Кто бы променял этот ночной гул? на солнечный свет, солнечный свет, солнечный свет...

Нанами высаживает Юджи у дома, и он вбегает в гостиную — от него исходит волнение — уже что-то бормоча, и Сатору не может не улыбаться, лениво слушая. Значит, миссия была хорошей, что является облегчением. После Дзюнпея и Нанами, и он беспокоились, что Юдзи будет более замкнутым во время будущих миссий с Нанами, но, похоже, эти опасения были напрасными. Не то чтобы кто-то из них активно обсуждал это между собой, но Сатору уверен, что у них обоих были схожие страхи. «А потом — о! Нанамин! Мне так жаль, я не знала, что ты останешься, позволь мне принести тебе чаю!» «В этом нет необходимости, Итадори-кун», — размеренно произносит Нанами, но Юджи уже направляется к кухне. «Я сделаю для всех! Располагайтесь поудобнее!» — кричит Юджи, как всегда вежливо, и Сатору ухмыляется Нанами, скрестив ноги. Другой колдун смотрит на него, потом вздыхает, словно ему больно, и осторожно садится на одинокий стул. «Бу, Нанами, так далеко!» — дразнит Сатору, и Нанами поправляет его и без того идеальный галстук. «Хотя я и не знал, что ты приедешь в гости. Если бы я знал, я бы надел что-нибудь более удобное…» «Ты сегодня поставил Итадори-куна со мной на задание из-за свидания?» — перебивает его Нанами, лицо ее становится серьезным. Сатору сразу понял, что он имел в виду. Это годовщина смерти Хайбары. Обычно он не следит за этим, но Нанами следит, и после того, как он вернулся в общество дзюдзюцу, Сатору сопровождал его несколько лет то там, то тут, пока он совершал свои подвиги. Но только если Нанами предлагала, а в последние несколько лет это не всплывало, поэтому Сатору оставил Нанами горевать в одиночестве. «Нет», — отвечает он. «Это было просто совпадение». Тело Нанами прямое, как палка, все идеально осанка и прямые линии. Лично Сатору думает, что это выглядит болезненно, не говоря уже о том, что скучно. Другой мужчина размышляет над этим, размышляя, верить Сатору или нет. Он приходит к решению и кивает, принимая его. «Хочешь, я потусуюсь сегодня вечером?» — небрежно спрашивает Сатору. "Я-" «О, вы куда-то идете? Можно мне пойти??» — прерывает их Юджи, принося поднос, на котором стоят чайник, сахарница для Сатору, три чашки и тарелка с закусками. Сатору хлопает в ладоши. «Юджи-кун, это выглядит потрясающе! Ты будешь лучшим домохозяином, пожалуйста, живи со мной до конца моих дней!» «Неуместно», — предсказуемо ругает его Нанами, хмурясь. Юджи, со своей стороны, просто сияет. «О, спасибо, сэнсэй! Я рад это слышать!» «А, но Юджи, у тебя пятно на толстовке!» Сатору тянется, чтобы схватить Юджи за запястье, когда тот издает звук замешательства. «Вот, я помогу тебе это отмыть. Нанамин, сделай нам чашечку, ладно? Я бы хотел пять ложек сахара!» Нанами корчит гримасу абсолютного отвращения, то ли из-за того, что он использовал прозвище Юджи, то ли из-за невообразимого количества сахара. Сатору только хихикает, вытаскивая Юджи из комнаты. Как только они оказываются на кухне, он отпускает подростка, который достает свою толстовку, обеими руками держась за подол, пытаясь заглянуть вперед. «Я не вижу пятна...» «Сегодня годовщина смерти человека, который был очень дорог Нанами», — обрывает его Сатору. Юджи поднимает глаза, открыв рот, и отпускает толстовку. «После работы он идет и напивается до беспамятства. Я уверен, что он не захочет, чтобы вы видели его таким. Плюс, мы пойдем в бар, а несовершеннолетним вход воспрещен!» Он слегка хлопает Юджи по носу. «Это вам не местный патинко, они не позволят нам вас сюда привести». Юджи трёт нос, очаровательную маленькую