоточиться на предстоящем обучении, на том, что ждало меня в военной академии. Когда повозки наконец остановились на площади перед военной академией, все новобранцы начали выходить, оглядываясь вокруг. В воздухе ощущалась странная смесь волнения и страха, как если бы мы вступали в новую жизнь. Наши шаги эхом отдавались по мощённой площади, и я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Мы пришли сюда с разными целями, с разными надеждами, но все мы, как и большинство молодых людей, стремились к одному — стать частью чего-то важного, значимого. Вокруг нас было много других новобранцев. Повозки с людьми продолжали прибывать, и мы стали постепенно собираться в группе. Небо было ясным, без единого облачка, но в воздухе витала какая-то тяжесть, будто сама природа чувствовала, что в этом месте будет решаться судьба множества людей. Мы выстроились в длинную линию, под строгим взглядом нескольких солдат, которые стояли по краям площади и следили за тем, чтобы никто не отстал. Я ощущала, как пот начинает капать по спине, и хотя перед нами стояла лишь одна цель — построение, мне казалось, что сама атмосфера этого места наполняет меня трепетом. Тут же подошёл человек в военной форме. Он был старше всех нас и выглядел как человек, который видел многое в своей жизни. Его лицо было серьёзным, а глаза острили взглядом, будто оценивая каждое движение. Это был капитан Шадис. — Все, кто на повозках, выходим! — его голос был строгим. — Быстро, стройтесь в ряды! Собравшись в несколько колонн, мы выстроились в линию, стараясь не отставать друг от друга. Площадь была просторной, и ветер раздувал волосы, создавая ощущение, что здесь мы не просто новобранцы, а люди, готовые вступить в нечто большее. Мы все чувствовали, что этот момент, это построение, будет началом чего-то, что изменит наши жизни навсегда. Капитан Шадис встал в центре, осматривая нас с высоты своего положения. Его взгляд был твёрдым, а походка уверенной. Он сделал несколько шагов вперёд и сказал: — Мы начинаем. Сейчас вам предстоит пройти первое испытание. Построение. Его слова повисли в воздухе. Все мы понимали, что сейчас будет нечто важное. Молчание вокруг стало ощутимым, и каждый из нас понимал, что это был момент истины. Нам нужно было держаться вместе и показывать свою готовность и стойкость, но было ясно одно — сейчас мы все равны. Всё, что ждёт нас впереди, будет зависеть от того, как мы пройдём это испытание. Капитан Шадис обходил всех,одновременно унижая словами каждого новобранца,удивительно что кто то не выдерживал. Когда Шадис подошёл к Армину, его взгляд был критическим, и он явно оценивал каждого из нас, как если бы пытался понять, кто сможет выжить в этом жестоком мире. Он остановился перед Армином, скользнув взглядом по его худощавой фигуре. — Армин Арлерт, да? — произнёс он, его голос был сухим и не дающим места сомнениям. — Ты выглядишь слабым, мальчик. Не знаю, выживешь ли ты в этом аду. Но если хоть что-то сможешь доказать, может быть, я ошибаюсь. Шадис сделал паузу, давая шанс каждому почувствовать тяжесть его слов. — Ты помнишь, что вступил не в армию школьников, а в военную академию. Тут тебе не позволят жить в сказке, — продолжил он, его голос становился всё более резким. — Каждый из вас должен быть готов к бою, готов идти на смерть, если нужно. Не будь как те, кто привык жить в уюте, мечтая о лёгкой жизни. Здесь, в академии, ты или станешь сильным, или погибнешь. Это твой выбор. Мальчик с голубыми глазами не ответил сразу, но его глаза сверкнули решимостью. В них была некая скрытая сила, которую Шадис, похоже, почувствовал, несмотря на его внешнюю слабость. Однако Шадис не задержался долго, быстро переключив своё внимание на следующих новобранцев. Когда Шадис прошёл дальше, я не могла не вспомнить, как мы, в деревне, с самого детства сражались за свою выживаемость. Мы работали тяжело и учились выживать в самых суровых условиях. В то время как здесь, в академии, всё казалось другим. Многие из нас, скорее всего, почувствуют этот разрыв, столкнувшись с реальностью. Не успела я перевести взгляд с Армина, как рядом кто-то из других новобранцев начал тихо перешёптываться. — Ты видел его? Он выглядит как тот парень, что постоянно в библиотеках зависает... — пробормотал один из них, явно