Любимый эксперимент

Контекст второй части: Исгерд – уже не адепт Моракса, но всё ещё занимается важными делами. В данном случае вместе с командой товарищей они спасли от разложения Бездну, в которой воскрес древний крио-дракон Змиулан. В процессе путешествия они также наткнулись на останки ещё одного дракона, порошок из костей которого Исгерд честно притащил возлюбленному для изучения. Дотторе – всё ещё Дотторе. Любит ставить эксперименты, в том числе на себе. История как раз об одном из таких. *** – У меня для тебя... кхм... сюрприз. По лицу Исгерда, собиравшего последние пожитки перед походом в Натлан, пробежала тень удивления. Впрочем, её быстро сменило искреннее любопытство: – Я весь внимание. – Помнишь, ты принёс мне для исследования генетический материал дракона? – Ещё бы мне это забыть, – Исгерд скривился. – Я буквально плавал в этом материале, мне не особо понравилось. – Нет, я не про Змиулана. Его я при всём желании исследовать не могу. Есть риск, что если вдруг эксперимент выйдет из-под контроля, мы получим потенциально схожую тварь, а это, при всём моём интересе, плохая идея для предвестника Фатуи. Я про костяной порошок, который, по твоим словам, ты соскоблил с гигантских рёбер. Я решил попробовать изучить их, поставил пару опытов... и получил довольно интересный результат. Исгерд, видимо, обратил внимание на лёгкую смену его тона, и нахмурился: – Ты ведь не проверял его действие на себе? Это опасно. – Знаю. И да, я проверил. Прежде, чем ты попробуешь меня мысленно упрекнуть, а ты попробуешь, хотя и промолчишь, я скажу, что в моём организме и так много странных генов. Одним больше-одним меньше, погоды не сделает. Тем более пока что никаких серьёзных последствий я не заметил. Ну, кроме, собственно, сюрприза. Исгерд вздохнул и взял правую руку Дотторе в свои холодные ладони: – То, что я за тебя тревожусь, не значит, что я тебя в чём-то упрекаю. Ты хороший учёный, и если бы решил заняться саморазрушением, выбрал бы куда более эффективный способ. Меня смутило то, что драконы нынче не в чести у Селестии. Мне не хочется, что бы в твою лабораторию заявился в целью выяснения обстоятельств какой-нибудь Абдул-Абас, или, что ещё хуже, ваша бывшая Коломбина. – Это разумное опасение, не буду спорить. Но я позаботился о выводимости этих генов. Буквально через пару дней их уже не будет. Но пока они возымели интересный эффект. И мне очень интересно, как ты к нему отнесёшься. – Ладно, мне уже интересно. У тебя начала расти чешуя? Ты чувствуешь непреодолимую страсть к сотворению мира или к уничтожению всех человеков? Вместо ответа Дотторе взял Исгерда за запястье и прижал его ладонь к своему паху. Сначала механик, видимо, ничего не понял: несколько раз мягко провёл пальцами по шву брюк, от чего дыхание немного сбилось; осторожно надавил основанием ладони. А потом до него начало доходить. – Слушай, их что… два? Дотторе кивнул. И радостно ухмыльнулся, видя, как быстро расширившийся зрачок затопил синюю радужку. Исгерду явно понравилось его открытие. – По размеру они идентичны, по биологическим свойствам тоже. Просто удвоение репродуктивного органа, ничего больше. Интересно, у всех драконов так, или это уникальная реакция? – Это и правда один из самых необычных сюрпризов в моей жизни, – Исгерд в задумчивости надавил чуть сильнее, и по телу пробежала дрожь. – Говоришь, совершенно идентичные? – Во всяком случае, лично я разницы не заметил. – А к ним добавилась пара яичек? Или он просто раздвоился у основания? – Если тебе так интересно, ты можешь просто исследовать это сам. Любыми возможными способами. Исгерд улыбнулся – так, что всё тело свело сладкой судорогой – и прижался к паховому шву брюк подбородком, заглядывая в глаза: – Мне было интересно, как скоро ты попросишь, любовь моя. Пока длинные пальцы старательно расстёгивали пуговицы на брюках, Дотторе зарылся ладонями в волосы своего любовника. Тяжёлые пряди, пахнущие свежей хвоей, свободно скользили и красиво падали на бледные плечи. Исгерд был красив, как фарфоровая статуэтка, и эта хрупкая прелесть только усилилась новыми тонкими шрамами, идущими вдоль спины. Дотторе слышал от Кси, что в Инадзуме люди специально подчёркивают сколы и трещины на посуде, чтобы подчеркнуть значимость времени. Наверное, его последняя операция сделала нечто подобное. – Это красиво. – Ммм? – Ты что, серьёзно отвлёкся, пока я тебя раздевал? – Исгерд скорчил обиженную рожицу, в отместку надавливая указательным пальцем прямо между двумя полувставшими членами. Дотторе закусил губу. – Охх… извини, сладкий, я задумался о том, насколько ты красивый. – Видимо, придётся показать, что я ещё и умелый, чтобы ты точно не