Любимый эксперимент

Контекст первой истории: Исгерд – адепт Моракса уже на протяжении 400 лет. В результате сомнительного эксперимента он представляет собой условно-живое существо, работающее помимо прочего, на энергии бездны. Зандик – его товарищ по сумерской академии и любовник юности по совместительству, ныне – второй предвестник Фатуи, Дотторе. Они не виделись несколько столетий, но, наконец-то, смогли пересечься и пытаются понять, что чувствуют друг к другу на данном этапе жизни. *** – Давай назовём это первым совместным экспериментом за 400 лет. – Неужели в тебе совсем не осталось романтики? – Пф, можно подумать, она во мне когда-то была, сладкий. – Ну, я лично помню, как когда-то на первом курсе ты собрал для меня прекрасные падисары, на которых ещё не высохли капельки росы… – Если ты вдруг забыл, эти капельки были усыпляющим раствором, ибо я имел на тебя определённые планы. – Во-первых, я разгадал твой план. Во-вторых, ты понял, что я его разгадал. В-третьих, это ничуть не поменяло результат твоей задумки. Разве что я был чуть активнее, чем ты рассчитывал. Но тебе, вроде понравилось. Так что как по мне вполне романтика. – Не поспоришь. Будь по-твоему, это будет любовное свидание. – Это поменяет суть процесса? – Нет. Как ни странно, я соскучился. А ведь был уверен, что… Исгерд потянулся вперёд и перебил тираду первым, немного неловким, но крепким поцелуем. Возмущённый стон был стоически проигнорирован – впрочем, звучал он недолго. – Честно, ты уже достал болтать. Хоть симпозиумом назови. Я тоже скучал. Кивок – и вот Зандик (или Дотторе?.. Исгерд не был уверен, как теперь правильно) мягко толкнул его в грудь, заставляя отступить к стволу огромной камфолы. Поясницу, не прикрытую тканью верхней одежды, неприятно царапнула надтреснутая кора. Впрочем, почти сразу её заменили узкие ладони, обтянутые чёрной кожей. Ухмыляясь самому себе, второй из предвестников Фатуи смотрел на него, не скрывая смеси любопытства, азарта и похоти. Взрывоопасный коктейль для любого гениального учёного. – Знаешь, в те моменты, когда я вспоминал о тебе… Мне хотелось кого-нибудь прикончить на месте. Чтобы немного напомнить себе тот шквал эмоций, который у меня вызвало твоё бесстыже-красивое лицо, залитое чёрной кровью. Никогда не испытывал ничего подобного. Исгерд поднял руку и нежно коснулся пальцами грубого шрама на виске своего старого возлюбленного. – Мне очень жаль, что так вышло. Губы Дотторе скользнули по его ладони лёгким поцелуем, а руки – ещё сильнее прижали тело к телу. От него шёл странный жар: колючий и накатывающий волнами, словно под бледной кожей пульсировала едва сдерживаемая могучая сила. – Мы учёные. Мы терпим неудачи. Твоя не была фатальной. Это делает её успехом… В какой-то степени. И мне сейчас безумно интересно почувствовать, в какой… Его требовательно потянули за подбородок и вовлекли в новый поцелуй – жаркий, наполненный страстью. Руки Дотторе потянулись к высокому воротнику, расстёгивая пуговицы, а колено требовательно протиснулось между напряжёнными бёдрами. Исгерд невольно простонал в чужие губы и зарылся пальцами в длинные светлые волосы. Хотелось потянуть за них, заставить обнажись шею и впиться в неё зубами, оставляя багровые синяки. Но, кажется, у Дотторе сегодня были иные планы. – Например… – оторвавшись, он тяжело дышал, – я помню, что если тебя поцеловать за ухом, то ты начинаешь плавиться. Это актуальная информация? – Понятия… ммм… не имею… не то, чтобы я многим… давал проверять… – Ну, вот и проверим˜ Жаркое дыхание обожгло нежную кожу, и по виску вниз скользнул самый кончик влажного языка. – Мхмрх… ххааа… ммм…. – Значит, здесь ничего не изменилось.. Это.. ммм.. радует. Интересно, как в остальных? Дашь проверить? Исгерд