недоумевая по поводу внешности Армина. Другой добавил с насмешкой:— Он не выживет, если честно. Тут не место для мечтателей. Эти слова не показались мне странными — Арлет и правда выглядел слабым. Скорее всего, он просто пошёл в военную академию вслед за своими друзьями. И вот, Шадис продолжал идти по рядам, с каждым шагом отбирая ещё одного новобранца, в его словах скрывалась истина, но вместе с этим было нечто тревожное. Это была не просто школа или обучение, это было настолящее испытание. Всё, что я когда-либо знала о мире, казалось, больше не имело значения. Нам предстояло стать частью чего-то гораздо большего. И не все смогут пережить этот путь. Когда очередь дошла до меня, я шагнула вперёд и стояла прямо, ощущая тяжесть взгляда Шадиса на себе. По традиции, все новобранцы должны были поднять правую руку и положить её на грудь, на сердце, как символ верности и готовности принять всё, что их ожидает. Это жест означал не только подчинение, но и готовность к испытаниям, к которым нас готовили. — Я Беата Брауни, — произнесла я уверенно, несмотря на нервозность внутри. Я была готова, хотя и не знала точно, что меня ждёт. Шадис слегка прищурился, осмотрев меня с головы до ног. Его взгляд был едким и презрительным, но он не спешил высказывать своё мнение сразу. После паузы он произнёс: — Беата Брауни? Ну, что ж, с такими, как ты, всегда интересно работать. Наверное, тебе удобно сидеть в тени своих родителей, так ведь? Вряд ли ты будешь на высоте среди тех, кто не сдает отчёты на кухне, — сказал он с язвительной усмешкой. — Посмотрим, сможешь ли ты так же легко подставить руку на сердце, когда начнётся настоящая битва. Его слова звучали как насмешка, и я ощутила, как на миг моё сердце сжалось. Конечно, он старался меня унизить, вывести из равновесия. Но я не собиралась показывать свою слабость. Не здесь и не перед ним. — Я не для того здесь, чтобы прятаться за чужими плечами, — ответила она,стараясь сохранить уверенность в голосе. — Я пришла, чтобы научиться и стать сильной. Шадис лишь усмехнулся в ответ, и продолжил обходить остальных новобранцев, оставив меня с моими мыслями и недосказанностью его слов. Этот жест с рукой на сердце был символом моей решимости. Несмотря на его насмешки, я была готова к чему угодно, лишь бы не упасть духом. Я стояла в ряду с остальными новобранцами, мой взгляд невольно скользнул по девочке с темно рыжими волосами , стоящей чуть дальше. Это была Саша Браун, которую все здесь знали за её бесконечное количество историй о родной деревне. — Эй, а вы пробовали картошку? — воскликнула она с ярким энтузиазмом, который был почти заразительным. — У нас на ферме её всегда много! И знаете, как с ней вкусно? Просто невыносимо вкусно! Шадис, который как раз проходил мимо, остановился, нахмурился и сказал с сарказмом: — Ты серьёзно, девочка? С картошкой в военной академии пришла! Думала, мы тут все будем поджаривать её на костре? Саша не растерялась и только улыбнулась, в её глазах светился тот же неподдельный интерес: — Ну, я правда люблю картошку. У нас в деревне она — прям как символ. А если уж серьезно, то я не могу жить без неё. Это как часть меня. Ну а вам кто сказал, что не вкусно? Я немного посмеялась про себя, но потом этот разговор заставил меня задуматься. Она так увлечённо рассказывала о своей семье, о том, как у них на ферме выращивают картошку. Это было настолько искренне, что я невольно вспомнила свою деревню, своих родителей. И тут меня осенило: а вдруг это моя сестра? Саша Браун... А моя фамилия Браун .Это просто совпадение? Или есть какая-то связь? Не уверена, почему мне пришла такая мысль. Наверное, это была лишь фантазия, но в момент, когда я мельком взглянула на Сашу, её радостные рассказы заставили меня почувствовать странную связь. Девушка быстро отогнала эти мысли. Нет, наверное, это слишком странно. И всё же что-то меня тянуло к ней. Возможно, если мы окажемся рядом, я смогу больше узнать о ней и, возможно, о себе. Но пока я решила не задавать лишних вопросов. Наконец-то закончился этот день, и настал вечер. Уже была осень, сентябрь, и тёплый ветерок нежно играл с прядями волос. Новобранцы, которые остались, начали размещаться в казармах. Казармы были просторными помещениями с несколькими рядами койков, разделёнными перегородками, чтобы