Оставленные позади

„Я смотрю на жизнь глазами чёрного кота

Кто-то сторонится, очи кроет от греха

Миндальный отблеск глаз так привлекает чудаков

Не ведают, каких они потом сгребут хлопот.“

— конец солнечных дней -

черный кот.

      Юн и сам не понимал, зачем он тогда это сказал. Это было на эмоциях. Он не контролировал себя. К сожалению, Майкл ничего не ответил на его признание. Абсолютно ничего. Лишь продолжил нежно обнимать паренька и поглаживать по спине, надеясь унять его страх перед грозой. Юн не понимал, почему он ничего не сказал. Ничего не ответил. Он сделал, как сказал Джереми: первый шаг. Но даже это не помогло. А, возможно, даже наоборот. Увеличило ту стену, которую Майкл решил воздвигнуть между ними. Потому что Юн любит его. Он сам это сказал, признался в этом. И что теперь будет? Что будет с ними, с их жизнью? Слишком много событий случились с Юном за один день. Так что не удивительно, что он не мог заснуть всю ночь. Вертелся из стороны в сторону, думал, размышлял. А даже когда заснул, события этого дне не покидали его голову.       Юну снился тот момент в раздевалке. Ему снилось, что они одни. Джереми так и не вошел, так что они продолжили. В том сне Юн медленно стал снимать джинсы с Майкла, как он и хотел сделать в тот момент. Его хулиган игриво улыбался, попутно шептая ему разные пошлые вещи. Но все вокруг было как в тумане, так что паренек не особо услышал, что тот ему говорил. Этот сон резко оборвался. Юн проснулся, понимая, что ему приснилось это странное продолжение. Посмотрев на часы, Юн увидел четыре часа утра. Он поспал буквально час. Чертова голова, которая все никак не может выпустить это все из себя. Юн выругался про себя и встал с кровати, чтоб сходить в туалет. Все перемешивалось в его голове, путалось, воспоминания путались. Так странно. Казалось, что весь прожитый сегодняшний день — сон. Сон, который приснился ему на уроке. Может его голова уже просто перегружена и он не понимает, где заканчивается сон, а где начинается реальнось. Это чересчур странное ощущение. Юн просто хочется лечь спать и проснуться завтра с новыми силами.       Юн снова лег на кровать. На этот раз он заснул довольно быстро, но воспоминания опять полезли в его сновидения. Юну снилась библиотека. Как он лежит в объятиях Майкла и тихо признается ему в любви. Его хулиган в ответ усмехнулся и ответил, что чувства паренька взаимны. Юн поднял голову и они поцеловались. После на протяжении всего сна они мило общались, целовались, обнимались, трогали друг друга, иногда даже в запретных, интимных местах. Самая настоящая сказка. Паренек улыбался во сне, пока общался с этой "доброй" версией Майкла, без загонов и страхов навредить Юну или сделать ему больно. Этот Майкл полностью понимает их общие чувства и готов на все, лишь бы их любовь длилась вечно. Вот бы такого же Майкла в их реальность... Но, как бы Юн этого не хотел, не выйдет. Хулиган будет продолжать пытаться "защитить" его, тем самым принося боль им обоим. Это грустно. И в сердце Юна зародилась самая неприятная, самая отчаянная мысль: "Им с Майклом не суждено быть вместе..."

***

      Юн проснулся из-за визга будильника. Голова невыносимо болела. С чего друг? Может из-за погоды. Может из-за переизбытка мыслей. Да, и такое может случиться. Голова Юна была слишком перегружена за последнюю неделю. К счастью, выходной. К несчастью, родители Юна сейчас дома. А это означает, что пареньку снова не дадут покоя на этих выходных. Он выключил будильник и лег обратно в постель, укрывшись с головой в одеяло. Боль в висках была невыносимой. Юн не помнит, когда в последний раз у него случалась настолько сильная головная боль. Он попытался закрыть глаза, снова заснуть, хоть как-то попытаться унять это. Но он понимал, что все в без толку. Тяжело вздохнув, Юн начал вставать с кровати. В глазах потемнело. Что за состояние такое? Когда это внезапная вспышка темноты в глазах прошла, паренек выдохнул с облегчением и встал с кровати, направляясь к выходу из своей спальни. Перед дверью он, по традиции, полил кактус и покормил рыбок. Вот и все его задачи на этот день.       Не смотря на то, что вчера приехали родители Юна, он смог избежать физической кары отца. Но пренебрежительное отношение осталось, куда же без него в доме Тейлоров. Выйдя из своей спальни, Юн понял, что родители все еще спят, ведь услышал храп своего отца из соседней спальни. Юн тихо начал спускаться по лестнице вниз на кухню, чтобы выпить обезболивающие таблетки и снова пойти спать, хоть чтоб немного восстановить свои силы, потраченные вчера днем и ночью. Там на кухне паренек быстро нашел нужные таблетки в специальном шкафчике, отведенный под медикаменты. После он достал стеклянный стакан и, налив в него воды, выпил таблетку. Он и не надеялся на мгновенное выздоровление, но так хотя бы появилась надежда. Тяжело вздохнув, Юн поплелся обратно на второй этаж в свою спальню. Он уже представлял, как ляжет на мягкую кровать, укроется теплым одеялом и снова заснет. Но, как это обычно и бывает, планы обламываются в самый неожиданный момент.       