отвлекался... – пальцы Исгерда пробежались от одной головки до другой, вызвав тихий стон удовлетворения. – Какой из них новый? – По-моему, левый... – Тогда с него и начну. Пусть включается в процесс. – Он и так активно... охх, архонты! Губы Исгерда нежно обхватили левую головку, а юркий язык пробежался прямо по чувствительному краю. Дотторе невольно сжал его волосы слишком сильно – но услышал лишь довольный стон, отозвавшийся приятной вибрацией. Ладонь Исгерда тем временем обхватила правый член, нежно поглаживая вверх-вниз. От двойственности ощущений голова пошла кругом. – Ты просто лучший, слааад… ммм.. – Исгерд изловчился и обхватил сразу оба члена, нежно целуя их по очереди. Взгляд его потемневших глаз ни на секунду не отрывался от лица Дотторе, и это заводило ещё больше. – Мне тааак нравится, как ты реагируешь на мои прикосновения, любовь моя… так бы и целовал всю жизнь. Но хочу попробовать, смогу ли… – и он осторожно попробовал опуститься ртом сразу на оба члена. Получилось неважно – только до половины, – но и этого было достаточно, чтобы у Дотторе задрожали колени. Он опёрся одной рукой о спинку стула, а другой потянул возлюбленного на себя, отрывая от интересного занятия. Его губы впились в губы Исгерда, оставляя поцелуй-укус на нижней. Тот довольно заурчал. – Хочу тебя прямо здесь и сейчас, сладкий. – Я ничего не имею против. Но не уверен, что без должной подготовки смогу принять оба… – Ничего, у меня есть хорошая мысль. Садись на стол и раздвинь для меня свои потрясающие ноги. Исгерда не пришлось просить дважды. Миг – и вот он сидит в одной рубашке, опираясь ладонями о морёный дуб столешницы. Глаза почти чёрные, грудь поднимается загнанно-часто, член прижат к животу, а длинные ноги расставлены как можно шире друг от друга. Идеальный. Совершенный. Только его. Дотторе делает шаг к столу и проверяет пальцами: его мальчик, как обычно, уже подготовил себя заранее. Потрясающе. Пальцы входят с тихим хлюпанием, а Исгепд закрывает глаза и откидывает голову. Дотторе нежно надавливает пальцами на чувствительные точки внутри и целует шею, ловя судорожные всхлипы. – Торе… пожалуйста… – Сейчас, сладкий, сейчас. Он вытаскивает пальцы, проводит ими, покрытыми смазкой, по своему левому члену и осторожно тянет Исгерда за бёдра на себя. Внутри горячо, узко, сводяще с ума хорошо. Исгерд стонет в голос, пряча лицо в его плече. – А теперь я немного тебя поверну… и смотри, что получится! Он демонстрирует, как один его член всё ещё внутри, а второй прижимается к члену Исгерда. Оба замирают. – Чтобы всё получилось, тебе придётся двигаться мне навстречу. Ты справишься с таким потоком ощущений, сладкий? Вместо ответа Исгерд чуть приподнимается и сам насаживается глубже, кусая нежные губы. – Я люблю тебя. Дотторе сжимает оба их члена правой рукой, левой помогая Исгерду подмахивать ему. Ощущения потрясают: кажется, что у тебя два тела, которым хорошо одновременно, но очень по-разному. Но, что самое главное, Исгерду тоже нравится. Он стонет от каждого движения и внутри, и снаружи, его глаза прикрыты, напряжённые мышцы потряхивает, а на щеках играет лихорадочный румянец. Одно это зрелище может заставить кончить прямо сейчас. Но за пару движений до финала Исгерд резко останавливается и хватает его за запястье: – Я хочу в себе оба. Хочу кончить от того, как ты наполняешь меня собой. Дотторе кивает, быстро целует его в мокрый висок. Двумя будет сложно, даже при хорошей растяжке. Но так хочет его принцесса. Он не на долго покидает любимое тело, крепко сжимает свои члены у основания и направляет их в кольцо мышц. Боже, как узко. Исгерд стонет хрипло, с надрывом, чуть не срываясь на крик. Его глаза широко распахнуты, все мышцы напряжены, тело трясёт от накатывающих волн возбуждения. Дотторе толкается дальше, чувствуя горячее тепло и целуя ноги возлюбленного, куда только может дотянуться. Ещё одно движение – и он полностью внутри. Исгерд выгибается дугой, до крови царапая его спину, и кончает себе на живот. Дотторе хватает ещё пары мучительных толчков, чтобы излиться следом, обоими членами одновременно. Загнанно дыша, он покидает чужое тело, мельком оценивая повреждения; немного заживляющей мази здесь определённо не помешает. Исгерд лежит на столе без сил: пряди волос в беспорядке рассыпаются по столешнице, рубашка задрана до груди, обнажая запачканный живот, глаза прикрыты, дыхание сбито. Безумная красота. Дотторе нежно слизывает его семя с кожи, берёт Исгерда на руки и несёт в кровать. Тот льнёт к нему, легко целуя прикрытую формой грудь. – Спасибо за сюрприз, любимый. Он был потрясающим. – Это ты у меня потрясающий, сладкий. Ради тебя можно пойти и не на такие эксперименты.