создать хоть какое-то чувство приватности среди этого множества людей. В воздухе витал запах дерева и влажности, а стены казарм были простыми и не украшены ничем лишним. В помещении было достаточно шумно — новобранцы говорили, шутили, кто-то даже немного нервничал. Каждый старался найти себе удобное место, чтобы поскорее усесться. Я стояла, наблюдая за происходящим, когда вдруг почувствовала, как кто-то схватил меня за руку. Это была девочка невысокого роста с голубыми глазами, и она потянула меня в сторону. —Давай поспешим, чтобы занять лучшие места! — сказала она с улыбкой. Я удивилась её настойчивости, но не могла отказать. Следуя за ней, мы начали двигаться через комнату. —Ты выглядишь немного растерянной, — сказала девочка, когда мы наконец оказались на удобных койках у стены. —Да, — ответила я, — мне не особо нравится весь этот процесс, но что делать... —Я тоже не особо люблю всё это, но если не поспешим, нам отведут самые дальние и неудобные места, — сказала девочка с оптимизмом. — Я Криста, кстати. —Я Беата, — представилась я. Она кивнула и продолжила осматривать помещение. Вскоре, остальные новобранцы начали заполнять свои места, и шум в казармах постепенно утихал. Однако, в моей голове всё ещё крутились мысли о будущем. Все вокруг казались уверенными в своём выборе, и я не могла избавиться от ощущения, что мне ещё предстоит узнать много нового, и не всё будет так просто. —Не переживай, — сказала Криста, увидев, что я задумалась. — Мы все с чего-то начинали. Ты будешь сильной, я уверена. Её слова были тёплыми и обнадёживающими. Я почувствовала, как немного успокаиваюсь, хотя всё равно не могла избавиться от волнения. Мы сели на койки, и в казармах наступила тишина, оставив только звук шуршания одежды и дыхания. Скоро все улеглись, готовясь ко сну, но в моей голове продолжали крутиться мысли: что будет завтра? Какой меня ждёт этот путь? Подъём был на удивление ранним, как только солнце начинало медленно подниматься, мы уже были на ногах. Время было 6 утра, и несмотря на тяжёлые глаза, каждый из нас знал, что отложить дело не получится. Казарма была наполнена едва слышными шагами новобранцев, все по очереди шли умываться. В небольшой комнате было несколько тазиков с холодной водой, и всё, что мы могли сделать — это быстро умыться, чтобы хоть немного проснуться. Вода была прохладной, что, без сомнений, помогало прийти в себя, но это не делало утренние процедуры более приятными. Когда мы завершили умывание, нам выдали форму. Это была стандартная униформа для новобранцев: простые белые брюки, не слишком удобные, но вполне подходящие для жизни в академии. Сверху — бежевый фуфайка с надписью "Военная академия" на спине. У всех были одинаковые туфли — тускло-чёрные, с грубым, почти непробиваемым подошвом. Форма не была специально подобрана для удобства, скорее для дисциплины и одинаковости среди всех. Когда я её надела, сразу стало ясно, что носить её будет долго и неудобно. Брюки натягивались на бедра слишком туго, а сам фуфайка был сшит из материала, который сковывал движения, хотя на удивление в нём было тепло. В 6.30,несмотря на тяжёлую атмосферу после утренних процедур, все мы собрались в столовой. Здесь не было никаких роскошных блюд, а только овсянка — почти сырая, без соли, сахара или какого-либо другого добавления. Мне казалось, что она не была доварена до конца, из-за чего текстура была жестковатой, и вкус был просто ужасным. Мы привыкли к простому питанию, но здесь, в академии, даже это было лишено какого-либо вкуса. Я привыкла к разным вариантам пищи в разведкорпусе, но хоть там она была разнообразной, а здесь... совсем не вкусно. На столе, кроме овсянки, был только кусочек черствого хлеба. Он, конечно, был лучше, чем ничего, но по сути — единственное, что могло немного подкрепить нас. И вот, сидя с этим хлебом и овсянкой перед собой, я думала: как же долго мне предстоит сидеть здесь в этих стенах и как непривычно всё. Но мысли о том, что я здесь не просто так, а для чего-то важного, держали меня в реальности, несмотря на скучную еду и тяжёлое утро. После завтрака нас сразу же повели на первую тренировку, и ожидания были не самыми приятными. Все были немного нервными и взволнованными, а некоторые выглядели даже растерянно, как будто не знали, с