Когда Юн собирался войти к себе, дверь в спальню родителей открылась. Из нее вышла его мать: худощавая, но красивая женщина с нежной кожей, темными волосами и синими глазами. Сразу видно, что Юн внешностью пошел в нее. Женщина холодно посмотрела на собственного сына, так, будто бы перед ней стоял совершенно чужой человек. Сначала она молчала, испепеляя Юна взглядом, но после тяжело вздохнула и начала:       — Скоро отец проснется. Иди на кухню и приготовь завтрак.— ее голос звучал так, будто бы ей противно разговаривать с Юном. Она направилась в ванную, но ее остановил голос сына.       — Мам, мне... Мне плохо...— тихо произносит он, надеясь на хоть какое-то сочувствие и понимание. Но он получил совсем иную реакцию.       — Мне все равно!— резко ответила его мать, говоря на повышенных тонах.— Иди и приготовь нам завтрак! И штаны надень!       С этими словами она ушла в ванную комнату, громко хлопнув дверью. От этого хлопка голова Юна начала пульсировать и болеть лишь сильнее и сильнее. Паренек понимал, что не может противиться воле матери, поэтому поплелся сначала в спальню, чтоб натянуть домашние штаны, а потом и на кухню. Кажется, будто бы с каждым шагом его тело все больше покидают силы. Он пытается дойти до кухни, хоть как-то. В глазах снова потемнело. Какое же это неприятное чувство. Он смог добраться до холодильника. Что же приготовить? Юн достал из холодильника несколько яиц и бекон. Стандартный завтрак, довольно легкий. Пареньку как раз сейчас необходим самый легкий рецепт из возможных, потому что чувствовал, что не сможет сейчас ничто нормально приготовить. Ох, в этом состоянии он вообще ничто не сможет сделать!       Но ему нужно. Иначе будет еще хуже. Собрав последние силы в себе, Юн достал сковородку и, поставив ее на плету, начал стандартное приготовление. Налил масло, зажег огонь, разбил несколько яиц, закинул бекон. Накрыв все это крышкой, Юн направился резать хлеб, чтоб сделать тосты. Его руки казались настолько слабыми, что он не мог даже нормально его порезать. Все куски выходили рваными, неровными. Паренек понимал, что родители будут к этому придираться, но какая ему сейчас разница? Для него главное сделать хоть что-то. Он положил в тостер более-менее нормальные куски и включил его. Сразу же после он вернулся к яичнице и, взяв лопатку, стал переворачивать бекон, чтоб он не подгорел. Запах вкусный. Юн даже, в какой-то момент, отвлекся от своего состояния, делая все механически. Но это длилось не долго. Он услышал тяжелые шаги на втором этаже. Отец проснулся. Нужно поторопиться.       Вскоре Юн смог быстренько доготовить завтрак и накрыть на стол для троих. Судя по шагам, родители спускаются к нему на первый этаж. Паренек, тем временем, заваривал им кофе. Он с облегчением выдохнул. Голова все еще трещала изнутри, но он смог все приготовить и ненапортачить. Как только родители приблизились к кухне, Юн поставил кружки с кофе на стол у тарелок родителей. Отец вошел первым. Он выглядит особенно злым этим утром.       — Доброе утро...— тихо произнес Юн, боясь получить слишком резкую или агрессивную реакцию. Но отец, увидев, что его сын все сделал, лишь кивнул и сел за свое место за столом. Следом за ним вошла и мать семейства. Она вообще не обратила внимание на Юна и просто молча села завтракать.       Юн поплелся к своему месту и тоже сел за стол. Сил уже не было ни на что. Паренек опустил голову вниз, посмотрев на свою тарелку с едой, и выругался про себя, понимая, что есть ему вообще не хочется. Подперев тяжелую голову рукой, Юн взял вилку и что-то поколупал в своей тарелке, делая вид, что он ест. Его отец, тем временем, взял пульт и включил небольшой телевизор, стоящий на кухне. Он переключил на канал с новостями. Естественно, что он еще мог включить, кроме этих своих новостей? Пока семья завтракала, голос диктора в телевизоре рассказывал о делах в стране, о политике и прочей неинтересной для Юна чуши. Он ничего не слушал, продолжая делать вид, что он увлечен завтраком. Конечно, паренек попытался поесть, но еда не лезла в рот, вызывая лишь тошнотворные рефлексы. Это странное поведение своего сына заметил отец. Он нахмурил брови, как он это обычно делал, когда был недоволен, и спросил.       — Почему ты не ешь?— в его голосе не было ни капли заботы. Этот вопрос звучал слишком грозно, так, будто бы после него последуют ругательства.       — Не хочу...— честно признается Юн, не желая сейчас придумывать ложь или оправдываться.— Мне плохо...       — Плохо?— недовольно спрашивает отец, так, будто бы Юн сам виноват в таком самочувствии.— Тогда зачем ты себе готовил?! Продукты переводить?!— с каждым словом голос отца становился все громче и громче, превращаясь в крик.— Пока не поешь, из-за стола не встанешь!       Юн зажмурился. Этот крик заставил боль в его висках пульсировать лишь сильнее и сильнее. Но, понимая, что другого пути нет, Юн начал есть. Точнее запихиваться едой. Он чувствовал рвотные позывы с каждым проглотанным кусочком. Но ему пришлось перебороть себя. По крайней мере сейчас. В итоге Юн, конечно, смог все съесть, хоть пару раз он чувствовал, что вот-вот его сташнит прямо на стол. Но вроде обошлось.       