морщинку между бровями, которую Сатору хочется ворковать и нажимать на неё, но он держит руки при себе. Он не хочет отвлекаться от разговора; им нужно быстро поговорить, пока Нанами не заподозрила их. Сатору обычно так не делает, старается изо всех сил быть заботливым, но... воспоминание о том, как он видел мертвое тело Юджи, лежащее в морге, все еще очень свежее. Хотя он может понять горе Нанами, оно всегда было абстрактным по отношению к нему самому. Даже после смерти Сугуру он так и не позволил себе оплакать своего лучшего друга, так и не похоронил его по-настоящему. В каком-то смысле он все еще ожидает увидеть его на каждом углу. Но видеть Юджи таким? Если бы мальчик не ожил — буквально у него на глазах — он бы, возможно, скорбел так же, как Нанами. Сожалея каждый день, что Сатору не смог сделать больше, чтобы спасти мальчика, в котором он видел так много от себя прежнего. Нанами испытывает сожаление больше, чем сам Сатору, возможно. Позволяет ему тянуть его вниз по плечам так, как Сатору может или не может, но, к счастью, Сатору не пришлось узнать. Юджи вернулся. Хайбара никогда этого не сделает. Поэтому он чувствует себя добрее, чувствует новое родство с Нанами. Смерть их товарища-шамана — это не то, о чем он обычно позволяет себе переживать больше одного дня. Конечно, не те годы , как это было для Нанами, но... Он видит, что сейчас кто-то может стать немного лучше. Затем лицо Юджи затвердевает от решимости. «Я понял, Годзё-сенсей! Тогда я не буду об этом беспокоиться». «Вот хороший мальчик!» Сатору обнимает его, потирая подбородок о розовые волосы, чувствуя, как они чешутся на его щеках. Он отпускает его достаточно быстро, не позволяя себе задерживаться. Лицо Юджи мило зарделось розовым оттенком, почти как его волосы. « Но! После мероприятия доброй воли, когда у Юджи снова появится время для нас, взрослых, после встречи с друзьями, я обещаю, что мы оба выведем тебя куда-нибудь! Это будет весело». Юджи широко улыбается и кивает, глаза сияют от волнения. «Звучит здорово!! Спасибо, сэнсэй!» «Конечно! Я всегда забочусь о своих драгоценных учениках!» — Сатору соглашается с ухмылкой. Он прикладывает палец к губам и слегка подмигивает. «К тому же, будет забавно посмотреть, как Нанами отреагирует на нас обоих за ужином». "Что ты имеешь в виду-" «Пошли, Нанами ждет!» Он не объясняет, и Юджи легко отпускает эту тему, но Сатору хихикает себе под нос, когда они возвращаются в гостиную, Нанами уже смотрит на него. Он всегда мог учуять, когда он собирается устроить розыгрыш, но этот все равно должен застать его врасплох. Сатору уверен, что Юджи является образцом вежливости в тех редких случаях, когда Нанами обращалась с ним, но он знает, что Юджи очень легко заставить бездельничать. Будет забавно получить двойной нагоняй от сурового колдуна. Может, они оба смогут взорвать свои соломенные фантики в Нанами. Нанами каким-то чудом соглашается позволить Сатору пойти с ним, поэтому, выпив чаю с Юджи, двое взрослых прощаются и направляются в бар. Он заказывает два шота, и Нанами поднимает бровь, глядя на Сатору, пока бармен не спрашивает, что они хотят, и он заказывает им два чрезвычайно сладких, похожих на десерт коктейля. Нанами вздыхает, но отбивает его, когда его приносят, прежде чем заказать свой обычный напиток. Сатору хихикает, прежде чем сделать то же самое, слизывая взбитые сливки с верхней губы и заказывая газировку, чувствуя, как алкоголь уже разливается по его животу и превращает его руки в лапшу. «Зачем ты это выпил?» — бормочет Нанами, пока Сатору раскачивается взад-вперед на барном стуле. «Я хотел