чего начать. На тренировочном поле нас встречали строгие инструкторы, их лица не выказывали ни малейшего сочувствия. Это было место, где не принимали слабых. Наши первые тренировки начались с основ. Мы начали с разминки — простые упражнения на растяжку, бег на короткие дистанции, чтобы подготовить мышцы. Я почувствовала, как моё тело напрягается, особенно те места, которые раньше не так активно использовались. Мышцы ныла, и сердце тяжело билось в груди, но я старалась держаться. После разминки нам выдали оружие. Курс был жестким, и никто не собирался делать поблажек. Я впервые держала в руках меч, и, хотя казалось, что это было несложно, оружие было довольно тяжёлым для меня. На первых занятиях большинство новобранцев лишь пытались держать меч правильно, но сразу понятно, что не всем удавалось. Инструкторы внимательно следили за нашими движениями и подавали команды, практически не давая нам времени на отдых. Мы отрабатывали стойки, удары, и даже защищали себя от нападений. С каждым новым движением я ощущала, как всё больше вникаю в процесс, но и уставала невыносимо. На одном из моментов тренировки ко мне подошёл инструктор, дав подсказки, чтобы я могла более уверенно удерживать меч. — Хорошо, Беата, но ты должна быть быстрее. Это не игра, а реальная борьба за жизнь, — сказал он, наблюдая, как я с трудом наносила очередной удар. — В следующий раз не трать время на раздумья. В какой-то момент тренировки начали переходить в более сложные этапы. Нам начали показывать, как двигаться в бою, комбинировать удары с манёврами, избегать атак и быстро реагировать на неожиданные угрозы. Я ощущала, как всё тело болит, а руки устали от тяжёлого оружия, но было что-то в этой дисциплине, что заставляло меня не сдаваться. Сложность состояла не только в физической нагрузке, но и в том, что нужно было думать, планировать и быстро принимать решения. Тут я поняла, что настоящая война — это не только мускулы и сила, но и разум, который нужно тренировать не менее усердно. Когда тренировка закончилась, нас отправили в казармы, чтобы немного отдохнуть. Я была мокрой от пота и уставшей, но внутри чувствовалась какая-то странная уверенность. Я понимала, что каждый день будет тяжелым, но если я выдержу, если я буду стремиться к лучшему, то смогу стать сильной. Сигнал подъёма снова разорвал утреннюю тишину. В этот момент я впервые почувствовала, как глубоко ненавижу звук трубы. Всё тело ломило после вчерашних тренировок, но выбора не было. Быстро натянув форму, я поспешила к умывальникам. Вода, как всегда, была ледяной, от неё перехватывало дыхание, но жаловаться было бесполезно. На лицах остальных девочек тоже читалось недовольство, но все молча терпели. Через несколько минут мы уже шагали строем в столовую. В воздухе стоял запах овсянки, но никакой радости это не вызывало. — О, великий день! — саркастично протянула Саша, которая шла рядом. — Может, сегодня в овсянке появится хотя бы намёк на вкус? Мы расселись за длинные деревянные столы, и передо мной поставили тарелку с вязкой серой массой. Овсянка напоминала клей — без соли, без сахара, без ничего. Единственной радостью был кусок чёрствого хлеба. Я села напротив Армина, который, как обычно, ел аккуратно и сосредоточенно. Даже в этой безвкусной еде он находил какой-то порядок. — Армин, а тебе нравится эта овсянка? — съязвила я, наматывая ложкой её на края тарелки. — Нет, конечно, — ответил он спокойно. — Но она питательная. — Питательная, говоришь? — я усмехнулась. — Интересно, как ты вообще сюда попал? У тебя вид скорее библиотекаря, чем солдата. Он покраснел, но не успел ничего ответить. Рядом голосом, как острым лезвием, вмешалась Микаса: — Беата, не каждый должен быть сильным, чтобы быть полезным. — Ладно, ладно, — я пожала плечами, но в душе почувствовала укол стыда. Может, я и перегнула палку. Тем временем за соседним столом раздался громкий грохот — это Жан чуть не уронил поднос, пытаясь перехватить чей-то хлеб. — Эрен, ты вор! — закричал он, вставая и сверкая глазами. — Я?! — возмутился Эрен. — Это твои кривые руки уронили хлеб, а не я его украл! — Ты хочешь драки, Йегер?! — Жан сжал кулаки, надвигаясь на него. — Может, и хочу, — усмехнулся Эрен, поднимаясь. В этот момент все за столами перестали есть и уставились на эту