Кто бы променял этот ночной гул? на солнечный свет, солнечный свет, солнечный свет...

Сатору находится на задании за границей, когда у него звонит телефон. Это мелкие ругательства (в этот момент все становится настолько густым, что иногда почти больно дышать), поэтому он не колеблясь выхватывает свой телефон. Когда он видит, как улыбающееся лицо Юджи освещает его экран, он с нетерпением проводит пальцем, чтобы ответить, поднося его к уху. «Эй, милашка!» — щебечет он. Раздается тихий смех. «Милашка?» — эхом отзывается Юджи. На секунду его сердце замирает, он не хотел произносить это прозвище, но голос звучит нормально, когда он отвечает: «Конечно! Юджи-кун такой милый , я ведь уже говорил это раньше, не так ли? Так что, милашка!» Юджи снова усмехается. Сатору мысленно пересчитывает разницу во времени между ними двумя, прежде чем нахмуриться и щелкнуть запястьем, чтобы отразить проклятие, которое устремилось в его сторону, и взорвать его, обратив в ничто. «Ты занят?» — спрашивает Юджи. "Неа!" Раздается крик. «… Ты сейчас на задании?» Сатору уже начинает ныть, прежде чем Юджи успевает разочароваться в нем. «Это очень просто!! Они не проблема, я могу говорить, правда! Это просто утомительно, ты мог бы легко со всем этим справиться, но, конечно, мне придется это сделать». «Потому что ты самый сильный?» — спрашивает Юджи, и кажется, что он улыбается. Что-то двигается, как будто покрывало накрывается около динамика. Он легко может представить себе Юджи, прижимающего телефон к уху, прижимающего его к себе, лежащего в постели, и его руки, стремящиеся обнять его. "Точно!" «Зачем же они тогда заставляют тебя это делать, Годзё-сенсей? Если это легко?» Сатору срывается. «Это зараза. Они заставляют меня путешествовать по всей стране, ни один из их местных колдунов не сможет с этим справиться». Японские колдуны находятся на совершенно другом уровне по сравнению с остальным миром. «Даже наши могут быть ошеломлены огромным количеством. Мне просто легче это делать, я не устаю». «Аааа, потому что ты потрясающий!» Как всегда, что-то внутри него радуется похвале. Больше никого это не волнует. Его сила просто принята, часть жизни, что-то, что можно использовать и использовать. Юджи, конечно, никогда не волнует, что «нормально». Для него Сатору удивителен, и он не стесняется говорить об этом, даже после того, как ему несколько раз сказали, что он самый сильный, лучший. То, что ему не нужно беспокоиться и говорить об этом Сатору, он и так знает (очевидно по тому, как он постоянно это объявляет). Но Юджи — не что иное, как яркий луч солнца во тьме Сатору, пробуждающий к жизни те части его самого, которые, как он думал, уже почти угасли. «Все в порядке?» — спрашивает он, вместо того чтобы впасть в свою обычную хвастливую болтовню. Юджи обычно ему не звонит. Они пишут, конечно, но звонки больше для быстрой передачи информации. Тот факт, что ему звонят, когда для него уже так поздно… Сказать, что Сатору обеспокоен, было бы мягко говоря. Ничего не произошло с первокурсниками, он бы об этом слышал, но в его голове мелькает мальчик, смерть которого наблюдал Юджи, и он задается вопросом, произошло ли что-то похожее. Никто не стал бы рассказывать Сатору о таком «ничем не произошедшем», не во время его зарубежной миссии. «Да», — говорит Юджи, подражая серьезному тону Сатору, чтобы показать, что он имеет в виду именно это. «Я просто скучал по тебе». Это отпускает узел, который сжимал его живот, но теперь он чувствует, как что-то душит его трахею. Юджи настолько прямолинеен и честен, что у него перехватывает дыхание. «Я тоже скучаю по тебе», — мягко говорит он, когда последнее проклятие падает, и все вокруг него затихает. Теперь слышен только звук ветра и мягкое дыхание Юджи ему на ухо. «Ты можешь... можешь поговорить со мной, пока я не усну?» — спрашивает Юджи, немного неуверенно. «Ничего страшного, если ты слишком занята», — быстро добавляет он. Его сердце взрывается, и ему приходится прижать запястье ко лбу. Его рот работает без сигнала от мозга. «Ооо, как будто мы любовники! Разлученные жестокой иронией судьбы, обреченные тосковать друг по другу целую вечность! Я не успокоюсь, пока снова не окажусь в твоих любящих объятиях! Мой замечательный домохозяин, все, все для тебя!» Юджи уже хихикает. «Годжо-сенсей!!» — говорит он, звуча возмущенно, но не расстроенно. Сатору удивлен тем, сколько глупостей он на самом деле имеет в виду, и ему приходится стиснуть зубы, чтобы не подступиться к горечи, которая внезапно заполняет его горло. «Ладно, ладно. Мой домохозяин хочет сказку на ночь, и я только и делаю, что уступаю ему». Юджи издает низкий звук счастья, и Сатору может представить, как он ерзает, устраиваясь поудобнее. Ему не нужно искать идею, у него она уже есть наготове, ожидая ситуации вроде этой, когда он сможет ее выдать. Юджи раньше жаловался на то, что его мало интересует Одиссея после того, как Мэгуми начала ее читать, так как подросток играл в видеоигры, которые ссылались на эту историю. Однако Мэгуми была бесполезна в том, чтобы интересно излагать вещи, а Юджи не был достаточно заинтересован, чтобы попытаться прочитать историю самому или хотя бы прочитать статью о ней в Википедии. Сэнсэй, это история, которую нужно рассказывать вслух, не так ли? Тогда я не могу просто читать об этом!! Фушигуро просто нужно научиться лучше рассказывать истории. Он улыбается, уже предвкушая реакцию Юджи. «Ну, у меня было много времени в самолете, так что угадайте, кто закончил читать « Одиссею»… » Раздается взволнованный вздох, и улыбка Сатору становится шире. «Итак, если ты не против, чтобы твой сенсей пересказал ее, он думает, что может рассказать историю лучше, чем Мегуми…» «Да, пожалуйста!!» — с нетерпением говорит Юджи. Прочистив горло, Сатору начинает, не успев уйти далеко, как дыхание Юджи по телефону выравнивается. Мысленно он держит в памяти, где остановился, чтобы они могли продолжить в другой раз. Но еще несколько минут он остается на линии, просто слушая. Просто хочу.