После завтрака на плечах Юна была и уборка. Он убирал грязную посуду со стола за всеми, а потом вымыл ее полностью. Плюсом еще надо было помыть и сковородку, на которой он это все и готовил. Дело не особо и сложное, но учитывая самочувствие Юна для него это простое дело стало самым настоящим испытанием. Единственное, на что он надеялся, что он ничего случайно не разобьет. Но вроде и здесь удача оказалась на его стороне. Посуду он помыл быстро и без происшествий. Затем по мелочи: вытереть стол, постирать посудную тряпку, поставить все по своим местам. И вот, наконец-то, Юн совершенно свободен. Наконец-то он сможет исполнить свою мини мечту: просто лечь на кровать. Точно убедившись, что родители больше не заинтересованы ни в нем, ни в его присутствии, Юн медленно поплелся к лестнице на второй этаж. Перед тем, как начать подниматься по ней, он решил снова убедиться, что никто его внезапно не позавет обратно, немного подождав. И только лишь теперь паренек с чистой душой стал подниматься на верх, направляясь к главной цели в свой жизни на данный момент.       Уже в спальне Юн буквально упал на кровать и укутаться в большом, теплом одеяле. Он чувствовал, как его тело наконец-то получило желаемое расслабление. Вот уже и таблетка начала действовать головная боль постепенно стала проходить. Это прекрасно. Юн с облегчением вздохнул, расслабился и закрыл глаза. Он ощущал, что его тело снова проваливается в сон, что не удивительно после бессонной ночи. С каждой секундой дрема укутывала его все больше и больше, пока полностью не забрала в мир сновидений. Юну уже все равно на все в этом мире. Он просто хотел получить отдых, как тела, так и разума. Все таки человеческая голова не может вынести постоянных раздумий, обработки информации и всплывающих фантазий. Рано или поздно она начнет просить перезагрузкиу. И вот Юн получает эту так называемую перезагрузку. Что ему тогда снилось он уже не помнил. Возможно Майкл. Возможно они проводили время вместе. Но, самое главное то, что Юн смог полностью отключиться от происходящих в его жизни событий, хотя бы на пару часов.

***

      Проснулся Юн только под обед. В одиннадцать с чем-то. Первое, что он почувствовал — облегчение. Голова не болела, по крайней мере не так сильно, и в теле появились силы. Он потянулся, поднимаясь с кровати, и зевнул. Как же хорошо. Но после Юн, подумав, лег обратно на кровать, чтобы еще поваляться. Что же еще делать в выходной день? Может у него выйдет снова заснуть? В любом случае Юн мирно вздохнул и с облегчением и закрыл глаза... Но, внезапно, в его голову стали возвращаться мысли о событиях вчерашнего дня, каждое по очереди. Игнорирование Майкла, селф-харм Юна прямо в школе, эмоциональный разговор с Майклом, их особо интимные, возбуждающие взаимодействия, появление Джереми, сора хулиганов и признание в библиотеке. Юн пытается понять, вспомнить, что из этого было правдой, а что сном? Или ему это все приснилось? Или все это действительно произошло за один день? Юн уже ничего не понимал, от слова совсем. Тяжело вздохнув, он попытался сосрелоточется на чем-нибудь другом. К примеру...       Юн даже не смог найти новую темы, о чем можно было бы подумать. За что бы он не цеплялся, все в итоге возвращала его к размышлениям о том, что происходит в его жизни. Это уже начинало раздражать. В голове Юна стали появляться мысли, по типу: "Лучше бы я вообще ничего не начинал бы, не давал бы эту чертову взятку!" Да, возможно, Юн был прав. Все началось с него, с его первого шага. И вот к чему это привело. К разногласиям среди хулиганов, к боли, к ненависти. Юн не этого хотел. Он не хотел стать началом собственного конца. И именно это Юн ощущает все сильнее и сильнее в последние дни. Чувствует всепоглощающее отчаяние, которое уже давно не покидает его тело. Его жизнь с каждым днем все сильнее наполняется серыми красками и он это прекрасно понимает. Даже внутренний мир уже не спасает его от этой серости. Что это с ним? Что-то вроде апатии или депрессии?..       Самое неприятное в этом всем тот факт, что у Юна появилось некое предчувствие... Просто осознание. "Скоро все закончится". "Скоро всему прийдет конец". "Я скоро умру". Нет, в этом не было чего-то жуткого или пугающего. Просто предчувчтвие. Да и зачем бояться смерти? Юн и так давным давно хочет умереть. Возможно еще с детства. Да, точно... Первая мысль о смерти появилась в голове паренька, когда ему было пять лет или около того. В тот день он впервые услышал от родителей, что лучше бы он не рождался. И тогда в голове бедного пятилетнего мальчика появилась мысль: "Если бы я не родился, я бы был мертв... Поэтому мне лучше умереть." И с того самого дня эта мысль приследлвала его, как клеймо. Возможно, его родителям было бы лучше, если бы он покончил с собой. Возможно всему миру было бы лучше, если бы он просто покончил с собой. Не было бы сейчас ни проблем, ни боли, ни разногласий. Просто если бы Юн умре... "Лучше поздно, чем никогда, ведь так?.."       Эти жизнерадостные мысли Юна оборвал крик его отца с первого этажа: "Юн, тебя какой-то Майкл Афтон к телефону просит." Что?.. Майкл позвонил ему?.. На выходных?.. Серьезно?.. Юна уже ни чем не удивишь. Он быстро встал с кровати и чуть ли не пулей помчался на первый этаж к месту, где висит их домашний телефон. Там, держа трубку в руках, стоял его отец. Как обычно, он нахмурил брови, но сейчас в его взгляде было больше удивления, чем недовольства. Конечно, ведь до этого Юну никогда не звонили его друзья со школы, ведь их никогда и не было у него. И вдруг у него появился какой-то друг, какой-то Майкл. У отца Юна этот неожиданный друг вызвал огромное подозрение. Но сейчас он решил ничего не говорить. Пока. Он молча передал Юну трубку и остался там, скрестив руки на груди. Недовольство и недоверие были написаны на его лице. Юн понял, что он никуда не уйдет, пока не услышит весь их разговор с Майклом, поэтому лишь тяжело вздохнул и подставил трубку к уху.       — Привет, Майкл...— тихо начал Юн. Майкл и до этого напрягся от того, что трубку взял именно отец паренька. И, услышав его голос, понял, что его отец всем еще стоит рядом с ним.       — Привет, Юн...— спокойно отвечает Майкл, делая на всякий случай вид, что они действительно просто друзья.— Не хочешь погулять сегодня.       — Ну... Эм...— Юн бросил быстрый взгляд на своего отца. Ну а тот, внезапно, кивнул, давая, свое разрешение.— Давай...       — Отлично! Сможешь подойти через час к парку?— спрашивает Майкл, все еще притворяясь. По чуть дрожащиму голосу Юна, тот понимал, что его отец так никуда и не ушел.       — Ну, да, давай... Тогда до встречи?..       — Да, до встречи!— и с этими словами Майкл повесил трубку. Юн неуверенно посмотрел на своего отца, а после и сам повесил трубку на ее законное место.       — Ты про этого друга рассказывал?— строго спросил отец. Юн не понял этот вопрос, не помнил, что бы он рассказывал своим родителям о своих друзьях       — Ну, да...— решил ответить Юн, опустив голову вниз из-за страха. Его отец лишь окинул его своим очередным недовольным взглядом, смотря на своего сына как на полнейшее разочарование и убожество, а после направился, на кухню.       — Иди. К шести быть дома.— строго произнес он на последок. Юн выдал из себя в ответ что-то невнятное, нечто похожее на "хорошо" и направился в свою собственную спальню.       Он все еще был в шоке от того, что Майкл после всего произошедшего вчера зовет его гулять. А вдруг все вчера действительно было всего лишь сном?.. Впрочем, это сейчас не важно. Юну нужно было как можно скорее переодеться и покинуть свой дом. Вернувшись в спальню, он особо не церемонился. Схватил первые попавшиеся джинсы и кофту, ту самую в красно-белую полоску и, сняв с себя домашнюю одежду, стал натягивать то, что взял. Переоделся он довольно быстро. Тут же он схватил расческу с комода и стал расчесывать свои спутанные волосы. Он уже особо не волновался, больно ему или нет. Он хотел привести себя в порядок, как можно скорее. Закончив со своими волосам, Юн стал натягивать носки на ноги, тоже первые попавшиеся, черные. Вот и все. Он схватил портфель для прогулок, зная, что там лежат все нужные ему вещи, и наконец-то покинул свою спальню, направляясь на первый этаж по лестнице.       Уже на первом этаже он шел спокойно и медленно, не привлекая лишнего внимания к своей персоне. Отец нам кухне смотрел телевизор, мать была непонятно где. Ладно. Уже не беспокоясь о родителях Юн дошел до прихожей и стал обувать кросовки. Ему нравилась эта обувь, если бы не шнурки, которые ему приходилось перевязыаать по сто раз на день. Но сейчас он справился с ними довольно быстро и, без заднех мыслей, оставив все переживания с родителями, покинул дом. Он направился к парку, у которого он и договорился встретиться с Майклом. Это впервые на своем опыте он будет гулять с другом. И не просто с другом, а с Майклом! Тем самым Майклом, гулять с которым он мечтал уже несколько лет. Возможно, это подарок ему за все его мучения? Не ясно. Еще и не ясно, зачем конкретно его позвал Майкл. У Юна было такое предчувствие, что все происходит не просто так. Любо Майкл опять напился и пошел делать все, что прийдет в его голову, либо же действительно что-то важное он хотел сделать или сказать. Может, ответить взаимностью на вчерашнее признание в любви?       С этой прекрасной мыслью Юн продолжал идти вперед, идя механически. Он сотни раз ходил к парку и запомнил дорогу к нему уже наизусть, мог дойти с закрытыми глазами. Поэтому Юн шел, опираясь лишь на мнимое восприятие реальности и собственную интуицию. Его же голова была переполнена всевозможными мыслями и раздумиями. Ну не мог он не думать, особенно когда в его жизни происходят настолько странные события. Он гадал о том, что произойдет, когда он вчтретит Майкла, что он скажет, чем все закончится. В идеале Юн хотел, чтоб его хулиган собственически обнял его за талию, признался в любви и страстно поцеловал в губы. Но, понимая, что это самый маловероятным вариант, Юн грустно вздохнул, продолжая механически идти вперед. Но, призадумавшись, он понял, что его впринципе устраивает любой вариант развития событий, лишь бы Майкл его не послал куда подальше. Этот вариант Юн расценивал как просто возможный, но и не отрицал его.       Юн и сам не заметил, как он добрался до парка. Казалось, время замерло вокруг него, что прошло буквально несколько секунд, а он уже здесь. У входа его уже ждал Майкл. Он стоял, прислонившись спиной к забору, потягивая сигарету. Как обычно, Майкл оделся как истинный "крутой парень": черная, кожанная касуха, футболка с красной надписью AC/DC, рваные джинсы, черные конверсы. Заметив Юна, который явно стоял в замешательстве, не понимая, как он так быстро сюда дошел, Майкл лишь усмехнулся и, откинувшись от стены, направился к нему. Юн, до этого смотрящий в пол, поднял свой взгляд и увидел Майкла, стоящего при параде напротив него.       — Ну привет, жмурик.— со своей привычной усмешкой начал он.       — Привет...— тихо ответил Юн. По его внешнему ввиду понятно, что он нервничает перед их встречей. Майкл лишь усмехнулся и по-дружески хлопнул Юна по плечу.       — Да что ты такой нервный, я не собираюсь тебя казнить!— пошутил он, надеясь разрядить обстановку, как это обычно делал Джереми. Но, поняв, что на Юна это не действует, он решил начать более серьезный разговор. Сделав еще одну затяжку сигареты, он выпустил дым в небо и посмотрел на паренька перед собой.— Тебе, наверное, интересно, почему я тебя позвал?       — Угу...— издал лишь тихое Юн в ответ, все еще смотря в пол. Майкл усмехнулся и ответил самое внезапное, что он мог сказать.       — Во-первых, меня отец дома заебал, а у всех моих придурков дела внезапные появились.— все еще в шутливой форме говорил он.— А во-вторых...— тут Майкл сделал паузу, а его лицо само по себе посерьезнило.— ...я соскучился по тебе...       — ...— Юн резко поднял голову вверх, посмотрев на Майкла в недоумении. На лице его хулигана было точно такое же недоумение. Он не понимал, зачем он позвал сегодня Юна гулять, хотя уже принял четкое решение выстроить стену между ними. Ему было плохо. Сегодня отец в очередной раз напился и, ведя себя как последний мудак, на протяжении всего дня унижал и оскорблял Майкла. Ему это надоело и он решил уйти из дома. Ну, по крайней мере до того момента, пока его отец не заснет после веселого дня в компании с бутылкой коньяка. Он сначала гулял по улицам в полном одиночестве. Позвонил всем своим друзьям и все, как один, отказались гулять с ним сегодня. Это, конечно, взбесило Майкла. Сделало ему только хуже. Ему снова захотелось спрятаться где-нибудь и поплакать. А где он мог спрятаться? Где бы ему было максимально тепло и комфортно?.. В объятиях Юна. И он, уже не думая, набрал его номер.       Но Юн этого не знал. Он лишь снова удивился противоречивому поведению своего хулигана и тяжело вздохнул.       — Майкл, я тебя никогда не смогу понять...— тихо начал Юн, снова опустив голову вниз.       — И не понимай...— ответил Майкл, взяв Юна за подбородок и подняв его голову вверх к своей. Единственное, что его останавливало от того, чтобы поцеловать Юна прямо сейчас был тот факт, что они на улице. К счастью, погода была плохой, пасмурной и никто особо не высовывался из дома, боясь что пойдет дождь. Юн молча смотрел в глаза Майкла, в них читалась невысказыванная тоска, которая хранилась в сердцах обоих парней. Но в них хранилась еще и безудержная любовь к друг другу. Весь вчерашний день был правдой. Ну, или же и у Юна, и у Майкла общая шизофрения на двоих. Хулиган прекрасно помнил то внезапное признание в любви что, не думая, сказал Юна в библиотеке. Сначала он бвл в шоке. Был ошеломлен такими внезапными откровенными словами, так еще и не абы от кого, а от Юна. Майкл, на самом деле думал, что паренек вообще никогда не сможет признаться ему в любви из-за своей трусости. Но, судя по его действиям, паренек был даже храбрее самого хулигана. А Майкл — трус и не более. Трус, который даже не смог в тот момент ответить: "Я тебя тоже."       Майкл отпустил подбородок Юна, все еще смотря ему в глаза.       — Тебя отец не трогал?— серьезно и сурово спросил он. Теперь, когда Майкл узнал о том, что происходит в семье его возлюбленного, у него появился еще один страх. Он как никто другой понимал, какой это ад, жить в одном доме с человеком, который бьет и унижает тебя. И если сам Майкл еле как держался на плаву, то он не представлял, как у себя дома справляется этот нежный паренек.       — Нет, все... Все нормально было...— ответил Юн, решив умолчать о своих утренних мучениях. Все таки это не так страшно, как побои.       — Ты больше не...— Майкл выдержал паузу, так, будто бы собирался с духом, чтобы это спросить.— Не резался?..       — ...— Юн отрицательно покачал головой в ответ.       — Хорошо... Пожалуйста, больше не делай это никогда, ладно?— просит Майкл.— Я понимаю что боль иногда может быть невыносимой, но это... Это не способ унять ее. Это способ просто загубить самого себя, понимаешь?       — Я будто бы сам этого не знаю...— тихо промямлил Юн.       — Судя по тому, что ты делаешь, не знаешь.— отвечает Майкл, чуть подняв громкость своего голоса.— Я тебя прошу, хотя бы ради меня не занимайся этим дерьмом, ладно?       — ...— Юн тяжело выдохнул и, опустив голову вниз, кивнул.       — Ты врешь...— недовольно ответил Майкл на, его неубедительный ответ.       — Знаю...— тихо промямлил Юн.       — Ты походу не понимаешь всю серьезность, так?— Майкл не унимался. Ему нужно было убедиться в том, что Юн перестанет заниматься селф-хармом. Он видел его левую руку, видел ее полностью покрытую шрамами и более свежими порезами. Так что он не отступит. Не сейчас.       — Майкл, мне плохо, давай не об этом...— более уверенно попросил Юн, посмотрев в глаза своего возлюбленного. Да, у паренька все еще побаливает голова.       — Плохо?..— переспросил Майкл, будто бы пытаясь точно убедиться в этом. Юн лишь кивнул в ответ.— Ладно, если тебе плохо то давай просто спокойно погуляем. Но не думай, что наш разговор окончен.— с этими словами Майкл повернулся в сторону входа в парк.— Пошли.— с этими словами он двинулся вперед. Юн поспешил за ним.       