парочку. Саша, которая сидела поблизости, воскликнула:— А что, если наш кусок хлеба украли титаны? — Титаны?! — переспросил кто-то, и стол взорвался от смеха. В итоге всё разрулилось без драки, но атмосфера стала немного напряжённой. Я молча наблюдала за всем этим, размышляя. С одной стороны, жизнь в казармах была изматывающей, но с другой — здесь были свои радости. Покончив с завтраком, мы вышли на свежий воздух. Осеннее солнце слабо пробивалось сквозь тучи, и где-то вдали уже звучали команды инструкторов. "Сегодня нас точно будут мучить на тренировках", — подумала я, готовясь к новому дню. Впервые над тренировочной площадкой воцарилась мёртвая тишина. Новобранцы стояли в ровных рядах, их лица были напряжёнными, каждый внутренне готовился к испытанию. На деревянных балках неподалёку висели ремни и устройства пространственного маневрирования. Это был наш первый шаг к будущему: к тому, чтобы стать солдатами. Инструктор Шадис обвёл нас взглядом и хмыкнул: — Вы все думаете, что это просто игрушка? Что освоить её — дело пары минут? Посмотрим, кто из вас достоин быть здесь. Ваше задание простое: встать на устройство и удерживать равновесие. Те, кто не справится, могут собирать вещи. Гул голосов пронёсся по строю. Кто-то шептался о том, как тяжело будет, кто-то пытался подавить свой страх, но большинство просто молчало, напряжённо глядя на устройства. Первыми начали парни из переднего ряда. Большинство пытались удержать равновесие, кто-то быстро падал, не успев даже закрепить ремни. Я внимательно наблюдала за каждым. Когда пришёл черёд Жана, он с лёгкостью встал на устройство, оглянулся на остальных и самодовольно хмыкнул. — Видите? Это элементарно. Но его уверенность быстро сменилась раздражением, когда он заметил Эрэна, который не мог даже встать. Эрен пытался стабилизировать себя, но ремни словно жили своей жизнью, качаясь из стороны в сторону. — Эй, Йегер, — протянул Жан, усмехаясь. — Это слишком сложно для тебя? Может, тебе в кухню отправиться? Там таких принимают. — Замолчи, Жан! — выкрикнул Эрен, снова теряя равновесие и падая на землю. Я стояла неподалёку, пристально наблюдая за тем, что происходит. Микаса и Армин подошли к нему, чтобы помочь: — Эрен, успокойся, — сказала Микаса с лёгким укором. — Ты должен сосредоточиться. — Ты всё сделаешь! — поддержал Армин. — Ты сильнее, чем кажешься. Эрен поднялся на ноги, но его лицо горело от смущения. — Я справлюсь! — произнёс он сквозь зубы. Когда настала моя очередь, я глубоко вдохнула и уверенно закрепила ремни. Мой взгляд был сосредоточен, я не позволяла себе думать о неудаче. Всё-таки я пришла сюда, чтобы доказать себе, что достойна быть частью этого мира. Когда я встала на устройство, первое ощущение было странным — будто земля ушла из-под ног. Но через несколько секунд я почувствовала баланс. Мне даже стало немного весело — это было похоже на качели, но гораздо сложнее. — Неплохо, Брауни, — неожиданно услышала я голос Шадиса. — Хоть кто-то здесь не позорит это устройство. Я улыбнулась, хотя в душе понимала, что это было лишь начало. В груди защемило. Я бы отдала всё, чтобы мама и папа увидели меня сейчас. Чтобы отец похлопал по плечу и сказал, что гордится мной. Но этого уже никогда не будет. Я должна быть сильной для них. Тем временем Эрен снова рухнул на землю, а Жан только подливал масла в огонь. — Эй, Йегер, попробуй лежать. Может, это твоё предназначение? — Да хватит уже! — воскликнул Армин, неожиданно для всех. Его голос звучал громче, чем обычно, что удивило даже Жана. — Смотри-ка, у нас тут защитник, — усмехнулся Жан, но замолчал, заметив строгий взгляд Микасы. Спустя час тренировок большинство из нас смогли освоить базовый баланс. Эрен, однако, всё ещё падал, несмотря на все попытки сосредоточиться. К вечеру инструктор Шадис собрал нас снова. — У некоторых из вас даже есть надежда на успех, — сказал он, осматривая строящихся новобранцев. — Но для некоторых, — его взгляд остановился на Эрене, — лучше начать собирать вещи. Эрен, несмотря на усталость, только сильнее сжал кулаки. Я смотрела на него и думала, что не могу понять, как он не сдаётся. Даже после десятков падений его решимость не угасала. "Интересно, сколько ещё он сможет выдержать?" — пронеслось у меня в голове, когда мы возвращались к казармам. К