Very-very big

      Лагерь начался, как всегда, с хаоса. В первый же день что-то пошло не так: на третьем этаже прорвало трубу, и полкорпуса оказалось затоплено. Организаторы бегали по коридорам, махая списками, как белыми флагами, а обитателей пострадавших комнат расселяли туда, где ещё оставалась хоть какая-то сухость.       Именно так Сынмин и Чонин — два человека, которые скорее бы перегрызли друг другу горло, чем выбрали друг друга в соседи — оказались заперты в крошечной комнате на двоих.       Они стояли посреди комнаты, уставившись на два узких кроватных матраса, разделённых каким-то убогим комодиком, как на поле битвы.       — Идеально, — пробормотал Сынмин, бросив рюкзак на ближайшую кровать. — Просто мечта. Осталось только друг друга убить.       — Не волнуйся, — отозвался Чонин, с натянутой улыбкой швыряя свой чемодан в угол. — Тебя я первым прикончу.       К вечеру выяснилось, что в их комнате на двоих была одна розетка, одно окно, и — как венец зла — душевая кабинка в подвале с поломанными дверями.       «Рай на земле», подумал Сынмин, когда после утомительного дня тащился в душ, держа в подмышке полотенце и тапочки. Но на пороге столкнулся лоб в лоб с Яном — с таким же угрюмым видом.       — Слушай, я быстрее тебя справляюсь, — настаивал Чонин, стоя у двери с полотенцем, будто рыцарь с боевым знаменем.       — Быстрее? — переспросил Ким, приподняв бровь. — Вчера ты там тридцать минут стоял. И это без шампуня.       — Потому что я медитировал! — буркнул Чонин.       Сынмин выдохнул, облокотившись на косяк. Ни один не собирался уступать. Спор длился добрых пятнадцать минут, пока Сынмин наконец не махнул рукой:       — Ладно, хватит. Пошли вместе. Два куска мяса под водой быстрее вымоются, чем один по очереди.       Чонин помедлил, окинув друга изучающим взглядом:       — Вместе? Ты серьезно? Ты не против лицезреть моё величие?       — А ты не против разочароваться? — ухмыльнулся Сынмин. — Пошли уже, пока не завяли.       Общее душевое помещение встретило их шумом воды и тёплым, чуть запотевшим воздухом. Кафель отражал мутный свет ламп, а из-за пара всё казалось слегка размытым, как в каком-то странном сне. Быстро парни проскользнули в одну кабинку, будто боясь быть пойманными за что-то непристойное.       Изначально оба держали себя в руках: смотрели только вверх или строго перед собой, болтали ни о чём — лишь бы избежать неловкости.       Но в какой-то момент Чонин опустил взгляд ниже по телу Сынмина и... завис.       — Ничего себе у тебя... — сорвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.       Сынмин, не замедлив ни секунды, повернулся к нему с ленивой полуулыбкой:       — Правда? Ну так может отсосёшь мне?       Фраза прозвучала так буднично, так естественно, будто он предложил ему добраться до супермаркета вместе.       И что удивительно — Чонин, вместо того чтобы залиться краской или закатить глаза, хмыкнул, пожал плечами и с непостижимой лёгкостью ответил:       — Ну, а почему бы и нет?       Между ними пролетела короткая, почти электрическая пауза, и в этом молчании было что-то неприлично захватывающее.       Чонин опустился на колени, будто это действительно было чем-то обыденным, частью их безумной рутины. Вода струилась по его плечам, сбивая пряди волос, стекала по телу Сынмина, блестя на коже.       Первое прикосновение было странным — почти смешным. Ян чихнул, закашлявшись от брызг.       — Чёрт, — прохрипел он. — Вода прямо в нос!       — Великий мастер минета, — сквозь смех прокомментировал Сынмин.       — Если скажешь ещё хоть слово, — тихо процедил он, хихикая, — клянусь, укушу.       Ким только слабо улыбнулся, качнув бёдрами чуть вперёд, как будто подталкивал: давай, докажи. Ян тихо выдохнул, будто готовился нырнуть с обрыва, и в следующий момент он обхватил губами головку, осторожно, почти трепетно.       Тёплая влажность, солоноватый вкус воды и кожи — всё это вскружило голову Чонину сильнее, чем он ожидал. Он провёл языком по чувствительной линии, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что когда-то слышал в пьяных разговорах друзей.       Сынмин выдохнул — коротко, хрипло, еле слышно, но довольно.       Ободрённый, Чонин обхватил основание рукой, задавая ритм, а сам начал медленно работать губами, проводя языком по венке вдоль ствола. Его движения были ещё немного неловкими, но в этом была своя странная прелесть: в откровенности момента, в лёгком стеснении, которое только подогревало обстановку.       — Чёрт... — простонал Сынмин, уронив голову назад и уперевшись рукой в мокрую плитку стены.       Чонин усмехнулся, не отрываясь, и на секунду позволил себе слегка прикусить — осторожно, игриво. В ответ он почувствовал, как Сынмин вздрогнул.       — Сказал же — укушу, — пробормотал Ян, облизнув губы и глядя на него снизу вверх с вызовом.       Это зрелище — разбитые капли воды на лице Яна, волосы, прилипшие к лбу, и этот нахальный, дерзкий взгляд — окончательно свело Сынмина с ума.       — Быстрее... — прошептал он, сжимая пальцы в кулак у стены.       И Чонин подчинился, увеличивая темп, чувствуя, как тело друга напрягается под его прикосновениями. Теперь в их действиях не было ни неловкости, ни стеснения — только чистый, почти животный инстинкт удовольствия.       Кульминация настигла быстро — слишком быстро для обоих. Сынмин с глухим стоном кончает, дернув бёдрами вперёд, а Чонин, слегка кашлянув от неожиданности, отступает назад, вытирая рот рукой и рассыпаясь в смехе.       — Экономия времени, говоришь, — усмехнулся Ян. — В следующий раз предлагаю планировать расписание тщательнее.       Сынмин смеётся в ответ, тяжело опираясь на стену, и в их смехе нет ни капли неловкости — только искреннее удовольствие и лёгкая, абсурдная радость от того, как странно сложился этот вечер.       Когда всё закончилось, они ещё некоторое время просто стояли под душем, смывая с себя не столько пот, сколько осознание того, что между ними только что произошло нечто невозможное.       — Ну что, — наконец подал голос Сынмин, лениво подглядывая через плечо. — Кто теперь скажет, что экономия времени — фиговая идея?       — Я бы поспорил, — хмыкнул Чонин, вытирая рот тыльной стороной руки. — Но, боюсь, у меня полный рот аргументов был.       Они оба захохотали так громко, что кто-то из соседей за стенкой раздражённо постучал в плитку.       И, наверное, именно тогда между ними что-то щёлкнуло — что-то лёгкое, абсурдное, почти несерьёзное. Именно так иногда и начинается самое лучшее.