Они шли по тропинкам парка. Точнее, Майкл шел спокойно, а Юн еле как поспевал за ним. Скорее потому, что у Майкла был более длинный шаг. Юну не хотел отстать от него, поэтому чуть бежал во время своей ходьбы. А так они шли молча. Майкл будто бы куда-то вел Юна, в глубь парка, где их никто не увидит. Паренек понял это по их маршруту. Он и сам сотни раз ходил в самую глубь, чтобы посидеть в спокойствии и одиночестве. Жаль, что они не идут на мост поцелуев, но сейчас это не так уж и важно. Майкл, заметил, что Юн чутка не успевает за ним и резко остановился. Из-за этого паренек ударился своим плечом об его.       — Угнаться за мной не можешь?— спросил Майкл, посмотрев на паренька. В его голосе не было прежней усмешки, а лишь обычный вопрос.       — Ты просто идешь слишком быстро...— промямлил Юн в свое оправдание       — Я иду нормально...— ответил Майкл, осмотрев Юна с ног до головы, а после на его лице расплвлась злая улыбка. — Ой, простите, я забыл что ты ростом с бабу.— усмехнулся Майкл. Услышав подобное сравнение, которое Юн ненавидел всем своим сердцем, он покраснел и толкнул его в плечо.       — Не смешно, вообще-то...— недовольно отвечает Юн. Не смотря на комичность ситуации и попытку Майкла пошутить, у паренька было серьезное лицо.— Я и так это в себе всей душой ненавижу...       — Ненавидишь?..— переспрашивает Майкл. Ухмылка тут же спала с его лица, сменивщись серьезным выражением.       — А ты думал обожаю?.. Я низкорослый слабак, у которого синяки на коже образовываются от малейшего прикосновения, и ты думаешь, что мне это нравится?!— высказался Юн. Он действительно всей душой ненавидит собственное тело, то насколько оно хрупкое и женственный. Майкл помолчал, услышав резкие слова Юна, а после улыбнулся.       — А я считаю, что у тебя очень красивое тело и внешность в общем.— Майкл усмехнулся.— Я бы даже сказал чересчур.       — ...— Юн, резко, остановился, посмотрев на Майкла с широко раскрытыми глазами. Он говорит серьезно?.. Ему нравится его тело?.. Его внешность?.. Юн сначала не поверил в эти слова. Он никогда, никогда не слышал комплементов касательно его внешности, которая была противна как парням, так и девушкам. Но тут он внезапно получает подобные слова, так тем более от Майкла? Юну понадобилось время, чтобы осознать услышанное. Но даже так он не поверил.— Ты серьезно?..       — Да, на полном серьезе. Мне в тебе нравится всë...— Майкл только сейчас осознал, что он несет, и потому резко покраснел и отвернул голову в сторону, чтоб не показать своего смущения.— В общем, ты меня понял. Пойдем и давай без этих твоих комплексов. Ты слишком охрененный для этого дерьма.       Юн в ответ лишь кивнул и они продолжили путь. Майкл чуть замедлился, чтоб Юну было комфортнее идти. Оба молчали, отходя от произошедшего. Юн был в своих местах и надеждах о том, что у них с Майклом все получится и будет просто замечательно. Сам же хулиган думал о том, зачем он это сказал, зачем дает Юну ложные надежды, если он собирается сам же их разрушить? Он не хочет приносить ему еще больше боли. Он хочет спокойно разойтись и забыть об этих чувствах. Но в итоге Майкл сам зовет Юна гулять на выходных и говорит ему разные комплементы. Как же это его раздражало. Но, ему казалось, он не может поступить по другому. Ему нужен Юн, как вода, как кислород. Но и при этом Майкл не хочет делать ему больно. Все чересчур сильно запутанно. Майкл уже даже сам себя не понимает. А Юн... Он как ребенок. Он видит все в розовых очках, надеется на лучший исход, верит в это. Этим они и отличались. Майкл тяжело вздохнул, понимая, что рано или поздно ему прийдется оборвать эту связь. Ради Юна.       Они дошли до небольшой старой площадки вглубине парка, куда обычно никто не ходит и сели за одну из деревянных скамеек. Майкл достал сигареты и зажигалку из корсана джинс и закурил. Это помогает ему успокоиться, в прямом смысле выпустить пар. Юн молча сидел рядом, смотря на то, как Майкл курит. В этом было что-то захватывающе. Как губы его хулигана сжимают сигарету, а после открываются, чтоб выпустить клубы серого дыма. Майкл сначала сидел молча, а после, заметив пристальный взгляд Юна на себе, улыбнулся.       — Будешь?— спросил Майкл, протягивая Юну свою открытую упаковку сигарет. Юн сморщился и покачал головой.       — Не курю.— лишь ответил он. Майкл усмехнулся на его неприязнь к сигаретам.       — Правильно, не курю. Жить дольше будешь.— сказал Майкл и снова сделал затяжку сигареты.       — Тогда зачем ты куришь?       — Бросить сложно. Так тем более они успокаивают, периодически.— Майкл улыбнулся, опять выпуская дым изо рта. Он положил руку на плечо Юна и потянул его к себе.— Сядь ближе, а то как не родной.       Юн улыбнулся, услышав слова Майкла, но все таки покорно сел поближе к нему. Было тихо. Мир вокруг них будто бы все еще спал. Серое небо и отсутствие людей создавало какую-то особенную атмосферу. Дул легкий, прохладный ветерок. Пахло деревьями и сыростью. Юн сделал глубокий вздох и положил свою голову на плечо Майкла. Такой особенный момент. Майкл ничего не ответил, не сказал ничего против. Просто продолжил курить. Вдали слышалось пение птиц и легкий шелест листьев. Юн впервые за эту неделю смог отчистить свою голову от всего лишнего и... Расслабиться. Здесь, рядом с Майклом.