вечеру у Эрэна всё ещё не получилось удержать равновесие на ОПМ. Он выглядел измученным, но его упрямство, как всегда, было сильнее разочарования. — Эрен, ты должен завтра всё исправить, — сказал Армин, помогая ему снять ремни. — Если не справишься, тебя выгонят из учебного корпуса. — Я знаю! — раздражённо выкрикнул Эрен, но в его голосе чувствовалась тревога. Жан, проходя мимо, не упустил возможности поддеть: — Завтра? Думаешь, завтра ты вдруг станешь лучше? Может, просто признай, что это не твоё. Микаса бросила на Жана холодный взгляд, от которого тот поспешно ушёл. — Завтра ты справишься, — сказала она спокойно, но с таким тоном, что спорить с ней было бесполезно. Эрен ничего не ответил, лишь стиснул кулаки. Весь вечер я наблюдала за ним. Он, казалось, даже не замечал, как вокруг начинало темнеть, настолько был сосредоточен на мыслях о завтрашнем дне. На следующее утро мы снова проснулись до рассвета. Это был день, когда Эрен должен был пересдать тренировку с ОПМ. Я не могла не заметить, как он нервничал за завтраком. Его руки слегка дрожали, но он старался не показывать этого. Когда мы снова собрались на площадке, инструктор Шадис подозвал Эрэна. — Йегер, — хмыкнул он, пристально глядя на него, — я не понимаю, зачем ты вообще здесь. Ты хочешь защищать человечество, а не можешь даже встать на устройство. Эрен глубоко вдохнул, в его глазах загорелась решимость. — Я не уйду отсюда, пока не научусь. Шадис скептически прищурился. — Тогда посмотрим, на что ты способен. Эрен снова надел ремни и встал на платформу. Все новобранцы затаили дыхание. Первые секунды он снова начал качаться, его ноги дрожали, и казалось, что он вот-вот рухнет. Но вдруг баланс выровнялся. — Ого... — прошептал Армин. — Получилось? — удивлённо спросил кто-то из группы. Эрен стоял на устройстве, а его лицо выражало смесь облегчения и радости. — Да! — закричал он, улыбаясь. Инструктор Шадис смотрел на это с холодным выражением лица, но затем слегка кивнул. — Похоже, ты не полный бесполезный кусок мяса. Позже мы узнали, что один из ремней Эрэна был повреждён накануне, из-за чего он не мог удерживать равновесие. Это объясняло его неудачи, но это не умаляло его решимости. Когда мы вернулись к казармам, я заметила, как Эрен сиял от радости. Его решимость была заразительна, и я впервые подумала, что, возможно, он сможет достичь своей цели, какой бы сложной она ни была. "Он упрям, как никто другой," — подумала я, наблюдая за ним. Прошёл месяц с тех пор, как я поступила в военную академию. День за днём мы изучали всё о мире, окружённом стенами, о титанах и о том, как с ними бороться. Лекции начинались с историй об их происхождении — таких жутких, что некоторые новобранцы начинали нервничать. Нам показывали иллюстрации огромных существ, поедавших людей, и рассказывали о различных типах титанов: от обычных до аномальных, которые двигались непредсказуемо. На этих уроках я не могла оторвать глаз от схем, показывающих их слабые места. «Чтобы убить титана, вы должны прорезать затылок глубиной не менее одного метра. Если не попадёте, титан восстановится», — объяснял инструктор. Мы часами изучали маневренное снаряжение, учились правильно целиться и отрабатывать движения. Но теория казалась намного проще, чем практика. Одна ошибка — и ты мёртв. Однако за этот месяц я так и не смогла ни с кем сблизиться. Даже Криста, которая всегда улыбалась всем вокруг, не могла растопить ту стену, что я воздвигла между собой и остальными. Мне казалось, что здесь у каждого есть своё место, свои друзья, а я осталась чужой. Было одиноко, но я делала вид, что это меня не волнует. Что до Армина Арлерта, его вид почему-то вызывал у меня странную неприязнь. Он казался слабым и нерешительным, словно не знал, что делает в армии. Его нервы часто сдавали, и он выглядел так, будто бы сломается при первом же взгляде титана. Но его друзья... Они были полной противоположностью ему. Эрен Йегер был полной энергией и решимости. Иногда его решимость граничила с безрассудством, но я видела в его глазах настоящую ярость, желание бороться. Он напоминал мне о том огне, что горел во мне самой. А Микаса... она была лучшей в отряде. Уверенная, сильная, с идеальной техникой и каким-то холодным спокойствием. Она всё делала безукоризненно, словно родилась