всё-таки вцепился в серебристые локоны и резко дёрнул, припадая к тонкой шее. Ответом послужил стон, громкий, долгий и бесстыже-довольный. Пальцы, сжимающие последнюю пуговицу, дёрнулись – и блестящий кусочек металла оторвался от ткани, распахивая одежду на пронизанной чёрными венками груди. Пока Исгерд сцеловывал с губ Дотторе каждую мелкую дрожь, руки предвестника скользили по его коже, сжимая и поглаживая в самых чувствительных местах – и обнаруживая, что они не изменились. Когда большой палец прижал правый сосок, а левый скользнул вниз, к чувствительному низу живота, Исгерд невольно сжал зубы, стремясь сдержать рвущийся из груди рык. Зашипев от боли, Дотторе сильнее надавил коленом в отместку, сцеловав очередной громкий стон с губ возлюбленного. – Кажется, несмотря на… ммм… цвет, твоя кровь вполне успешно выполняет все необходимые функции по… хххааах… циркуляции. Во всяком случае, если верить моей ноге. – Если ты… сейчас же не прекратишь болтать… я тебя заткну… тем органом, в котором она сейчас активнее всего циркулирует… – Слааадкий, – Дотторе лизнул его в уголок губ. – Если ты так этого хочешь, ты можешь… просто попросить… Колено начало двигаться вперёд-назад, поддразнивая. Исгерд закрыл глаза. Выдохнул сквозь зубы. Мысленно помолился всем известным богам. И взглянул в красный смеющийся глаз человека, которого любил вот уже 400 лет. – Всё. Доигрался. Я больше не могу. Дотторе восхищённо охнул, когда мощный рывок развернул его спиной к Исгерду. Крепко обхватив тонкую талию, тот прижал предвестника грудью к стволу дерева и впился зубами в загривок – в то самое место, которые прикрывал пульсирующий энергией гидро глаз бога. Не давая опомнится, он дёрнул уже порядком надоевший плащ – и даже не удивился, когда понял, что на его возлюбленном нет ничего, кроме нижних шаровар и кожаной портупеи. Гладкие чёрные ремни опоясывали крест-накрест грудь и спину, спускались вдоль боков к поясу, а оттуда – к стройным ногам, теряясь под тканью белья. Изящный чёрный ошейник с кольцом в центре дополнял эту восхитительную картину. Исгерд легко потянул ошейник на себя – и услышал, как Дотторе выругался себе под нос, впиваясь руками в его бёдра. – С каких пор ты полюбил такие игры? – А ты… с каких пор… бросаешь слова на ветер?.. – И то верно. Шаровары плавно скользнули вниз, и теперь ничто не мешало Исгерду понять, насколько возбуждён его возлюбленный. Его слегка потряхивало от лёгкого ночного ветра и страсти, и его плоть влажно блестела в цвете луны. Жемчужные капельки предэякулята падали на мокрую от росы траву. Нежно прикасаясь пальцами к члену Дотторе, Исгерд невольно залюбовался: всё-таки предвестник был невероятно красив, особенно для него и особенно сейчас, когда, оторвав правую руку от чужих бёдер, закусил перчатку на костяшках пальцев. – Не… вздумай… прекращать… ммм… сейчас… – Извини. Изгерд заскользил пальцами вверх-вниз, размазывая блестящую жидкость. Вторая рука снова натянула ошейник – и, если до этого он ещё вверил, что их никто не слышал, то стон, который издал Дотторе теперь, точно разбудил несколько кварталов на севере столицы. Пришлось оборвать его очередным поцелуем – мокрым, грязным, в такт рваным движениям. Собственное возбуждение ушло на второй план – хотелось сделать так, чтобы от наслаждения предвестник рухнул к его ногам, не в силах сделать ни шага. Почувствовав, как по всему телу возлюбленного пробегают волны дрожи, Исгерд понял: он близок к своей цели. Издав уже не стон, а сдавленный хрип, Дотторе кончил – и обмяк в его руках, тяжело дыша и постанывая через раз. – О, архонты… Как же… хорошо… Не зря я ждал… столько лет… – Ты и правда ждал мня все 400 лет, даже не будучи уверенным, что я жив?.. – Ох… поверь, сладкий… так как