***

      Медленно наступил вечер. Юн и Майкл гуляли по городу в тихих местах, куда обычно никто не ходит, чтоб их вместе никто не увидел. В основном они молчали, лишь иногда перекмдываясь парой фраз о чем-то неважном. И Юн действительно почувствовал, что его голова пуста. В его случае это многое значило. Он смог забыть о своих проблемах, перестал зацикливаться на всякой ерунде (хотя бы в этот день), его мозги отдохнули от постоянного потока мыслей и перезагрузились. Юн наконец-то смог дышать полной грудью и наслаждаться своей никчемной, жалкой жизнью, рядом с Майклом. Паренек лишь лишний раз доказал себе, что не представляет ни себя, ни свою жизнь без этого хулигана. Они идеально подходят друг другу, как два кусочка пазла. Но почему тогда Майкл так себя ведет с ним, хочет "защитить" его от так называемой боли. Но хотя бы сейчас Юн смог забыть об этом и получать удовольствие.       Майкл решил провести Юна до его дома. Он все равно еще не хочет возвращаться домой. Хулиган не придумывал никаких отговорок, сказал об этом пареньку прямым текстом. Юн полностью его понял. Будь его воля, он бы тоже не вернулся бы домой. Но, понимая все последствия, если он не вернулся до назначенного времени, ему все таки с горем пополам пришлось идти в то место, которое он называл своим домом. Хотя, он это таковым никогда не считал. Юн понимает, что там он снова встретится с пренебрежительным отношением от своих родителей, с психологическим и возможно физическим насилием. Никому бы в здравом уме это не понравилось бы. И Юн не исключение. Но ему прийдется. Пока он учится в школе, ему прийдется жить вместе с родителями и терпеть всю боль и унижения, что они ему приносят. Сейчас он не может ничего сделать в этой ситуации. Конечно, он не редко задумывался о том, чтобы поступить после школы в какой-нибудь университет в другом городе и начать там новую жизнь с чистого листа, без боли и забот. Но теперь в его жизни есть Майкл, и Юн не знает, что ему делать. Хотя, стоит ли сейчас об этом беспокоиться? Впереди его ждет еще один год учебы.       Шли они молча, снова. Ни у кого из них на данный момент не было тем для разговора. Да и зачем? Им все понятно и без слов. Вдалеке виднелся оранжевый закат, который своим свечением окрашивал и согревал мир вокруг себя. Майкл тяжело вздохнул, посмотрев куда-то в сторону. Навряд ли он хотел что-то увидеть, просто боялся пересечься взглядом с Юном. Паренек это заметил.       — Тебя что-то беспокоит?— спросил Юн, посмотрев на Майкла, стараясь увидеть эмоции на его лице.       — Есть такое...— честно ответил он.       — Ты можешь поделиться со мной.— Юн все еще пытается прочесть чувства Майкла по выражению его лица, но тот не показывает его, будто бы специально.       — Забей.— лишь выдохнул Майкл и, всë таки, посмотрел на Юна и улыбнулся.— Ты, как всегда, слишком сильно из-за всего беспокоишься. Это мило.       — ...— Юн покраснел, опустив голову вниз и отвел взгляд в сторону. Майкл снисходительно улыбнулся, умиляясь смущению Юна.       — Ты как аквариумная рыбка.— решился сказать он, желая сравнить Юна с его любимыми домашними питомцами.       — Знаю...— промямлил в ответ Юн. Но после посмотрел на Майкла, зло улыбнувшись.— А ты колючий, как кактус.— подметил он. Майкл сначала удивился, услышав подобное заявление, а после рассмеялся.       — Ну, я бы лучше сравнил себя с черным котом.— сквозь смех произносит хулиган.       — В каком смысле?— Юна действительно заинтересовали его слова и ему стало интересно, как Майкл пришел к такому решению.       — Ну, как сказать...— Майкл чуть успокоился, он уже не смеялся, сосредоточившись на вопросе Юна.— Я смотрю на жизнь глазами черного кота. Скажем так.       — Типо видишь все мрачным?       — Типо одиноко.— признается Майкл.— Да, от меня балдеет вся школа, все хотят со мной дружить, но я же понимаю, что это только из-за моего авторитета и образа, который все во мне видят. Вся их дружба — притворство, да и только. Как и мой образ высокомерного хулигана. Да и из своих настоящих друзей я доверяю только Джереми и только ему готов открыться.       — А я?..— спросил Юн, остановившись, посмотрев прямо в глаза Майкла, желая получить этот ответ. Кем его действительно считает Майкл? Кто он для него? Хулиган тоже остановился и, заметив, что паренек смотрит прямо на него, опять отвернулся. Он не хочет смотреть ему в глаза, не тогда, когда боится сказать правду, сказать о своих истинных чувствах.       — Ты мне не друг...— тихо отвечает Майкл, стараясь сказать хоть что-то более-менее похожее на правду.       — Тогда кто я для тебя?— не унимается Юн, продолжая свои расспросы. Он не остановится, пока не услышит всю правду.       — Так, жмурик.— Майкл резко повернулся к нему, смотря на него с угрозой, стараясь хотя бы так унять его.— Мы с тобой оба понимаем, что между нами происходит нихера не дружба.       — Тогда что?.. Ответь, что для тебя это все значит?..— все ещë просит Юн.— Хочешь снова услышать это? Хорошо, я повторю. Я люблю тебя...— повторяет Юн вчерашнее признание.       — Жмурик, заткнись...