для того, чтобы уничтожать титанов. Её уважали все, даже инструкторы. «Почему я не такая, как она?» — думала я, наблюдая, как она легко преодолевает очередное испытание на тренировках. Её грация, её решимость — всё это заставляло меня чувствовать себя слабой. Я знала, что мне нужно больше работать над собой, но каждый день был борьбой не только с нагрузками, но и с собственными мыслями. После очередной тяжёлой тренировки, когда каждый из нас буквально еле стоял на ногах, мы собрались в большом зале для отчётов. На стенах висели огромные карты, изображающие различные территории, заражённые титанами, и несколько стратегий борьбы с ними. Нас разделили на пары, и мы должны были разработать план действий для спасения людей в этих районах, а затем представить наши отчёты перед всей группой. Я оглядела зал, пытаясь понять, кто с кем. В одном углу сидели Жан и Марко, разговаривая о чём-то серьёзном, но с лёгким юмором, как обычно. Эти двое выглядели так, будто знают друг друга всю жизнь. Вместо того чтобы ссориться, они слаженно обсуждали ситуацию, смеясь и подшучивая друг над другом. Конни и Саша тоже не отставали — их смех буквально раздавался по всему залу, и казалось, что они могут общаться с друг другом, не вытирая слёз от смеха, даже если на горизонте появляются титаны. Криста и Имир сидели рядом, их разговор был почти невидим, но я знала, что эти две, несмотря на свои различия, всегда поддерживают друг друга. Криста была всегда такой доброй и внимательной, но Имир словно тянула её за собой в более резкую реальность, где не было места для слабости. А вот я. Смотрела на список пар и ужаснулась. Вместо того чтобы работать с кем-то более опытным, или хотя бы с Микасой, которая всегда была идеальной, меня поставили с Армином. Почему именно с ним? Почему именно он? Армин Арлерт — это был тот парень, который всегда молчал и думал слишком долго, не решая ничего. Он не был быстрым и решительным, как Эрэн, и уж точно не был настолько невероятно сильным, как Микаса. В его глазах не было той уверенности, что я видела у других. Он был не уверен в себе, и мне казалось, что его слабость всегда будет мешать мне в этой работе. Когда я подошла к нему, он смущённо поднял взгляд. — Привет,Беата, — сказал он тихо, как будто не знал, что сказать дальше. — Ты готова к отчёту? — Да, — ответила я холодно, хотя внутри мне было неприятно. Мне не хотелось работать с ним. В его нерешительности было что-то настолько раздражающее, что я едва могла скрыть своё недовольство. Мы разложили перед собой карту, и я сразу почувствовала, как напряжение между нами нарастает. Студенты в других парах говорили с друг другом спокойно, уверенно. Я же чувствовала, как мне приходится работать с кем-то, кто не может определиться даже с первым шагом. — Ну, давай начнём, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Нам нужно выбрать участок, где титаны могут появиться. Армин задумался. Он сидел, не двигаясь, словно решая что-то в своей голове. Я уже готовилась раздражённо сжать кулаки и предложить свой вариант, как вдруг он заговорил. — Подожди, — сказал он, его голос стал немного увереннее. — Мы же должны учитывать, что титаны не просто ходят по территории случайно. Они могут быть привлечены шумом или движением в этих районах. Давай посмотрим на карту не как на обычное поле боя, а как на территорию с определёнными точками интереса — например, промышленные зоны или складские помещения. Эти места могут быть слабыми для защиты, но в то же время наиболее уязвимыми для нападений. Нам нужно будет организовать охрану именно таких точек. Я замерла. Это было что-то новое. Он не предложил тупую атаку или защиту стен, как я ожидала. Он подумал по-другому. Это было стратегически верно. И главное — умно. Хотя Армин и не был сильным физически, его умственные способности начинали проявляться. — Ты... Ты прав, — сказала я, чувствуя, как немного меняется моё отношение к нему. — Это разумно. Но нам нужно будет ещё учитывать возможные маршруты для отхода. Армин кивнул, и я заметила, как его глаза загораются, когда он начинает рассуждать. Он не был беспомощным. Он был умным. Может быть, не таким, как Микаса, но, возможно, даже более ценным в плане планирования и тактики. Мы продолжили работать, и с каждым шагом, который мы