присоединиться к Нанами хотя бы в одном из них! » — весело объясняет Сатору. Нанами закатывает глаза, но ничего не комментирует, просто отпивает виски, когда его приносят, а Сатору ныряет за газировкой, бросает соломинку и выпивает половину. Напиток был сладким, но в нем все равно явно присутствовал алкоголь, и теперь у него во рту отвратительный привкус. «А почему ты думаешь, я отправил Юджи с тобой?» — спрашивает он через соломинку. Молодой колдун колеблется, не донеся стакан до губ. Он быстро выпивает остаток, прежде чем поставить пустой стакан на стойку и безмолвно жестом махнуть бармену на другой. Затем он поворачивается, чтобы посмотреть на Сатору, который сонно улыбается ему. Его щеки уже горят. «Они довольно похожи по темпераменту. Я думала, ты, не знаю, пытаешься каким-то непродуманным способом меня подбодрить». Сатору морщит нос. «Да разве они?» Он вспоминает с хрипом, пытаясь вспомнить, как именно выглядел Хайбара, как звучал его голос. «Они оба веселы и наивны в отношении мира», — объясняет Нанами. «Желают угодить и хотят проявить себя». «И восприимчив к похвале!» — добавляет Сатору, счастливый от того, что ему удалось вспомнить хотя бы одну вещь. Нанами наклоняет голову в молчаливом согласии, скрестив предплечья на барной стойке, виски уже снова в руке. «Но нет, я не думал об этом в таком ключе. Я не живу с памятью о Хайбаре так, как ты». Плечи Нанами напрягаются, но он игнорирует это. «Для меня Юджи — просто Юджи». «В этом есть благословение», — тихо говорит Нанами, делая еще один большой глоток. Сатору пожимает плечами. «Если уж на то пошло, то я вижу больше себя в Юджи». Нанами приподнимает бровь, наклоняясь к нему с тихим интересом. «Молодой я», — поясняет он. «Два мальчика, у которых не было выбора стать оружием для других людей, но которые решили сражаться за слабых, несмотря ни на что. Иногда я вижу их троих вместе и вижу только — нас. Такими, какими мы были раньше». Он оперся локтем о деревянную часть бара, подперев подбородок ладонью, мечтательно глядя вдаль, вспоминая трех подростков, которые когда-то были друзьями, пока все не пошло к чертям. «Как думаешь, Сёко тоже так думает?» — спрашивает он, и язык у него во рту кажется немного неуклюжим. Сатору не хотел спрашивать, но алкоголь смягчил его до такой степени, что ему уже все равно. «Я не буду говорить за нее», — тут же отвечает Нанами, а Сатору «Бу» тихо шепчет себе под нос. Пауза, прежде чем Нанами смягчается, мягко: «Я надеюсь, что для них все закончится лучше». Он мог бы сказать на это так много всего, но единственное, что приходит на ум, — это правда. "Я тоже." Открывая дверь дома, Сатору непреднамеренно захлопывает ее за собой и шикает на дверь, прежде чем качнуться к ней, безумно хихикая. Поздно, бару пришлось выгнать их при закрытии. Сатору удалось позвонить Шоко, и она вызвала им обоим отдельные такси, Нанами тянула его вниз, рука, которую Сатору держал на талии, была единственным, что удерживало молодого колдуна на ногах. Он сделал много снимков Нанами, развалившейся на заднем сиденье, которая на самом деле выглядела растрепанной в кои-то веки. Завтра он сможет определить, является ли размытие следствием его действий или же это результат самих снимков. Он пытается снять обувь, когда над ним загорается свет, и он ударяется плечом о дверь. Или, ну, Бесконечность ударяется о дверь. Он ударяется о дверь? Бесконечность на его плече ударяется о — вы знаете что, неважно. Юджи там, и Сатору отказывается от своих мыслей, о чем он вообще думал? «Юджиииии!! Я дома!!» Подросток улыбается, выглядя уютно и радостно в своей пижаме, морщины на