— сквозь зубы шипит Майкл, краснея. Он боится, что кто-то увидит их, подслушает их разговор. Хулиган осмотрелся по сторонам, чтоб убедиться, что никого сейчас на улице нет, а после опять посмотрел на Юна.— Сейчас не время разъяснять отношения.       — А когда придет это время?       — Никогда! Всë, разговор закрыт!— Майкл поднял голос на Юна, чтобы тот наконец-то услышал его нежелание обсуждать что-либо об их отношениях.— И, пожалуйста, хватит уже говорить всю эту чушь. Пошли.       Майкл грубо развернулся и пошел дальше по тротуару в сторону дома Юна. Паренек хотел сказвть что-то еще, но не смог. Ни когда Майкл был так уперт и настойчив. Юну лишь оставалось пойти за ним.       До дома Юна они шли молча. Да и когда расходились Майкл лишь выдавил из себя сухое "пока" и быстро ушел, оставив Юна одного перед калиткой его дома. Паренек тяжело вздохнул, понимая, что этот момент наступил. Ему снова нужно идти туда, в этот проклятый дом. Он медленно направился к входной двери, будто бы пытаясь растянуть этот момент. Но вот, он стоит напротив входа. Его рука медленно ложится на ручку и открывает ее. Юн вошел в дом, тихо. Когда дома были родители он все делал тихо, чтобы привлечь к себе как можно меньше внимания. Судя по звукам готовки на кухне и включенный телевизор в гостинной, Юг сразу же понял, где кто находится из его родителей. Что же, у него есть большая вероятность вернуться в спальню незамеченным. Он начал свой путь, наступая на пол максимально тихо, чтоб его никто не услышал. Мытери в любом случае все равно на него, а вто отец... Его стоит бояться. Особенно после его неоднозначной реакции на то, что кто-то позвал Юна гулять.       Но у палана паренька был один недочет — его отец уже услышал, что дверь открывалась и кто-то вошел в дом. И этим кто-то мог быть только Юн. Он не услышал его шаги по дому, но прекрасно понимал, что он здесь, просто пытается скрыться от него. Когда паренек уже подошел к лестнице и собирался подняться на второй этаж, он услышал своего отца.       — Юн, подойди ко мне.— его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась некая угроза, от которой у Юна холодок прошелся по телу. Он повернулся и направился в гостиную, морально готовясь к тому, что с ним может произойти.       Он вошел в гостиную. Его отец сидел в кресле и смотрел новости по телевизору. Сначала он не заметил присутствие своего сына, продолжая как ни в чем не бывало смотреть телевизор. Но, все таки, он повернул к нему голову. Отец Юна осмотрел его с ног до головы, будто бы пытался найти хоть какой-то недочет в нем.       — Тот твой друг, это сын Уильяма Афтона?— спрашивает отец, строго, продолжая искать недостатки в сыне, но в итоге считая его полностью одним большим недостатком.       — Ну, эм... Да...— тихо ответил Юн. Не удивительно, что его отец знает отца Майкла, они оба что-то вроде бизнесменов, или предпринимателей, кому как удобно. Но Юну было непонятно, зачем его отцу знать это.       — С каких пор вы дружите?— продолжает строго распрашивать его отец.       — Н... Не знаю...— голос Юна стал дрожать.       — Не знаешь, значит...— Юн узнал этот тон. Его отец явно был недоволен и взбешен, и это все направлено на него.— Юн, подойди ближе.— холодно приказывает он. Тело Юна начало дрожать. Он понимает, что сейчас произойдет. Он подходит ближе к отцу. Все ближе, ближе и ближе, пока не остановился напротив него, сидящего в кресле. Ноги Юна дрожат, еле как удерживая его на месте, чтобы он не упал. Отец окинул сына очередным взглядом, на этот раз переполненный призрением и говорящий: "Ты ничтожество." А после... Отец быстро поднял руку, и Юн почувствовал резкую боль от удара на своей щеке. Паренек отшатнулся в сторону, тяжело дыша из-за переполняющего его страха.— Если я узнаю, что ты действительно пидор и у тебя какие-то терки с тем хером, я тебя убью! Ты понял!?— начал кричать на него отец.       — ...— с глаз Юна потекли слезы. Он закивал, дрожа из-за боли и страха.— Я... П-понннялл...— заикаясь, ввыдавил он из себя.       — А теперь, проваливай в свою спальню! Видеть тебя не хочу!— продолжил кричать он, а после откинулся на спинку своего кресла.— Лучше бы мы действительно тогда аборт сделали...— пробормотал он себе под нос, но Юн прекрасно услышал каждое слово. Хотя, возможно, его отец и хотел, чтобы Юн это все услышал.       Паренек, все еще плача и дрожа, поднимается на ноги и быстро выходит из гостинной, направляясь на второй этаж в свою спальню. Он запирается в ней и падает на пол, не в силах больше сдерживать свои слезы. Действия его отца, его слова... Это все в очередной раз вызывает у Юна невыносимое желание покончить с собой. Просто закончить это все с помощью нескольких порезов на венах. И всë. Всë закончится. Закончится боль и унижения, закончится его ненависть к себе, закончится неразбериха с Майклом. Ведь это все из-за Юна. Это он во всем виноват. Виноват тем, что живет, тем, что существует. Это его самая главная ошибка — он родился. Невольно Юн хватается рукой за свой школьный портфель, чтобы вытащить из него лезвие и снова причинить снбя боль. Только когда он немного покапался в нем, вспомнил, что Майкл вчера выбросил его лезвие... Завтра будет другой день...