ты… меня бы никто не любил… А я и тех, кто всегда… выбирает лучшее! – Неудивительно, что ты так остро реагируешь… Если я где-то перегнул… – Нет. Ты не перегнул. Но ты ведёшь себя сейчас абсолютно нечестно! – Почему? – Потому что у тебя тоже никого не было эти 400 лет. А ты делаешь вид, что с тобой сейчас всё в порядке! – Я просто жду, пока ты предложишь сам… – О, архонты!.. Не вставая с колен, Дотторе резко дёрнул вниз шаровары Изгерда. Его единственный глаз с любопытством скользнул по низу живота и дальше, где набухшие чёрные вены перевивали возбуждённую плоть. Исгерд чуть не о крови прикусил губу: он тоже уже был на пределе. – Удивительно зрелище… Так и тянет изучить всеми доступными средствами… – Дотторе нежно подул на разгорячённую кожу и коснулся губами набухшей головки. – Ххахргрх! – Но прямо сейчас, я уверен, лучше всего подойдёт оральный, – резюмировал предвестник и резко опустился ртом до середины. Исгерду показалось, что у него перед глазами взорвался многоцветный фейерверк – и он невольно вновь вцепился пальцами в светлые волосы на затылке возлюбленного. Тот тихо зарычал; вверх, через возбуждённую плоть, вибрация отдалась, кажется, даже в кончики пальцев. Не давая Исгерду опомниться, Дотторе быстро стал двигать головой вперёд-назад, напрягая щёки. Каждое движение заставляло перенапрягшиеся мышцы дёргаться, и пришлось второй рукой опереться о ствол камфалы. Чувствуя, что конец близок, Исгерд из последних сил попробовал оторвать предвестника от его занятия – но тот лишь ускорился, плотнее прижимая к себе его бёдра. Наконец, Исгерд почувствовал, как головку сжимает узкая горячая глотка – и кончил, простонав имя своего самого дорогого человека. Они приходили в себя ещё какое-то время. Исгерду хватило сил накинуть на них плащ, а Дотторе с помощью своего глаза бога очистил кожу от следов страстного эксперимента. На небе сияла полная луна и загадочно поблёскивали звёзды. Где-то вдалеке слышалась одинокая дудочка – видимо, какой-то ночной рыбак коротал время на берегу одной из сумерских рек. Говорить не хотелось. Исгерду думалось, что если они прямо сейчас врастут в дерево, он не будет против – потому что рядом с Дотторе он будет счастлив в любом состоянии, хоть травинкой, хоть былинкой. – Кажется, моя гипотеза нашла своё подтверждение, – тихо произнёс Дотторе, аккуратно устраиваясь щекой на холодном исгердовском плече. – Которая из? – Которую я когда-то давно тебе озвучил. Я тогда предположил, что, видимо, моё тело в тебе остро нуждается, раз реагирует на твоё присутствие независимо от степени усталости. Ты ещё посмеялся, что это пока мы молоды, а потом врачи станут куда более вожделенными, чем ты. Но вот мне уже без малого четыреста тридцать, и пока ничего не поменялось. – Просто ты всё ещё молод душой, – Исгерд нежно поцеловал возлюбленного в лоб. – Вот когда начнёшь брюзжать, что новое поколение учёных яйца выеденного не стоит, раньше финансирование было лучше, а поля Снежной зеленее – вот тогда я уступлю тебя лучшим лекарям этого мира. – Сладкий, если меня не устроят слабые учёные – я просто убью их и выращу новых. Как и тех, кто выдаёт гранты. Что до зелёной травы – она, определённо... Исгерд со смешком сцеловал возражения возлюбленного, почувствовав, как зубы предвестника легко сжали нижнюю губу. – Ну, раз так, я тоже выдвину гипотезу. Пока мы живы, мы по-прежнему немного, но молоды. А значит, наши тела, пока смогут двигаться, будут ползти навстречу друг другу, так или иначе. – Что ж, это мы обязательно проверим. Но если ты не прекратишь меня перебивать, я снова прижму тебя к стволу и поддаваться больше не буду. – Ты бы знал, как соблазнительно это звучит… – Продолжим наше.. любовное свидание? – Эксперимент. Продолжим эксперимент.