лице, как будто он только что проснулся, и волосы взъерошены больше обычного. «Добро пожаловать домой, сэнсэй». Сатору протягивает руки, и Юджи легко подходит ближе, пока Сатору не может схватить его. Он обхватывает руками подростка, крепко сжимая. «Ты разве не должен спать?? Что ты делаешь, непослушный?» Он хмурит бровь. Он хотел сказать «делаю что-то непослушное», но не смог выдавить из себя все слова. Юджи просто смеётся, обхватив руками Сатору. «Я ждал тебя! Я спал на диване, я хотел убедиться, что ты доберёшься домой в целости и сохранности». «ТАК МИЛЫЙ!» — кричит Сатору, и Юджи отстраняется, чтобы заставить его замолчать, но Сатору все еще цепляется за Юджи, и они падают на несколько дюймов, прежде чем Юджи успевает поймать их, спасая от пола. «Мой Юджи такой милый !» «А ты пьян», — заключает Юджи с таинственной ухмылкой. «Неееет. Я только что выпил шот и сделал пару глотков из напитков Нанами. Всего пару!!» «Давайте уложим вас в постель, Годзё-сенсей». Кажется, что это длится вечность, но Сатору не жалуется. Юджи позволяет ему осьминогу кружить вокруг себя, ничего не говоря об этом, и слушает невнятную болтовню Сатору. «Ладно, вот твоя комната, сэнсэй», — говорит Юдзи, включая свет. «Мммм», — соглашается Сатору, кивая, уткнувшись лицом в шею Юджи. Кожа кажется немного влажной, как долго он был прижат к ней? Он не совсем уверен, время ощущается как липкая, липкая штука. Сатору позволяет своему языку выкатиться, чтобы исследовать пространство кожи, и вкуса на самом деле нет. Борясь с разочарованием (Юджи так часто потеет, что это выдает), он вместо этого начинает сосать пластырь, решив оставить след. Юджи пытается вырваться, но Сатору крепко держит его, позволяя зубам сомкнуться на коже, слегка прикусывая и... Гравитация подхватывает его, когда его толкают в грудь, и он ударяется спиной о кровать, слегка подпрыгивая. То, что когда-то было приятной, слегка покачивающейся комнатой, теперь активно вращается, и он стонет от боли, сворачиваясь на бок и крепко зажмуривая глаза. «Так подло», — жалуется он, слыша, как Юджи ходит по комнате. «Тебе нужно лечь спать, Годзё-сенсей», — упрекает Юджи, чувствуя, как один из его ботинок начинает соскальзывать. Когда другой ботинок слетает с его ноги, он перекатывается на спину, выброшенный наружу. "Тогда Юджи должен меня раздеть! В наказание за то, что бросил меня". Его глаза все еще закрыты, но он поднимает подбородок, чувствуя на себе тяжесть внимания Юджи. «Это не... я... ну, ладно». Сатору улыбается, чувствуя, как матрас прогибается. Победа. На нем нет формы, поэтому Юджи просто снимает с него куртку и застегивает ее на все пуговицы, оставляя его в белой футболке и стягивая с него брюки. К этому моменту Сатору уже удалось наполовину открыть глаза, чтобы наблюдать за тем, как Юджи двигается, но это не приносит ему никакой пользы. Это заставляет его сердце трепетать не раз, видя, как Юджи может так легко с ним справиться. Его чистая сила — это не шутка, и Сатору наслаждается представлением, хотя Юджи, возможно, получает меньше удовольствия, чем он. Когда Юджи заканчивает, он говорит, вытирая лоб: «Хорошо, я сейчас вернусь, так что…» Сатору прерывает его, ахнув, переворачивается, чтобы схватить Юджи за запястье, игнорируя спазмы в его животе и стук в голове, расстроенный его резким движением. "Подожди, не оставляй меня, Юджиии! Оставайся со мной здесь, спи со мной!" Юджи только смеётся и трясёт запястьем, пытаясь вырваться из его хватки, но он не позволяет этого сделать. «Я не уйду, я сейчас вернусь! Я просто хочу принести тебе воды». Он снова трясёт запястьем, и Сатору