делали, я понимала, что наш план становился всё более и более реальным. Мы уже успели переработать несколько вариантов стратегии, когда я вдруг почувствовала, что не так давно я бы никогда не признала его за равного себе. Но сейчас... сейчас я начала понимать, что, несмотря на свою слабость в бою, Армин был силён в другом. И это было важно. Наконец, мы закончили наш отчёт, и я почувствовала облегчение. Мы оба взглянули на карту, и, несмотря на мой первоначальный скептицизм, я поняла, что это был действительно хороший план. — Ну... получилось, — сказала я, немного смущённо улыбаясь. Армин ответил лёгкой улыбкой, его лицо всё ещё было немного напряжённым, но в глазах я заметила, как он гордится тем, что мы сделали. — Спасибо,Беата . Мы сделали это. Я кивнула, чувствуя, как за этот день немного изменилась моя точка зрения. Он не был таким, как все. Но это вовсе не означало, что он слабый. И это было удивительное осознание. На мгновение я остановилась, пытаясь понять, что только что произошло. Как же я могла так ошибаться? — Эй, Армин, — я сделала шаг вперёд и немного замялась, чувствуя себя неловко. — Я... хочу извиниться. За то, что раньше задирала тебя. Я действительно не думала, что ты настолько... умный и полезный. Раньше казалось, что ты просто слабый, но это не так. Армин посмотрел на меня с лёгким удивлением, но его лицо было спокойным, а глаза — мягкими, как всегда. Он, казалось, не ожидал такого от меня, но не стал делать из этого большого дела. — Не нужно извиняться, Беата, — сказал он с тихой улыбкой. — Я понимаю, почему ты так думала. Многие видят меня таким, а я сам часто сомневался в себе. Но мне было важно доказать себе, что могу быть полезным. И, знаешь, благодаря твоей помощи в нашем задании, я стал ещё увереннее в том, что всё не зря. Я улыбнулась, и внутри меня начало что-то приятно переворачиваться. Это было нечто большее, чем просто признание своих ошибок. Это было как начало чего-то нового. Я не только начала смотреть на Армина по-другому, но и чувствовала, как меняется что-то внутри меня. — Я раньше вообще не задумывалась, что можно быть сильным не только физически, — сказала я, нахмурив брови. — Я думала, что важен только ружьё в руке и сила в кулаке. А теперь понимаю, что стратегия, знания и интеллект — это тоже мощная сила. Армин кивнул, и я увидела в его глазах тепло. Он, видимо, оценил, что я наконец-то приняла его такого, какой он есть, без лишних стереотипов. — Да, стратегический ум может спасти жизни, и это невероятно важно. У тебя тоже есть своя сила, ты же не раз доказала, что можешь справиться с любыми трудностями. Его слова немного согрели меня, и я почувствовала, как мой взгляд на него становится ещё более уважительным. Вдруг я поняла, что за несколько месяцев здесь я значительно изменилась. Я уже не была той Бэтти Браун, что пришла сюда в первый день, с закрытым сердцем и упрямым взглядом на мир. Я стала Беатой Брауни, более открытой и восприимчивой к людям, которые могут научить меня чему-то новому. — Спасибо тебе за все эти уроки, Армин, — сказала я, осознавая, что мне действительно хочется узнать его лучше. — Ты, правда, умный и не такой, как все. Наверное, это будет... странно, но не хочешь как то прогуляться? Просто поболтать. Ты один из немногих, с кем я могу поговорить нормально. Армин взглянул на меня, слегка удивлённый, но его лицо постепенно расплылось в доброй улыбке. Он не ожидал, что я предложу это, но, похоже, ему было приятно. — Я... не против, — сказал с лёгким смущением, но искренним интересом. Я почувствовала, как моё сердце немного подскочило. Это было странно и немного нервно, но вместе с тем невероятно приятно. Армин, казалось, становился первым человеком, с которым я действительно могла бы по-настоящему поговорить за всё время. Я ведь не заводила близких друзей, считая, что мне и так достаточно своей силы и независимости. Но теперь... что-то менялось. И я понимала, что, возможно, именно он — первый человек, с которым я могу построить настоящую дружбу. Мы медленно направились к казарме, и я ловила себя на мысли, что, возможно, именно Армин стал тем человеком, с которым я смогу быть собой и не бояться ошибаться. Это была дружба, которая начиналась с уважения и, возможно, в будущем приведёт к чему-то большему