Точка плавления

Уилл стоял у окна и представлял, как сжимает в руке револьвер. Долбежка, в которой с трудом можно было узнать музыку, кувалдой била по мозгам. Если ад существует, на входе там должно играть нечто подобное. Несколько минут ничего не менялось, и снова улегшись в постель, он уставился в потолок. Лепнина над ним извивалась, словно что-то живое. Он попытался пересчитать завитки. Шестьдесят три. Шестьдесят четыре. Сбился. Начал заново. Снова сбился. Слишком много — проклятый архитектор. Переведя взгляд выше, он, будто в калейдоскопе, увидел разноцветные шарики, танцующие по потолку. Красный. Зелёный. Жёлтый. Синий. Свет слепил, словно вспышки фотоаппаратов – до боли, до рези в глазах, а в виске что-то пульсировало: то ли давление, то ли музыка. С трудом повернув голову, Уилл посмотрел на часы: 2:25. Глухо застонав, отвернулся и подтянул одеяло до подбородка. Оно тут же прилипло к телу. Легким отчаянно не хватало воздуха - проклятая духота тисками сжимала грудь. Рывком сбросив раздражающий кусок ткани, он отпихнул его ногами. Материя соскользнула на пол, как сброшенная кожа. Уснуть снова не стоило даже пытаться. Кое-как сев, Уилл дотянулся до тумбочки, и опершись на нее, спустил ноги на пол, чувствуя ступнями мягкий ворс. Пошатываясь и тяжело дыша, побрел к окну и распахнул шторы. Прожектор ударил прямо в лицо. Волна яркого света сбила с ног, и потеряв равновесие, он едва успел прислониться к стене и соскользнул на пол. Дерево приятно холодило взмокшую спину, а внутренний голос прошептал: «Неплохое место, чтобы попробовать уснуть». В любом случае, сил подняться у него больше не было. Благословенная тишина длилась лишь секунды. Бас заставил его встать и добраться до окна. Все мышцы горели – словно после восхождения на Денали. Опершись о раму, он смахнул пот со лба. Окно открылось со скрипом, и Уилл судорожно глотнул холодный воздух. Вместе с ним в комнату ворвался шум. Грязный, бессмысленный шум, как будто кто-то проводил наждаком по стеклу. Казалось, басы вибрировали прямо в желудке. В горле стоял ком. Вместо вдоха вырвался всхлип. Уилл вцепился в раму. Пальцы побелели от напряжения и больше его не слушались. Он почувствовал, что проваливается. Комната перед глазами размылась, он зажмурился, и под веками заплясали багровые круги. В последней попытке ухватиться за реальность, он ударил по подоконнику кулаком. Боли не было. Часы отсчитывали время. Тик-так. Тик-так. Сквозь кровавую пелену Уилл увидел лезвие ножа, лежащего на столе.