хмурится, сжимая его сильнее. Наблюдая за ним, Юджи делает шаг назад, их руки вытянуты между ними. Момент завис, только тишина между ними, прежде чем Юджи делает лицо «ну?» и снова трясет запястьем. Сатору решительно качает головой, решимость абсолютна. Юджи фыркает, прежде чем подойти ближе к кровати и наклониться над ним. Он моргает в замешательстве, когда его взгляд падает на ночную рубашку Юджи, а затем теплые губы скользят по виску. «Не волнуйся, я скоро вернусь, обещаю». Ворча, Сатору отпускает его, и Юджи исчезает из комнаты, словно боясь, что Сатору заставит его вернуться, если он не уйдет достаточно быстро. Может быть, он бы тоже так сделал, думает он. Если бы он активировал Blue раньше... но увы, Юджи уже нет, и это не имеет значения. Он переворачивается на живот и, ворча, хватает подушку, подкладывая ее половину под себя. Юджи возвращается, держа бутылку с водой, и кладет несколько таблеток на тумбочку. Сатору смотрит на маленькие таблетки, размышляя, для чего они, прежде чем Юджи стряхивает воду ближе к нему, отвлекая его внимание. «Выпей это, сенсей!» Его лицо приклеено к подушке. Он двигается ровно настолько, чтобы открыть рот, и Юджи смеется. «Нет, тебе придется двигаться больше!» «Скорми мне это», — требует Сатору. «Птенчик мой, аааааа! » Юджи только громче смеётся, качая головой. Вскоре появляются руки, которые толкают и тянут его, пока он снова не ложится на спину, и вода не засовывается ему в руку. Он смотрит на это, когда Юджи наклоняется, чтобы помочь ему сесть. Хотя Сатору не очень нравится такая материнская забота, он позволяет ее. Как только он садится, он смотрит на Юджи. «Я выпью это, если ты обнимешь меня», — говорит он, встряхивая бутылку. Юджи прищуривается, распознавая переговоры, когда видит их. «Выпью все , и я смогу». Сатору делает отвращение на лице. Его желудок не чувствует, что может вместить больше жидкости, но... «Юджи должен лечь и все такое!! Под одеяло!» Юджи улыбается, мягко и нежно, и садится на кровать рядом с раскинутыми, голыми ногами Сатору. «Конечно!» — легко щебечет он. Он прищурился, но Юджи спокойно посмотрел на него. Поэтому, решительно напрягши плечи, он отвинтил крышку и откинулся назад, пыхтя так быстро, как только мог. Закончив, он куда-то швыряет бутылку, испытывая в тот момент полное отвращение к любой форме жидкости, а затем тут же начинает хватать Юдзи, издавая горловые скулежи. «Ладно, ладно», — усмехается Юджи. «Дай-ка я возьму одеяла». Сатору обнимает Юджи за плечи, когда тот встает с кровати, но Юджи не отходит далеко и, похоже, его не волнует, что Сатору висит на нем, как коала, пока он вытаскивает одеяло из-под задницы Сатору. В конце концов, после того как Юджи оттеснил Сатору к стене, он последовал за ним и укрыл их одеялом, выключив прикроватный свет. Прижавшись к нему, Сатору счастливо напевает, впитывая тепло Юджи. Алкоголь снова заставил его чувствовать себя плывущим и туманным, а не больным. Завтра он проснется и будет в полном порядке, его исцеление начнет действовать, но сейчас он зарывается лицом под подбородок Юджи, выдыхая ему в горло и чувствуя, как ответный смех подростка вибрирует у него на носу. «Тебе удобно?» — недоверчиво спрашивает Юджи, поскольку Сатору пошевелился и оказался ниже него, его голова даже не касалась подушки. Он кивает и наслаждается тем, как Юджи снова смеется. Обычно, выпив, Сатору просто позволяет себе чувствовать это некоторое время, а когда ему становится скучно, он исцеляет себя. Сатору рассчитывает дождаться, пока Юджи уснет, и тогда он протрезвеет. Он просто... хочет этого, всего на немного. Еще немного.